Помоги проекту - поделись книгой:
— Война — уже вчерашний день, куда ни кинь — всё движется вперёд семимильными шагами, — рассказывает ополченец Владимир с позывным "Майор", воевавший в Донецком аэропорту, под Дебальцево, с недавних пор — командир сводного отряда военной полиции Луганска. — Переломной точкой стало 70-летие Победы. Это сыграло какую-то символическую роль: мы ощутили, что победили! В Луганске прошёл парад и Бессмертный полк, всех очень впечатливший. Если до — отправной точкой была война: любые дела, планы, всё строилось от войны, главной повесткой была передовая, добровольцы. То теперь — мирная жизнь. Ушла растерянность, когда не ясно, где государство, куда обращаться? Появились своя налоговая служба, собес, гороно, заработали суды. Образовалась государственная структура — пусть пока в форме скелета, со своими болячками, но она появилась.
Переходить на мирные рельсы, конечно, непросто, объясняет собеседник — это целая ломка. Многие привыкли к другой реальности.
Насчёт Украины высказывается определённо:
— Страна была с трудом сшита из разных лоскутов. После того, как Янукович бежал — государство рухнуло. Нынешняя Украина — это симулякр, тело в коме. До войны я много лет проработал в департаменте исполнения наказаний в Киеве, объехал все регионы — знаю, как много между ними противоречий. Демонтаж страны произойдёт однозначно, обратной дороги нет. Вопрос лишь в том, как сделать этот процесс наименее болезненным.
По поводу "слива" Донбасса в республиках действительно отзываются как о неразумной мистификации:
— Россия делает многое, например, решился важный вопрос границы, — пояснил координатор добровольческого движения "Интербригады", москвич Сергей Фомченков с позывным "Фомич". — Если раньше российские перевозчики с коммерческим грузом не могли заключить договора, оформить документы, возникали трудности на границе — республика ведь непризнанная. То теперь этой проблемы нет — передвижение в обоих направлениях идёт свободно! Разрешён выезд в Россию с паспортами ЛНР и ДНР. Очень красиво и аккуратно произошёл переход на рубль — полгода в ходу были рубль и гривна, а с 1 сентября 2015-го — только рубль. Также надо понимать, что Россия не бросит Донбасс только потому, что тогда под ударом окажется Крым…
Будем жить ещё лучше
Первомайск — "город-призрак", или "луганский Грозный". Он оказался на линии фронта, и полгода украинские ВС утюжили его тяжёлыми снарядами с утра до вечера. Повреждён едва ли не каждый дом, сотни жертв среди мирных жителей. Последние обстрелы производились меньше года назад — в феврале, за день до заключения перемирия!
На въезде в город — блокпост: проверка документов. Действует режим особого контроля — 12 декабря под Первомайском был расстрелян командир казачьего полка имени Платова Павел Дрёмов…
Увиденное в Первомайске потрясает и придавливает.
Дома, сложившиеся гармошкой. Дома с целиком выгоревшими подъездами. Дома с вынесенными тяжёлыми гаубичными снарядами квартирами.
Впрочем, поражают больше даже не разрушения, а жизнь в этом растерзанном городе, которая напоминает вспышки солнечного зайчика.
Среди снеговой пустыни нескольких дворов вдруг появляется женщина с ребёнком, собакой на верёвке и бочкой на колёсиках — идут за водой. Старики-ветераны стоят, беседуют о чём-то, опираясь на палки…
Свет в домах есть. Водоснабжение в большую часть районов пустили. Раны город залечил, но что дальше? Украинцы стоят с трёх сторон. Кто-то, оценивая происходящее, отмахивается, глядя в землю:
— Просвета никакого, пропали.
Кто-то — наоборот:
— Будем жить ещё лучше!
Дебальцево
О Дебальцевском "котле" в Донбассе упоминают часто — операция эта задела многих. Правда, громких слов в её оценке избегают. Сил, оружия на всю украинскую армаду не хватало. Да и подготовка хромала — "Пошли на штурм и героически засели в полях!" "Котёл" стоил больших сил и жертв. Поэтому и разговоры больше не о подвигах, а об ожесточённых стычках, неразберихе, погибших товарищах.
Или такие примеры: во время зачистки окружённого Дебальцево в хате местного жителя — старика, нашли в шкафу раненого танкиста, уже украинского — из Киева: выдала кровь на пороге. Накинулись на деда — "Почему не сказал сразу?" — "Лежит хлопец, плачет. Как я могу его на смерть отдать?" Расстреливать киевлянина не стали — отправили в штаб, на обмен. Вообще, сантиментов по поводу бывших землячков не встретишь давно и нигде: "укроп" — значит, чужой, враг. Два года войны развели один народ по разные стороны бесповоротно.
Само Дебальцево — некогда типичный малоэтажный украинский город, сегодня — типичный "город войны". Пустые улицы. Редкие прохожие. Окраины — нежилая зона: некоторые кварталы целиком выжжены. В разбитых, пустых домах — все признаки недалёкого прошлого: начиная от рассыпанных гильз на полу и заканчивая консервными банками из-под сухпайков и размотанными портянками. Где-то следы машин, голоса — погорельцы возвращаются, примериваются к новым условиям. В аварийных двухэтажках с перекошенными окнами на дверях мелом надписи: "Живут люди!"
Главное — пережить зиму
Углегорск — сосед и побратим Дебальцева. В феврале 2015-го ополчение освобождало оба города, оба вошли в "котёл". По официальной информации, Углегорск стал самым пострадавшим городом ДНР — 90% разрушений (сравнить его можно с луганским Первомайском).
В местном ДК встречаемся с Олегом Владимировичем Неледвой. Офицер советской армии, в начале войны он возглавил первый отряд ополчения Углегорска, а после, по сложившейся традиции, стал мэром. Здание администрации разбито, поэтому роль её выполняет дом культуры: тут и новая власть, и музыкальные, и художественные кружки, и актовый зал для общих сборов.
— Восстанавливаемся, выполнили семьдесят процентов запланированных работ, — рассказывает глава города. — Отопление в домах запустили. Построили 24 частных дома по типовому российскому проекту: такие же возвели в Хакасии после лесных пожаров. Всего в ДНР будет 111 таких домов, в ЛНР — 100. 41 многоэтажный дом откапиталили. Пустыми пока стоят у нас 9 многоэтажек, тепло не даём, людей не пускаем — дома с обвалами, уже трещат. Реконструкция начнётся после специальной экспертизы. Этой весной по плану собираемся восстановить их и заселить. Главное, сейчас зиму пережить, а дальше, в тёплое время, окончательно встанем на ноги…
Углегорск действительно не производит гнетущего впечатления (несмотря на разрушения). Люди, как и везде в Донбассе, живут текущими заботами — назад стараются не оглядываться. Из двух школ с 1 сентября одна запущена, вторая — разбита, законсервирована. Учитывая, что многие семьи покинули город, уместить удалось всех детей. Работает детский сад, принявший 95 ребятишек.
С работой туго, и это главная проблема обеих республик. Углегорская шахта в аварийном состоянии — затоплена грунтовыми водами, на восстановление требуется 2,5 года: во время "оккупации" поддерживать её было некому.
Мужчины заняты в основном на строительстве, зарплаты небольшие, но выбора нет. Кто-то "таксует", хотя желающих вызывать машины мало. Больше того — нещадно дорожает бензин: 45-50 рублей за литр. Дорожает всё (суть, по российским меркам, цены и щадящие: хлеб — 10 рублей, междугородний проезд на автобусе — 20-50 рублей). Спасают огороды: на столах всё своё. И родственники. Тем, у кого братья, сёстры, дядьки, бабушки, легче.
Большие надежды на "гуманитарку" — продуктовые наборы. О ней говорят всегда и всюду. Эти два килограмма сахара, два килограмма муки, чай, килограмм макарон, килограмм крупы ежемесячно — и хлеб насущный, и залог стабильности, и знак того, что их не бросили.
Хотя далеко не всем и не всегда хватает того или иного набора. В ходу разговоры, что "гуманитарка" оседает наверху, и найти её можно только на прилавках магазинов! Что распределяется между своими, потоки эти никто не контролирует.
— Нам объявили, что на Новый год от Русской православной церкви из Москвы идут детям подарки, — пожаловалась жительница Углегорска, мама двоих детей. — Все ждали их. Но ничего не пришло! Никто не увидел ни одной конфетки…
Без метаний и манёвра
Возвращаясь в Россию, перебираю внутри, что же наиболее характерно для сегодняшнего Донбасса, и чётко выделяю — спокойствие. Это спокойствие усталых людей. Уверенных в себе. Принявших новую реальность как есть, так есть, иного не дано! Выстраивающих свою жизнь в новом фарватере. Мнительности, метаний ("Надо было поступить иначе") нет: те, кто остался на этой земле, не имеют места для манёвра, отсюда — трезвый подход к происходящему.
Прежней растерянности, которая была так характерна год назад, не встретишь. Иная атмосфера. Иное настроение — даже в самых больных точках.
И как и прежде остаётся совершенно ясное понимание — происходящее здесь, на этой земле, не постороннее, не чужое тебе. А — своё, родное, близкое.
Руки помощи 11 февраля
Донбасс Война Общество
Горловка.
Город, который вот уже скоро как два года находится на передовой, город, который с трёх сторон окружён линией настоящего, горячего фронта и кольцом плотной блокады — транспортной, экономической, финансовой.
Но это и город, в котором каждый день рождаются люди — дети Горловки, для которых блокада и война закрыла дорогу на оставшуюся Украину, контролируемую враждебным Донбассу киевским режимом.
Горловское территориальное медицинское объединение (ТМО) «Семья и Здоровье» на сегодняшний день является единственным роддом Горловки и, одновременно — крупнейшим медицинским учреждением женского и детского профиля в Донецкой области. «Семья и Здоровье» за время необъявленной осады Горловки трижды побывало под обстрелом, пережило бомбардировку украинской авиации, но ни разу не останавливало свою работу.
Не все врачи и медсёстры выдержали тяготы военного времени, некоторые уехали из города, а оставшиеся получают очень скромную заработную плату, несоизмеримую с тяжёлыми условиями работы и с постоянным риском для жизни.
Но ещё страшнее другое — блокада Киевом Донбасса приводит к тому, что элементарные лекарственные препараты и медицинское оборудование становятся недоступными для горловских детей и матерей. Их судьба, здоровье и даже жизнь теперь часто зависят от копеечной таблетки или элементарного медицинского аппарата, пришедшего в негодность и невозможного к починке в Горловке.
К сожалению, на сегодняшний день каждый гуманитарный груз из России проходит массу согласований и этапов до тех пор, пока он сможет попасть к своему получателю. Бюрократические препоны как с российской, так и с донбасской стороны непозволительно замедляют и осложняют процесс гуманитарной помощи Донбассу. В особенно тяжёлом и зарегулированном состоянии оказались поставки лекарств и медицинского оборудования, что вдвойне опасно, так в этом случае от действий или бездействия чиновников часто зависят человеческие жизни.
Именно в силу этого момента мы и взялись за столь сложный вид гуманитарных грузов, как лекарственные препараты и медицинское оборудование.
Главный врач «Семьи и здоровья», Денис Таранов, ещё весной 2014 года решил остаться в Горловке, чтобы помогать людям. Вот его слава: «Наша больница — это последняя надежда для многих матерей. Беременная женщина не может ждать, не может продлить свою беременность, часто не может уехать из города. Больной ребёнок тоже прикован к своей кровати, если мы не проведём нужную операцию, он не может получить сегодня на Донбассе украинские документы, чтобы уехать куда-либо на лечение. И если мы не будем спасать детей и женщин — у нас просто не будет будущего».
Часто молодые матери в Горловке и в Донецке продают последние ценные вещи и тратят все свои сбережения, чтобы спасти ребёнка и купить необходимые лекарственные препараты по заоблачным ценам. По словам главврача, достаток населения снизился: «Если раньше на Донбассе всё же существовала средняя прослойка между богатыми и откровенно нищими, то сейчас все вышли уже на один уровень — уровень тотальной бедности. Нувориши уехали, а вот кто уехать не смог или не захотел — тотально обеднели и обнищали».
Газета «Завтра» благодаря вам, наши читатели, уже помогла матерям и детям Горловки, передав «Семье и Здоровью» в качестве гуманитарной помощи груз медицинских препаратов.
И вот — следующий этап помощи. На сегодняшний день фондом «Основание», на деньги, собранные читателями газеты «Завтра», в Санкт-Петербурге был закуплен аппарат ингаляционного наркоза «
Сегодня сорок детей, в возрасте от 6 месяцев, ожидают плановых операций, для которых им необходим наркоз препаратом фторотан, обеспечиваемый этим аппаратом. Данный препарат имеется в достаточном количестве на складах Минздрава ДНР, но до сегодняшнего дня ТМО «Семья и Здоровье» имело на своём балансе лишь старый аппарат ингаляционного наркоза «Полинаркон-2». Этот аппарат выпуска 1980-х годов уже пришёл в негодность, в силу чего проводить сложные операции с его помощью представлялось опасным — из-за невозможности гарантировать точную дозировку фторотана и из-за плохого технического состояния. Врачи просто элементарно боялись за жизнь их крохотных пациентов, для которых случайная передозировка фторотана может стать губительной, а выход из наркоза во время операции — смертельным. Теперь, с приездом нового аппарата, эти страхи и проблемы уже остались в прошлом.
Новый аппарат для наркоза позволит минимум на треть сократить очередь на плановые операции для детей-пациентов ТМО «Семья и Здоровье» города Горловки и спасти не одну жизнь детей Донбасса.
Спасибо всем неравнодушным читателям нашей газеты, благодаря действиям и пожертвованиям которых этот акт доброй воли и помощи стал возможным!
Фонд поддержки научных исследований и развития гражданских инициатив "ОСНОВАНИЕ"
ИНН 7838290893
КПП 783801001
ОГРН 1137800008015
ОКПО 56273690
ОКВЭД 73.20 научные исследования и разработки в области общественных и гуманитарных наук
р/с 40703810090270000027
Дополнительный офис "Приморский" ОАО "Банк "Санкт-Петербург"
Корсчет 30101810900000000790
БИК 044030790
Президент Анпилогов Алексей Евгеньевич
Назначение платежа: "На уставные цели".
Мир, пропахший порохом
Мир, пропахший порохом
Владислав Шурыгин
Политика Донбасс Война ДНР
беседа с главой Донецкой народной республики Александром Захарченко
Владислав ШУРЫГИН. Александр Владимирович, первый вопрос, естественно, о Минских соглашениях. Насколько они сегодня жизнеспособны и насколько они выполняются? Совсем недавно президент Украины Порошенко заявил, что собирается восстановить суверенитет Украины над Донбассом. Что это значит?
Александр ЗАХАРЧЕНКО. Обещание Порошенко восстановить суверенитет Украины на всей её бывшей территории, включая Донбасс, я воспринимаю как обещание выполнить все пункты комплекса мер, принятого в Минске почти год назад. Порошенко даже сказал о "последовательности и логике" минского процесса. Это хорошее обещание. Теперь осталось его выполнить. Пункт за пунктом, начиная с первого и второго, то есть с прекращения огня и отведения тяжёлых вооружений от линии соприкосновения.
А наша задача — следить за тем, чтобы Киев не занимался шулерством и не представлял всякие имитации в качестве реальных шагов.
Вот, например, Киев вроде как принимает некие поправки к Конституции. Открываем текст Комплекса мер по реализации Минских соглашений и читаем: во-первых, речь не о поправках, а о "конституционной реформе" (пункт 9), в результате которой должна появиться "новая Конституция" (пункт 11); а во-вторых, всё это должно приниматься "в консультациях и по согласованию" с представителями наших республик. Никаких попыток согласовать с нами конституционные новшества со стороны Киева не было.
Следовательно, если Киев примет поправки, которые не приведут к конституционной реформе, и при этом не предпримет попыток выйти на согласование этих документов с нами, то мы будем свидетелями политического шулерства.
Если Порошенко таким образом собирается выполнять свои обещания, то мы не увидим ни исполнения Киевом Минских соглашений, ни, соответственно, восстановления суверенитета.
И, наконец, в своём выступлении Порошенко рассказал о том, что должен сделать Киев, о том, что должна сделать Россия, о том, какова позиция западного сообщества. И только о том, что должны сделать наши республики, Порошенко не сказал ни слова. Означает ли это, что мы ничего не должны предпринимать? Или это означает, что Порошенко по-прежнему воюет с Россией, только Россия до сих пор не в курсе этого? Я бы посоветовал Петру Порошенко всё‑таки поменять оптику, чтобы начать различать черты реальности. Тогда, возможно, он увидит, что его войска и карательные батальоны стоят под Донецком, а не под Москвой. Может быть, после смены оптики Порошенко станет большим реалистом, и тогда между нами начнётся реальный политический диалог об урегулировании конфликта.
Владислав ШУРЫГИН. А что тяжелее: воевать или, всё-таки, строить мирную жизнь?
Александр ЗАХАРЧЕНКО. Конечно, строить. Воевать проще, потому что там понятно: там враг, тут друг, тут белое, там чёрное, тут свои, там чужие. На войне всё просто. Ты стреляешь — в тебя стреляют. И только от твоего умения, знаний, духа, силы воли и храбрости зависит, победил ты или проиграл. А в мирной жизни не получается делить на чёрное и белое, тут масса оттенков, тут нет простых решений и нет деления на "своих" и "чужих". Тут все "свои", в смысле граждане твоей республики. Но они все разные. Есть простой народ — шахтёры, крестьяне, рабочие, есть госслужащие — врачи, учителя, военные, есть бизнес, есть пенсионеры. И у каждой категории — свои интересы, свои проблемы, которые надо решать. И этому надо учиться, и мы учимся на ходу. К сожалению, иногда мы учимся на своих же ошибках. Поэтому строительство мирной жизни — это настоящая академия управления!
Владислав ШУРЫГИН. Что было самым сложным в этом строительстве?
Александр ЗАХАРЧЕНКО. Самое сложное было поломать менталитет чиновничьего сословия! Это самое сложное, и до сих пор ещё не получилось это сделать до конца. После окончания активных боевых действий мы начали восстанавливать функционирование различных управленческих структур, стали создавать министерства. Начали приём на работу специалистов, тех, кто раньше занимался управлением — чиновников, таможенников, обэповцев, налоговиков и прочих. И почти сразу столкнулись с тем, что они тут же начали формировать ту реальность, против которой мы боролись. Пошла информация о взятках, откатах, "распилах". Чиновники тут же взялись строить ту Украину, в которой они прожили двадцать пять лет! Они не хотят, да и, наверное, уже не могут воспринимать государство и власть не как средство личного обогащения, а как своё государство, свою власть, которая должна позволить всем гражданам жить лучше и достойнее, а не только себе и своему начальнику. Приходится расставаться с такими людьми, жёстко их контролировать и иногда принимать не самые популярные решения…
Владислав ШУРЫГИН. И какие пути выхода вы видите из этого кадрового тупика?
Александр ЗАХАРЧЕНКО. Только формирование новой элиты и замена старой. И тут есть свой алгоритм. Невозможно создать новую элиту, скрещивая её со старой. Если самого лучшего и преданного делу энтузиаста посадить в окружение привыкших к старой системе управления чиновников, то через полгода он станет таким же! "Система" его переварит. Получается, что, с одной стороны, всё держится на профессионалах, но, с другой стороны, к сожалению, у многих из них с идейностью и честностью проблемы. Поэтому сегодня мы начинаем формировать новые структуры управления, набирать в них молодёжь, со студенческой скамьи, чтобы они сразу начинали готовиться быть управленцами, но не встраивались в структуры, которые уже поражены коррупционной чиновничьей "ржавчиной", чтобы перенимали у них профессионализм, но формировали собственную духовную и интеллектуальную среду.
Владислав ШУРЫГИН. Фактически, у вас в республике 1918-й год? Старые "спецы" и матросы Железняки?
Александр ЗАХАРЧЕНКО. В какой-то мере. Но не совсем. В 1918 году был главный инструмент — продпаёк, который был отличным стимулом для работы в голодной стране, в том числе для "спецов". Сегодня, несмотря на все лишения, связанные с войной и неопределённым статусом, жизнь совсем иная. Чиновник, специалист, возвращаясь на работу, сразу пытается вернуться к привычной ему системе, в которой он состоялся и вырос. И он не боится, образно говоря, потерять паёк. А наши лучшие "революционные матросы", те, на кого мы можем положиться, энтузиасты, бывшие рядом с первого дня, по большей части сегодня вынуждены заниматься безопасностью республики. Война ещё не закончена, она лишь заморожена, и на наших границах развёрнуты мощные ударные группировки ВСУ. Мы вынуждены учитывать это. И потому в государственном строительстве есть ощутимый кадровый голод. Те, у кого зачастую по два высших образования, и кто мог бы работать в наших вновь созданных министерствах и департаментах, те, в честности которых мы уверены, вынуждены сегодня командовать бригадами и батальонами. Поэтому нам и нужна молодёжь. Неиспорченная и мотивированная на честность. Это сегодня самые важные качества, а профессионализм к ним придёт…
Владислав ШУРЫГИН. Фактически с нуля вам приходится решать огромное количество проблем. И если мы заговорили о молодёжи, то впереди весна, экзамены. Сегодня смотрел новости по республиканскому ТВ. Узнал, что в ДНР организуются пункты проведения ЕГЭ по российским стандартам. Каким видится будущее вашего образования? Какие аттестаты и дипломы получат ваши студенты?
Александр ЗАХАРЧЕНКО. Сегодня мы выдаём свои дипломы, но эти дипломы признаются в России, там их можно защитить и получить уже российский диплом. Мы заключили соответствующие договора с несколькими десятками российских вузов. И получается, что в республике выпускник пользуется дипломом Донецкой народной республики, а за границей — дипломом России. Так же и со школьными аттестатами. Теперь, после открытия центров ЕГЭ, наши выпускники имеют возможность обучаться в российских вузах. Но сегодня мы наблюдаем другую интересную тенденцию. Совершенно неожиданно прошедшим летом у нас резко выросло число абитуриентов с Украины. Более того, к нам и из России приехали учиться ребята. А со следующего года будет набор и иностранных студентов. Ведь престиж и уровень обучения в донецких вузах всегда был очень высок и ценился во всём мире.
Вообще мы обрастаем своими документами, и наши документы начинают признаваться в России. На сегодня есть уже пять документов, которые Россия признаёт: это свидетельство о рождении, свидетельство о браке, школьные аттестаты и дипломы. К сожалению, непонятно по каким причинам, российская ГИБДД начала, а потом перестала признавать наши водительские права, техпаспорта и номера. Но мы ведём переговоры на эту тему.
Поделиться книгой: