Помоги проекту - поделись книгой:
Паром, надсадно гудя, пересекал водное пространство, зажатое между мрачными, громоздящимися к небу скалами фьорда. Ни одного огонька не светилось вдали — только за спиной тускло мерцали фонари пристани, которую мы недавно покинули, да окна бара, а над головой горел красный сигнальный фонарь, укрепленный на низкой мачте. Переправа занимала полчаса, и мы, оставив машину мокнуть на палубе под моросящим осенним дождем, спустились в гудящее нутро парома, где располагался буфет. Тут по крайней мере было тепло и относительно чисто. Из попутчиков я заметил только профессора — он, нахохлившись, склонился над стойкой, попивая кофе с коньяком; да еще того шофера-дальнобойщика, чей грузовичок стоял тогда на причале. Он молча сидел в углу, явно не желая вступать в разговоры, тогда как историк кивнул нам как старым знакомым. Я помахал рукой ему в ответ и заказал у сонной девицы за стойкой хот-дог с жареным луком и чашку кофе. Девица была настолько сонная, что, подавая Карсу его порцию, рассеянно заметила:
— Странный у тебя вид, парень. Перебрал, что ли?
Сандра у меня за спиной хихикнула, а Карс, предпочитая не вступать в объяснения, уселся в углу. Эти паромы ходят тут с незапамятных времен, и традиция велит содержать их нутро в относительном комфорте — тут были чистые столики и довольно удобные диванчики, на которых вполне можно было прокемарить остаток пути — что я и сделал. Когда еще удастся поспать? Потому я даже не заметил, как мы пересекли фьорд, — паром причалил к точно такой же пристани, как та, которую мы оставили позади, разве что «Харлеев» тут не было и бар — или что там из себя изображало это низкое строение — стоял темный, с выбитыми окнами.
— Хочешь, я поведу машину? — предложил Карс.
Я покачал головой:
— Сменишь меня чуть позже.
Не люблю встречать рассвет в дороге: лиловый сумрак, сквозь который еле-еле пробивается свет фар, нагоняет на меня какую-то тоску. Хочется оказаться дома, под одеялом, и желательно в компании какой-нибудь покладистой красотки… А потом хорошо бы, чтобы она встала, надела полупрозрачный пеньюар, сварила кофе и принесла мне его в постель… А я бы еще подумал — вставать или нет…
Карс прервал мои размышления. Мы как раз ехали вдоль берега — дорога шла низом, петляя среди каменистых осыпей, вдающихся в море. Иногда на поворотах фары нашей машины выхватывали пляшущие у кромки темные волны и горы мокрого плавника. Потом мимо нас пронеслась лососевая ферма — вешки, выступающие из воды, поплавки, все это сейчас было еле видно в ночном сумраке. Дверь домика смотрителя была распахнута, и сквозь нее был виден тусклый огонек керосиновой лампы, освещавший дощатую стену.
— Останови машину, Олаф.
Я резко затормозил, и автомобиль развернуло боком на мокром асфальте.
— Что стряслось?
— Погляди туда…
Проезжая, я решил, что домик пуст потому, что смотритель отправился обозревать свои владения, но сейчас я его увидел. Он лежал перед домом, и мне не надо было чересчур всматриваться — я и так знал, что горло у него перерезано от уха до уха…
— Мы повторяем его путь, — пробормотал я.
Сандра молчала. Свет, отброшенный из окошка домика, плясал на черной воде.
Карс сказал:
— Тут есть поблизости телефон? Надо бы связаться с Антоном.
Его спокойный голос странно контрастировал с искаженным лицом покойника и лужей крови, влажно блестевшей на асфальте.
Я поглядел на дорожную карту.
— За поворотом находится заводик по переработке рыбы. Там должен быть телефон.
— Останешься здесь, Олаф?
— Да, — сказал я, — осмотрю окрестности. Сандра?
— Я остаюсь, — сказала девушка.
— Ладно, — ответил я, — поезжай. И скажи ему заодно, пусть сам разбирается с местной полицией. У нас нет на это времени.
«Пежо» мигнул на прощание фарами и стал карабкаться вверх по шоссе, напоминая гигантского жука со сверкающими глазами.
Сандра за моей спиной ни с того ни с сего произнесла:
— Я вот подумала… почему никто не пользуется радиотелефонами? Во всяком случае, вне города. Ведь раньше, до Катастрофы, по-моему…
Я рассеянно ответил:
— Слишком велика ионизация атмосферы. У таких аппаратов не хватает мощности пробиться сквозь помехи.
— А раньше?
— До взрыва не было таких атмосферных возмущений. А теперь, после Катастрофы, что ни день, то магнитная буря…
Я включил фонарик и медленно пошел по дорожке прочь от дома, светя себе под ноги.
Тонкая ручка Сандры легла мне на локоть. Девушка испуганно прошептала:
— А вдруг он еще здесь?
Я чуть передвинул фонарик, и луч уперся в гравий.
— Видишь? Это — следы протекторов. У убитого — пикап. Вон он стоит. А это легковушка.
— Он ехал на машине?
— Да. Нам навстречу. Сейчас он, наверное, уже в Бергене. Ехал по той же дороге, что и мы, а когда на него находило, останавливался и убивал. Как часто?
— Что?
— Ты же психолог! С какой частотой на него накатывало?
— После каждого припадка он должен был чувствовать сильную слабость… потом приходил в себя… ехал дальше. Часов пять, не меньше. Может, еще больше.
— Ясно. Значит, до Фьорде больше трупов не будет?
— Похоже на то.
«Пежо» вновь возник из тьмы и, мигнув фарами — на этот раз в знак приветствия, — остановился около нас.
— Ну что? — спросил я.
— Порядок. Дозвонился. Пришлось их всех перебудить. — Он вздохнул. — Они меня испугались, Олаф.
— Что поделаешь. — Я немного подумал, а потом утешил его: — Не расстраивайся, человека они бы испугались еще больше.
И то правда. В каждом незнакомце — будь он даже самой респектабельной наружности — сейчас подозревают туга, а даже если он и не туг, то мало ли маньяков, да и просто бандитов шляется по окрестностям.
— Нашли что-нибудь?
Я пожал плечами.
— Он приехал на машине. Просто остановился, вошел и убил…
Я поглядел на мелкие волны, лизавшие каменный берег, и вздохнул.
— Просто так убил, ни с того ни с сего. А мы так до сих пор и не знаем, почему это происходит. Вот если бы вы, кадары, предоставили нам больше информации… Вы же обещали помочь!
— Не забывай, что именно мы научили вас нейтрализовывать зет-соединение в крови у тугов, Олаф. Иначе их бы не удержали никакие тюремные стены.
— Что с того? Распознавать их с первого взгляда вы тоже до сих пор не умеете! А что толку махать кулаками уже после драки?
— Немножко терпения…
— Да мы уже сто лет терпим…
Я хлопнул дверцей, усаживаясь на пассажирское место рядом с водителем — слишком был зол, чтобы рулить.
— Ладно, поехали. У нас не так уж много времени…
Карс, ни говоря ни слова, тронул машину с места, и одинокая ферма осталась позади, лишь какое- то краткое время молчаливым укором светился дрожащий огонек в окне… Что за пакость, ей-Богу!
* * *
До окрестностей Фьорде мы добрались лишь к вечеру. Сам городок маленький, смотреть не на что — автобусная станция, супермаркет и кучка одноэтажных домиков. До Катастрофы места тут были обжитые — поля, огороды, овечьи пастбища на склонах гор; сейчас все это заросло молодым еловым лесом. Побережье выглядело неуютным — серые валуны, мрачные распадки и свинцовая гладь фьордов с холодной тяжелой водой. Над кромкой дальних гор полыхало зловещее зарево заката, его багровые оттенки рождали у меня недобрые предчувствия…
Странно, что ферма, пострадавшая от нападения неуловимого и загадочного убийцы, располагалась здесь — вдали от цивилизации. На первый взгляд, именно тут маньякам сплошное раздолье, на деле же туги обычно предпочитают действовать в крупных городах — скопление людей действует на них возбуждающе, точно наркотик… Этот, видимо, был исключением из правила — он тяготел к простой, неприхотливой сельской обстановке, — стоит только вспомнить тот, первый случай в Ставанге.
Когда мы добрались до места, уже вечерело и низкий домик, притулившийся среди громадных серых валунов, выглядел совсем уж уныло… Словно все тут повымерло.
Собственно говоря, так оно и было.
Я притормозил «Пежо» у низкой ограды. С самого начала мне было ясно, что тут ловить нечего — тела давно увезли, улик никаких туг обычно не оставляет. Елки-палки, да если бы не наша докторша, мы с Карсом давно уже попивали бы пивко в баре при местном полицейском управлении; так нет, приспичило ей, дурехе, осмотреть место происшествия. Правда, было тут и у нас одно дельце, но им можно было бы заняться и с утра — никуда бы свидетели не убежали. А теперь — когда мы еще до города доберемся… Это раньше тут была благодать — этакий северный рай, на каждом шагу — гостиница, за каждым поворотом дороги — бар… Нынче места тут неприветливые, почти дикие… и о них разные дурные слухи ходят… Не только в одних тугах дело — говорят, нечисть какая-то в здешних местах водится. Я, правда, не слишком в это верил — если бы мы прислушивались к каждому паническому слуху, что время от времени волной проносятся по окрестностям, то я бы уже свихнулся за милую душу. С другой стороны, весь мой многолетний опыт подсказывал, что и пренебрегать слухами не следует. Поэтому я на всякий случай проверил, как вынимается пистолет из кобуры, а уж потом толкнул калитку — она заскрипела, словно жалуясь на то, что ее позабыли смазать…
Мы вошли во двор — я впереди, Сандра за мной, а Карс прикрывал нас с тыла. Мне не пришлось отдавать никаких распоряжений своему напарнику — мы с ним настолько сработались, что понимаем друг друга без слов. Правда, ни один человек не может с уверенностью утверждать, что он способен до конца понять кадара, и тем не менее я предпочитаю, чтобы спину мне прикрывал именно Карс, а не какой-нибудь необстрелянный лопух-землянин.
Во дворе все было как обычно, словно ничего и не случилось — газонокосилка притулилась к альпийской горке, блюдце параболической антенны слепо таращилось в небо рядом с аккуратно сложенным стогом сена…
Впрочем, нет — вот они, темные пятна на крыльце, уже слегка размытые ночным дождем.
— Здесь его нашли, хозяина, — прокомментировал Карс, — он, наверное, пытался бежать, может, звал на помощь.
— Да… от туга не убежишь…
Сам дом — низенький, бревенчатый — тем не менее выглядел добротно. Таких построек и в городе немало; должно быть, потому, что именно они — устойчивые, массивные — уцелели после Катастрофы. Я толкнул тяжелую дверь. Погасший камин зиял черной пастью, на настенных полках тускло поблескивала медью кухонная утварь старинной работы. Бросался в глаза царящий в комнате беспорядок — словно кто-то методично, но с завидной энергией крушил все вокруг. Обивка кресел вспорота, на полу — осколки битой посуды, скатерть изодрана на мелкие клочки… Даже кровати и те сдвинуты со своих мест, а массивный буфет и вовсе лежит на полу, из открытых дверок высыпалось хрупкое содержимое.
— Неплохо он потрудился, — Сандра поежилась, как от ночного холода.
Я вздохнул:
— Всегда одно и то же…
Она извлекла из кармана фонарик и медленно начала двигаться вдоль стен, светя во все углы.
— Что ты ищешь? — с любопытством спросил Карс.
— Сама не знаю… — честно ответила она. — По одной из гипотез… туги действуют под влиянием «спящих» генов — тех, что у обычных людей никак себя не проявляют. Отсюда и избыток такой животной энергии… Ведь это же надо какую ярость испытывать, чтобы все так перевернуть…
— Ну и что?
— Я все надеюсь, что мы найдем что-то такое… какую-то логику в этом безумии.
Я с сомнением покачал головой:
— Какая логика может быть в безумии?
Карс вдруг нагнулся.
— Вот что надо искать… то, чего здесь раньше не было. То, что появилось недавно, незадолго до нападения. Погляди, Олаф!
И он протянул мне в своей четырехпалой руке какую-то бумажку.
Я развернул ее. Это был проспект, рекламирующий новый тостер последней модели. Новенький, глянцевый…
Я кивнул.
— Я ждал чего-то в этом роде.
Сандра удивленно взмахнула своими густыми ресницами.
— Чего?
— Ну кто может шляться по таким отдаленным местам, не вызывая ни у кого особых подозрений? Скорее всего какой-то комми…
Неожиданно девушка охнула и схватила меня за рукав.
— Гляди! Что это там?
Все стекла в окнах, кроме одного, были выбиты, и в этом одном виднелось низкое небо, которое закат окрасил в багровые тона, уходящая к горизонту свинцовая водная гладь да островерхие ели.
Поделиться книгой: