Помоги проекту - поделись книгой:
В то лето отправил Воевода в деревню нашу домочадцев своих и дочь Елизавету — деву на выданье, — начал Спиридон.
Девица была аккуратная, обычаи древние уважала. Проследит всегда, чтоб и в печке на ночь чугунок с водой колодезной поставили, и в бане шайку с обмылышком оставить не позабыли. Любили ее духи домашние за это, по ночам не пугали и сны сладкие нашептывали.
Так все мирно и спокойно жизнь текла. Только вдруг отец в деревню прискакал, а с ним воин кровей не местных — викинг Гаральд. Вернулся Воевода вскоре в град престольный, но гостя своего на подворье пожить оставил.
Ходил тот по двору угрюмый, не разговаривал почти ни с кем, все думы свои думал.
Жалко стало Елизавете витязя заморского, и уговорила она его в лес по грибы да ягоды сходить. Викинг, пока дочка воеводина с подружками лукошки набирала, на пеньке все сидел, птиц лесных слушал. А порой ели с березами рукой гладил и говорил с ними по-своему.
Время шло, и влюбилась Елизавета в гостя своего странного. Ночи напролет не спит, думает, как Гаральду помочь. Да и тот все чаще на нее поглядывать стал, а как встретит, не молчит уже, слова русские подбирает, заговорить хочет.
Со временем рассказал гость заморский Елизавете историю свою и почему в деревне глухой оказался.
Родился он в землях северных, далеко отсюда они лежат. Отец его королевством небольшим правил, сына любил и воина из него воспитывал. Учителя домашние грамоте юношу обучили да основам наук всяких. А как срок пришел, отправился Гаральд в страны дальние учебу свою продолжать, ума-разума набираться.
Год прошел, два пролетело. На лето сын в замок отцовский приезжал, друзей своих привозил. А на третий год гонец весть горестную принес — умер отец его смертью внезапной.
Пришлось Гаральду учебу до времен лучших откладывать и домой срочно возвращаться. Только у дяди его другие планы на этот счет оказалися. Предложил он племяннику дальше доучиваться ехать, а королевство свое в управление отдать.
Все бы хорошо было, но слышал Гаральд, что обложил дядя подданных податью непосильной, а недоимки взимать, дружину лютую посылает. Собрал он вече народное — совет держать. А крестьяне с горожанами в голос один просят: пока воля божья на то будет, самому на троне сидеть. Ну а ежели силой их победить надумают, выставят от двора каждого воина пешего или конного в вооружении полном.
Согласился Гаральд с решением народа своего, только разбил их дядя в битве приграничной. И пришлось ему в земли русские бежать, защиты у князя Киевского просить.
Князь с соседями северными ссориться не хотел и попросил Воеводу спрятать викинга во владениях дальних. С тех пор не находит он места себе, все думает, как королевство своё освободить.
Не знала Елизавета, чем еще викингу помочь можно, и к Прасковье-травнице пошла совета просить. Народ в деревне давно шушукался, что та с духами всякими водится и много чего тайного ведает.
Рассказала ей историю Гаральдову и судьбу его просит предсказать. Сможет иль нет он земли свои вернуть.
Только Прасковья в ответ ей и говорит:
— Знаю я, Елизаветушка, что ты дева добрая и духов домашних чтишь. Только ничем тебе, сердечной, помочь не могу. Не муки любовные гложут викинга твоего и не лихорадка треклятая. А Книги Судеб людских мне неведомы.
Расплакалась дочь воеводина от слов этих. Нет, говорит, сил никаких муки любимого каждый день видеть.
Пожалела Прасковья её и по секрету большому поведала:
— Живет в лесу Заповедном Баба Яга. Страшна она для рода человеческого, но судьбу Гаральдову только ей увидеть дано.
Обрадовалась Елизавета и проситься стала в лес к колдунье той отвести. А сама колечко золотое с пальца сняла и травнице протягивает.
Птицы разговор их подслушали и к Яге полетели доложить — дочь Воеводы в гости к ней собирается. Осерчала Старая, что колдуньей ее прозвать осмелились, и послала к Прасковье ворона своего. Мол, только с Гаральдом самим она говорить будет.
Пришлось Елизавете викингу всё рассказать. Тот сперва посмеялся над словами её странными, да только она страсть как упрямая была. И так к нему подойдет и эдак.
Уговорила-таки Гаральда в лес Заповедный сходить. Порешил витязь, коль уж суждено духам злобным под землю его утащить, то и там он себе королевство отвоевать сможет.
Пошел он по тропинке, Прасковьей указанной. В овражек спустился, на пригорочек поднялся. А тут и леса опушка в мареве дневном показалася. Викинг меч свой на случай всякий достал и меж дерев направился.
Только услышал он вдруг мурлыканье странное. Подивился Гаральд, что за зверь такой невиданный в лесу этом водится. А то Кот Баюн на ветке дуба могучего примостился и песнь свою завел.
Не простая песнь та была — сон богатырский навевающая.
Баба Яга пособить его попросила малость.
Заснул в тот же миг викинг заморский. И снится ему поляна невеликая, средь леса лежащая.[36] А на ней избушка на курьих ножках стоит. С ноги на ногу переминается, стенами поскрипывает. Попросил он её, как Прасковья учила, повернуться к нему передом, а к лесу дремучему задом.[37] Тут и дверь показалася. Вошел и видит: старуха сидит древняя, кота черного поглаживает.
— Проходи, — говорит, — Гаральд, сын Сигурда. Гостем будешь.
Подивился викинг, откуда Яга имя его знать может, а та и продолжает:
— Слышала я, почто ты сюда пожаловал. Только наперед прознать хочу — зачем власть тебе в королевстве этом надобна?[38]
Растерялся Гаральд от слов таких, чего сказать не знает. А старая и молвит:
— Не готов ты пока, добрый молодец, ответ держать. Как надумаешь, приходи, ждать буду.
Проснулся викинг под дубом могучим и подивился сну чудному. Не простые, думает, духи русские, загадками говорить норовят. Но на вопрос Яги порешил ответ найти обязательно.
Вернулся он на подворье воеводино, заперся в покоях дальних и о власти королевской размышлять принялся. Положил Гаральд — даст ему князь Киевский злата и серебра да дружину невеликую. Ему на границах северных правителя доброго тоже иметь хочется.
Найдет он в землях своих людей верных, но немного их уж осталося. А раз так, то наемников звать придется. Только захотят ли они после восвояси уйти?
Да и крови в битвах прольется немерено. И земли войной разорены будут. Но нельзя и народ свой в беде оставлять.
Совсем Елизавета извелась, на мучения любимого глядучи. Только Прасковья предупредила ее сразу. Знать, Яга загадку викингу задала, и разгадать он ее обязательно должен.
А на третий день понял Гаральд — нет ответа, зачем ему власть надобна. И на каждое «за», супротив много чего придумать можно. Стал он тогда о жизни своей думать. На кой по свету белому ходит и в чем предназначенье его заключено. И уразумел, наконец, о чем Старая спрашивала.
Встал Гаральд, викинг заморский, из горницы вышел и в лес Заповедный вновь по тропинке отправился. Как услышал мурлыканье котовое, не пугался уже и у дуба сам поудобней устроился.
Только смежил веки, глядит, уж в избушке старушечьей оказался. Рассказал он Яге о думах своих, и что с дядей один на один биться должен. А там уж на чьей стороне сила праведная, тот и победит.
— Правильно порешил, — Яга ему отвечает. — А посему, быть по-сказанному. Попрошу я Царя Морского дружину богатырскую в помощь прислать. Но не будет она за тебя биться. Поединок ваш честным быть должен, и исход его только от храбрости да веры в себя зависеть будет.
Возвратился Гаральд из леса Заповедного и сразу в град престольный собираться начал. Поведал он Елизавете, о чем Яга ему сказывала, и что поверил он словам этим. А еще сказал, что любит её и коль королевство свое возвратить сможет, то приедет свататься и руки у Воеводы просить.
Дал ему князь Киевский злата и серебра из закромов своих да латников из викингов, что при дворе его службу несли. Погрузились они на ладьи смоленые и ночью тайно на север отправились. А как выплыли в море холодное, глядят — сдержала Баба Яга слово свое. Воинство Царя Морского под водой за ними следует.
Рано ли, поздно ли — берега родные показалися. Соглядатая дядины уж давно ему донесли, что Гаральд с дружиной невеликою возвращается. Усмехнулся тот наивности племянника молодого и порешил встретить его со всем войском своим.
Ступил викинг на берег королевства, а перед ним конные да пешие, десятикратно числом превосходящие, рядами стоят. А во главе их дядя на коне под попоной, золотом расшитой, красуется.
Только Гаральд словно и не видит войска великого. Дружину в боевой порядок выстраивает, время выгадывает. И расступились тут волны моря Северного, и вышли на брег витязи Царя Морского.[39] В три роста человеческого каждый. Палицы трехпудовые в одной руке, щиты богатырские в другой держат. Мечи булатные к поясам приторочены.
Испугалось войско дядино, того и гляди — разбежится все. И говорит тогда Гаральд, сын Сигурда — не для битвы кровавой пришел он сюда, а чья сила праведная в поединке честном решить.
— Не знаю, долго ли, кратко ли бились они, — закончил свой сказ Домовой, — только вскоре приехал Гаральд к Воеводе свататься. И увез Елизавету в земли северные, в королевство свое.
Но здесь уже другая сказка начинается.
А этой конец пришел.
Кто еще истории Домового Спиридона послушать захочет, тому путь в двадцатую главу — «Варщик сурьи» лежит.
А кто по Кикиморе соскучился — того она в главе следующей дожидается.
Глава 7. ПРЕДСКАЗАНИЕ КИКИМОРЫ
Как выстроил Терентий — бес леса Заповедного, дворец небывалый, у Кикиморы, жены его новой, занятие появилось. Хоромы эти мебелью и утварью обставлять, да стены травами и плющом вьющимся увешивать. А как все дела переделала — скучно стало. О развлечениях былых воспоминания только осталися. Разве что на шабаш сходить, с матронами старыми посидеть, на пляски молодежи поглядывать.
Да и муж к тому же ревнивым оказался, а черти противные и рады перед ним выслужиться. Куда пошла, да с кем виделась, докладывают.
А тут еще Стас, черт молодой, поэтов смертных наслушался и Кикимору Дамой сердца своего объявил. Так три дня пришлось Терентию объяснять, что рога лишние у него от этого не вырастут. Еле остыл муженек, но к Стасу приближаться все равно запретил.
И надумала Кикимора к Бабе Яге в обучение пойти. Все не так скучно будет. Да и Терентий занятия эти одобрил сразу.
Оказалась она дюже сообразительной, все на лету прямо схватывала. Так что вскоре могла сама и зелье приворотное составить, и травы нужные от болезни невеликой подобрать. Только больше всего нравились ей предсказания всякие.
У Бабы Яги для случаев мелких Книга специальная имелася. Возьмет Старая волос или шерстину, кому погадать надобно, на Книгу положит и заклинанья древние нашептывает. Буковки лишние вытрясет, а по оставшимся, что будет, рассказывает.
Решила Кикимора во что бы то ни стало искусству этому выучиться. Но предупредила Яга её сразу — усердие великое потребуется. Заклинания по наитию сказываются, да и не всегда с раза первого получается.
Только Кикимора страсть как упрямая была.
— Все равно, — говорит, — науку эту осилю.
Начала она с букашек малых приноравливаться. Изловит коровку божью, на Книгу посадит, глаза закроет, кулачки сожмет и аж дрожит вся от усердия. Заклинаний нужных наговорит, буковки лишние вытрясет и читает, чего осталося. А потом целый день за букашкой той бегает. Сколько раз на ромашки села, подсчитывает, и по скольким василькам проползла.
Когда уж совсем ничего не сходилось, Яга пособляла малость — заговор нужный втихаря нашептывала. Кикимора, как увидит, что написанное сбылось, сразу духом воспрянет и с новыми силами за учебу принимается.
Со временем перешла ученица прилежная на зверюшек малых, а раз даже на волке решила предсказание испытать. Мучений, правда, при том натерпелась множество. В начале от зубов его острых уворачиваясь, когда шерсти клок драла. Потом по лесу всему за ним бегая, а под конец от стаи целой со всех ног улепетывая.
Посчитала Кикимора, в конце концов, что освоила науку гадательную и знания полученные в деле пора применить. Уговорила она Ягу Книгу предсказательную от себя отпустить. А за это треть прибытка полученного отдавать обещала. Бабе Яге не столько прибыток нужен был, сколько интересно стало, научилась ученица её чему-нибудь иль зря только время тратила.
Первым делом заставила Кикимора беса своего избушку невеликую у дороги проезжей поставить и «Дом предсказательный» в ней открыла. Трав душистых по полу разбросала, на стенах знаков таинственных нацарапала, а Книгу в сундучке под замок спрятала.
Чуть утро настанет, женщиной в летах оборачивается, в одежды пестрые наряжается и в избушку свою поспешает. Ждет, не заглянет ли кто.
А вскоре и первый жаждущий пожаловал на судьбу свою погадать. Слышит вдруг в сенях громыхание необычное, а в дверь перо птицы невиданной просовывается. Кикимора со страху чуть в духа не обратилась. Только входит к ней рыцарь настоящий, в латы весь забранный, а из шлема перья разноцветные торчат.
Вспомнила она, что у смертных для приветствия глаза в пол потупить надобно и присесть малость.
— Вы есть фрау Предсказательница? — спрашивает, а сам забрало поднял и по стенам вокруг зыркает.
— Вы правы, мой господин, — отвечает вежливо.
— Барон Иероним Карл Фридрих фон Мюнх[40] — рыцарь. — Тут опять по всей избушке грохот раздался, то гость перчаткой железной в грудь себя ударить порешил. — Сейчас путешествовать по землям русским.
Интересно Кикиморе стало, зачем же она барону понадобилась.
— Я есть храбрый рыцарь. Я победил много драконов, да. Но русский дракон — нихт. Знать хочу, есть в моей судьбе дракон русский.
Обрадовалась Кикимора, что дело по её части намечается, но и боязно стало. Первый раз на людях гадать приходится, да и Бабы Яги рядом нет. Но начинать все равно когда-нибудь надобно.
На радостях чуть не забыла о прибытке своем сговориться. Но спохватилась вовремя и рыцарю заморскому намекает. Ручку, мол, для гадания верного позолотить желательно.
Но тот понятливый вполне оказался.
— Яволь, — говорит и мешочек с монетами золотыми достает.
Видела Кикимора, как смертные на зуб их зачем-то пробуют.[41] Взяла одну и в рот себе засунула. Только чего дальше делать, не знает. А гость все смотрит выжидающе. Кикимора в ответ ему улыбнулася, да нечаянно монету и проглотила.
Подивился барон нравам местным. Видать, думает, обычай такой — монеты золотые глотать. Но дальше продолжить решил. Ежели предсказание сбудется, и сможет он дракона местного победить, то одарит её кольцом с бриллиантами.
У Кикиморы при словах этих аж дыхание сперло. Дело серьезный оборот принимать начало. Отхватила она у барона для верности локон волос целый. На Книгу положила, натужилась, разве что дым из ушей не повалил. Только от напряга сильного черты духа в ней проявляться начали.
Рыцарь от вида её бежать из избы уж собрался, но протараторила гадательница заклинания по-быстрому и опять в образ человеческий возвернулася. Решил немец, что почудилось ему, и предсказание оплаченное выслушать надобно.
Высыпала Кикимора из Книги слова лишние и читать принялась. По всему выходило рыцарю заморскому с чудищем невиданным биться.
Передняя часть у него лошадиная, а задняя — змеиная. Глаза — огромадные. От взгляда одного трава жухнет, а люди замертво падают. Из пасти дым валит и огонь вырывается, а на спине четыре крыла перепончатых.
Подивилась Кикимора словам этим и еще раз Книгу потрясла. Только ничего из нее больше не выпало.
Стала она дальше читать. И проступило там, что битва эта около леса Заповедного аккурат через семь деньков случиться должна.
Рыцарь, как чудище это представил, побелел совсем и в обморок падать собрался. Но предсказательница водичкой его тут же спрыснула и успокаивать принялась.
Поделиться книгой: