Самый лучший демон. Заплатить за счастье

— Мне легче станет.

Арха едва не хихикнула, временно позабыв, что она пребывает в глубоком обмороке. Но уж больно смешное прозвище у Его лордства было. Так лисенка из детской сказки звали — До. Хотя демон никак на сказочного героя не походил. Какой он, во Тьму, лисенок? Тот милый, пушистый, забавный. А этот… Шантажируют его, видите ли!

— А откуда Арха-то про Адашу узнала?

Ведунья уж начала переживать, куда это Адин делся? Даже подумала было, что он сбежал-таки, решив, что осложнения предпочтительнее ее в качестве лекаря. Но зря переживала. Тут синеглазик был, никуда не смылся.

— Лучше не спрашивай!

— Так ты с сестричкой к ней в клинику что ли приперся? — хмыкнул Шай.

Арха опять себя едва не выдала. Или она чего-то не понимала или эти лорды оказались еще большими извращенцами, чем лекарка о них думала. Демонесса явно пророчила Дану роль счастливого отца. А Шай утверждает, что золоторожка — его сестра? Какая-то странная картина вырисовывалась.

— Откуда я знать мог, что она там работает? Сказали, что клиника лучшая…

— Да друг, везет тебе, как висельнику.

— Разберемся…

Ведунья чуть не фыркнула. Грозный какой! Разберётся он! Ну, и пусть разбирается. Вот только без нее. Кажется, Арха с лордами на всю жизнь, сколько бы ее Мать не отмерила, наобщалась.

— Да где они пропали? Неужели так тяжело найти носилки и экипаж?!

— До, хватит маячить! У меня перед глазами твои рога уже двоятся.

— А их действительно два, — успокоил блондина Адин.

— Так я четыре вижу!

— Заткнитесь, оба! — рявкнул демон.

— Слушай, я все понимаю, — обижено протянул Шай. — Но на нас-то чего зло срывать? Не нравится тебе собственное решение, так переиначь! Совсем не обязательно девчонку к себе домой тащить.

— У тебя есть другие предложения? — холодно и абсолютно спокойно, как будто это не он сейчас рычал, поинтересовался демон. — У них сегодня в клинике трепали, что повитуху убили. Ту самую повитуху, которая дежурила в ту самую ночь. А сегодня на Арху напали.

— Да может это совпадение?

— Шай, включай мозги, пожалуйста, хоть изредка. Зачем на нее нападать? Ограбить? Да у ведьмы на лбу написано, что у нее ничего нет! Девичью честь забрать?

— Ну, у них же озера нет. А, может, не догадались они до такой романтики, — негромко вставил Адин.

— Что ты меня достаешь? — опять вызверился демон. Быстрота его перехода из минора в мажор и обратно, все-таки, потрясала. — Что я должен сделать, по-твоему?

— Да хотя бы извиниться.

— За что? Ее при виде этого мертвого мальчишки так скрутило, что я думал, она сама во Тьму отправится. Я ее отнес на Родник. Все!

— Ну да, все…

— В самом деле, чего ты к нему пристал? Не изнасиловал же он ее… — примирительно протянул блондин.

— Короче, разговор закончен. Я вас забираю в свой дом. Тем более что эта клетушка меня порядком достала!

Арха очень, ну просто до зуда хотелось вскочить с воплем: «А тебя кто-то сюда звал, рожа рогатая?». Но волевым усилием она запинала гордость в чулан души. Вообще, притворство никогда в число ее талантов не входило. Но слишком уж интересный разговор велся. Возмутиться-то всегда успеется, а вот чужие секреты узнать шанс предоставляется нечасто.

— Ты точно хочешь со всем этим связываться?

— Шай, я вас с собой не зову. Если не хотите, то останьтесь в стороне.

— Естественно, — хмыкнул блондин, — И ты наверняка ждешь, что мы тут же отойдем в сторону и будем молча наблюдать, как ты в одиночку на рожон лезешь.

— Слушай, я, правда, ценю и понимаю, чем вы рискуете. Но если дело действительно в Ишале, то…

— То девочка все равно труп. Вне зависимости от того, отволочешь ты ее к себе домой или оставишь здесь.

Ведунье стало как-то зябко. Конечно, она робко надеялась, что ивтор под «девочкой» не ее имел в виду. Но неожиданно их разговор забавлять перестал. Ишала еще какая-то… Это еще кто? Очередная сестра-супруга? Возлюбленная? Бабушка?

— Это не обсуждается. Ведьма и ты отправляетесь ко мне домой.

В общем, не даром говорили, будто хорошенькое надо принимать в гомеопатических дозах. Арха всего этого добра явно переела. Да и холодный компресс на щиколотке согрелся и ногу потихоньку начало дергать болью. А шею ей кто-то перевязал излишне старательно. Еще чуть-чуть таких усилий и перевязка превратилась бы в удушение.

— Ведунья, — привычно поправила Арха, садясь. Голова немного кружилась, но существовать это не слишком мешало. — И на счет Адина — полностью согласна. А вот я останусь там, где была. Это не обсуждается.

Шай и синеглазик посмотрели на нее с откровенной жалостью. А вот рогатый в ее сторону даже головы не повернул. Как стоял, сложив руки за спиной и задумчиво изучая пейзажи за окном, так стоять и продолжил. Выдержку, наверное, тренировал.

В следующие полчаса Арха в полной мере осознала, что жалость демонов была абсолютно оправдана. У рогатого обнаружилась еще одна, крайне неприятная, естественно, черта. Если Его лордство изволили принять решение, то доводов, криков, просьб, взываний и других способов обращения к себе он не слышал! Ну, не слышал и все. Не реагировал никак, вообще! С точно таким же успехом можно было общаться со стенкой.

Он явно придерживался убеждения, что существуют только два мнения: его и неправильное. А когда явился Тхия и шавер, которого ведунье так и не удосужились представить, рогатая скотина просто подхватила Арху на руки, предварительно завернув в чей-то плащ и, ни слова не говоря, поволок наружу.

Девушка, было, попыталась сопротивляться, да куда там! Он стиснул ее своими лапищами так, что дышалось-то с трудом — не до дёрганья. Наверное, стоило на помощь позвать. Но, во-первых, ей было банально стыдно. А, во-вторых, вряд ли это к чему-нибудь привело. Кто рискнет против гвардейца выступить?

Они спустились по лестнице, и вышли, в смысле, ведунью вынесли, на улицу. Краем глаза Арха углядела наемный экипаж и двух абсолютно чудовищных лошадей, стоящих у привязи. Лекарка толком и испугаться не успела, как ее взгромоздили на одну из этих зверюг. Спасибо, конечно, что не мешком свалили, а верхом усадили, но от этого легче почему-то не стало.

Конь по-кошачьи повернулся, изящно выгнув шею, и обнюхал ее ногу. Ведунья сидела, ни жива, ни мертва, уверенная, что сейчас лишится конечности. Лошадь покосилась на нее таким же кроваво-красным, как и у ее хозяина, глазом, и фыркнула. Кажется, животина над девушкой откровенно потешалась.

Демон запрыгнул следом, сдвинув Арху чуть вперед. Место для этого было, потому что на коняге даже намека на седло не имелось. Видимо, зверюга управлялась силой мысли. Правда, присутствовали еще и поводья. Но поскольку ведунья даже обычных-то лошадей до дрожи в коленках боялась, то понятия не имела, зачем все эти ремни нужны. Наверное, чтобы держаться.

— Вам не холодно? — наклонившийся над ее плечом демон и, как самый заботливый папаша на свете, поправил на голове лекарки капюшон.

Честно говоря, ей было жарко. И не только от стыда. Подкладка плаща, в который он ведунью завернул, оказалось подбитой длинным и тяжелым, кажется, волчьим мехом. В таком на снегу спать можно — не замерзнешь.

Но до ответа Арха не снизошла. В конце концов, ее самым наглым образом похитили из собственного дома. Мало несчастной лекарке стрессов было за последнее время?! Называется: «Вы не волнуетесь? Тогда мы идем к вам!».

Молчание ее проигнорировали весьма красноречиво. Примерно так же, как она не заметила вопроса хаш-эда. Демон просто разобрал поводья и тихо свистнул. Коняга двинулась вперед. Арха завизжала. Рогатый хмыкнул. Ведунья заткнулась, прикусив губу едва не до крови.

— Не бойтесь, мистрис Арха, я же тут, — шепнул на ухо демон не без солидной доли здорового ехидства.

Прекрасно понимал ведь, гад, что это-то ее особенно пугало.

Но потихоньку и страх начал проходить. Ей было тепло, уютно. Главное, вниз не смотреть, а то уж больно высоко. Сначала ведунью нервировало, что демон оказался слишком близко. Ей пришлось выбирать: или сидеть прямо, словно она палку проглотила. Или расслабиться и опереться спиной о грудь рогатого. Но в любом случае его руки были по обеим сторонам от девушки. Такая вот живая ловушка.

Поэтому, Арха быстро на все наплевала и устроилась поудобнее. В конце концов, она даже задремала в меховом коконе, слушая, как под черным кителем бьется сердце демона — размеренно, успокаивающее. Кстати, плащ он ей свой отдал.

* * *

— Арха, просыпайся, приехали.

Чье-то теплое дыхание щекотало щеку. Девушка протестующе замычала, зарываясь носом в развалы слегка пахнущего мускусом меха. Ей было неинтересно, кто и куда приехал. А вот то, что она, наконец, спала, волновало и даже очень. Ведунья предпочла бы остаться в этом состоянии. Она хотела было послать всех во Тьму, но уже и сама проваливалась в нее.

— Ладно, маленькая, спи, — сквозь сон ей послышался чей-то тихий смех. В ответ в груди колыхнулось легкое неудовольствие, но тут же пропало. — Тебе и так досталось сегодня…

Получив разрешение и поняв, что требования немедленно проснуться ей уже не грозят, Арха со спокойной совестью собралась отбыть из этого мира, но что-то не давало. И дело было не в том, что девушку куда-то несли. Это было даже приятно. Что-то другое беспокоило… Но она слишком устала, чтобы решать даже простейшие задачи.

Плащ у ведуньи попытались отобрать, но она не дала. И снова послышался тот же самый смешок, совсем не обидный. С девушки сняли ботинки и оставили в покое. Но все равно что-то было не так, неправильно. И тут даже не эхом, а отголоском эха она снова услышала: «Ладно, маленькая, спи…». Только на сей раз голос звучал не извне, а в ее собственной голове. У ведуньи глаза сами собой распахнулись.

«Маленькая? Маленькая?! И что это было?» — ехидно поинтересовался голос разума.

Лекарка резко села. На постели. На громадной такой постели, которая вдвое превышала ее собственную как в длину, так и в ширину. Спасибо еще, что очнулась ведунья на покрывале, укутанная в тот же самый мех. Правда, руками она обнимала подушку в ярко-красной наволочке из вполне натурального шелка. Кстати, на ощупь она оказалась противная — холодная и скользкая. И подушек этих тут было штук десять.

Еще в комнате имелся комод, столик, два кресла — и все. Ну, не считая камина. Здорового, в пол стены. В его зев Арха могла бы пройти, лишь слегка пригнувшись. Каминную полку подпирали два мраморных крылатых единорога, каждый ей почти по грудь. А на столике в низкой вазе, похожей на миску, лежали цветы со срезанными ножками. Живые розы, посередине зимы! Но они были самые настоящие, даже аромат чувствовался.

Ведунья сползла с кровати и, прихрамывая, проковыляла к окну, отодвинув тяжелую, бархатную штору. За стеклом был засыпанный снегом сад. Он посверкивал и искрился под светом фонарей, стоящих вдоль расчищенных дорожек. И ни души, ни звука, кроме тихого потрескивания дров в камине.

Практически бесшумно открылась дверь. Арха и не услышала, как ее открыли. Скорее, заметила движение краем глаза. Резко повернулась, едва не брякнувшись — поврежденная щиколотка девушку снова подвела.

На пороге стояла невысокая бесса в чистом переднике и накрахмаленном ушастом чепце. При виде ее у лекарки возникла только одна ассоциация: нянюшка. Не прислуга, не няня или нянька, а именно нянюшка. Губы у старушки были сурово и строго поджаты, а глаза… Ну, добрые — по другому не скажешь. Хотя смотрела она на ведунью несколько удивленно и, даже, настороженно.

— П-простите, — промямлила Арха, чувствуя себя воровкой, застуканной на месте преступления, — а вы не подскажите, где я?

— В спальне для гостей, — вежливо пояснила старушка.

— Для гостий? — решила уточнить лекарка.

— Для гостей, — не сдавалась бесса.

— А в более глобальном, так сказать, географическом смысле, вы не могли бы описать мое месторасположение?

Иногда Арха такие фразы выдавала, что сама поражалась своему богатому словарному запасу. Обычно это у нее от волнения бывало. Хотя взволнуешься тут, когда тенденция открывать глаза и не понимать, где находишься, превращается в норму.

— Это Ахар, столица Хашранской Империи, — ничуть не удивившись, пояснила нянюшка.

И улыбнулась вполне приветливо.

— Ладно, — ведунья потерла ладонью лоб. — А если сузить географию?

— Вы в доме лорда Дана, ашэра Харрата арш Роос.

— А-а-а… — протянула она облегченно.

Архе и впрямь здорово полегчало. Значит, галлюцинации ее еще не посещали. Лекарке не примерещилось, и демон взаправду привез ее в свой дом. Все не так страшно. Нет, страшно, конечно, но не слишком и… И тут до нее кое-что дошло.

— Вы сейчас сказали, арш Роос? Глава дома Роос?

Бесса, по-прежнему улыбаясь, подтвердила ее правоту легким кивком. А ведунья почувствовала, как воспаленный мозг, которому в черепе места стало не хватать, давит на виски.

— Но как это… Наша императрица… Она же из дома Роос?!

Надо признать, память, особенно если вопрос не касался лекарства, Арху иногда подводила. Она вполне могла забыть, например, официальную имперскую символику. Не вспомнила бы она и род императрицы. Если бы у нее такая возможность была.

Просто дело в том, что когда император взял в жены вот эту самую Роос, скандал гремел по всей стране. Не услышать его не имел шансов даже глухой. Во-первых, на момент свадьбы еще и года не прошло, как умерла его предыдущая супруга. Во-вторых, новая императрица была далеко не юной девушкой, да, вдобавок, еще и вдовой. А, в-третьих, ходили слухи, что она толи с ведающими знается, то ли сама ведающая. Бред, конечно, она же демонесса. Но кого это интересовало-то? И тогда про императрицу говорили не иначе, как «эта выскочка Роос».

— Да, Ее Императорское Величество по первому супругу принадлежит к дому Роос, — не снижая накала дружелюбия, пояснила старушка.

— Подождите, подождите… — мысли в голове у Архи кипели как зелье в котле. — То есть, рогатый… В смысле, Дан… Он принц, что ли?

— Ну что вы! Нет, конечно, — кажется, ведунья умудрилась старушку обидеть. — Его матушка — императрица. Но батюшка, да смилостивится над ним Тьма, был лордом Харрата и главой рода Роос. Теперь этот титул принадлежит лорду Дану, как наследующему за отцом.

Арха выдохнула — все-таки не принц, а все остальное и пережить можно. Правда, только Тьма знала, что это за дом Роос такой. Но, наверное, птицы эти отнюдь не с птичьего двора были. Вон матушка рогатого аж самой императрицей оказалась…

Нет, родственные связи Его лордства ведунью интересовали мало. Есть и есть — наплевать с крыши храма и забыть об их существовании. Но вот то, что самой лекарке тут не место, стало кристально ясно.

Хотя, это было понятно с самого начала.

— Ага. А вы не подскажите, где тут выход? — вежливо поинтересовалась Арха.

— Туалетная комната прямо за этой дверью, — нянюшка показала рукой куда-то ей за спину.

Лекарка даже оборачиваться не стала.

— Нет, вы не поняли. Я имела в виду выход на улицу, — пришлось для наглядности пальцами изобразить, как нормальные существа ногами передвигают.

— Прощу прощения, мистрис. Но хозяин приказал вас разместить в гостевой спальне и позаботиться. Больше никаких распоряжений не поступало. Вы сами спросите у него утром, где выход, хорошо?

Девушка тяжело вздохнула. Не хорошо, конечно. А что делать? Ну, сбежала бы она, а кому от этого лучше стало? Слуги за такие номера только бы нагоняй получили. Ведунья же не знала, какой из рогатого хозяин. Лорды обычно с прислугой особо не церемонились. Бывало, что и убивали. И в вину им это никто не ставил. Так что, Арха предпочла остаться в комнате до утра и не создавать лишних проблем.

— Может, мистрис что-нибудь желает? Ужин?

— Да нет, спасибо. Если только чашку чая.

— Хорошо, я сейчас принесу. А вы ложитесь в постельку.

— Не до сна, как-то, — буркнула ведунья. — Когда тебя из собственного дома крадут, а перед этим едва не убивают, то бессонница обеспечена.

Глаза у бессы стали круглые, как плошки. Но, надо отдать ей должное, ни о чем спрашивать нянюшка не стала. Только еще раз пообещала принести чай и захватить «чудесное средство от бессонницы».

Чудесное средство оказалось любовным романом из тех, которыми сестрички на дежурствах в клиники зачитывались. Лекарка такое не употребляла, ей больше травники и медицинские атласы были по вкусу. Но особого выбора ей тут никто не предоставлял.

Арха свернулась на кровати поверх покрывала, укрывшись плащом, с которым уже сроднилась, и, прихлебывая великолепный чай, перелистнула страницу. Сначала, было даже забавно. Но когда из прекрасных глаз героини в пятый раз потекли слезы — это на двадцать-то страниц! — она заскучала. По поводу лечения от бессонницы с помощью романов лекарка ничего сказать не могла. Но вот зевоту это дивное произведение на нее нагнало.