Помоги проекту - поделись книгой:
Он уже почти добрался до водительского сиденья, когда снегоход рывком остановился, издав ужасающий скрип металла о металл. Раити не успел схватиться за поручень. Его бросило лицом на приборную панель, прямо под фотографией Джавинты.
Последнее, что он видел, это ее ясные глаза, смотревшие с укоризной: Психанутый Самоанец.
Отключка длилась недолго. Может, несколько секунд. Рев сирен под аккомпанемент воя двигателей привел его в чувство. Потом включился автопилот и вырубил движки. Мигающий свет лился прямо в лицо, яркий и раздражающий, но ни на чем не удавалось сосредоточиться.
– Мистер Очоа! – в отчаянии взывала Ану. – С вами все в порядке?
Раити утер с лица кровь. Нос представлял собой сплошной очаг боли. Во рту плескалась теплая жидкость с какими-то обломками. Кровь. Выбитые зубы. Он постарался выплюнуть все, что получится. Голова кружилась, воздуха не хватало, возможно, он умирает.
– Мистер Очоа? Вот, присядьте.
Ану помогла ему добраться до водительского места. Раити догадался спросить, не ранена ли она, но тут его снова скрутило, он принялся выхаркивать кровь и услышал лишь часть ее ответа:
– И коленка тоже, кажется. Что случилось?
– А сама-то как думаешь? – огрызнулся он. – Мы на что-то налетели.
Что-то такое, чего не увидел автопилот. Спрятанный под снегом гребень горы? Ему следовало бы следить за приборами, а не нянчиться с этой школотой.
– У вас не лицо, а месиво, – сказала она. – Медицинский блок, программа первой помощи.
Ану заговорила с медицинской программой. Раити попытался сфокусировать взгляд на сенсорах, но с глазами становилось только хуже. Теперь он резонно полагал, что не умирает, но, возможно, смерть была бы проще, чем полный и безоговорочный провал. Проще, чем вынести этот позор. Люди вроде Хэла Карпентера будут подтрунивать над ним до конца дней.
Веки распухли настолько, что в глазах окончательно потемнело, и его захлестнуло чувство безысходности. Ослепший, со сломанным носом, снегоход на что-то напоролся…
Ану неуверенно произнесла:
– Это все, что я сейчас могу сделать. Не хотите прилечь?
– Нет, – выдавил он. – Программу первой помощи отключить.
Динамик умолк. Панели управления по-прежнему издавали тревожные попискивания, но Раити их игнорировал.
– Мы потеряли сани?
– Не знаю. Как это определить?
– Посмотри на лампочки, панель вверху слева.
На миг установилась тишина, а потом ее голос:
– Они все зеленые. Это ведь хорошо, да?
Раити пытался привести мысли в порядок. От привкуса крови во рту слегка подташнивало.
Голос Ану казался тоненьким и детским.
– Может, я вызову кого-нибудь к нам на подмогу?
– Мы вне зоны приема радиосигнала.
– Но ведь они будут нас искать, так? В конце-то концов?
Он не ответил. Да, в конце концов «Орбитал» приедет за ними. И выставит счет за спасение и ремонт. Технически он взял эти восемьдесят пять часов в счет отпуска, и они наверняка найдут способ выдоить его за медицинские услуги, заявив, что, раз он был не при исполнении служебных обязанностей, значит, страховка на него не распространяется. К контракту добавятся годы и годы работы, вокруг запястий и щиколоток защелкнутся стальные кандалы дней. Но все же был один вариант, как этого избежать. Один запасный выход.
– Тебе придется вести снегоход, – заявил он.
– Что?! – всполошилась девушка. – Вы же сказали, что я не смогу! Это слишком тяжело.
Раити сплюнул еще одну лужицу крови.
– Если мы не доберемся до ССП, я лишусь всех денег, которые одалживал на аренду оборудования и покупку топлива. Я никогда не смогу вернуться домой. И никогда больше не увижу свою жену. А ты не увидишь своего парня.
Она притихла. Прикидывала, боялась, примеряла на себя полное поражение. Уж он-то знал, как это бывает.
– Ладно, да, это не то же самое, что вождение на Земле, – признал он. – Это больше похоже на паровоз, который тащит за собой вагоны, только быстрее и сложнее. Но дорога в основном представляет собой совокупность прямых линий. Так что, если ты будешь слушаться моих команд, я смогу нас направлять.
– Наверное, можно попытаться, – с сомнением сказала она.
– Компьютер, включить голосовой режим, – скомандовал Раити. – Доложить об изменениях конфигураций с момента отъезда.
– Изменений конфигураций ноль. – Это хорошо. Значит, все сани по-прежнему закреплены как надо.
– Доложить о значимых аномалиях, в приоритетном порядке.
– На всех санях были применены экстренные тормоза. Тягач накренился влево, 82 градуса к линии горизонта. Спальная кабина накренилась влево, 25 градусов к линии горизонта. Сработали датчики удара. Система отключения подачи топлива в целях безопасности – активирована. Автопилот бездействует. Спутниковая телеметрическая аппаратура отключена. Нет отклика на сигнал об экстренной медицинской помощи. Фара головного света 1 отключена. Камеры 1, 3 и 5 бездействуют или вышли из строя.
– Звучит пугающе, – слабым голосом произнесла Ану.
– По большей части, просто сработали датчики безопасности при нештатной ситуации. Все это устранимо, стоит только перевести переключатели в правильное положение. А вот телеметрия и крен – это плохо. Камеры мы сможем проверить, когда выйдем наружу.
Теперь в ее тоне появилось недоверчивое изумление:
– Но вам нельзя наружу! Может, вы не заметили, но у вас серьезные травмы головы…
– Прекрати болтать, лучше помоги мне, – велел он.
Самой простой задачей оказалось убедить ее забинтовать ему глаза. Задача посложнее – просочиться в тесный кокон гермокостюма, будучи погруженным в свою персональную полную темноту, отдавать себе отчет, что стоишь совершенно голый перед девушкой и не знаешь, куда конкретно она сейчас смотрит. Процедура облачения заняла вдвое больше времени, чем обычно. Ану, конечно, не захватила с собой гермокостюм, поэтому пришлось воспользоваться запасным. И, конечно, надевать костюм ей никогда прежде не доводилось. Ему пришлось проинструктировать ее, причем не один раз, чтобы убедиться, что она все сделала правильно. Меньше всего ему сейчас было нужно, чтобы она умерла от переохлаждения или нехватки кислорода.
Когда они оказались снаружи, Ану пристегнула Раити к саням, чтобы он сослепу не отошел далеко и не заблудился. Ему это не понравилось, но, с другой стороны, ему в сложившейся ситуации вообще ничего не нравилось.
Девушка доложила:
– Грузовые сани встали на попа` и выстроились в такую волнистую линию. Левые камеры и фары головного света все разбиты.
– А что там с антенной? Она наверху, точно посередине.
– Тут просто какая-то покореженная железяка.
– Проверь сани, не сместилось ли там что-нибудь. Заодно отрегулируй якоря. Они в задней части каждых саней, по бокам. Это наши экстренные тормоза. Ничего сложного в этом нет. Кнопка управления подачей ослабляет трос, потом вытаскиваешь якорь изо льда и жмешь на кнопку обратного хода. Главное, смотри, чтобы острия якорей смотрели вверх.
– Ишь, раскомандовались, – прокомментировала Ану.
– Ты хочешь отсюда выбраться или нет?
Она принялась за работу.
– А зачем вы все это затеяли?
– Ради прибыли.
– Это-то и так понятно.
– «Астериус» владеет большинством баз и станций на Европе, но контрактами на перевозку рулит «Орбитал». Чтобы доставить барахло на ССП, они выводят груз на полярную орбиту, гасят вращательный момент, потом уходят с орбиты и приземляются. На все это уходит топливо, тысячи тонн топлива. Получается очень дорого, но посылка доходит по назначению. Я сказал ребятам из «Астериуса», что смогу доставить тот же самый груз намного дешевле, воспользовавшись караваном саней. И вот сейчас мой единственный шанс доказать это.
– Если все настолько просто, почему же никто не делал так раньше? – спросила Ану.
– Потому что я первым додумался.
– И потому что все остальные решили, что это безумие?
– Угу.
– А давно вы здесь?
Он знал ответ с точностью до часа, но ответил – только:
– Шесть лет.
На то, чтобы обследовать сани и убрать якоря, потребовалось два часа. Еще три часа – на то, чтобы подогнать погрузчик к снегоходу, снять его с гребня, выстроить с санями в одну линию и снова убрать погрузчик. Ану оказалась способной ученицей, но авария ее потрясла, к тому же девушка была совсем юной, и все происходящее было для нее в новинку. Каждое действие давалось медленнее, чем рассчитывал Раити. Итак, вот он проделал, в лучшем случае, километров пятьсот из пути в три тысячи, и отведенное на непредвиденные случаи время стремительно утекает. Его терзали боль и страх.
Когда они снова очутились внутри и освободились от гермокостюмов, Ану спросила:
– Может быть, вы хотите немного поспать? А потом двинемся в путь?
Да, он хотел поспать. Нет, он не рискнул это сделать.
– Я приведу снегоход в действие, ты поведешь, а потом посмотрим.
Он запустил двигатель снегохода. Тот сначала издал протестующий рык, но потом заработал как положено. Чтобы снова заставить караван двигаться, Раити потребовалось несколько минут работы – на ощупь, повинуясь инстинктам. Ану зачитывала вслух показания приборов, а автопилот предложил взять управление на себя.
– А может, это и неплохая идея, – заметила Ану.
– Именно он в прошлый раз и посадил нас на мель, – напомнил Раити.
Она на миг притихла.
– Намеренно? Типа, саботаж?
Он не хотел отвечать «да». Какой смысл обоим вести себя как параноики? Но, положа руку на сердце, и «нет» ответить не мог. Он представил себе, как Хэл Карпентер пролезает в снегоход, пока сам он сопровождает Уилла в больницу. Пролезает и вносит всего лишь парочку небольших изменений в программу.
– Неважно, – ответил он. – Но полагаться на него мы не можем.
На скорости 10 км/ч Раити дал Ану опробовать рычаги управления. Она поупражнялась в разгоне до 15 км/ч, потом сбавила скорость до 5 км/ч и выполнила несколько медленных, аккуратных поворотов. Когда у Раити появилась уверенность, что все в порядке (насколько вообще можно чувствовать себя уверенным, когда ты слеп, вымотан до предела и все у тебя болит), он позволил ей разогнаться до 20 км/ч, а потом и до 30. Под конец разрешил добавить до 40. Ехала она куда более гладко, чем он надеялся.
– А у тебя неплохо получается, – неохотно признал он.
– Спасибо, – судя по голосу, она была польщена.
– Теперь просто оставайся начеку. Что-то может пойти не так в любой момент.
И, вероятно, пойдет именно тогда, когда он меньше всего этого ждет. Удача на Европе – самая злополучная разновидность удачи во всей Солнечной системе.
Шесть часов и две сотни километров спустя Раити наконец оставил попытки вздремнуть. Стоило ему только начать погружаться в сон, как он чувствовал какое-то шевеление в санях и впадал в панику. Полная темнота пугала его до спазмов в животе, делая все вокруг острым и жестким. Лицо болело, десны с обломками зубов пульсировали, но он не хотел принимать ничего сильнее самого простенького обезболивающего из аптечки. Не мог себе этого позволить, рискуя лишиться ясности мышления. В конце концов, покинув койку, он стал ощупью выбираться из спальной кабинки.
– Теперь моя очередь спать, да? – спросила Ану. – Я так вымоталась, что сил нет.
– Ты не можешь уйти. Мне нужно твое зрение.
– Можно подумать, я смогу бодрствовать всю дорогу! – скривилась она.
Раити не ответил.
Она резким тоном заметила:
– Я не подписывалась на то, чтобы проделать весь этот путь без сна!
– Ты вообще не подписывалась. Если мы не доберемся вовремя…
– Знаю. Вы лишитесь своих денег. Но, если серьезно, вы что, хотите, чтобы у меня начались галлюцинации? Чтоб я на вас набросилась? Так и бывает, когда люди подолгу не спят.
– Помоги мне снять повязку.
Когда глаза разбинтовали и промыли, он все равно ничего не видел. С тоской подумал, вернется ли зрение хоть когда-нибудь. Какой смысл сидеть на пляже вдвоем с Джавинтой, если он не будет видеть ее улыбки, если не сможет наблюдать за струйкой песка, текущей меж ее смуглых пальцев?
– Придется тебе вести и дальше, – сказал он Ану.
Преодолели еще сколько-то километров. Он чувствовал, что она изобретает новые доводы.
Наконец девушка предложила:
– Я знаю, вы не доверяете автопилоту, но что, если мы включим его, поставим на действительно низкую скорость, и я подремлю прямо тут? Если произойдет какой-то сбой, вы меня разбудите. Иначе я просто съеду с катушек от депривации сна.
Вообще-то он не думал, что еще два дня без сна доведут ее до психоза. Но, с другой стороны, пожалуй, проверять это на практике не стоило.
Поделиться книгой: