Край бесконечности (сборник)

– И долго ты собираешься кемарить?

– Четыре часа.

– Три.

– Тогда я все равно буду чувствовать себя усталой.

– Но мы окажемся на месте вовремя, – возразил Раити.

Они сбросили скорость до 20 километров в час и включили автопилот. Ану уснула, Раити сидел как на иголках. Надев наушники, он велел компьютеру каждые три минуты докладывать о скорости и координатах, а каждые десять минут объявлять время, и – Господи! – кто же знал, что три часа могут тянуться так долго? Он разбудил Ану на тринадцать минут раньше срока. Она разворчалась, но приготовила себе кофе и увеличила скорость.

– И что дальше? – осведомилась она, зевая. – Прямым ходом до ССП?

– Не совсем. Через пять сотен километров придется повернуть.

– Теперь я уже пообвыклась, может, разрешите мне еще ускориться? До какой скорости можно разогнаться?

– Максималка у каравана на пятидесяти.

– Тогда на пятидесяти и поеду.

Почти девять часов прошли на повышенных скоростях. Они хлебали кофе как воду и ели свой паек, хотя раскрошенные зубы и израненные десны Раити при попытке жевать нещадно болели. Ану пожаловалась на отсутствие в пайке вегетарианских блюд. Раити ответил, чтоб в следующий раз, когда ей вздумается поехать зайцем, захватила с собой тофу. Она подключила к приборной доске свой плеер. Он не слышал раньше и половины ее любимых групп. Он старался поменьше волноваться по поводу приближающегося отрезка пути от Гиперенора до хребта Афины. Пятьдесят километров пересеченной местности. И пока там не окажешься, не узнаешь, что тебя ждет, может и американские горки. И неизвестно, справится ли Ану с такой задачей.

В четырех часах от Гиперенора Ану принялась безостановочно щебетать о фильмах, колледже, о своих разведенных родителях, но, главным образом, о своем парне, Тэде. Тэд – умница, Тэд забавный, Тэда недостаточно ценят, ее Тэда, с которым она познакомилась по переписке.

– Если он такой умница, то почему занят черной работой на ССП? – поинтересовался Раити.

– Он помогает другу отработать его контракт. А потом вернется на Землю, чтобы закончить обучение.

– Да ведь он мог все о себе наврать.

Ану раздраженно фыркнула.

– Вы прямо как моя мама. К тому же какой из вас эксперт в области человеческих отношений? Вы свою собственную жену шесть лет не видели.

– Это тут вообще ни при чем. Мы просто не можем себе позволить оплатить дорогу в оба конца.

– Если бы она хотела здесь оказаться, то уже прилетела бы. Я же приехала к Тэду… – Ану осеклась. На приборной панели что-то щелкнуло. – Ой, мы входим в зону снежной бури.

Раити был рад сменить тему:

– В вакууме такого явления, как снежная буря, быть не может.

– Ну, тут все белым-бело до самого горизонта. Похоже на снегопад.

Она сбросила скорость до минимума. Раити слышал, как крупицы льда барабанят в стены кабины. Сыпались и градины покрупнее, но ни одна из них не казалась настолько большой, чтобы причинить вред. По крайней мере пока. Он порылся в памяти, пытаясь сообразить, что именно сейчас наблюдает девушка.

– Должно быть, снежный вулкан, – предположил он. – Он выбрасывает в пространство воду, та замерзает и падает на землю кусочками льда.

– Эта штука примерно в километре от нас, перекрывает нам путь. И тянется насколько хватает глаз в обоих направлениях. Выглядит очень красиво.

Раити заставил себя всесторонне обдумать полученную информацию.

– На гребне Гиперенор во льду могла открыться свежая трещина. Это ледяная крупа – не снег. Ты можешь видеть сквозь эту пелену? Если разлом не широкий, мы можем разогнаться и проскочить его.

– А если широкий?

– Тогда упадем и опустимся на дно океана.

Ану резко, со свистом втянула воздух.

– Не смешно.

– Никто и не говорил, что будет смешно, – ответил Раити. – Глубина около шестидесяти миль.

Девушка испустила протяжный вздох.

– Я не вижу, что там, по ту сторону. А объехать эту штуку можно?

Он прикинул.

– Если поедем на северо-восток, параллельно разлому, то попадем в Сандас. Это намного дальше, чем мне хотелось бы.

– Достаточно ли тут, возле трещины, крепок лед? Нас выдержит?

– Да, – сказал Раити, изо всех сил надеясь, что так и есть.

Она развернула снегоход.

– Расскажи мне, что ты видишь, – попросил Раити.

– Это как ехать внутри снежного туннеля – снег вздымается в воздух слева, перехлестывает через нас и опускается справа. Психоделичненько. Мама в обморок грохнется, когда посмотрит мое видео.

Исходивший из трещины рев, проникая сквозь обшивку и сиденье снегохода, доканывал Раити. Снова разболелась голова.

– Рано или поздно мне снова понадобится поспать, – напомнила Ану.

Раити еле сдержался и заговорил спокойно:

– Давай пока будем думать о том, как не свалиться в этот большой и смертельно опасный пролом, ладно?

Они продвигались на северо-восток от Гиперенора в течение нескольких часов. Ану время от времени докладывала об уменьшении высоты ледяного фонтана. Соответственно, снежный туннель сужался, а в ее голосе нарастала усталость.

– Уже за полночь, – сказала она. – Дома бы я в такой час уже давно лежала в кровати.

– До Сандаса еще пять часов. Вот там будет безопасное место.

Ану издала неприличный звук.

– Я ведь спала всего три часа. Попробовал бы ты проделать такой путь после трехчасового сна!

– И попробовал бы, если бы мог, – огрызнулся Раити.

Она продолжила вести снегоход.

До Сандаса они добрались вовремя, но у Ану были плохие новости: трещина так и не сомкнулась.

– Расстояние от края до края сократилось метров до ста. Все спокойно, никаких выбросов кусков льда. Когда мы только приблизились, ширина была в районе километра. Ну теперь-то можно поспать?

– Пока нет, – ответил Раити. – Тебе придется перескочить через нее.

Измотана она была или нет, но голос прозвучал очень энергично:

– Абсолютно невозможно ни при каких обстоятельствах!

– Если не перепрыгнешь, придется ехать до следующего хребта, до которого еще двести километров, и надеяться, что уж там-то трещины нет. К тому времени я уже буду банкротом.

– Но если мы прыгнем, то можем умереть. Смерть хуже банкротства.

– Я бы не упускал шанс, – возразил Раити.

– Психанутый Самоанец, – сказала девушка и затихла. Он понятия не имел, о чем она в тот момент думала.

– У тебя получится, – сказал ей он.

– Вам-то откуда знать? – огрызнулась она. – Я понятия не имею, как это делается.

– Поворачиваешь направо на двести семьдесят градусов и подбираешься к южному краю разлома так близко, как только возможно. Прежде чем преодолевать пропасть, подтяни все сани поближе. Это все равно, что перепрыгнуть через перевернутый вверх тормашками водопад. Если не войдешь в него идеально прямо и ровно, мы перевернемся.

– Что-то ваши слова не добавляют мне уверенности.

– Идеально прямо и ровно.

Взревевший мотор заглушил гул, исходивший из трещины. Когда они проходили сквозь снежную стену, мелкие льдинки колотились об обшивку. Раити вцепился в подлокотники кресла с такой силой, что заболели пальцы. Несколько минут спустя, когда Ану завершала маневр, они проехали сквозь стену снега снова.

– Если погибнем, мой призрак будет преследовать тебя всю посмертную жизнь, – пригрозила девушка. – Держись, мать твою, крепче.

Она включила двигатели на полную мощность. Через несколько мгновений струя воды, бившая из трещины, оторвала снегоход от поверхности. Раити вспомнил, как они с Джавинтой ездили смотреть на извержение Мауна-Лоа [7]. Она не хотела смотреть и большую часть времени провела, уткнувшись ему в плечо, пряди ее темных шелковистых волос касались его подбородка. «Все хорошо, – повторял он ей. – Мы в полной безопасности». Он вспоминал, как это было: запах, мерзкий белый пепел, взметенный в небо; тогда казалось, что весь мир вот-вот расколется на части.

Здесь никакого пепла не было, только лед, снег и ужасное чувство падения, пока они наконец снова не коснулись твердой поверхности. Снегоход покачнулся и дрогнул, но устоял.

Ану запечатлела на щеке Раити горячий поцелуй.

– Мы это сделали!

Сердце в груди Раити колотилось как бешеное.

– Ты это сделала, – поправил он.

– Угу, а теперь я пошла спать.

– Примерно через два часа будет затмение…

– Нет. Теперь я за главного. – Она заглушила мотор. – Я пошла в кабинку. Посмеешь меня разбудить – убью. Я серьезно.

Сорок восемь часов, с тех пор как они отчалили от экватора. Тысяча восемьсот двадцать пять километров на юг, но крюк с заездом в Сандас добавил еще двести километров. Если она проспит до конца затмения, а потом они будут гнать на скорости в районе пятидесяти, то все еще могут успеть. Еле-еле.

Он получит свои деньги.

Не теряя осторожного оптимизма, он завернулся в одеяло и стал ждать пробуждения Ану. Переутомление сморило его раньше, чем он успел ему воспротивиться. Его засосало в сны. Он оказался в ловушке под ледяной коркой, покрывавшей Европу, дрейфовал в прозрачных зеленых водах вместе с Джавинтой. Жена уплывала прочь, и темные волосы волнами струились вокруг ее головы. Она всегда уплывала прочь. Забавно, учитывая, как она ненавидела океан. Он открыл рот, чтобы окликнуть ее, но раздался лишь скрежет: непрестанный и тревожащий скрежет где-то за пределами сна.

Что-то скребло обшивку.

Раити вскочил в полной темноте.

– Ану?

Все было тихо, лишь слегка гудела система воздухоснабжения и питания.

Снова царапающий звук.

– Ану, проснись! – заорал он.

– Иди в жопу! – отозвалась девушка.

– Ты мне нужна. Тут, снаружи, что-то есть!

Он услышал, как она ползет по трубе-лазу.

– Ну если ты шутишь…

– Что ты там видишь?

Она ненадолго притихла.

– Ничего. Черным-черно. Сейчас же затмение, забыл?

– Там должны быть как минимум отсветы головных фар на льду.

– Нет. Нету никаких отсветов.

Он с трудом сглотнул, паника нарастала.

– А они включены?

– Конечно…