Помоги проекту - поделись книгой:
– Спасательная команда уже на подходе, – сообщил в наушники этот бесполезный кретин Карпентер.
– Я его уже вытащил, – огрызнулся Раити. – Открой воздушный шлюз номер шесть.
Когда они наконец очутились в шлюзовой камере, Уилл начал потихоньку приходить в себя. Его лицо под маской казалось безжизненным. Гермокостюм восстановился, затянув дыры и разрывы, но висящая плетью рука была так устрашающе вывернута, что Раити невольно отводил от нее взгляд.
– Прости, прости, – забормотал Уилл, очнувшись. – Я его не видел. Только бы руку не отняли.
Камера шлюза закончила цикл. Раити скинул шлем, а потом стащил шлем с Уилла.
– Все нормально, ты не виноват.
Кожа Уилла была липкой от пота и приобрела пугающий сероватый оттенок.
– Я весь план запорол.
– Зато я предусмотрел запас по времени, – сказал Раити. – Так что все в порядке.
Внутренний люк открылся, и из него высунулась голова молоденькой рыжей девушки-фельдшера:
– Как он?
– А вы как думаете? – огрызнулся Раити. – Носилки где?
Она удивленно заморгала:
– Мне сказали, небольшое происшествие.
– Небольшое? Черта с два. – Раити подпрыгнул, подтянулся, используя скобы для рук, и втащил за собой Уилла. Он никогда раньше не видел эту медичку. Застава «Астериус» была невелика, может человек триста, но она служила перевалочной станцией для личного состава, перемещающегося туда-сюда между базами на Северном полюсе и в Конемаре. – Он в шоке, рука раздроблена, вы что, информацию с вызовов не проверяете?
– Все у меня нормально с рукой, – выдавил Уилл заплетающимся языком и одарил медичку кривой улыбкой. – Как вас зовут?
Она была новенькой и совсем юной, но достаточно хорошо натасканной, чтобы проигнорировать его неуклюжий флирт и закрепить на шее Уилла диск.
– Телеметрическая аппаратура подключена, скоро будем, – торопливо произнесла она в гарнитуру для связи и только потом ответила: – Я Ану.
– Ану, – повторил Уилл. – Что поделываете сегодня вечерком, Ану?
Раити втащил его в лифт и скомандовал:
– Заткнись, Уилл.
Комната для ожидания в лазарете была наполовину забита народом, но дежурный врач немедленно проводила их в одноместную палату. Раити был не слишком высокого мнения о докторе Десаи – по его опыту она точно так же задирала нос, как и вся врачебная братия, – но, вводя Уиллу обезболивающее, она казалась сосредоточенной и компетентной.
– Мистер Очоа, вы можете подождать за дверью, – предложила она.
Здоровая ладонь Уилла взметнулась вверх и вцепилась в рукав Раити:
– Нет. Останься со мной.
– Присутствовать могут только члены семьи и самые близкие, – возразила Десаи.
– Да кто ж, мать твою, может себе позволить притащить сюда семью? – разозлился Раити.
– Следите за своим языком, пожалуйста, – сказала она. – Вы зарегистрированные партнеры?
Хватка Уилла стала только крепче:
– Не дай им оттяпать мне руку.
– Я женат. Моя жена сейчас на Гавайях, – сообщил Раити. В полумиллиарде миль отсюда, может быть, где-то на пляже.
Джавинта любила пляжи, но терпеть не могла купаться, да и кто захочет плескаться в крохотных лужицах с водорослями, мертвой рыбой и всяким мусором? Возможно, в эту самую минуту она сидит на песке, любуется волнами и подумывает о том, чтобы прервать шестимесячную тишину, протянувшуюся между нею и Европой.
Сканер, который держала Десаи, залил размозженную руку Уилла зеленым светом, проник сквозь гермокостюм и спроецировал картину повреждений на потолок. Десаи, отчаявшись выставить самоанца из палаты, быстро заговорила в диктофон. Раити понимал не все слова: дистальный отдел лучевой кости, проксимальное что-то там, перфузия. Юная фельдшерица, стоявшая в сторонке, наблюдала за происходящим с явным интересом.
Доктор прилепила Уиллу на плечо пластырь:
– Это и впрямь мощная штука. Когда подействует, вы часов на двенадцать лишитесь какой бы то ни было чувствительности от плеча и ниже. Дальше у нас по плану операция.
– Операция? – переспросил Раити, ощущая, как слово комом застряло в горле. – А сколько она займет?
– Мне нельзя делать операцию, – запротестовал Уилл. – Мы через час выезжаем. Отправляемся на ССП [4].
– Так это вы? Тот самый Психанутый Самоанец? – брякнула фельдшерица.
Раити залился краской.
– Да, это я.
– Анумати! – резко одернула девушку Десаи. Фельдшерица отвела взгляд. Десаи продолжила: – Операция продлится час или два, затем мы будем наблюдать за перфузией, чтобы убедиться, что вы не лишитесь руки. Потом еще как минимум три недели рука будет в лубке. И никаких гермокостюмов.
Уилл скорбно ударил головой по смотровому столу.
– Прости меня, Ра. Черт.
Раити не знал, что сказать. Он не мог до конца разобраться в своих ощущениях, но все это здорово напоминало свободное падение, когда внутри все скручивается узлом и конца и края твоему полету не видно.
– Все нормально, – пробормотал он, и голос его казался столь же далеким, как и Джавинта с ее пляжами. – Я и один справлюсь.
– Тогда вам стоит поторопиться, – сказала Десаи, не сводя сосредоточенного взгляда с пациента. – При несчастных случаях с такими последствиями требуется подавать отчет. Специалисты по технике безопасности наверняка захотят расспросить свидетелей происшествия. А это может затянуться на весь день.
Ощущение свободного падения резко испарилось.
– На вашем месте, – продолжала доктор, – мне бы пришло в голову исчезнуть, воспользовавшись грузовым лифтом. Отсюда сразу направо, вторые двери.
Раити ее не поблагодарил. Он даже не попрощался с Уиллом и не пожелал ему удачи. Когда очутился в лифте, его захлестнула такая волна гнева, что он ударил кулаком в потолок. Черт, черт, черт!
Сотни часов тщательного планирования, тысячи часов тревоги, его крошечная каюта была до отказа забита расписаниями, картами и списками припасов, и при этом он ни разу не задумался, что будет, если на его напарника-водителя рухнет контейнер.
За миг до того, как двери лифта должны были сомкнуться, между ними просунулся башмачок Ану.
– Я могу вам помочь, – заявила она. – Возьмите меня с собой.
Раити, не раздумывая, ответил:
– Абсолютно исключено.
Она смотрела на него с мольбой.
– На ССП работает мой парень. Мы много месяцев не виделись, только переписывались. Я бросила колледж и перебралась сюда, только чтобы увидеться с ним, но у меня кончились деньги. Вам же нужен кто-то, кто помогал бы вам в пути, вот я и могу помочь.
Он выпихнул ее ногу из щели между дверьми.
– Я в твоих услугах не нуждаюсь.
Двери лифта сдвинулись, заслонив от него расстроенное лицо девушки.
Добравшись до внутренних доков, он увидел двух человек в красно-белой униформе астериусовских специалистов по безопасности, они разговаривали с этим сукиным сыном Хэлом Карпентером. Тот стоял прямо на пути к ответвлению туннеля, ведущего к снегоходу. Но на Раити по-прежнему был гермокостюм, да и шлем при себе. Он мог выйти через дополнительный шлюз, подобраться к снегоходу снизу и выскользнуть из поля зрения камер. А меж тем часы отсчитывали драгоценные секунды. Он повернул назад, надел шлем и спустился по лестнице. Но как только он откроет шлюз, Карпентер это заметит. Необходим какой-то отвлекающий маневр…
В наушниках раздался вой сирены. Пожарная сигнализация. Раити поморщился, убавил громкость и мысленно поблагодарил того, кто врубил эту штуку (наверняка случайно).
Оказавшись снаружи и добравшись до снегохода в два легких прыжка, он окинул взглядом запасные баллоны с водородом и кислородом для топливных баков. Со всей этой поклажей транспортное средство смотрелось неуклюже, но без запаса не проделать путь туда и обратно, к тому же лишняя масса улучшит сцепление со льдом. За снегоходом выстроилась цепочка из дюжины саней, раньше Раити таких длинных караванов не водил – саней шесть, не больше. Без дополнительной нагрузки гусеницы бы просто проскальзывали по льду, вместо того чтобы тащить поклажу.
Безумная затея, это уж точно. Но он проверял свои подсчеты десяток раз и даже сам себя сумел убедить, что груженый снегоход сможет тащить триста тонн, благодаря чему и выиграл этот заказ, все честь по чести.
В его распоряжении было восемьдесят пять часов – одни сутки на Европе, – чтобы либо заработать столько, что хватило бы на пять лет, либо влезть в дикие долги, причем, возможно, навсегда.
Раити забрался в кабину снегохода. Хлопок закрывающихся створок шлюза был как падение лезвия гильотины. Заработал двигатель, и три луча фар прорезали унылый ландшафт Европы. Он потрогал фотографию Джавинты, закрепленную под радиоприемником. У нее была нежная, застенчивая улыбка, а ямочки на щеках казались такими глубокими, что в них можно было утонуть.
– Пожелай мне удачи, – сказал он. А затем, нагнувшись к приемнику, произнес: – Снегоход 89-4А, контрольный лист заполнен, я отправляюсь на ССП.
Голос Карпентера прозвучал лениво и с растяжечкой:
– Разрешения не даю, 89-4А. Тебя тут дожидаются ребята из службы безопасности, хотят потолковать насчет аварии и твоего напарника.
– Я уже записал свои показания, – ответил Раити. – И отправил им по почте. По внутреннему регламенту «Астериуса», пункт 1732.а, если свидетель не находится в непосредственной близости, он имеет право предоставить показания, записанные на видео.
Пауза.
– Но ты-то
Раити подавил желание вскинуть руку и показать Карпентеру непристойный жест.
– Смотри внутренний регламент «Астериуса», пункт 1732.а (3), там не разъясняется, что понимать под словом «непосредственный», – возразил он. – Так что пожелай нам удачи. 89-й отбывает.
У него был контракт с «Астериусом», но все, кроме груза, приходилось арендовать у своего собственного нанимателя, «Орбитала». Согласно контракту, по окончании операции права на видеозапись переходили к «Орбиталу». Эти ублюдки не хотели, чтобы он преуспел, но, если задуманное все же удастся, они охотно на этом наживутся. Раити включил синтез топлива на максимум, излишки образующейся воды превращались в пар и облаком клубились над снегоходом. Бесполезно, зато эффектно. В записи это походило на старинный паровоз, с пыхтением отходящий от станции. Хотел бы он такую же непыльную работенку, как у машиниста поезда; до чего же, на хрен, удобно – катишься миля за милей по маршруту, который уже кто-то за тебя проложил.
Он медленно включил движки. Слишком много газа – и гусеницы будут проскальзывать, слишком мало – и сани не сдвинутся с места. Секрет в том, чтобы заставить каждые сани двигаться до того, как соединяющие их стропы провиснут и перепутаются. Вскоре триста тонн груза уже следовали за снегоходом по направлению к Конемаре. Впрочем, груз давал о себе знать. Хотя производство топлива стояло на максимуме, Раити еле разогнался до пятидесяти километров в час.
И все же двигался вперед.
Ни напарника, ни подстраховки – никого, с кем можно было бы в ближайшие восемьдесят пять часов перекинуться словечком, но он двигался вперед, как и было задумано. Один – ноль в пользу Психанутого Самоанца.
Он поудобнее устроился в кресле, включил какую-то исландскую музыку и хлебнул еще кофе. Через шесть часов наступил рассвет. Треугольник слабого зодиакального[5] свечения указывал в точности на то место, откуда из-за холмов где-то за Конемарой вскоре поднялось Солнце. Яркий диск заглушал своим сиянием свет полного Юпитера, видневшегося за спиной. Через десять минут Раити миновал выступавшие из-под земли купола Конемары, обновил статус и свернул к хребту Агавы. Теперь над горизонтом маячила только половина Юпитера. Тень Европы сползала книзу от Большого Красного Пятна[6], и так должно было продолжаться еще часа три.
Миленько, подумал Раити. Если, конечно, ты любишь такие штуки. И если ты вообще хоть раз ими любовался, вместо того чтобы тратить все свое время на работу, сон или выпивку в серых комнатах, залитых искусственным светом.
Ничего удивительного, что Джавинта осталась на Земле.
Раити отогнал прочь мрачные мысли и налил себе еще кофе. Отсюда начиналась целина, в полном смысле этого слова. Вся луна представляла собой одно огромное замерзшее море. В этом запутанном лабиринте сами собой образовывались естественные дороги из свежего льда, и никто не знал, какие препятствия они скрывают, сколько трещин отделяет его от полюса. Пока ему удается не спать, быть начеку и придерживаться расписания, все в порядке. Лишние восемь часов в расписании давали шанс вздремнуть, а на ровных участках можно было довериться автопилоту.
Еще через две сотни километров в трубе-лазе, ведущей к спальной кабинке, что-то забулькало.
Он взглянул, ровная ли впереди дорога, и переключился на автопилот. Четыре скобы, помогавшие передвигаться в условиях низкой силы тяжести, – и он уже возле трубы-лаза. Шесть рывков ползком – и он очутился в полутемной кабинке, где от холода выдыхаемый воздух превращался в облачка пара.
На единственной койке сидела Ану.
– Мне пришлось воспользоваться туалетом, – робко сказала она.
У Раити перед глазами потемнело. Руки сами собой сжались в кулаки, изнутри поднималась волна гнева. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы ничего не расколотить и не пробить переборку.
– Какого черта ты тут делаешь? Как ты попала внутрь?
Девушка съежилась:
– Я нажала кнопку пожарной сигнализации, чтобы всех отвлечь. Мне нужно повидаться с Тэдом. Мама платить за проезд не будет, так что это единственный способ.
Он ей не поверил. Больше походило на то, что кто-то специально подсадил ее сюда – точно так же, как они подстроили аварию с Уиллом. На краткий миг он всерьез задумался, а не вышвырнуть ли ее в шлюз.
Но потом переспросил:
– Твоя мама?
– Доктор Десаи, – ответила девушка.
Чаша терпения переполнилась. Он все-таки засадил кулаком в переборку и был вознагражден вспышкой боли сразу во всех пальцах.
Ану торопливо залепетала:
– Я не создам никаких проблем! Я могу развлекать вас разговорами, может, даже вести снегоход. Вы сами говорили, что вам нужна помощь.
Раити покачал головой.
– Думаешь, можно просто так взять и повести караван, без всякого опыта? Я развернусь и заброшу тебя в Конемару. Господи, теперь все расписание псу под хвост. Что же ты наделала! Ты даже не представляешь…
Спальную кабинку с силой тряхнуло. В снегоходе что-то забряцало, будто колокол, он явно налетел на что-то, сокрушив его своим весом, но не остановился. Он продолжал подпрыгивать и рваться вперед. Ану вскрикнула от неожиданности и принялась сыпать вопросами, но Раити был слишком занят, он полз по трубе в рулевую кабину, и ему было не до того, чтобы удовлетворять чужое любопытство.
Поделиться книгой: