Помоги проекту - поделись книгой:
К тому же получилось так, что Фишер победил, Спасский и Корчной эмигрировали…
"ЗАВТРА". А почему уехал Корчной?
Дионис КАПТАРЬ. Сразу после отъезда Корчной чётко обозначил свою позицию радикального антисоветского человека. Им было сказано много плохого о советском режиме, что дало повод для злорадства Запада: вы так гордитесь своими чемпионами, а они для жизни выбирают нас!
"ЗАВТРА". А Спасский?
Дионис КАПТАРЬ. У него была жена-француженка, это более личный вопрос. Да и громких заявлений в духе Корчного, которые бы подрывали авторитет и крушили репутацию Советского Союза, он не делал. Более того — некоторое время после отъезда играл под эгидой советской федерации шахмат.
"ЗАВТРА". А Карпов? И не собирался уезжать, и не уезжал. Неспроста именно он смог одолеть Фишера…
Дионис КАПТАРЬ. В момент подъёма Карпова в стране не было ни одного человека, который мог бы бросить вызов Фишеру, который на отборочных соревнованиях громил всех наших гроссмейстеров. Тогда и появилась надежда на молодого талантливого парня из Златоуста. А дальше — очень странно! — Фишер просто отказался играть с Карповым.
Психика Фишера специфична. Он всегда хотел быть в центре внимания, чем порой доводил организаторов турниров до нервного срыва: просил менять доску или фигуры, если его не устраивал их вес… Однако он был чемпионом. Ему за это многое прощалось. Карпов любил говорить, что борьба в шахматах начинается до шахмат. Если ты идёшь на поводу у своего оппонента, если ты проиграл ему психологически ещё до начала партии, то и за доской проиграешь. Карпов требовал равенства, одинакового подхода к матчу для каждого из участников. Требования Фишера были абсолютно невероятными. Например, он согласился признать чемпионство Карпова только при преимуществе в два очка. Карпов же не стал реагировать на провокации.
А когда человек не защищает свой титул, он его теряет, что и произошло с Фишером. Однако это постоянно мучило Карпова: как таковой победы не было. Эти споры о том, кто же из двоих лучше, длились не один десяток лет, но тщетно. Сейчас Фишера уже нет в живых, а если бы они и сыграли раньше, то стоило бы учитывать спад формы обоих. Это показал матч Спасский — Фишер, сыгранный в 90-х. Лишившийся денег и ушедший из медиа-пространства Фишер решил дать реванш Спасскому, тем самым вновь объявив себя чемпионом.
"ЗАВТРА". Интересна идеологическая составляющая…
Дионис КАПТАРЬ. Фишер был ярым антиамериканистом, а также боролся против "мирового заговора". Более того, он утверждал, что матчи между Карповым и Каспаровым фальсифицированы, ибо проводились под эгидой КГБ. Тогда именно его чудачествами оправдывались высказывания о договорном характере поединка Карпов — Каспаров.
"ЗАВТРА". А что на самом деле?
Дионис КАПТАРЬ. Два советских человека играют матч за чемпионство, но Каспаров к тому времени уже имеет имидж фрондёра. Когда у Карпова спросили о любимом композиторе, он назвал Пахмутову, а Каспаров — "Битлз". Карпов был, если можно так выразиться, показательно лоялен системе.
1984 год. Последний год классического союзного строя, после настанет период перестройки. Сейчас известно доподлинно: перестройка готовилась задолго до 1985 года, ещё при жизни Андропова.
"ЗАВТРА". А кто стоял за Каспаровым?
Дионис КАПТАРЬ. Вспомним, что Каспаров из Баку, а уже в те годы Азербайджан был вотчиной Гейдара Алиева. От регионального уровня к высшей власти его поднял именно Андропов. В 1982 году Алиев уже был членом Политбюро, потом стал вторым человеком в правительстве, он был заместителем председателя Совета министров Тихонова, который к тому времени был в преклонном возрасте. Алиев решает сделать Каспарова лицом республики, создавая ему идеальные условия. После победы над Корчным настаёт пора играть с Карповым…
Советская система уже подготовлена к перестройке, а Каспаров стал её идеологическим тараном, если угодно.
"ЗАВТРА". Элита была готова, наверное? Народ ведь не подозревал…
Дионис КАПТАРЬ. А у народа ничего и никогда не спрашивали.
Как быстро прошла реформа у Горбачёва! Это можно объяснить только предварительной подготовкой. И практически все мгновенно заняли позицию "перестройщиков": и Сахаров, и Яковлев, многие деятели науки, культуры, эстрады.
Карпова тогда считали "человеком системы", даже называли его "брежневский чемпион", однако лизоблюдом Анатолий Евгеньевич не был. Более того — он стал чемпионом, не будучи членом партии, в которую вступил только спустя несколько лет. Каспаров же предпочитает о своём партийном прошлом не вспоминать. Партийный билет, конечно, никто не видел, но упоминаний о том, что ещё до чемпионства, лет в 19, он туда вступил, предостаточно.
Получилась такая борьба взглядов на жизнь.
"ЗАВТРА". Понятно, кто стоял за Каспаровым. А за Карповым?
Дионис КАПТАРЬ. За Карпова стоял разве что народ, да и тот частично переносил негатив, оставшийся от позднего Брежнева, на чемпиона. Карпов имел авторитет у чиновников, но и они были в курсе будущих перемен в стране…
Итак, 1984 год, время самого политизированного матча пришло. Игрался он до 6 побед, ничьи не учитывались (сейчас всё по-другому, есть фиксированное количество партий, и чемпион определяется по количеству набранных очков). После 9 партий счёт был 4-0 в пользу Карпова, потом 5-0. Одно очко до победы. Наверное, сказалась усталость, потому что Карпов несколько раз не заметил очевидного выигрыша, а затем после серии ничьих выигрывает Каспаров. Сам Анатолий потом признавался, что решил играть осторожно, зная о повисшем на Каспарове грузе ответственности. Потом заявил, что мысленно пытался себя представить Фишером, который обыгрывал всех оппонентов с разгромным счётом. Вот где сказался комплекс несыгранного матча! Каспаров собирается и выигрывает две партии подряд: 5-3. Далее происходят странные события. В феврале 1985 года в Москву прилетает президент Федерации шахмат и объявляет о прекращении матча с формулировкой "без победителя", что было нарушением правил. На уровне слухов появляется версия: советские чиновники спасают своего любимца-Карпова. Тогдашнее общество не было тоталитарным, за исключением СМИ, ведь газеты, журналы, радио и телевидение были в руках государства. Но не верили СМИ, зато радостно верили слухам. Каспаров подлил масла в огонь, заявив, что к Карпову лично пришёл председатель ФИДЕ с официальным письмом от федерации шахмат СССР, в котором есть официальная просьба остановить матч, потому как оба игрока истощили силы и есть угроза для здоровья. Слухи усиливаются: просьба же была от советской федерации, а кого они спасают, как не своего чемпиона? Молодой Каспаров явно не мог так устать, а вот здоровье Карпова, вполне вероятно, пошатнулось: он же проиграл две партии подряд, грядёт разгром!
В ответ на это Карпов опровергает все слухи, просит отклонить остановку матча и заявляет о готовности играть. Получается странная ситуация: Каспаров на каждом углу кричал, что у него отбирают возможность стать чемпионом, а такого не происходит! Назначается закрытое совещание с участием Карпова, Каспарова и председателя ФИДЕ. Спустя четыре дня, 19 февраля, Карпов в открытом письме требует возобновить матч. И тут слух, которому все поверили, рассыпается. Возникает вопрос: кто обладал достаточной силой, чтобы настолько мощно пойти против перестройки? Позже Карпов говорил мне лично, что на том закрытом совещании на него "оказывали давление". Мы же помним, что Алиев был выходцем из КГБ, и знаем, что там умели "оказывать давление".
Происходит чудовищное: матч должен был возобновиться со счёта 0-0 (то есть у Карпова отбирают два очка!), и теперь в нём будет фиксированное количество партий — 24. Именно этой несправедливости противостояло открытое письмо Карпова. Но чудеса продолжаются, и ТАСС отказывается письмо публиковать, зато его публикует "Рейтер". Представьте: о ситуации знает весь мир, но не знает Советский Союз!
И переигровка с нуля состоялась, и Карпов проиграл. Но второй матч-то уже был в годы перестройки… Травля Карпова стала открытой. Переигровка незаконна, законному чемпиону делают имидж "прогнившего интригана" — чем не "оранжевая революция"? Репутацию Карпова уничтожили, а мир получил чемпиона-антисоветчика. И лишь перед смертью Алиев признал, что в ход того матча он вмешался. Остаётся надеяться, что документы по тому матчу рано или поздно рассекретят.
Беседовал Дмитрий ДРОБНИЧЕВ
Светская ботаника
Светская ботаника
Галина Иванкина
26 января 2017 0
выставка «Аrs botanica» в Государственном историческом музее
Василий Жуковский
В одной из повестей Александра Бестужева-Марлинского есть замечательный диалог: "- Ты, я думаю, помнишь ту черноглазую даму, с золотыми колосьями на голове, которая свела с ума всю молодежь на бале у французского посланника три года тому назад, когда мы оба служили ещё в гвардии? — Я скорее забуду, с которой стороны садиться на лошадь, — вспыхнув, отвечал Стрелинский…". В литературе, светской переписке, альбомных стишках и пожеланиях того времени — постоянные упоминания о васильках и розах, о фруктах и мировых веточках. В каждой строчке — благоухание ландыша, пестрота анютиных глазок, торжество лилий. Дамская мода предлагала украсить свою причёску шёлковыми цветами или — как в повести Марлинского — золотыми колосьями… Популярными сделались так называемые mille fleurs — вытяжки из различных растений — взамен удушливых ароматов, замешенных на мускусе и амбре. Чарующие женщины — лёгкие, тонкие в талии, благоуханные должны были напоминать цветы. "Спешите в мой прохладный сад, / Поклонники прелестной Флоры! / Здесь всюду манит ваши взоры / Её блистающий наряд", — писал Пётр Вяземский…
В Государственном историческом музее работает выставка "Аrs botanica. Растительные мотивы в искусстве первой половины XIX века". Перед нами — вазы, расписанные розами, вышивка — в том числе бисерная, гербарии, картинки мод, книжная иллюстрация. Ещё в конце XVIII столетия, когда природу сделали предметом любования и эстетического восторга, возникла символика цветов. Безусловно, она существовала с древних времён, однако на излёте галантного столетия сие превратилось в придворную и светскую забаву. "Язык цветов" постепенно вытеснил "язык мушек" и манерный "язык веера", ибо модной становилась романтическая естественность — в том виде, как это понимали в XVIII веке. Мушки и жеманство смешны и — старомодны. Зато послать любезной даме цветок со значением или стихи о "нежном ландыше" — свежо и стильно. "Кроме известных языков мёртвых греческого и латинского, есть другие, также мёртвые, но с тою разницею, что люди, которые говорят ими, чувствуют на этот раз живее, нежели когда-нибудь: язык взоров и язык цветов", — говорилось в специальном пособии. Далее автор утверждал, что надобно читать роман "Сабина", дабы преуспеть в столь важном деле — точном и неукоснительном понимании языка цветов. Имеется в виду книга "Сабина Герфельд, или Опасности воображения" (1798) барона де Реверони Сен-Сира. Тягомотный эклектичный роман интересует нас постольку, поскольку в нём был дан "Алфавит Флоры", впоследствии использованный в русском журнале "Аглая" за 1808 год. Знакомясь с романом, читательница получала навыки владения цветочной почтой, запоминала, к чему — розмарин, а зачем — колокольчик. Сабина выражала свою приязнь с помощью фиалки, что понималось как "милая дружба". Вместе с тем появление рядом с фиалкой миртового листочка означало, что возможна любовная перспектива. Сентиментальная тайнопись вызывала закономерную иронию и даже насмешки — время от времени возникали пародии на "Алфавит Флоры". Посетитель выставки может прочесть статью из "Аглаи", оценив изыски старинного слога: "Ежели имеешь бальзамин, розовый лавр, мимозу, голубую сиренгу, персиковый цвет и скабиозу, если нет у тебя можжевельника, колокольчиков и жёлтого нарцисса, то будешь иметь розу, желтофиоли", что означало: "Ежели имеешь добродетель, приятности, чувствительность, разборчивость, постоянство, скромность, если нет у тебя пороков, нетерпеливости, вожделений, то будешь иметь другом женщину нежную и верную". Настоящий фурор производили книги многоизвестной госпожи де Жанлис: в её повести "Артур и Софрония, или Любовь и Тайна" заключены цветочные шифры и философия утончённого мировосприятия. В 1830-м году русский поэт Дмитрий Ознобишин создал свой "Селям, или Язык цветов" — название заимствовано у восточного учения "селям", посвящённого флористической семантике. Из книги Ознобишина можно было узнать, что азалия есть печаль, вызванная одиночеством, гардения — "ты прекрасна", а боярышник — "мне нравится, как ты поёшь". Пётр Вяземский в стихотворении "Цветы" даёт иные расшифровки: "Невинности даю лилею, / Мак сонный приторным мужьям…". Его фантазия скорее основана на литературно-мифологических значениях, нежели на запутанной и прихотливой "Азбуке Флоры". Так, "Душистый ландыш полевой / Друзьям смиренным Лизы бедной. / Нарцис несчастливый и бледный / Красавцам, занятым собой". И — финал: "В тени от взоров сокрываю / Для милой розу без шипов". Роза без шипов — излюбленный мотив поэзии, аллегория нежной и прекрасной девушки.
В пушкинских описаниях Ольги Лариной — неизбежность цветочных образов. Она — типичное дитя века. "В глуши, под сению смиренной, / Невинной прелести полна, / В глазах родителей, она / Цвела, как ландыш потаенный…". Когда же дело приобретает скверный оборот, в силу вступает иной образ: "Чтоб червь презренный, ядовитый / Точил лилеи стебелёк, / Чтобы двухутренний цветок / Увял ещё полураскрытый". Лилия здесь — символ святой Цецилии, римской девы, и этот цветок в христианской атрибутике — знак девственной чистоты.
Гость выставки непременно узнает, что в начале XIX века в Европе были в чести "александровские букеты". В честь Александра I — царя-победителя, красавца и героя. Писатель, мемуарист и театрал Степан Жихарев в "Записках современника" от 15 ноября 1805 года, описывает примечательный факт: "Так, в память пребывания его в Берлине, дамы ввели в моду носить букеты под названием Александровских, которые собраны из цветов, составляющих, по начальным буквам своих названий, имя Alexander. Без этих букетов ни одна порядочная женщина не смеет показаться в общество, ни в театр, ни на гулянье. Вот из каких цветов составляются букеты, которые разнятся только величиною и ценностью: большие носят на груди, а маленькие в волосах. Anemone (анемон), Lilie (лилия), Eicheln (жёлуди), Xeranthemum (амарант), Accazie (акация), Nelke (гвоздика), Dreifaltigreitsblume (весёлые глазки), Epheu (плющ) и Rose (роза). Мило и остроумно!".
Экспозиция интересна ещё и потому, что показаны не только произведения искусства, но и — главным образом — вышивка, рисунки, альбомные вензеля, созданные непрофессиональными мастерицами, представительницами русской аристократии. Это история дворянского быта и дивная страница в нашей коллективной биографии. Особое место занимают вещи, принадлежавшие Шарлотте Прусской — супруге Николая I. Это рукописный Blumensprache (язык цветов), дневники с цветочными зарисовками, гербарий, письма императрицы к отцу и листы из альбома "Описание праздника "Волшебство Белой Розы". Шарлотта Прусская (после крещения — Александра Фёдоровна) не обладала какими-то сверхъестественными способностями в области искусств, однако её рисунки выдают скрупулёзную, аккуратную натуру. Колокольчики, веточка шиповника, смешанные букеты. Из Blumensprache мы узнаём, что красная роза означает "ты покоряешь моё сердце", незабудка — "оставь мой образ в сердце своём" и так далее. Дамские альбомы — это отдельный предмет для изучения. Пушкин писал не без ехидства: "Тут непременно вы найдёте / Два сердца, факел и цветки; / Тут верно клятвы вы прочтёте / В любви до гробовой доски". Каждая столичная и особенно уездная барышня считала своим долгом завести подобный альбом, дабы помещать туда любимые стихи, засушенные цветы, рисованные эмблемы — сердечки, стрелы и беспременные розы-мимозы. Посетители выставки могут убедиться, сколь умелы были те рафинированные дамы и девицы — они не только рисовали, но и расшивали бисером кошелёчки и кисеты, чехлы для стаканов и чубуков.
Модные картинки составляют значительную часть экспозиции. В журналах тех лет читаем: "Вместе с тем возобновились старинные головные уборы и причёски. Давно забытая смесь эфирных материй и лент, известная под именем наколки, снова появилась на красавицах. К несчастию цветочницы испортили эту уборку: они осыпали её таким множеством цветов, семян, трав и даже плодов, что вместо лёгкого украшения она сделалась тяжёлым бременем. На щеголихах видели много тюрбанов, убранных дубовыми листьями и желудями всех оттенков зелени" и "эти ветки" спускались "лёгкими гроздьями по щекам". На иллюстрациях мы видим старинных щеголих — затянутых в корсеты, со взбитыми локонами и пышными рукавами, которые в те времена именовались á l`imbecile. Цветочный тканевый орнамент, розы — в причёсках, букетики — на корсаже. Среди полезных советов значится и такой: "Можно под видом самых простых цветов подарить на память самые драгоценные вещицы; тайна их скрывается под гвоздичкою, маргариткою, миртовую веткою. Особа, которой они подносятся, без сомнения, угадает тайну и улыбнётся…". То есть кавалеру было бы не вполне удобно преподнести даме драгоценность, однако завуалировать её цветком и уже в таком виде вручить… здесь светский тон оказывался соблюдённым.
На выставке представлены разнообразные изделия из фарфора, стекла и фаянса. Это декоративные вазы, расписанные розами и позолотой, чашки из сервизов, в том числе — царских, тарелки. Многие из этих предметов созданы в Российской империи — например, на заводе Алексея Попова. Разумеется, можно доказывать, что все эти мотивы — заимствованные, гарднеровские и вообще сугубо вторичные. Но русский фарфор имеет свою промышленную историю, а декор тогда по всей Европе был примерно одинаковым — букеты "со значением". Также мы можем увидеть бокалы, стаканы и чайные приборы, принадлежавшие императрице Александре. Поскольку все современные экспозиции несут на себе печать концептуальности, "Аrs botanica" представляет работы современного ювелирного дома "Anna Nova", опирающегося на традиции искусства XIX века.
Любая выставка — это расширение границ знаемого, новый взгляд на привычные литературно-художественные, культурные образы. "Аrs botanica" — своеобразная иллюстрация к многажды читанной русской классике. "И вот уже трещат морозы / И серебрятся средь полей… / (Читатель ждёт уж рифмы розы; На, вот возьми её скорей!)".
Так!
Так!
Андрей Фефелов
26 января 2017 0
Когда нечто драматическое и страшное возникает на горизонте событий, иные люди патетически восклицают: "Мир больше никогда не станет прежним!".
Что ж, в ответ на это отчаянное восклицание можно лишь развести руками: ведь каждая секунда фатальна и несёт непоправимые сдвиги во вселенной. Правда, частенько эти сдвиги не касаются лично вас, поэтому-то мир кажется вам привычным и стабильным…
Иллюзия стабильности длится ещё и потому, что новые явления часто не имеют названия и их нельзя измерить. Все понимают — что-то происходит, но что именно — сказать трудно. Ведь история — это великая совокупность неучтённых факторов, внутри которой ткётся тончайшая нить зафиксированных и кем-то опознанных, названных явлений. Мировая история анонимна, как и большая часть мира вокруг нас. Поэтому разговоры про наступающий нам на горло очередной кризис цивилизации — весьма условны. Цивилизация сама по себе есть перманентный кризис. Человечество — это вечный кризис роста. Наконец, само появление жизни — это кризис, и ещё какой!
Изменения неизбежны — это надо принять как аксиому. Ветхий мир всегда на сносях, и главное — не упустить момент рождения Нового. Ведь тогда случится революция символов, укладов, представлений, верований, а не только технологий и политических отношений. Важно быть как пионер 30-х годов — всегда наготове. И это не какое-то особое свойство провидца, оракула, футуролога, но обычная установка. Установка на принятие изменений, на готовность к любым крутым поворотам жизни и истории. Эта установка нужна всем — не только предпринимателям, политикам и художникам, для которых "отстать" значит превратиться в шлак. Ведь в бурлящих потоках нахлынувшей новизны не будет места избитым истинам и банальным констатациям.
В период жизненных переворотов наступает эпоха экспериментов. Это время необычных оригинальных решений, время странных форм. Это касается всего: архитектуры, культуры, информации и жизненного уклада. Вот пример. В последние полвека человечество получило в свои нежные лапы инструменты колоссальной мощности. Это цифровые технологии и связанные с ними изобретения. Этим инструментом мы учимся пользоваться очень медленно, и закрутить волчок всемирной цифровой цивилизации почему-то не получается. Тонны информации гонятся впустую с континента на континент. На отдельного человека обрушиваются ниагары мнимостей. Неужели не хватает творческого дерзновения, позволившего спроектировать генератор переменного тока или бензиновый двигатель автомобиля (ещё напоминавшего по внешнему виду рессорную коляску)? Вы скажете, что современным изобретателям не хватает фанатизма Генри Форда и гениальности Николы Теслы?…
Думаю, дело в другом. Дело в страстном желании двигаться вперёд. А точнее — в его отсутствии. Мешает неуютное чувство странника, покидающего родной дом. Беспокойство первооткрывателя, стоящего на пороге неизвестности. Риск экспериментатора, столкнувшегося с чем-то неведомым.
Всё это так. Но есть ещё один фактор, который можно назвать обмелением фантазии. Информации вокруг стало так много, что придумывать и фантазировать уже ни к чему. Если необходимость заставляет действовать, то все рецепты есть в избытке. И ничего не стоит изобретать. Мир идей поблёк. Ведь чистая идея — это то, чего ещё нет. Это образ, чертёж, представление, воздушный замок. Это то, что требует воплощения, вкладывания ресурсов, расхода времени, денег и жизненных сил. Это требует движения в опасную сверкающую пустоту мечты…
Именно эти свойства не присущи русским политикам, русским художникам, русским учёным. Нас захватил дух консерватизма. Стабильность для нас соломинка, которая не даёт утонуть в потоке вод. Россия живёт на тех открытиях, которые были сделаны очень давно, в период Ивана Грозного и Сталина. Тогда идея новизны стояла во главе угла всего проекта. Она была флагманом, вектором и установкой. Сегодня идею Нового заменили такие слова, как "консерватизм", "консервативные ценности".
Да, это тот самый консерватизм, который защищает нас не только от сексуальных перверсий Запада, но и от жестокой социальной вивисекции, обернувшейся в 90-е годы трагедией для народа и государства. Но следует понимать, что установки на стабильность и консерватизм естественным образом тормозят наше развитие. Увлекаться консерватизмом на словах и на деле — значит платить дань нашему страху. Но эта плата может оказаться непосильной ношей в условиях нарастающей мировой динамики.
Поэтому-то идеология консерватизма никак не годится для русского общества. Требуются другие слова и другие доктрины. Они должны включать в себя и учитывать понятие Абсолютной Новизны — то, из чего состоит Вселенная.
Белый кот на воеводстве
Белый кот на воеводстве
Татьяна Воеводина
26 января 2017 0
Когда опускали СССР, ругали и положение стариков-пенсионеров. Фильм даже такой был — "Вы чьё, старичьё?", кажется, назывался. Там в духе времени изображалась безотрадность и беспросветность стариковой жизни в "совке": скудные пенсии, ветхие дома престарелых, чёрствые дети-внуки. Тогда было принято кивать на изобильный и велемудрый Запад: вот там старикам — лафа. Большие пенсии, богадельни — что тебе гранд-отель, в семьях они не живут, внуки им не докучают. От такой жизни помереть забудешь, до того хороша буржуазная жизнь. Подразумевалось: построим капитализм — и заживём. Все заживут, старики в том числе.
И что интересно — кое-кто зажил на западный лад и образец. Мы привыкли причитать о горестной пенсионерской доле, и она впрямь в большинстве случаев не ахти. Но вместе с тем появились и вполне достаточные пенсионеры. Для статистики-то они, наверное, все бедняки, но по факту есть немало тех, кому помогают дети; есть старушки, сдающие вторую жилплощадь; есть такие, у которых имеются сбережения. Они лечатся в дорогих клиниках, ездят на курорты, отправляются туристами за границу. Словом, ведут образ жизни близко сходный с западными стариками.
Я лично знаю нескольких вполне обеспеченных старушек, которым нет нужды считать копейки, которые не помогают из пенсии безработным детям (душераздирающий сюжет социально ориентированных публикаций), которые не имеют обязанностей, а одни только права. Вроде жить бы да жить, да вот беда: деградируют ухоженно-обихоженные, леченые старушки часто быстрее, чем "совковые", — те, что считают старушечьи копейки, чтоб выгадать внуку на подарок, ищут сметану подешевле и охотятся за талончиком к невропатологу. На небольшом временном промежутке я столкнулась с историями драматически быстрого угасания таких благополучных старушек.
Разумеется, у всех свои обстоятельства, своё состояние здоровья, но есть и общее. Мои знакомые благополучные старушки стремительно разлагаются по общей причине: им не для чего и не для кого жить.
Человек жив до тех пор, пока у него есть… трудности. Что-то такое, что требует усилия, и при этом совершенно необходимое. Не просто хобби: хочу делаю, хочу нет. Человека держит на плаву — необходимость. Например, обиходить внуков и правнуков: встретить из школы, накормить, уроки проверить. Это на тебе, это твоя работа. Среди моих продавщиц есть трудящиеся старушки: вроде божий одуванчик, а она работает, продаёт, обзванивает клиентуру, денежки зарабатывает, потому что пенсии не хватает. Вроде плохо, что не хватает, а с другой стороны — хорошо. Если б не эта работа — стала бы она осваивать компьютер? Разумеется, нет. А тут осваивает, напрягается, чтобы входить в личный кабинет, смотреть, как идут её продажи.
Не гулять размеренным шагом и измерять давление, а торопиться, добиваться, даже переживать и расстраиваться — вот что есть жизнь. В любом возрасте. Отсутствие всего этого — смерть. В первую очередь — смерть мозга. Без благотворного стресса, который даёт преследование цели и решение задач, хотя бы пустяковых, человек умирает. При современных успехах медицины — часто умирает заживо, продолжая овощное состояние.
Чем можно помочь? Мне кажется, хорошо бы вернуться к традиционному, веками апробированному способу жизни стариков — вернее, не одних стариков, а людей вообще. На протяжении веков было принято жить трём поколениям семьи вместе. Родители ходили на работу, а старые да малые — при доме.
Большинство людей средних лет были воспитаны бабушками. У меня было две бабушки, одна жила с нами, другая приезжала к нам в каникулы или меня к ней отправляли. Бабушка имела массу обязанностей: готовила еду, занималась со мной, находила время и на чтение. Я не ходила в детский сад, родители могли спокойно работать, не заморачиваясь домашними мелочами, а бабушка чувствовала себя нужной, необходимой. Хобби? Ну, разве что чтение книг и газет, которые она всегда читала с атласом, находя в нём те места, о которых шла речь. Она не получала пенсии: не выработала; она просто жила как важный и уважаемый член семьи. Она сохранила до последнего дня бодрость и ясность ума, умерла в одночасье — "от сердца".
Сейчас жить со "стариками" — не модно, не престижно, это совок, азиатчина, убожество. Да и не умеют современные люди уживаться со стариками. В результате плохо всем: старики дичают в одиночестве, при этом дети торчат на продлёнках, а сил родителей хватает только на раздачу нахлобучек. А ведь бабушкино воспитание — это совсем не то, что родительское: оно более неторопливое, вдумчивое. Уверена: можно было бы избежать массы проблем, если жить с бабками-детками. Лучше всего это делать в условиях коттеджа с садиком. Квартира, вообще городской образ жизни — это гримаса современной цивилизации. Мне думается, если человечеству суждено сохраниться, оно рано или поздно опять "сядет" на землю. Ну, а пока расширяется сеть пансионатов для стариков, куда их "сдают", как ненужную рухлядь. И то сказать, свалок ведь тоже становится всё больше.
Мы, русский народ
Мы, русский народ
Владимир Бушин
26 января 2017 0
к столетию Великого Октября
Поделиться книгой: