Помоги проекту - поделись книгой:
– Это не важно! Вот ты представь, Никит, ты вдруг узнаешь, что ты – Иной…
– Легко. Все через это проходили.
– Да, проходили, но только тебе после инициации что сказали? У тебя, дорогой друг, потрясающий потенциал, далеко пойдешь! Так ведь?
Сурнин поморщился.
– Далеко пойдешь – не говорили! Скорее наоборот, мол, нахлебаешься.
– Не суть! – Саша вскочил с подоконника. – А ему что сказали, Трофиму Евгеньичу нашему: извини, не разглядели? Может, он отказался бы от инициации, если бы знал с самого начала, какой именно перевертыш из него получится.
– Этак, Саша, мы без сторонников останемся, если к каждому будем подходить и говорить: «Извините, девушка, грациозная черная пантера – это не про вас. Вы у нас будущий кокер-спаниель. Вид у него в Сумраке не слишком внушительный, грация не та, блохи опять же. Может, не будете инициироваться? Вдруг вам Темные что получше предложат».
– А-ха-ха. Не смешно, – сказал Санек, одним глотком допил кофе и отошел от окна, за которым медленно светлело хмурое небо.
– Нисколько, – подтвердил Никита. – Трофима, между прочим, насильно в Сумрак не тащили. Он Свет выбрал осмысленно, попросил дать ему неделю подумать и, как из личного дела следует, сам попросил об инициации. И кстати, долгую жизнь и сверхспособности ему выдали, как и было обещано. Так?
– Ты утрируешь.
– Нет, ты скажи, выдали?
– Ну да.
– Ну и какого рожна ему еще надо? В Дозоре он работать не захотел, чужда ему, видите ли, наша контора из-за косности мышления и постоянного контакта с Темными!
– Никита, да не о том речь! Ты себя представь на его месте! Просто представь. Ты – дерево! Не саблезубый тигр и даже не кокер-спаниель… Де-ре-во. Дуб средних способностей.
– Спасибо, что не жаба. Он что, сказок не читал? – мрачно сказал Сурнин.
– Ты еще положительные примеры ему из них приведи. Типа Яблонька в свое время Аленушку с Иванушкой спасла от Темной ведьмы и неминуемой гибели. Очень жизнеутверждающая история для человека с ученой степенью, который в вузе преподавал. Утешает! Трофиму Евгеньевичу к моменту инициации, между прочим, сорок лет исполнилось. Для него это был очень и очень непростой выбор. И трижды осмысленный, а мы ему – сказочку про Светлую Яблоньку.
– Можно еще про энтов, они ходячие.
– А он – нет!
Саша прошелся по комнате и бросил в корзину смятый стаканчик.
– Никита, давай начистоту, – тихо предложил он. – Парню перед тобой говорят, что он боевой маг, девушке – что она волшебница с перспективой дорасти до первого уровня и самостоятельно определиться со специализацией, до тебя очередь доходит и…
– Не бывает у нас очередей!
– Это опция, я о сути.
– А если о сути, то я, Саша, на его месте удавился бы с досады, – признался Никита и вздохнул. – Я же говорю – уязвленное самолюбие. Ты понимаешь, что ты – уникум, а куда с этой уникальностью податься? И вдруг судьба подбрасывает такой шанс проявить себя: Великий Договор на волоске висит! Сколько лет этот Трофим сидел и думал, какое применение себе найти, как можно использовать и трансформировать в Сумраке неповоротливое тело. Целую систему связи изобрел, тренировался, наверное. Только решил опробовать – и тут снова мы ему все испортили. Честно говоря, я нашим Высшим не завидую. Ума не приложу, что они ему говорить будут.
– Почему это, Никита, нашим Высшим не позавидуешь? Вы еще кого-то в офис притащили?
Никита поднялся, Саша обернулся. В дверях стоял Эдуард Карлович Басоргин. В расстегнутом темном пальто, в брюках со стрелками и начищенных до блеска демисезонных ботинках. Плохой погоды для него, кажется, не существовало.
– Здрасьте, Эдуард Карлович, – сказал Санек.
– Доброе утро. Александр! Спасибо за помощь, ты свободен.
Саша бросил на Никиту сочувственный взгляд и безропотно проследовал к выходу, оставив того один на один с наставником.
– Ох, Никита, – произнес Эдуард Карлович вместо своего привычного «так», с которого он обычно начинал разговор. Плохо дело.
Басоргин поискал глазами шкаф для одежды, не нашел и с недовольным видом пристроил пальто в совершенно неподобающее место – на спинку стула.
– Не надо было его брать, потому что его агентурная сеть нам еще пригодится? – негромко спросил Сурнин.
– Нет! Его не надо было брать потому, что тебе этого не поручали!
Басоргин прошествовал к окну, поправил жалюзи, беспечно сдвинутые в сторону Сашей Спешиловым, и развернулся.
– Доволен собой? Всем все доказал? – устало спросил он.
Никита предпочел бы отмолчаться, да где там.
– Что ты тут вытягиваешься во фрунт, как околоточный перед участковым приставом! Я спрашиваю, что ты обо всем этом думаешь, дозорный?
– Э-э… Вы знали, что я проколюсь и настрою Трофима против своих?
Басоргин вздохнул, отставил свободный стул почти к противоположной стене и сел.
– Еще варианты есть?
– Н-ну… Он мог меня в чем-то нехорошем убедить, а остальные бы устояли, нет?
– Нет, Никита. Ограничения касались еще нескольких сотрудников оперативного отдела, один из них – боевой маг. Наложены они были исключительно потому, что каждый из вас благодаря опыту работы и личным качествам моментально напал бы на след Проповедника и в кратчайший срок взял бы его с поличным!
– А… что, не надо было?
– Надо было, но не так быстро. Есть вероятность, что подобная тайная структура с агентурной сетью организована силами Тьмы. И Дневной Дозор ее негласно прикрывает. Мы надеялись, что в ближайшее время Трофим нас на нее выведет – они конкурируют в одной плоскости, их интересы обязательно должны были пересечься. Аналитики просчитывали ситуацию…
Никита вспомнил вампиров в парке, засветившихся перед Светлым дозорным и до смерти перепугавшихся при появлении дозорного Темного. «Да! Точно!» – чуть не воскликнул он вслух, но вовремя удержался.
«Я знаю, как выйти на Темную сеть, туда только что затащили новых сторонников, дайте мне два часа», – тоже лучше было не говорить.
– Ты хотел что-то предложить?
– Нет-нет, Эдуард Карлович. Я хотел сказать, что сегодня в офис Леонид Вересаев придет, будет вас искать, вы с ним поговорите, пожалуйста, по душам. И передайте ему, что его мобильник я у дежурного оставил, пусть заберет.
– Хорошо, я уже в курсе. Так… Оставляй объяснительную и иди дальше работай, Никита. У тебя в округе патруль уже с ног сбился. Как только появится реальная сверхзадача, с которой одному тебе из всего Дозора суждено справиться, я тебе лично позвоню.
По пути к метро Никита достал черную визитную карточку, сбавил шаг и за ближайшим поворотом набрал номер.
– Что ты готов предложить мне за Проповедника? – не поздоровавшись, спросил он.
– Ты его взял? – уточнил Андрей Старков.
– Я от него в пяти минутах.
Это утверждение полностью соответствовало истине. Врать Темным небезопасно. Так уж повелось, что Светлые лучше чувствуют чужую боль, а Темные – чужую ложь.
– Ничего. Мне он уже не интересен. Сами с ним разбирайтесь, – ответил Темный и отключился.
Никита посмотрел на померкший экранчик и убрал сотовый в карман. Значит, Басоргин сказал чистую правду. Старков как собаку натравил Светлого дозорного на Светлого же Проповедника, чтобы обезопасить собственную пропагандистскую машину, и Никита с легкостью купился на его трюк!
Сурнин постоял, обхватив голову руками, и медленно провел ладонями по щекам. Может быть, однажды принятое решение уйти из Дозора было правильным? И он зря вернулся. И ошибался он вовсе не тогда, когда писал заявление об уходе, а когда писал другое заявление – о восстановлении в оперативном отделе Ночного Дозора города Москвы…
Он посмотрел на клочок порозовевшего неба, который стремительно затягивали лохматые тучи, подстерегавшие рассвет за крышами высоток, и побрел к метро.
Часть 2. Темное искусство
Пролог
За окном словно застыли в лучах фонарей вертикальные ледяные струи. Город, раскинувшийся по ту сторону непреодолимой преграды из стекла и льда, перемигивался огнями светофоров, стоп-сигналами машин и сочувственно смотрел теплыми глазами окон в насквозь промороженный сквер возле фитнес-центра.
Временами на сквер и на дома, выстроившиеся вокруг, яростно налетал ветер. Тогда замороженный мир снаружи сметала снежная кутерьма, и в стеклопакеты с глухим стуком бились лохматые мокрые комья.
Варе казалось, что она слышит эти тяжелые удары даже сквозь бухающую музыку и мерное жужжание беговой дорожки. «Ну и погода, – тоскливо подумала она, на бегу бросив взгляд на улицу. – А я еще надеялась, что к вечеру успокоится. Как я домой пойду?»
Она протянула руку и с силой вдавила светящийся «плюсик», глядя, как замелькали на табло ярко-зеленые цифры. Когда счетчик остановился на четырнадцати километрах в час, жужжание тренажера не так чтобы в разы усилилось, но приобрело какую-то грозную мощь. Словно замкнутое полотно дорожки под ногами поднатужилось, перед тем как унести Варю далеко-далеко отсюда – в теплые края, к горячим скалам, пальмам, синему морю, пестрым набережным – прочь от неласковой весны и ледяного города за огромными витринами окон. Надо только еще совсем немного прибавить скорость и удержаться на мчащейся ленте…
– Варя, слезай скорее, что я тебе скажу!
Подруга Маша заскочила на соседний тренажер с нерабочими табло.
Против всех правил техники безопасности Варя на бегу повернула голову. Город за стеклом качнулся, Варя чуть не слетела с беговой дорожки, на мгновение потеряв равновесие, схватилась за поручень, но удержала темп.
Маше хорошо. Маша высокая, худенькая, с длинными-длинными ногами. И лицо у нее такое… удобное. В смысле для косметики. Хоть Клеопатру рисуй! Тушь не скатывается, пудра ложится ровно… А еще – пирожные. Машка их может тонну съесть, и ни жиринки лишней! А Варе приходится каждую калорию отрабатывать. Дежурный тренер фитнес-центра ей даже комплимент сделал недавно: вы, говорит, девушка, наверное, легкой атлетикой занимались, бегаете профессионально. А она, может, этот бег терпеть не может. Просто эклеры очень любит и корзиночки с кремом, которые подают в столовой Литературного института, и кофе с сахаром. Невозможно его без сахара пить: горько, невкусно!
– Мне… еще километр… – запыхавшись, сказала Варя.
– Да слезай же! Говорю, не пожалеешь.
Маша была настойчива. Беговая дорожка подчинилась святящимся цифрам, замелькавшим в обратном порядке, затормозила. Для очистки совести Варя пошагала с минутку и спрыгнула с остановившегося тренажера. Пол под ногами едва не превратился в гигантское движущееся полотно. Но Варя привычно зажмурилась, пережидая легкий приступ головокружения, открыла глаза и наконец повернулась к подруге, настойчиво дергавшей ее за бретельку спортивной майки.
– Вон такой светловолосый, загорелый, с татушкой на плече, видишь? – зашептала Маша.
– Где?
– Да вон идет!
Варя поискала глазами объект Машиного внимания. Мужчина как раз дошел от раздевалки до тренажерного зала. Под свободной майкой не разглядеть, но почему-то Варе показалось, что она отчетливо видит каждый рельефный кубик у него на животе.
– Сериал «Одинокий волк», – зашептала Маша. – Это у них помощник кастинг-директора. Мне его одна тетка с «Микс-данса» вчера в фойе показала, она с ним на другом проекте работала.
– Слушай, Машка, ну почему, а? – спросила Варя. – Какой-то помощник кастинг-директора – и тот красавчик! Откуда у нас столько хороших актеров нашлось, и вообще… Так круто снято… А Леха Малявин? Где они нашли такого?
– Пойдем подойдем. Попытка – не пытка! Вдруг им дизайнеры нужны, так я готова!
– А если не нужны?
– Тогда мы тебя им в сценаристы продадим?
– Не, я так не смогу, наверное.
– Не пойдешь? – подмигнула Маша.
– Ты что, пойду, конечно, – яростным шепотом возмутилась Варя, спешно приглаживая волосы. – Может, в массовку попадем, на Малявина вблизи посмотрим.
– Так а я о чем!
Маша рассмеялась, глянула в зеркало и, покачивая бедрами, пошла петлять между тренажерами. Варя втянула живот, расправила плечи и поспешила следом.
День у актера Алексея Малявина не задался с самого утра, начавшегося с резкого окрика:
– Поднимайся, я сказал!
Андрей Старков пнул тело, лежащее у ножки бильярдного стола. Действие возымело незначительный эффект: Алексей замычал, уперся лбом и руками в пол, подтянул колени к животу и дыхнул перегаром.
– Скотина… – скривился Старков и выразительно помахал ладонью в воздухе, разгоняя запах.
Он обошел стол, выглянул за дверь бильярдной, около которой отирался изрядно струхнувший перед боссом ведьмак-охранник. От него тоже ощутимо припахивало.
– Чтобы через пять минут на даче никого из посторонних не было.
– Да! Сейчас все сделаю.
– Вчера.
– Э-э… Не понял?
– Я сказал, вчера это сделать надо было. Тебе за что деньги платят?! Откуда высосанная шлюха в бассейне?
– Так вампиры, Андрей… – начал простодушно объяснять мордатый охранник, встретился с начальством взглядом, кашлянул и скомкано закончил: – Они ее с собой притащили, сказали, проблем не будет.
В это время Алексей Малявин мужественно поднялся на четвереньки, постоял, ритмично ударяясь плечом в массивную ножку бильярдного стола, и после непродолжительной борьбы завалился на бок, сраженный похмельным синдромом наповал.
– Пусти пса в приличный дом… Повадились тут оргии устраивать! Творческие личности… Ты еще здесь?!
Ведьмак-охранник вылетел из бильярдной с удивительным для его комплекции проворством. В доме послышались женские крики, глухие стоны, грохот падающей мебели и странные звуки, будто что-то тяжелое стащили вниз со второго этажа. Кажется, это тяжелое зацепило по пути торшер. Вслед за звоном разбившегося плафона со двора раздался истошный вопль:
– Серега, заводи! Дозор приехал!
Поделиться книгой: