Одиночный Дозор

Кажется, парень всерьез воображал себя каким-то супергероем. И понятное дело, Темным в сложившейся ситуации не оставалось времени на его воспитание и обучение. Иначе Темные маги и волшебницы быстро вколотили бы в непутевую Вовкину голову, какое место отведено в их карьерной лестнице молодому амбициозному вампирчику. Но каков Проповедник! Честный… В самом деле выбор предоставляет – и о Свете, и о Тьме с последователями говорит. Только уровня не хватает, чтобы склонность к Великим Силам у будущего Иного рассмотреть. Иначе поостерегся бы Вовке адрес Дневного Дозора давать.

– Ладно… Сейчас все равно уже ничего не исправить – вампир так вампир. Вставай, Темный рыцарь, дело есть.

– С чего ты взял, что я буду тебя слушать?

– Взял я это, Владимир Данилович, из того, что завампирел ты у нас недавно и плохо понимаешь, во что ввязался. Пойдем, на Светлого Иного поохотимся. Как тебе такое предложение?

Глаза у Владимира Светлова округлились. Этот дозорный никак не вписывался в его монохромную комиксовую реальность, в которой миру нежити были уготованы мировое господство и процветание.

– Пришло время делу Тьмы послужить, – усмехнулся Сурнин. – Или я тебя прямо сейчас по Сумраку раскатаю! Там тебе теперь самое место, упырь безмозглый! – пригрозил он и резко встал, оттолкнув катающийся стул.

Мальчишка подскочил на постели.

– Чего ты ко мне пристал! – почти испуганно выкрикнул он, спустив с кровати худые ноги.

– Ты мне отплатить обещал за то, что я Дневной Дозор не вызвал? Обещал?

– Н-ну…

– Так вот, долг платежом красен. Одевайся! Пока я не решил, что зря твою никчемную недожизнь спас… За паспорт потом рассчитаешься!

Никита бросил документ на стол. Вампир, поминутно оглядываясь на непрошеного гостя, сполз с постели и начал подбирать с пола одежду, свалившуюся со спинки кровати.

– А куда мы? – неловко натягивая штаны одной рукой, робко спросил он.

– На улицу. Отойдем от домов обратно к железной дороге, там посмотрим.

Спотыкающегося вампира Никита приволок к бетонной ограде какого-то гаражного кооператива.

– Значит, так, Вовка. – Он достал из кармана мобильник, конфискованный у Лени Вересаева. – Сейчас я наберу номер и дам тебе трубку. Скажешь Валентину, что на тебя недалеко от дома ни с того ни с сего набросился Светлый Иной, но ты его героически одолел… Что-то не так?

Оскорбленный служитель Зла гордо вскинул голову, встретился взглядом с Сурниным и поспешно опустил глаза.

– Ты его одолел, – с расстановкой повторил Никита. – И сейчас он лежит поверженный у твоих ног, все как мечталось! И повторяет в бреду имя Валентин, но набрать номер у него сил нет. Ты не хочешь неприятностей, а потому просишь забрать истекающего кровью Светлого, чтобы его смерть не повесили на тебя сотрудники Ночного Дозора.

– Валентин – он же человек, – с сомнением произнес Вовка, нехотя взяв мобильник.

– Связной, – кивнул Никита. – И охотиться мы будем не на него, а на того, кто за ним стоит. На случай, если все-таки он окажется Иным, имитирующим человеческую ауру…

– А что, так бывает?

– Бывает, Володя. Именно потому говорить с Валентином я доверю тебе. И даже могу гарантировать, что никакого давления или воздействия на тебя во время разговора оказано не будет, чтобы на том конце не почуяли подвоха… Я просто рядышком постою и внимательно послушаю, как ты с задачей справляешься. Усек?

– Усек. А дальше?

– Дальше дождемся Светлого, которому перепуганный Валентин сольет инфу, ты пойдешь домой, а я останусь.

– И все?

– И все. На этом игры в Темного Властелина кончатся, и начнется твоя настоящая Иная жизнь среди вампиров, некромантов, ведьмаков, оборотней и прочей нечисти и пакости. А не завтра, так послезавтра тебе еще и ведьма счет выставит… Жалко тебя, дурака, конечно, но раньше думать надо было. Как говорится, добро пожаловать в реальный мир, Нео. Жми вызов!

Вовка Светлов вернул мобильник. По железнодорожной ветке прогрохотал товарный состав, где-то во дворах тревожно пропиликала и смолкла автомобильная сигнализация.

Вздыхал в неспокойном сне простуженный многомиллионный город. Ледяная корка искрилась на асфальте в свете редких фонарей. С ветвей деревьев, склонившихся до земли, свисала бахрома сосулек. Белый бетонный забор, который подпирал вампир, казался высеченным из глыб спрессованного снега. И где-то совсем неподалеку в офисе Дневного Дозора творились Темные дела.

Вовка трясся от холода, жалобно шмыгал носом и озирался по сторонам, подумывая, а не задать ли стрекача через Сумрак. Никита поежился, обнял себя за плечи и взглянул на бледные звезды – ну как тут обойтись без бытовой магии? Замерзнешь же насмерть в такую ночь. Лучше пусть работающее заклинание его частично демаскирует. Вовка Светлов – и тот зубами клацает, даром что нежить… Никита расчертил кожаную куртку символами заклинания «термал» и уселся возле опоры линии электропередачи, обеспечив себе минимум тепла и комфорта.

– Скучно у вас в дозоре и холодно, – подал голос вампир.

– Угу. Рутина.

– А ты у Светлых навроде инспектора или спецагента, да?

– Кого-кого?

– В смысле… один работаешь?

– С чего это ты взял?

– Да просто так…

Да что ж такое! И этот туда же, про отрыв от коллектива! Точно они все сегодня сговорились.

– Нет, не один! Вампиров вроде тебя у нас целый отдел ловит, так что на будущее не вздумай кровь сосать без лицензии, – раздраженно сказал Сурнин.

Несколько минут он провел в мрачных раздумьях, нехотя достал свой мобильник, подул на замерзшие пальцы и отправил Саше Спешилову корявую эсэмэску. Несмотря на подсказки смартфона, все равно получилась редкостная абракадабра. Зато Никита всем доказал, что имеет вполне удовлетворительные навыки работы в команде, и с чувством выполненного долга сунул телефон обратно в карман.

– А это всегда так долго и нудно – в засаде сидеть?

– Так я тебе, вражина, и сказал, – усмехнулся Никита. – Попробуешь удрать… а ну-ка тихо!

Никита провел рукой, снимая «термал». Защита от холода утекла из разогретой куртки в Сумрак. У тяжело раненного Иного не должно хватать сил на такую безделицу, как бытовая магия. Никита отклонился назад, упершись спиной в ледяную опору ЛЭП. Вовка сделал вдоль белой стены один маленький шажок вбок, еще один…

Со стороны Кутузовского проспекта послышался шум мотора, заиндевелые ветви засверкали в свете фар. Никита облегченно вздохнул: спасибо, что не портал – есть шанс справиться. Если Иной ловит попутку, чтобы добраться до места, значит, не так страшен черт, как его малюют.

Хлопнула дверь такси. Вдоль бетонного забора панически метнулась прочь тень улепетывающего вампира, и с непередаваемо гадким чувством Никита сказал склонившемуся над ним Светлому Иному:

– Ночной Дозор. Вы задержаны.

На секунду повисла изумленная тишина, затем Иной спросил:

– Тебе не кажутся сомнительными твои методы работы, дозорный?

И исчез.

Сурнин вскочил, поднял с земли тень и рванул за ним в Сумрак.

Разумеется, Проповедник был там. Он стоял, не пытаясь уйти глубже, чуть разведя руки в стороны. Как и все Светлые Иные, облик он практически не изменил, но с головы до ног покрылся мерцающими венами, растекавшимися по ауре множеством ветвистых лучевых шнуров. Честно говоря, Никита такой хитроумный рисунок Силы видел впервые.

– Ты не назвался, дозорный…

– Никита Сурнин, оперативный отдел Ночного Дозора города Москвы.

Уровень он не сообщил из тактических соображений.

– Трофим, – представился незнакомец.

– Из Сумрака выйти не желаешь?

– Зачем? Здесь нам самое место. Он нас всех породил, тут и поговорим, в естественной среде обитания. Так в чем суть претензий?

Несмотря на весьма странный сумеречный облик, Трофим не тянул на древнего Иного, дожившего до наших дней. Почему-то Никиту вообще не покидало ощущение, что они почти ровесники. Ну, может, он чуть старше… Но точно не сильнее. И зачем ему в таком случае тянуть время?

– Что проповедуем, Трофим, кому, с кем согласовываем? Или секрет?

– Да нет, не секрет, а просто крайне непопулярная точка зрения. Мы уже много лет идем по пути медленного угасания Света.

– Откуда такая уверенность?

– Откуда? А ты оглянись, дозорный. Время для Иных остановилось с момента подписания Договора и создания Дозоров. Мы не развиваемся, не прогрессируем, мы докатились до того, что многие столетия плетемся за людьми, вместо того чтобы вести их за собой. Мы пользуемся их достижениями, вязнем в их бюрократии, копируем их модели поведения, их развлечения и пороки…

– Наши миры накрепко связаны через Сумрак, ничего удивительного, – перебил Никита. – По сути, все это – один многослойный мир. Я десять лет среди людей прожил, отказавшись от магии. Ты удивишься, Трофим, – все то же самое! Только умирают они чаще… У тебя еще одна попытка. Последняя. И едем разговаривать в офис.

– Нам столько дано, Никита, мы почти боги, – с горечью и грустью в голосе признался Трофим. – И что по-настоящему великого мы совершили? Мы, с нашими уникальными возможностями, с объемом памяти, рассчитанным на века, со сверхпрочным скелетом и Светом в сердцах и помыслах? В архиве Ночного Дозора хранятся гигантские пласты информации, спрессованные временем на пыльных стеллажах. Они никого не интересуют, разве что какой Иной заглянет туда в поисках нужного заклинания. Знания не систематизируются. На наш научный отдел без слез не взглянешь… Мы переложили поиски истины и бремя новых открытий на хрупкие плечи людей. Весь наш невероятный потенциал идет на игры в прятки и выставление счетов Темным. Мало того! Мы еще Инквизицию породили, которая скрыла от наших глаз любые мало-мальски революционные открытия и артефакты, которые имели место в истории Иных.

– А куда, по-твоему, он должен идти, наш «невероятный потенциал»? – поинтересовался Никита. – Что-то я в толк не возьму… Критикуешь – предлагай! Мне всегда так отец говорил. Человек, кстати.

Ему не нравилось происходящее. За вечер это была уже третья «беседа о несовершенстве мира». Но в отличие от двух предыдущих, за авторством Вовки и Леньки, эта читалась профессионально, убежденно, не сопровождалась истерикой, и к тому же Никита смутно чувствовал какое-то напряжение в Сумраке – неявную дрожь, зыбкий призрак магического взаимодействия. И никак не мог понять, что за магию и как именно творит Проповедник Трофим, заставляя Сумрак откликаться на свои слова.

– Мы, Светлые Иные, должны возглавить человечество во всех областях – духовной, научной, военной, в конце концов! Мы должны выйти на поле истории вождями, а не сидеть как крысы по подвалам. Если для этого предстоит раскрыться – надо раскрываться! Информационное общество уже давно готово воспринимать куда более сложную модель мира, чем та, какой мы ее кормим через политиков и религиозных деятелей… А для этого надо пересмотреть наши отношения с людьми и начать им доверять.

– То есть мы – избранные, а люди – наши равноправные партнеры? Благостная картинка, не поспоришь.

– Зря иронизируешь, Никита. Это сухой факт. Только мы никак его не признаем.

– А ну как Тьма победит? Люди могут выбрать не нас. Ты про Темных не забыл, когда вещал мне об избранности и вождях человечества? Видел вампира, который рванул от нас как черт от ладана, когда ты подъехал… Это он твоих речей наслушался, Трофим! Сделал осмысленный выбор. Только не учел, что потенциал сам потянул его на Темную сторону. У нас бы он выше шестерки никогда не поднялся, зато остался бы Светлым. У них он, если бы не сглупил, дорос бы со временем до настоящего мага. Но как раз этого ты ему не потрудился объяснить – испугался ответственности.

– Победа Тьмы – это смерть Света, нам нельзя этого допустить. Но даже если так, история Земли на этом не кончится! Она пойдет по Темному пути. Надеюсь, временно… И все равно это будет рывок вперед по сравнению с тем болотом, в которое мы все угодили! Возможно, осмысленный выбор твоего вампира – это вовсе не ошибка, а первый шаг на пути к прогрессу.

– Знаешь, Светлый… Во-первых, это твой вампир. А во-вторых, на хрен такой прогресс! – сказал Никита и шагнул на второй слой.

Сумеречное марево дрожало. Три Луны расплывались цветными пятнами. Серое пространство пронизывали тончайшие белые шнуры, точно корни, разбегавшиеся во все стороны от того места, где на первом слое вещал Проповедник. Их становилось больше – они прорастали в глубину, изгибаясь, ветвились над головой и пронзали низкие облака.

Странная магия; безусловно, Светлая… И странная реакция Сумрака – слишком бурная для тоненьких ниточек Света, разбегавшихся от одного ствола, точно бледные корни неведомых растений. Идем глубже, на Третий слой! Вот твой предел, засранец…

Никаких следов присутствия Иного. Не водить тебе армий будущего, ты даже до четвертого уровня Силы не дотягиваешь! Никита быстро оглянулся по сторонам, прежде чем покинуть пустынный рубеж, потянувший из него Силу. Под взбаламученным серо-стальным небом кипела странная, совершенно нехарактерная для Сумрака псевдожизнь: прямо напротив Никиты всплыл огромный полупрозрачный купол, породил фантом паровоза, тяжело вздохнул, исчез, на призрачной платформе, тянувшейся сколько хватало глаз, проявились тени, напоминающие человеческие фигуры, каждая из которых отбрасывала следующую тень, и так до бесконечности… Вернее, до острого приступа головокружения, когда все они разом рухнули в серый туман точно в разверзшуюся пропасть.

Никиту, потерявшего концентрацию, обожгло ледяным ветром, с опускавшегося неба посыпалась стальная взвесь, колючая, как снежная крупа. Он рванулся назад, на второй слой, где сумеречный мир не играл с фантомами и где по-прежнему вытягивались во все стороны светящиеся корни.

«Никита, я рядом. Что там у тебя?»

Пространство вокруг гудело, порождая глухое эхо.

«Саша! Нормально все. Подходи, возьмем Проповедника», – через Сумрак отозвался оглушенный Сурнин.

«Что? – как в испорченный телефон переспросил Санек. – Ничего не слышно, щас буду!»

Сумеречный канал полнился странными помехами. Вокруг извивались сверкающие белые нити. И тут до Никиты дошло. То, что он сначала принял за экзотический способ выкачивания Силы, оказалось системой связи. Трофим о чем-то предупреждал своих последователей через Сумрак. А может, собирался внушить им что-то напоследок?

На первом слое время течет медленнее. Скорее всего Трофим еще только начинал свою «несанкционированную передачу». Никита соорудил файербол, переливавшийся, как многокамерный мыльный пузырь, грохнул его оземь и прыгнул в упавшую под ноги тень, оставив за спиной ослепительное пламя.

Трофим взвыл и покатился по земле. Так он и выкатился из Сумрака, путаясь в многослойной тени, неожиданно обдавшей его жаром со всех сторон, вскочил на четвереньки и с низкого старта бросился прямо под ноги подоспевшему Саньку.

– Стоять! Ночной Дозор!

Никита выскочил следом, зажмурился от нестерпимо яркого света фар, глотнул свежего мартовского ветра и закашлялся.

– Александр Спешилов, третий уровень Силы, – чеканил Санек. – Руководство Ночного Дозора города Москвы настоятельно рекомендует вам проехать в офис, поскольку у руководителей оперативного отдела и отдела информации есть к вам вопросы. Представьтесь, пожалуйста. Чтобы я как сопровождающий знал, как к вам обращаться.

– Трофим его зовут, – хрипловато подсказал Никита.

Пока Санек, сверкая метками дозорного, как гвардеец – значками, произносил вежливую формулу задержания и демонстрировал добрые намерения, Проповедник успел подняться на ноги и наградить Сурнина взглядом, полным обиды и праведного негодования. Никита пожал плечами и уставился на ярко-желтый фургон, перегородивший узкий проезд.

«Аварийная электросетей», – гласила надпись на борту машины. За рулем сидел лысоватый мужик в синей спецовке. Мотор тарахтел. На крыше вращалась оранжевая мигалка. Включенные фары били прямо в белый бетонный забор, сверкающий ледяными потеками. Казалось, еще немного, и он протает под натиском света.

– Сань… Что это ты такое сюда пригнал?

– Извини, ничего другого у дома не подвернулось – ночь на дворе, – заулыбался Санек. – Я вообще твою эсэмэску чуть не проспал. Сейчас на Кутузовский выедем, поймаем кого-нибудь. Ты почему заранее не позвонил?

– Э-э… ладно, фургон так фургон, можем и до офиса на нем махнуть.

– Не, Никит. Внутри еще трое монтажников томятся под ментальным контролем, совсем тесно будет. Да и неудобно их задерживать – люди на работе. Коллеги к тому же – свет в городе чинят, – улыбнулся Санек.

– Ну, ты даешь. – Никита подошел, застегнул замок куртки и протянул руку. – Спасибо, Саша, что приехал. Кажется, я немного перестраховался. Трофим сопротивления своим не оказывает, да и поговорить не прочь. Верно?

Трофим понуро промолчал, стоя между двумя дозорными.

Эпилог

– Нет, ты мне скажи, как найти эту границу между, как ты говоришь, самолюбием и болезненным самолюбием до того, как она пройдена! – азартно перебил Никиту Саша Спешилов, поставив пластиковый стакан с кофе на уголок готового рапорта.

Никита издал нечленораздельное глухое рычание.

– Ой. Извини.

Санек подхватил стакан, отхлебнул и присел на подоконник, сдвинув жалюзи. Никита отложил лист подальше. Чтобы не болтаться в дежурке, рапорт он пошел писать в переговорную, а Санек, который остался в конторе дожидаться начала рабочего дня, вызвался помочь.

– Я сказал – уязвленным самолюбием, – заметил Сурнин, с наслаждением выпрямился и с видимым облегчением бросил ручку в органайзер, стоящий на столе.