Одиночный Дозор

– Привет, герой, меня Никита зовут, – подхватил Сурнин. – Ну, что, готов?

Леня захлопал глазами.

– Не волнуйся, дружок. – Дима потрепал его по здоровому плечу. – Это наш оперативник, он тебя проводит.

– М-может, не надо, я сам?

При слове «оперативник» Леонид Вересаев как-то сник и заметно погрустнел.

– Надо, – веско произнес Дмитрий, пожал Никите руку на прощание и облегченно вздохнул, когда за пациентом и его провожатым закрылись стеклянные двери.

На выходе Никита бережно и очень крепко ухватил парня за локоток и придерживал, пока они не дошли до машины. Гоняться за ним по городу в Сумраке у него не было никакого желания.

– Ну что, боец, влип? Говори адрес, садись в машину и рассказывай.

– Ничего не помню… – пролепетал Леня и шмыгнул носом.

Никита выразительно хлопнул пассажирской дверцей, сел за руль, достал чужой паспорт из внутреннего кармана и без всяких предисловий ткнул фотографией парню в нос.

– Этот вампир?

Глаза у Лени сделались совсем круглые. Оперативностью матерых дозорных он был не просто шокирован – сражен наповал, даже рот приоткрылся.

– Дуэлянты хреновы! Сейчас от офиса отъедем, я тебе устрою чествование победителя, мало не покажется. Мне больше делать нечего в Дозоре, как ваши сопливые разборки разруливать!

Ленька охнул и испуганно вжался в кресло. Таких злющих Светлых Иных он еще не видал.

– Кто надоумил? Темные? – рявкнул Сурнин.

– Никто меня не доумил, я сам!

– Значит, компьютерные игрушки!

Мальчишка отрицательно замотал головой.

– С чего-то же ты вообразил себя мегабойцом с Темным Властелином! С чего? Фэнтези начитался?

Никита проехал перекресток на красный, свернул в какие-то дворы, проскочил гаражные ворота, трехэтажное административное здание, с угла которого в две стороны смотрели видеокамеры, и резко затормозил у небольшого торгового павильончика, криво воткнувшись меж припаркованных машин.

– «Тройной ключ» знаешь что такое, успел выучить? Или, кроме «белого меча», ты больше ни слова не услышал из того, что наставник говорил?

– Да я… Но Светлые же не Темные! Вы же не будете применять магию против своих?!

– А-а-а… – простонал Сурнин. – За что мне это? Говорили тебе, дураку, учись в Дозоре!

Никита, не глуша мотор, дернул ручник и всем телом развернулся к мальчишке.

– Задолбался я по городу на механике ездить, пора автомат покупать, – вдруг признался он, понизив голос. – Знаешь, Леня, что-то у меня сегодня с самого утра день не задался… Или ты мне сейчас все как на духу выложишь, или тебе снова помощь наших целителей понадобится! Одним грехом больше, одним меньше, на скорость моего развоплощения это не сильно повлияет. Как ты вышел на Светлова?

– Мы с ним до девятого класса в одной школе учились, – нехотя сказал Леня.

– Ну, вот, уже что-то. Не дружили – это, конечно, слабо сказано?

– Да. Нет! Не в этом дело, Никита!

– А в чем?

– Он, оказывается, Иной! Он Темный! И вообще кровосос – представляешь?!

– Мрак.

– А сейчас время такое…

– Какое?

– Время молодых, понимаешь?

– Да ладно!

– Великий Договор, Дозоры и все такое прочее – это рудименты, пережитки прошлого, отработавшие свое предназначение. Теперь они только мешают всем: людям, Иным, человечеству, даже Сумраку – в нем энергия плохо циркулирует из-за искусственных барьеров и затянувшегося перемирия. Ну, это как старинные традиции! Кому они сдались на самом деле, кроме тех, кто руководит общиной и имеет в ней власть?! На другом конце света о них и не знает никто, а для кого-то – это правила жизни, истина в последней инстанции…

Мальчишку прорвало словесным поносом. Иные, конечно, куда более стрессоустойчивы по сравнению с людьми, но срывы и депрессии у них тоже бывают, и алкоголизм встречается, и кое-что похуже. Так что то, что девятнадцатилетнего паренька трясло после всего пережитого, вовсе не удивительно. Первое в жизни самостоятельно принятое решение – жесткое, бескомпромиссное, первая кровь, как бы пафосно это ни звучало, и первый страх смерти. Настоящей. Ленька Вересаев еще совсем-совсем не разбирается в том, какие ранения и болезни на самом деле опасны для здоровья Иных.

Никита представил, как после сумеречного сражения он, стуча зубами от холода, тянет вниз замок куртки и видит развороченное плечо. Как тут не испугаться? То, что он сдался и в конце концов помчался в Дозор за помощью, – это не трусость. Это вообще, может быть, самое хорошее, что произошло с Ленькой Вересаевым за этот долгий день. Он поехал к своим, точно зная, что ничего плохого никогда не случится с ним там, где есть Свет.

Вампиру Светлову такое счастье нынче не по карману – он его продал в тот момент, когда выбирал Тьму. Ничего хорошего его в Дневном Дозоре не ждало за такие фокусы. Вампиры жестко конкурируют за кровь. И сколько бы они ни вопили о кровавом братстве и глубокой скорби от потери каждого упыря на планете, в условиях строгого лицензирования лишний конкурент им не нужен. Далеко не факт, что они без очереди потащили бы Вовку к своим целителям. О Темных магах и волшебницах и говорить нечего: какой-то вампир, низший, понимаете ли, сорт, осложняет им жизнь, провоцируя Ночной Дозор столицы, когда и так все трещит по швам. Да его бы в бараний рог скрутили! Понятно, почему он в Сумрак уполз: лучше парочку столетий потерять и подождать, пока сумеречная матрица тебя восстановит, чем тому же Андрею Старкову под горячую руку попасться.

– А люди вообще должны подписывать информированное согласие на манипуляцию со стороны Иных! Иначе это не Светлое дело, а Тьма! – выдал Ленька, заставив задумавшегося Сурнина вновь прислушаться к его словам. К его ли? Никита даже дыхание задержал, боясь спугнуть шальную удачу.

– А Тьма – это не обязательное зло, а зло, которому мы дали расползтись! Но его как заразу не уничтожить, напалмом не выжечь, потому что оно сосредоточено в Иных. Его надо побеждать каждый день один на один, в себе и вокруг! – глотая слезы, почти выкрикивал мальчишка, путая чужие слова и мысли со своими. – И чтобы люди это видели! Чтобы они сами сделали выбор, за кем идти!

Нет, все-таки без воздействия не обойтись. Не водкой же его отпаивать, в самом деле! Хотя в грязноватом павильончике, у которого они остановились, наверняка по ночам из-под полы торгуют… Никита покосился на призывно горящую вывеску «Мы рады вам двадцать четыре часа», над которой крутился темный вихрь, и пригладил парню ауру, заглушая ядовитые цвета.

– Леня… Леня! Тише, не кричи, я все понял, поехали домой, утро вечера мудренее. А пока едем, ты напомни-ка мне лучше, где вы встречались в последний раз… В центре, наверное?

– С… кем? С в-вампиром?

– Нет, с тем Светлым Иным, который тебе глаза открыл и все так красиво разложил по полочкам. Его ведь Проповедником называют, да?

– Нет, – чуть удивленно сказал Леня и неблагородно вытер лицо рукавом. – Это вообще не Иной был.

– А кто?

– Человек. Просто он о нас знает. Он говорил…

– Стоп! Спокойно, я уже понял, что он тебе говорил. А ты не мог ошибиться? Может, все-таки не человек? Вот я, например, выше тебя уровнем, и потому ты меня «прочитать» не можешь, верно?

– Ну да, но я же все равно вижу, что ты Иной.

Никита задумался. В принципе высокоуровневый маг запросто мог прикинуться кем угодно. Того же Басоргина и сам Никита вряд ли бы вычислил, если б старику Эдварду приспичило в игры играть. Что уж говорить о Высших Иных… Но как раз в том, что Проповедника корчит из себя Иной Высшего уровня Силы, явившийся из седой глубины веков, Сурнин очень сомневался. В таком случае последователи у него были бы посерьезнее Леньки Вересаева, и занимался бы этим делом кто-то из приближенных шефа Ночного Дозора. Нет-нет, беда была невелика. Очередной псевдоизбранник Света, который так свято верит в собственные фантазии, что заставляет верить других. И пока он не набрал критическую массу сторонников и не превратился в источник серьезного конфликта с Темными, силам Света нет до него дела.

Иных для разговора он скорее всего подбирает сам, он их видит. А дальше подсылает приспешника из числа людей, чтобы добиться максимального эффекта. Смотри, мол, я такой же, как ты, я живой, все понимаю, манипулировать мной грешно. А с Иными я лично знаком, среди них есть Темные и Светлые, давай мы с тобой вместе за Свет, и все такое… Благородная концепция, конечно. До первой встречи с Темными – практически безупречная.

– Слушай, Леня, а до того, как ты рванул в свободный полет, тебя в Дозоре случайно не научили слепки аур снимать?

– Нет.

Никита снова затормозил, на сей раз с аварийкой у обочины.

– Представь этого человека и раскрывайся, – приказал он.

– Да я тебе лучше ссылку дам, – чуть удивленно предложил Ленька.

– Какую ссылку?

– Обыкновенную. Я на его группу «ВКонтакте» подписан, там и фотки есть.

– То есть вы в инете познакомились, сошлись на чем-то, договорились о встрече, а там разговор стал совсем интересным… На чем сошлись?

– Да так… – Леонид смущенно опустил глаза. – Хобби у нас с Валентином одинаковое.

– И какое, если не секрет?

– Историческое фехтование.

– Ах вот оно что… «Белый меч»! Да ты у нас рыцарь, оказывается, а не Гарри Поттер… Ё-моё! – с чувством сказал Сурнин.

Пролетев сквозь светофоры по заледеневшему городу, Никита довел парня до квартиры, поставил защиту на первом слое Сумрака и внушил встревоженным родителям, которые подняли на уши всех знакомых и собирались звонить в полицию, что Леня полчаса назад пришел со студенческой гулянки и спокойно спит у себя в комнате.

– Значит, так, – сказал Никита, подводя итог. – Телефон я твой до завтра конфискую, все равно ты до утра под домашним арестом. Из дома ни шагу, и никакого интернета! Лучше не пытайся мои заклинания пробить, а то снова пострадаешь, ясно?

– Угу. Ясно.

– Завтра часикам к десяти пойдешь прямиком в Ночной Дозор. Скажешь, что у тебя есть важная информация для Басоргина Эдуарда Карловича, и выложишь ему все как на духу. Запомнил?

– Запомнил. Так я… я и раньше…

– Не надо раньше, Ленька! – подмигнул ему Никита. – Раньше я сам могу не успеть.

«Можно я с тобой»? – чуть не ляпнул Леонид Вересаев, но сдержался. Кажется, за этот вечер он все-таки немножечко повзрослел.

Для очистки совести Никита звякнул в офис. К полуночи набралось уже около полусотни мелких нарушений и провокаций, но с ними пока успешно справлялись патрульные. «Текущая работа по округу», которую повесила на него Леночка, могла и подождать, а вот неласковая бабушка Алевтина Терентьевна уже наверняка реанимировала вампира. Никита открыл чужой паспорт, нашел страницу с адресом и ткнул в дисплей навигатора, который повел его по Третьему транспортному кольцу к Кутузовскому проспекту и станции метро «Фили». Конечно, вампир Вовка Светлов мог жить где угодно, но не просто же так стоял у него в паспорте этот адрес! Какая-никакая, а зацепка.

Машину Никита оставил у Белорусского вокзала на самом видном месте. Сделать для камер невидимым целый автомобиль в принципе задача решаемая. Но только не дозорной ночью вблизи офиса Темных, недавно переехавших в Москва-Сити. Слишком много сил уйдет на такие Светлые деяния, как замазывание номеров, наложение хитроумно переплетенных «сфер» и прочие уловки.

Сурнин бросил ключи в «бардачок», вышел и захлопнул дверь – благо, у Иных машины не угоняют. Секунду он размышлял, не выложить ли из кармана свой мобильник, но в конце концов решил, что сделать это никогда не поздно. Для того чтобы Иного начали разыскивать по сигналу сотового телефона, нужна очень веская причина, а у Дозора пока других дел по горло. Даже за Проповедником поохотиться некому – кто-то занят, кто-то недооценивает угрозу, как Саша Спешилов, а кому и не доверяют после того, как пропадал где-то десять лет. Обидно, но закономерно.

Стояла глубокая ночь. Последняя электричка в область давно ушла. Никита через Сумрак на ходу заскочил в кабину маневрового тепловоза и отвел машинисту глаза. Так же незаметно он сошел на станции «Фили» и, перебравшись через железнодорожные пути, отправился по указанному адресу напрямик, сквозь бетонные заборы, преграждавшие дорогу в человеческом мире. Временами по Москве гораздо проще и быстрее передвигаться без автомобиля, особенно если ты – Иной.

Около дома Владимира Светлова Никита вздохнул с облегчением – к нужной квартире вела едва заметная вампирья тропа. Он пришел по адресу.

Вампир бессильно зашипел в кровати, зажмурившись от нестерпимого Света. Неумело наложенные защитные заклинания с хрустом брызнули во все стороны, когда на пороге возник чужой дозорный.

– Здорово, дуэлянт. Как самочувствие? – участливо поинтересовался Сурнин, пересек комнату и бесцеремонно уселся на крутящийся стул, развернувшись спиной к столу. Вспышки заклинаний растаяли. Комната тонула во мраке, освещенная лишь светом уличного фонаря. За стеной кто-то неспокойно завозился, всхлипнул во сне ребенок, и все стихло.

Несмотря на то что вампир узнал дозорного, спасшего ему жизнь у торгового центра, он все равно инстинктивно отполз к стене от края кровати, прежде чем подозрительно спросить:

– Тебе-то какая разница?

– Действительно. Хоть бы ты, Володя, мне спасибо сказал для начала.

– А я тебя ни о чем таком не просил! Только в Дозор не звонить.

– Ну да, понимаю. Ты ж у нас герой-одиночка, в подземном паркинге торгового центра великие идеалы отстаивал. Что-то вы там с Леонидом Вересаевым обсуждали, прежде чем благородно вызвать друг друга на поединок, чтобы раз и навсегда перестать сомневаться в собственных убеждениях… Это ведь очень удобно – взять, да и прихлопнуть источник контраргументов. Чтоб больше никаких сомнений во веки веков!

Глаза вампира нехорошо сверкнули в темноте.

– Нет у меня сомнений! И не было никогда! Я сделал выбор. Я сам попросил!

– Об инициации? – быстро спросил Сурнин.

– Да!

– Тише. Мне только еще одной истерики не хватало. Ну, выбрал и выбрал, молодец. А почему вампир-то?

– Потому что он – вершина биологической эволюции! Он в отличие от вас всех по-настоящему Иной! Даже оборотень с ним не сравнится, оборотень на инстинктах живет.

Судя по тому, что мальчишка говорил «он», а не «я», инициировали его совсем недавно, и в голове у него царил невозможный кавардак, еще похлеще, чем у давешнего Светлого противника.

– Да куда уж дремучему оборотню до твоих эволюционных высот… Что с него взять, с деревенщины!

– Только вампир может позволить себе мыслить вне рамок человеческой логики, с позиции абсолютной истины. Только он одновременно не жив и не мертв. Тебе никогда этого не понять!

– Отчего же… Я давно все понял: благородство и прогресс на сытый желудок, – усмехнулся Никита. – Людей на Земле много, есть где разгуляться высшему существу. Только успевай высосанных жертв хоронить.

Вовка приподнялся на локте, тяжело задышал и засопел. Был он темноволос, болезненно бледен и взъерошен. Лицо все еще перекошено – уголок левой губы заметно оттянут вниз, щека деформирована, а левая рука и вовсе висела плетью. Как ни горазда колдовать была гражданка Картузова, времени прошло слишком мало даже по меркам Иного. Никита окинул парня критическим взглядом.

– Ладно… Лучше скажи-ка мне, Вовка, по дружбе, откуда ты об Иных узнал, прежде чем так осмысленно выбор сделать не в нашу пользу?

– Хрен тебе! – огрызнулся вампир.

– Ты мне еще похами. Как человека звали, который тебе глаза открыл? Валентин?

– А ты откуда знаешь… – Светлов заткнулся.

Поздно.

– Я все про тебя знаю! – зловещим шепотом объявил Никита.