Медитация на Прабхупаду 3

Чтение займет еще

десять-двадцать минут,

так почему бы не оставить в покое того,

кто читает книги Прабхупады?

Не думайте: «Он просто читает, и я могу прервать его».

Вы можете заниматься множеством дел, но он занят самым важным делом, и вы не вправе лишать его этой возможности.

2Л

Смерть - это самая тяжелая болезнь. В момент смерти человек обычно испытывает сильнейший дискомфорт. Царь Кулашекхара молится Кришне: «Пусть я умру здоровым, повторяя Харе Кришна, иначе в момент смерти мне будет трудно думать о Тебе». С медицинской точки зрения уход Прабхупады не был легким. В Предисловии к последнему тому «Шримад-Бхагаватам» издатели пишут: «В свои последние дни

Шрила Прабхупада был сильно болен. На протяжении нескольких недель он не мог есть, и его здоровье все больше ухудшалось… Даже малейшее движение доставляло ему мучительную боль. Врач, ухаживавший за Его Божественной Милостью, сказал, что если бы обычный человек находился в таком критическом состоянии, он бы кричал от боли. Ученики Шрилы Прабхупады были потрясены, что их духовный учитель спокойно продолжал работать, не обращая внимания на телесные страдания».

Кто-то может сказать, что Шрила Прабхупада не испытывал боли, поскольку его тело было духовным. Однако те, кто находились рядом со Шрилой Прабхупадой, иногда слышали, как он стонет, видели, что он не может сесть или просит помочь ему дойти до ванной. Мы знали, что он - освобожденный преданный и что Кришна постоянно ведет его. Однако при этом мы должны были со всей серьезностью ухаживать за ним.

В какой-то момент он перестал видеть. Долгими вечерами преданные собрались вокруг Шрилы Прабхупады и пели Харе Кришна с маленькими караталсичи. Хотя состояние Прабхупады было тяжелым, преданные продолжали обращаться к нему со своими проблемами. Они задавали вопросы, а иногда даже просили принять их сторону в каком-то споре. Мы продолжали ожидать от него поддержки, однако в последние дни Прабхупада почти не говорил. Это стало проверкой нашей преданности: сможем ли мы проявлять терпение и подолгу тихо петь Харе Кришна. В этом заключалось наше служение.

Пока Прабхупада мог говорить, он заботился о тех, кто его окружал. Он спрашивал, понравился ли преданным пир на Говардхана-пудлсу и интересовался, какое было меню. Некоторые из нас испытывали телесный дискомфорт вызванный болью в спине, головной болью и постоянным напряжением перед уходом Прабхупады, поскольку мы не знали, что будет дальше. Во Вриндаване было очень жарко, но все же мы были молодыми и здоровыми, нам было еще далеко до последнего испытания, через которое проходил сейчас Прабхупада.

Шрила Прабхупада давал наставления до последнего вздоха, особенно подчеркивая важность проповеди по всему миру: «Развивайте проповедь в Африке», «Отвезите театральную труппу в Россию», «Спасибо за одеяло, изготовленное из овечьей шерсти в Гита-нагари. Продолжайте развивать эту ферму», «Распространяйте книги профессорам», «Печатайте книги на всех языках», «Проповедуйте в Бангладеш с отвагой британского солдата и сердцем бенгальской матери».

В свои последние минуты Прабхупада стал двигаться в постели. Некоторые преданные позже назвали это «танцем», я же видел в этом борьбу, происходящую в теле Прабхупады. Кто способен понять эти вещи? Не думаю, что в этом было что-то, чему я мог радоваться. Наш духовный учитель покидал тело, и хотя теоретически мы знали, что это славное событие, для нас это было страшным горем. Движения Прабхупады в те последние мгновения напоминали плавание кролем. Несколько мгновений его руки и ноги двигались, а затем он ушел. По выражению его лица можно было определить точный момент, когда это произошло. Прабхупада ушел с достоинством. Он учил нас, что важен дух, а не кости, пока в нас есть жизнь, мы должны проповедовать.

Когда я снова возвращаюсь в затемненную комнату Прабхупады во Вриндаване с черным полом, я вспоминаю о его уходе. Я смотрю на предметы, которыми он пользовался в те последние дни. На календаре по-прежнему 14 ноября 1977 года. Меня очень печалит, что уход Прабхупады не вызывает во мне сильных эмоций. Это же меня печалило и в 1977 году. И все же любая попытка думать о Прабхупаде лучше, чем не думать о нем вообще. Каждое усилие, направленное на то, чтобы вновь посвятить себя служению Прабхупаде, не проходит даром, даже если в следующий момент мы забываем об этом. Прабхупада - оплот нашего существования.

Мысли во время марафона Прабхупады 2.§

Прабхупада - все для меня.

Я пишу эти строки, сидя в алтарной комнате проповеднического центра на Южной улице в Филадельфии. На алтаре находятся Божества Гаура-Нитай, Джаган-натхи, а также деревце туласи, и всем этим мы обязаны Прабхупаде.

Только что я разговаривал с Харьяшвой дасом, руководителем этого проповеднического центра. Он - мой ученик, однако оба мы стремимся доставить удовольствие Прабхупаде. Трансцендентная цель, питающая наш энтузиазм, - доставить удовольствие Прабхупаде. В противном случае, зачем человеку открывать духовный. центр на Южной улице и пытаться добиться успеха в проповеди? Зачем одному становиться духовным учителем, а другому - учеником, стремящимся помогать гуру? Порой мы считаем, что из-за недостатка искренности и понимания наша связь с Прабхупадой

непрочна, однако мы полностью зависим от милости и доброты Прабхупады.

Много лет назад Прабхупада приехал сюда и показал цам пример проповеди в этом городе. Нам нужно просто следовать по его стопам. Когда он впервые приехал в Филадельфию, сознание Кришны здесь никого не интересовало. Если нам кажется, что сейчас трудно проповедовать сознание Кришны, представьте насколько труднее было это делать, когда вообще не существовало прецедента принятия «чужого Бога».

Сегодня двадцатое декабря, середина марафона по распространению книг Прабхупады. Многие преданные выходят на санкиртану, но насколько глубоки их мотивы? Не исключено, что их главным мотивом является дух соревнования. Как бы то ни было, распространение книг всегда замечательно. Из-за молодости, а также сильного желания заработать лакшми для храма, очень нуждающегося в деньгах, проповедь преданных может порой грешить несовершенствами, но такие недостатки подобны пятнам на луне. Ведь с другой стороны, эти бхакты смелы, решительны и преданы Господу! Они останавливают одного человека за другим и просят: «Пожалуйста, возьмите эту книгу». И хотя я не выхожу вместе с ними, я не испытываю стыда ни за себя, ни за них. Я думаю о своем скромном служении Прабхупаде, ибо я тоже часть этого Движения. И пока они с огромной энергией и энтузиазмом распространяют книги, я тоже служу Шриле Прабхупаде. Я знаю, что он примет мое служение.

де доставляло распространение его книг. Затем подумайте об аскезах, которые преданные совершали в прошлом и совершают в настоящем, чтобы доставить удовольствие Прабхупаде таким образом. Подумайте о том, какое удовольствие доставляет Прабхупаде ваше собственное служение и о том, что оно так или иначе связано с проповедью и распространением книг.

2.6

Во время прогулки в Ахмедабаде один человек бросил Прабхупаде вызов:

«Бог не имеет формы - это главный принцип». «Таков ваш принцип», - ответил Прабхупада. «Нет, - возразил человек, — это философия». «Вы говорите, что Он бесформен, - сказал Прабхупада, - а я утверждаю, что у Него есть форма.

Философия заключается в том, чтобы это обсудить.

Итак, почему Бог не может иметь формы?» Прабхупада - наш лидер, он беспристрастно приводит аргументы.

А мы сопровождаем его на этой прогулке.

Когда приходит время чтения, не считай себя частью этого мира.

Не отвлекайся, возвращаясь в эту комнату, где столько вещей отвлекают тебя.

Оставайся с мире его книг,

поглощенный мыслями о Кришне, ведомый Прабхупадой.

Когда прочтешь все книги, можешь начать с начала.

Ты никогда по-настоящему не понимал даже Первую песнь, а «Бхагавад-гита» никогда не перестает вызывать трепет.

Ты по-прежнему не избавился от анартх, а старые воспоминания по-прежнему преследуют тебя.

У этого пути нет конца, ибо смерти нет.

Тот, кто постигает бхакти, обретает вечное, блаженное служение Господу. Может быть, на Кришналоке и нет книг, ибо там каждое слово - песня.

Они поют и танцуют с олицетворенным Ведантой.

Но книги нужны нам для проповеди, чтобы сражаться с теми, кто заявляет, что Бог бесформен, а также с теми, кто утверждает, что все есть пустота, и нет ни Бога, ни души — ничего.

Прабхупада, нам нужны ваши книги, чтобы сражаться с невежеством, а также чтобы наслаждаться ими.

Было бы прекрасно, если бы вы перевели больше:

«Падма-пурану», всю Десятую песнь, книги шести Госвами, «Махабхарату».

Но вы оставили часть работы для своих последователей.

Теперь, читая ваши книги, каждый может провозглашать истину и даже писать о ней, повторяя ваши слова.

Давайте же писать книги в духе Прабхупады и для его удовлетворения.

Вы часто говорили: «Все идут в ад.

Давайте попытаемся спасти хотя бы кого-нибудь».

«$сли ты не стесняешься»

Еще до того, как я стал преданным Прабхупады, мы с друзьями часто призывали друг друга «не продаваться». Продаться - значит отказаться от духа свободы и подчиниться требованиям американского общества. Переехав в Нижний Ист-Сайд, я стал использовать выражение «не идти на компромиссы». На практике это означало стать хиппи, противопоставив себя образу жизни американского обывателя.

Ученики Свамиджи считали, что своим образом жизни они бросают вызов обществу, но однажды в храм пришел человек, который заявил Гаргамуни: «Я считаю, что Харе Кришна - приспособленцы».

«Что? ~ воскликнул Гаргамуни. - Ты называешь это приспособленчеством? Мы не боимся брить головы и носить дхоти, мы не боимся ходить так по городу, а ты ходишь в черных джинсах и в рубашке, как все остальные. Ты считаешь себя крутым, но на самом деле ты просто часть безликой толпы».

Этот человек имел в виду, что, поселившись в храме, мы оставили неотъемлемые атрибуты жизни хиппи - марихуану и ЛСД, - погрузившись в совершенно иную реальность. Мы были исполнены желания вернуться в духовный мир. Ему же это казалось отступничеством. У нас были всякие остроумные реплики по этому поводу, но когда некоторые хиппи все равно не воспринимали нас, с этим приходилось мириться.

Однажды, сидя в храме, я услышал разговор двух парней, остановившихся у окна, чтобы прочитать объявление, повешенное Свамиджи. Один из них стал читать вслух: «Лекции по «Бхагавад-гите» — понедельник, среда, пятница. Пойте трансцендентную звуковую вибрацию - Харе Кришна мантру. Узнайте науку о Кришне от легитимного* (легитимный - законный, подлинный) духовного учителя». Прочитав это, он обратился к своему другу: «Что значит легитимный гуру? Это звучит как юридический термин». Они засмеялись. Я понимал их, поскольку раньше тоже с цинизмом воспринимал все, что казалось мне странным. Их умонастроение было типичным для американцев среднего класса, ставших хиппи и готовых расправиться со всем, что казалось им не «хипповым». С издевкой высказавшись по поводу использования слова легитимный, они, фактически, надсмеялись надо всеми нами. Для хиппи не было ничего более позорного, чем сделать что-то «добропорядочное». Поэтому, заметив одну фразу, не вписывающуюся в лексикон хиппи - «легитимный духовный учитель», — они рассмеялись и ушли, не признав серьезности нашего Движения.

Сидя в храме, я думал: «Вы ничего не понимаете. То, что Свамиджи использует некоторые слова непривычным для вас образом, не является поводом для насмешек». В «Шримад-Бхагаватам» Прабхупада пишет, что его больше интересует техника бхакти, чем язык. Слово легитимный означает, что духовный учитель - не ка-кой-нибудь выскочка, проповедующий собственные измышления. Гуру должен быть настоящим, и нет ничего плохого в том, что термин легитимный использовался по отношению к духовному учителю. Однако для хиппи форма была важнее содержания.

В другой раз прямо у входа в храм я встретил своего старого друга Мюррея Медника. Мюррей был моим хорошим другом, писателем, человеком, которого я считал глубоким мыслителем. Он знал, что я хожу на лекции Свамиджи, однако перед той встречей мы не виделись несколько недель.

«О чем ты пишешь?» - поинтересовался он.

«Теперь я последователь Свами, - ответил я. - Он пишет, а я перепечатываю его рукописи».

«Да? Ты теперь последователь Свами?» Мюррей ухмыльнулся. Смысл его ухмылки был очевиден: этим он хотел дать мне понять, что я лишился независимости. Я молча стерпел это унижение и не стал защищаться, я знал, что мой выбор - правильный. Мюррей не понимал природу атмы, и я не хотел ему это объяснять, поскольку знал, что он не примет того, что я скажу.

В полной мере мы можем выразить свои чувства только в обществе преданных. «Только подумайте: в течение миллионов лет мы проживали жизнь за жизнью, то возносясь до небес, то опускаясь до самого дна. Теперь наступил кульминационный момент нашего существования: мы получили возможность общения с чистым преданным и можем подготовиться к возвращению домой, к Богу. Давайте же не упустим этот шанс!»

Прабхупада любил использовать сокращения для некоторых выражений. Одним из его любимых сокращений было П.М., что означало «просто мошенник». Он говорил, что можно изготовить значки с буквами П.М., и дарить их соответствующей категории людей. Прабхупада сказал, что даже президент Индии - «человек из разряда П.М.».

Свамиджи знал, через что нам приходилось проходить, превращаясь «из хиппи в хэппи»1. Однажды он сказал мне: «Когда ты выходишь из храма на улицу, можешь надевать на шею свои четки. Если ты, конечно, не стесняешься».

«Что означает С.М., Свамиджи?»2.

«Нет, не С.М., - сказал Свамиджи. - Я сказал: «Не стесняешься». Если ты не стесняешься».

Прабхупада имел в виду, что было бы хорошо носить четки на шее - если я не стесняюсь быть преданным.

Чтение в обирапй Господа ЧыЬтнт

2.8

Мне не хочется читать, но я сажусь и пытаюсь это делать. Постепенно я начинаю слышать, как Господь Чайтанья объясняет сваям-пракашу и вайбхава-пракашу.

Суть в том, что у Бога множество форм, но Его изначальный облик - гопа-мурти…

Я молюсь во время чтения:

«Пусть это знание станет истиной для меня,

пусть оно не исчезнет, подобно декорациям, я хочу быть с Кришной на Голоке Вриндавана».

Я читаю дальше и думаю:

«Может мне стоит на этом остановиться и посмотеть, не пришла ли новая почта?» Нет, я возвращаю свой ум назад и читаю еще десять минут.

Зачем останавливаться, если все идет хорошо?

Сидя под этой благословенной лампой, слушай, чему учит Господь Чайтанья.

У тебя нет больше никаких дел и тебе не нужно делать никаких заметок, ибо никто не спросит тебя:

«А что такое сваям-пракаша?»

Просто читай, маленькая душа, и молись о познании Голоки Вриндавана, «которая разделена на три части:

Матхуру, Двараку и Вриндаван…»

2.9

Во время моего последнего визита в бостонский храм, мне захотелось съездить посмотреть на два первых храма, открытых в этом городе. Прабхупада посещал их четыре раза. Холодным, серым утром, через несколько дней после Рождества, Баладева отвез меня туда.

В бывшем магазинчике на Гленвилль авеню Прабхупада побывал два раза. Впервые он приехал в Бостон в 1968 году и пробыл здесь целый месяц, живя в доме на Честер-стрит. Три раза в неделю он приезжал в храм и читал лекции. Второй раз он приехал сюда в 1969 и пробыл около десяти дней. На этот раз он жил в комнате студенческого общежития через дорогу от храма. Присутствие здесь Прабхупады не пропитало весь этот храм, как было в некоторых других его тиртхах, но, тем не менее, он прочитал здесь несколько лекций.

Я стал мысленно возвращаться в прошлое еще до того, как мы подъехали к храму на Гленвилль авеню. Лишь завидев бостонский университет, я вспомнил речь Прабхупады, произнесенную в часовне Марша. Проехав университет, мы доехали до Гарвард-стрит, а затем свернули на Гленвилль авеню. Соседи здесь всегда недолюбливали нас. Четырехэтажные жилые дома по обе стороны улицы стоят, как и прежде, а вдоль тротуара припарковано множество автомобилей. Серое небо над головой напомнило мне о том, что Бостон всегда был холоден с нами, однако от Прабхупады всегда исходило тепло.

Чем ближе мы подъезжали к зданиям, тем уродливее они казались. Наконец мы проехали бакалейный магазин и остановились у дома 95 по Гленвилль авеню. В 1967 году подростки разбили окна в храме, и после этого мы забили их коричневыми щитами. Прошло двадцать три года, а эти щиты по-прежнему здесь. Новый владелец установил стальные жалюзи, которые опускаются на ночь. Я подумал: «Мы могли сделать то же».

Баладева остановил машину перед храмом. Мы сидели молча. Здесь мало что напоминало о сознании Кришны. Даже «офис» Прабхупады в Чиппиваде, в Нью-Дели, сохранил гораздо более сильные вибрации его присутствия. Придя туда, вы можете легко вызвать в памяти картины прошлого. Однако Гленвилль авеню была такой же, как всегда, - заполненной грязными студентами. Прабхупада называл их вид «жалким». Новые хозяева использовали бывший храм для музыкальных репетиций. Баладева спросил меня, хочу ли я пройти внутрь. Я ответил, что нет.

Я вспомнил, как стекло из разбитого окна попало мне в голову. Я вспомнил, как приходил с работы и видел, как рисует свои картины Джадурани, сидя на полу; Прадьюмна входит, садится рядом со мной и ест разогретый прасад. Я не вспомнил Прабхупаду - помню лишь чувство благодарности ему за то, что он приехал к нам.

Пока мы стояли у обочины Гленвилль авеню, мне вспомнился роман Джемса Болдуина «Если бы Биль-стрит могла говорить». Это современная версия Ромео и Джульетты. Название подразумевает, что, если бы улица могла говорить, она рассказала бы о любви, о радостях и страданиях. И если бы Гленвилль авеню могла говорить, она рассказала бы о том, как Прабхупада шел сюда, минуя шесть кварталов, от Честер-стрит. Она рассказала бы, как унылый магазинчик, похожий на гараж, был превращен в храм Кришны. Гленвилль авеню наверняка сказала бы, что те дни были самыми лучшими за всю ее историю. Все началось с телеграммы Прабхупады из Индии, брошенной в наш почтовый ящик: «Я очень рад тому, что у вас есть место в Бостоне для проповеди студентам».

Если бы Гленвилль авеню могла говорить, она рассказала бы о том, как несколько учеников Прабхупады приехали сюда и покрасили это помещение, чтобы превратить его в храм. Благодаря тому, что они пели Святое Имя, это место стало на некоторое время духовным миром. Через некоторое время храм закрылся. Если бы этот магазинчик умел говорить, он вспомнил бы о том, как Прабхупада в течение месяца читал здесь вечерние лекции и проводил киртаны. Именно здесь он дал первую брахманическую инициацию в ИСККОН, следуя указанию Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура.

Когда Прабхупада впервые вошел в магазинчик, на нем была шапочка Свами, и он выглядел как летчик в кабине самолета. В первый вечер комната была битком набита людьми, однако после нескольких разгромных лекций, разбивающих все иллюзии (в ходе которых Прабхупада прошелся и по «трансцендентальной медитации»), количество слушателей резко сократилось.

После одной из лекций он спросил меня: «Ты хочешь показать мне здание?»

«Да, Свамиджи!» Мне было тогда двадцать восемь лет, и у меня никогда не было собственного дома, и мне никогда не приходилось покупать газовые котлы. Итак, счастливый, я стал показывать ему то, что нам удалось сделать.

«Вот так, Свамиджи, мы обогреваем здание. А здесь мы принимаем душ».

«У вас нет горячей воды?»

«Нет, Свамиджи».

Весь магазинчик был увешан картинами Кришна-лилы, и Прабхупаде это, несомненно, понравилось. Обходя здание, мы сияли от счастья.

Всю зиму мы служили Прабхупаде в разлуке. Землю покрывали полуметровые сугробы, но снег продолжал валить, не переставая. С карнизов свисали длинные сосульки.

По воскресеньям магазинчик наполнялся студентами, и мы пели, танцевали и пировали. В остальные дни к нам практически никто не приходил. Мы написали письмо Прабхупаде, и он ответил, назвав нас «благородными людьми» и «пророками». Когда Прабхупада посетил нас во второй раз, местные вандалы участили свои атаки, и Прабхупада сказал, что это место не слишком подходит для храма и нам лучше переехать.