Огонь в его глазах (СИ)

- Я сам, - отмахнулся Яльсикар, создавая чашку кофе у себя в руках. – Никто не умеет готовить вкусный кофе, кроме меня.

- Ну, разумеется, - хмыкнул Аквинсар. Он на секунду задержал внимательный взгляд на брате, ожидая, что тот хоть как-то прокомментирует его изменения во внешности, но тот не проронил ни слова по этому поводу и было ясно, что уже не проронит.

- Ну, так что? – Яльсикар отхлебнул кофе и посмотрел прямо в глаза. Аквинсар закусил губу. Он вдруг почувствовал себя совсем маленьким и глупым. Словно ему было не сто пятнадцать лет, а просто пятнадцать, как в первый день, когда он попал в миры.

- Обещаешь, что не будешь надо мной глумиться? – спросил он, и брови брата поползли вверх.

- Ну, допустим, - сказал Яльсикар, поставив чашку на кофейный столик и подавшись вперед, с интересом изучая лицо брата.

- Я не знаю, как мне понять, когда идти в постель с Зарайей. Как ты думаешь, я не обижу ее, если приглашу к себе домой? – выпалил на одном дыхании Аквинсар,

Лицо Яльсикара первые несколько секунд ничего не выражало. Ничего вообще. И Аквинсару стало не по себе. Что его брат там себе думает? Он сморозил какую-то глупость?

Наконец, Яльсикар отвел взгляд, посмотрел в потолок, потом в окно, потом на свою чашку кофе, словно в поиске точки опоры, и, наконец, взглянул снова на Аквинсара. На его лице появилось редкое выражение растерянности.

- Ты хочешь сказать, что до сих пор не спишь с огонечком? – растягивая каждое слово, уточнил Яльсикар.

- А что такого? Мы встречаемся всего два месяца, - быстро заметил его младший брат.

- По-моему, уже три, - задумавшись, подсчитал Яльсикар.

- Ну и какая разница? – вскипел Аквинсар, чувствуя себя придурком. Зря он затеял этот разговор с братом.

- Вообще-то никакой. Я думал, вы уже давно вместе.

- Мы вместе, просто платонически.

- Ну, я бы не назвал это «вместе», - возразил Яльсикар, глядя на брата так, слово перед ним был инопланетянин.

- Ясно. Спасибо тебе большое, - процедил Аквинсар, складывая руки на груди. Его настроение стремительно портилось.

- Погоди ты. Ты не объяснил, в чем дело. Существуют же проверенные цивилизацией способы разрешения проблемы. Я могу подогнать настоящего вискаря.

- Да ну тебя… не в этом же дело.

- А в чем?

- Ну… я не звал ее к себе домой и не приходил к ней. Мне кажется, она не против, но я не хочу ее обидеть… Все эти статьи в газетах, и сплетни… Я не хочу, чтобы она думала, будто я несерьезно к ней отношусь.

Аквинсар рассуждал, не обращая внимание, как выражение лица Яльсикара меняется, пока его брат наконец не хмыкнул, а потом захохотал. Тогда он замолчал и уставился на него, не веря, что тот смеется над ним. Он же обещал.

- Прости, прости, - все еще всхлипывая от смеха, поднял руку Яльсикар. – Но ты просто невозможен, братишка. Нельзя же так с девушкой, она же уже вся наверное испереживалась.

- Яльсикар, немедленно прекрати. Я серьезно, - зверея, зарычал Аквинсар. Ему было совершенно не смешно. Яльсикар, глянув на его лицо, смеяться перестал, но извиняться не подумал.

- Я тоже серьезно, братишка. Если ты хочешь, чтобы она вышла за тебя, ты должен немедленно ее… уложить в постель, - поймав предупреждающий взгляд брата, Яльсикар явно заменил выражение в последний момент, выговорив свой совет абсолютно бесстрастно, словно был доктором и только что озвучил диагноз. – И не вздумай ей все это рассказывать, то, что мне сейчас сказал – про серьезное и несерьезное отношение, и про статьи и главное – про то, как вы платонически вместе.

Тут Аквинсар попытался что-то возразить, но его старший брат только покачал головой:

- Насколько я знаю огонька, плевать она хотела на статьи. А вот если почувствует, что ты в чем-то там не уверен, может и взбрыкнуть. Женщине, между нами, надо только одно – знать, что ты хочешь и можешь ее взять. Ровно на этих условиях она и отдается.

Джара, миры Ксеара, Седьмой мир.

На закате в седьмом мире почти всегда клубился туман – Джара любила подгадывать свое появление именно к этому моменту, наблюдая за заходящим солнцем, ловя его лучи всем своим воздушно-капельным дымчатым телом. Когда ворвался ветер, потеснил своими порывами, ее немного прибило к земле, и она недовольно взъерошилась, стала клубиться, собирая себя в уютную кучку.

- Не трогай меня, Айи, - недовольно пробурчал туман, - я не в настроении нежничать.

- Я хотел поговорить с тобой. О том, что насоветовала Дестина. Ты ведь не будешь обращать на это внимание? – осведомился ветер, слегка ослабляя свои порывы.

- Я разберусь. Мне не нужны ничьи советы, - Джара отрешенно играла сама собой, меняла форму, позволяла солнцу пронзать себя насквозь, растекалась по долине, окружала собой огромную скалу – Аквинсара не было, она не могла его побеспокоить.

- Дестина позволила себе лишнего, поэтому я решился поговорить с тобой. Прости, если обидел, - примиряюще сказал ветер, взлетая выше, уже не касаясь ее.

- Контролируешь ее? Как ребенка? – прошелестела Джара, взметнувшись повыше, как только он освободил место. Поползла вдоль скалы, почти до самого верха. Прижалась к ней, отдыхая.

- Не надо, малыш, - спокойно ответил он. - Во-первых, не лезь в наши отношения, а во-вторых, не делай неверных выводов. Я не контролирую Дестину, но я чувствую ответственность, если она поступает неправильно, потому что мы вместе. Я прошу тебя только об одном: не спеши ничего решать.

Джара не шевельнулась и не ответила: совет выглядел разумным, но бессмысленным. Еще несколько месяцев назад их влюбленность с Яльсикаром была так велика, и так очевидна всем окружающим, что жители миров могли бы делать ставки на то, когда они, наконец, поженятся. Но потом все быстро стало меняться.

Сначала их ссоры казались Джаре безобидными. В какой-то момент Яльсикар впервые вспылил из-за того, что она явилась к нему на работу без предупреждения. В другой раз она накричала на него, когда он вызвал ее с учебы лишь для того, чтобы затащить в постель.

Она пришла в ярость от этого как раз потому, что Яльсикар перестал допускать ее в свой кабинет и жертвовать срочными делами для того, чтобы побыть с ней. И Джара высказала ему все, что думает о его эгоизме, а также о том, что он ни в грош ее не ставит, нарушая ее планы, когда ему взбредет в голову. Яльсикар в ответ насмешливо осведомился, серьезно ли она сравнивает ЕГО дела и свои лекции в институте, и они не разговаривали неделю, прежде чем помириться. Но после этого подобные споры стали повторяться часто, и никто из них не желал пойти навстречу другому.

В конце концов Джара поняла, что Яльсикар просто «продавливает» ее, стремясь установить свой миропорядок. И все стало на свои места. Влюбленность кончилась, началась жизнь. А в жизни Яльсикара для женщины было немного места. Меньше, чем она хотела занимать в жизни любимого мужчины. Меньше, чем она сама готова и хотела ему предоставить. Когда же она пыталась добиться внимания, он просто отстранялся и исчезал.

Сначала ей так его не хватало, что она могла только сидеть дома и скучать. Но в какой-то момент, осознав себя ужасно одинокой, Джара пошла после учебы в бар. И познакомилась с каким-то новеньким. Он не читал местной прессы, и понятия не имел, кто она. Выпив с симпатичной девушкой пару коктейлей, он пригласил ее домой. Джара отказалась, с улыбкой покачав головой. Но в эту секунду что-то в ее взгляде на их отношения с Яльсикаром поменялось. Может, им просто не суждено быть дальше вместе?

А когда он объявил ей о своем решении уйти из миров, сухо и безапелляционно, она утвердилась в принятом решении. Оставалось только поговорить с Яльсикаром, но для этого надо было умудриться застать его дома.

Джара перенеслась в первый мир – домой – и села за стол в гостиной, поставив локти на стол и опустив лицо в ладони. Ее обуревали два противоположных желания – помириться с Яльсикаром или расстаться с ним навсегда. Иногда она чувствовала такую любовь к нему, что хотела броситься в его объятия со слезами, умоляя простить ее за все, если она виновата, и любить ее снова, как раньше.

К счастью, эти приступы охватывали ее обычно в его отсутствие, иногда после пары бокалов вина в компании друзей. Зато когда он был дома, ей обычно хотелось лишь уйти навсегда, бросив на прощание что-то резкое. При одном взгляде на его холодное насмешливое лицо Джару одолевало страстное желание бросить в него чем-нибудь тяжелым. И останавливала лишь уверенность в том, что в ответ он наденет на нее наручники – теперь с него сталось бы арестовать ее, настолько Яльсикар казался равнодушным.

Джара отняла ладони от лица, почувствовав движение воздуха и слегка вздрогнула, увидев перед собой того, о ком так долго и напряженно думала. Яльсикар, казалось, был неприятно удивлен тем, что застал ее дома. Дернув уголком рта, не улыбнувшись, он бросил «привет», и уже собирался пройти мимо, когда она его остановила. Ощутив его раздражение своим присутствием, Джара ощутила такую ясность и решимость, какой прежде еще не чувствовала.

- Надо поговорить, - ровным тоном произнесла она.

Яльсикар обвел ее взглядом, словно пытаясь прочитать мысли. Джара молча смотрела на него, ожидая, когда он закончит ее разглядывать. На ней было простое белое платье и маленький серебряный браслет. Последние несколько недель она игнорировала яркие наряды, которые так нравились ему. Которые он ей дарил. Которые она сама себе покупала, чтобы дразнить его - ими был забиты три шкафа. И теперь все они стали ненужными, и казались набором сценических костюмов актрисы, ушедшей со сцены.

Теперь все было иначе, взять те же наряды. Раньше она была уверена, что он дарит ей много одежды из желания сделать приятное, а теперь казалось, что он просто помечал ее этими платьями и заодно вынуждал носить лишь то, что нравится ему, а не ей самой. Теперь она уже не видела в этом доказательства его чувств – ведь денег у Яльсикара практически неограниченное количество, и любая покупка буквально ничего ему не стоила.

- Опять? – чуть резче, чем обычно, спросил он.

И Джара поняла, что ему тоже все надоело. И что лучшего момента для разрыва, наверное, не найти. В ее душе вдруг поднялся протест – она столько часов тут сидела и изводила себя сомнениями, а он… Глядя в его хмурое упрямое лицо, она вдруг захотела чем-нибудь уязвить его. И ей в голову пришел давешний новичок из бара, их несостоявшееся свидание.

- У меня появился другой мужчина, Яльсикар, - вцепившись в него взглядом, произнесла она, с каким-то интересом ожидая его реакции. Она почти физически чувствовала свое желание причинить ему боль – оно застряло в районе солнечного сплетения и ощущалось как шестеренка с острыми зубцами.

Он вскинул на нее взгляд, и Джара успела уловить в нем шок – прежде, чем черные глаза в одну секунду потеряли всякое выражение. Он шагнул к ней, и по ее позвоночнику от шеи к ягодицам пробежал холодок. Она никогда не боялась жениха – кроме, пожалуй, дня их знакомства, которое прошло при весьма специфических обстоятельствах. Но в тот момент вдруг испугалась.

Яльсикар, однако, не был намерен причинять ей боль – даже словами.

- Ты хочешь сказать, ты с кем-то переспала? – уточнил он, растянув губы в жесткой неприятной улыбке, словно его кожа внезапно стала резиновой, а глаза остекленели, как у огромной механической куклы.

Джара промолчала, подумав, что сморозила страшную глупость. Но теперь уже было поздно оправдываться – теперь бы он точно уже не поверил. Поэтому она просто молчала. До тех пор, пока он не отвернулся и не сказал:

- Уходи.

После этого Яльсикар растворился в воздухе, а она отправилась собирать вещи. И только тут поняла, что не знает, куда идти - собственной квартиры в мирах у нее никогда не было.

***

Пришлось идти к Ксеару. Игнорируя все правила приличия, на которые просто не было сил, Джара ввалилась в его кабинет в Ксеариате, и на ее счастье, Айи оказался внутри.

- Я ушла от Яльсикара, Айи. Мне нужна своя квартира. Дашь? – спросила она с порога, даже не поздоровавшись. Ксеар поднял удивленные глаза, в которых на миг мелькнуло возмущение вторжением, но тут же сменилось сочувствием, когда до него дошли ее слова.

Он очень долго молчал, изучая ее взглядом так, словно она была смертельно больным, которого уже никак нельзя спасти. Джара отвела взгляд. От этого его сочувствия ей стало еще хуже. Не надо было ей к нему приходить – квартиру можно было попросить и через помощника… но она, правда, не думала, что он примет это близко к сердцу.

- Яльсикар ведь не обидел тебя? – наконец, спросил Айи, явно опасаясь услышать что-то неприятное, но явно полный желания ее защитить. Джара вздохнула:

- Нет. Это я сама решила уйти.

- Я не буду лезть… но если тебе что-то понадобится – скажи сразу, ладно. В любое время, - негромко сказал Айи. – Сейчас создам тебе квартиру. Сходи в Седьмой пока, там тебе полегче станет.

Последовав совету правителя миров, Джара перенеслась в Седьмой и даже смогла на несколько минут расслабиться, поднабраться энергии, но потом пошел мелкий дождь, и она выскочила из Седьмого так, словно за ней гнались. Дождем всегда приходил Яльсикар, повелитель стихии воды. Тот, с кем она предпочитала теперь не пересекаться.

Яльсикар.

Джара ушла быстро, но он все же увидел, как она удирала. Последний отсвет тумана исчез чуть позже, чем он завершил преобразование, сконденсировав все свои ручейки на скале. Ее бегство не удивляло, лишь царапнуло слегка.

Кризис в их отношениях не стал для него сюрпризом. Когда бывает очень хорошо – потом всегда становится плохо, природа любит равновесие. А им было слишком хорошо. Это фактически не имело ничего общего с реальностью. То, как им было хорошо, не имело ничего общего даже с ним самим. Яльсикар не хотел долго находиться в таком состоянии, в котором растворялся весь его жизненный опыт. В котором должен был раствориться он сам и переплавиться бог знает во что. Он не был готов к тому, что все, чем он жил, вдруг потеряет смысл. Это было просто нелепо.

Начинать любовь с такой юной девушкой с самого начала было своего рода безумием. Один шанс из ста, что все продержится хоть сколько-нибудь долго. Несмотря на то, что они так хотели друг друга, и что она была такой умненькой, и так ему подходила. Несмотря ни на что. Он не мог жертвовать образом жизни, а она не могла не попытаться его переделать. И тогда он словно разделился на две части: чудовище, которое вступило с ней в заведомо неравный поединок и наблюдателя, который хоть и сочувствовал, но ничем не мог ей помочь.

Джара обижалась, что его мало заботили ее дела и ее потребности. Что они мало разговаривали и почти никуда не ходили вместе. Что он не умел ревновать ее ни к кому и отпускал на все четыре стороны, и не требовал никаких объяснений, отказывался знакомиться с ее друзьями. Но какая может быть ревность, если в ее глазах он видел только свое отражение? Его чудовище больно кусало ее, под конец уже рвало зубами за каждую ошибку. Главной было то, что она не сделала симметричный шаг назад, когда он первый раз отстранился.

Все дальнейшее было предрешено. Сначала он огородил личную зону, запретив ей появляться в Службе безопасности. Потом ему наскучило отвечать на все ее вопросы. А потом – делать вид, что советуется с ней. Он никогда ни с кем не советовался по поводу того, что делать со своей жизнью. Его решение уйти из миров Ксеара, точнее, его принятие в одиночку, стало последней каплей для нее. Но он бы обманул, если бы сделал вид, что она в этом участвует.

Неловкость, которую она ощущала в последнее время, вызывала лишь легкую жалость. Правда, она ошибалась каждый раз, когда думала, что он на нее злится. Он не сердился ни капли и все понимал, только говорить ей об этом не видел смысла – все равно не поверит. Просто он больше не хотел сближаться. Сначала он думал, что получится – но потом ясно ощутил, что не желает этого. Главную ошибку допустил он сам, когда решил, что готов кого-то любить, что способен на это. Но он снова повторил эту ошибку, от которой уже зарекался лет пятьдесят назад.

Осознание этого факта ранило его, и пару дней злость на самого себя мешала даже нормально дышать. Но сбегать он не привык, и не привык сохранять отношения ради отношений. Еще одна бессмысленная порочная вещь – уж лучше пусть больно, но и заживет быстрее. Кажется, уже не так больно, как раньше.

Стекая ручейками вниз, испаряясь обратно вверх, он лениво размышлял о том, как с годами притупляется ощущение боли. Как будто она переходила в иную плоскость или в иную плоскость переходил он сам, отходя в сторону от собственных неприятных ощущений. Как будто он научился принимать саму временную природу счастья. Как будто знал заранее, что все кончится именно так, и был к этому готов. Как будто располагал гарантиями от вселенной, что завтра случится новое чудо.

Впрочем, многие чудеса теперь будут в его собственных руках. Яльсикар чувствовал, что начинает совершенно новую страницу своей жизни. Он давно созрел для своего мира, и при мысли о том, каким он будет, его охватывало возбуждение. А если он сможет иногда и возвращаться… при одной только мысли о новой жизни в будущем, он напрочь забывал о Джаре. Обо всем, кроме того, как это будет здорово.

Предвкушение восхитительного, захватывающего приключения заставило его замурлыкать вслух, но он замолчал сразу, когда в Седьмом посвежело – к нему присоединился Айи.

- На два слова можно тебя в мой кабинет? – спросил Ксеар сходу.

- А здесь нельзя поговорить? – удивился Яльсикар.

- Я хочу тебя кое-с-кем познакомить.

Он вздохнул – уходить из Седьмого не хотелось. Как только он выйдет – его коммуникатор снова начнет разрываться, и обратно на отдых удастся вернуться не скоро.

- Ладно, только постарайся недолго, - конец фразы Яльсикар договаривал уже в кабинете Ксеара, мгновенно переместившись вместе с ним. Гость Ксеара, молодой человек, которого Бьякка не знал, поздоровался первым. На его лице читалось заметное волнение.

- Яльсикар, познакомься с Ваи Зуко. Он ученый, работает в институте твоего брата, - сказал Айи из-за его спины, а потом предложил всем сесть.

- Очень приятно, - без выражения произнес Бьякка, разместившись в кресле, поднял бровь и нетерпеливо посмотрел на Ксеара.

- Я сейчас все объясню, - невозмутимо ответил Айи, - дело в том, что Ваи занимается исследованием структуры наших миров и их построением, особенно шестого мира.

- Шестого?

- Я занимаюсь исследованием туманной реки, Яльсикар, - негромко пояснил ученый, в ответ на вопросительный взгляд главы СБ. - И я убежден, что знаю, в чем ее секрет.

Яльсикару, как и любому другому жителю миров, который мог ходить в шестой, не надо было объяснять, почему туманная река из этого мира нуждалась в исследовании. Это единственная область во всех семи мирах, закрытая абсолютно для всех жителей, включая самого Ксеара. Никто не мог перейти на другой берег.

В целом шестой мир представлял собой очень странную мутную структуру, в которой люди выглядели словно призраки. Некоторые любили там медитировать, заниматься духовными практиками, но Яльсикар не появлялся в этом мире без необходимости. Странные звуки, ощущения, серая колышущаяся трава и туман, который уплотнялся над рекой - все это вызывало у него какое-то подсознательное отвращение и страх, в котором он не признавался даже себе.

- Удивите меня, - серьезно, с легким любопытством произнес Яльсикар, теперь уже всем телом развернувшись к ученому и глядя только на него.

- Это место, где наши миры могут состыковываться с другой структурой, которую создаст кто-то другой, - заявил Зуко и сделал паузу, глядя в глаза Яльсикару, пытаясь понять его реакцию. Но Бьякка только нахмурился:

- В смысле... кто другой?

- Вы, например. Другой повелитель стихии. Или просто кто-то извне, не из наших миров. Неважно, важно, что тогда откроется переход. А пока... перейти нельзя, потому что там ничего нет.

- Любопытная теория. И как же вы это поняли?

- О, нет, не спрашивай, - перебил их Айи. - Я уже сделал эту ошибку. Из двух часов объяснений Зуко я не понял решительно ничего. Боюсь, Яльсикар, ты тоже не поймешь, если ты не тайный нобелевский лауреат по физике.

- Допустим. Я... уже понимаю, к чему ты клонишь, Айи. Но я не представляю, как соединить наши миры.

- А ты... уже создал свой? - тихо спросил Ксеар.

- Давно уже, - неохотно признался Яльсикар. - Там пока прообраз седьмого и шестой, и еще одна пустыня, где я начала работать над чем-то вроде первого, один город создается, но еще... долго в общем.

- А что в шестом? Там есть река?