Огонь в его глазах (СИ)

- Ни хрена там нет. Один мутный туман и очень темно.

- У меня тоже так было сначала. По мере воссоздания первого и второго в шестом все светлело. Возможно, это какой-то энергетический слепок или вроде того.

- Энергетический слепок? Айи, ты что, выписываешь газету «Тайны потустороннего»?

- Нет такой газеты.

- Ну, если бы была, про энергетические слепки там бы обязательно писали.

- Хватит уже. Что думаешь, скажи?

Глаза Ксеара возбужденно блестели. Яльсикар понимал, почему. Соединение двух миров между собой облегчили бы все. Они могли бы помогать друг другу, некоторые люди могли бы ходить из мира в мир, снимая нагрузку. Все, кто ходят до шестого, получат еще один мир в придачу, еще одно соцветие миров, не теряя первого, «родного».

- Идея недурна. Но я не представляю, как это сделать, я уже сказал.

- Если мы все правильно сделали, - ученый нервно облизнул губы. – Вам требуется только перенестись из Шестого в свой мир.

- Что вы сделали? – уточнил Яльсикар.

- Я перераспределил энергию в Шестом неделю назад, она теперь не замыкается. Над рекой теперь есть «окно» наружу.

- Образно говоря, Ксеар открыл портал, - возбужденно добавил Ваи.

Зарайа. Первый мир, частные апартаменты.

Ты - повелительница стихии огня, одна из самых влиятельных и богатых женщин в Семи мирах. Помолвлена с самым замечательным мужчиной на свете. Что ж тебе еще надо, ненасытная, спрашивала она у своего отражения, одеваясь к ужину.

Ей снова стало грустно перед свиданием. Сколько еще может так продолжаться? Аквинсар словно не доверял ей. Словно не решил еще до конца, стоит связываться с ней или нет.

Зарайя без энтузиазма, механически взбила волосы, накрасила губы, раскрыла шкаф и вытянула первое попавшееся платье. Бирюзовое, девчачье. Пусть будет девчачье, какое попало, у нее уже не было сил соблазнять его продуманными туалетами и каждый раз терпеть унизительное поражение. Унижение – лейтмотив ее жизни последних месяцев после того, как она, казалось, переменилась к лучшему.

Тридцать лет она скрывалась, боялась, что убьют, жила в искаженном страхом параллельном мире. А оказалась, что все это – лишь чей-то коварный план, обман и страшная иллюзия, которая, наконец, развеялась, принося облегчение. Но вместе со снятием маски и внезапной публичностью на нее обрушилось прошлое. Журналисты словно влезли в ее квартиру и вытряхнули наружу все интимное, что при дневном свете оказалось непристойным.

Удивительна двойственность человеческих стандартов. Ни один житель миров не видел греха в том, чтобы время от времени менять любовников, влюбляться и разочаровываться, и вновь сходиться с кем-то новым. Но когда речь шла о повелителях, о тех, кому все в буквальном смысле кланялись и поклонялись – выяснялось, что им-то так нельзя. Оказалось, что Зарайя не имела право на противоречивые чувства, что должна была выбрать раз и навсегда.

Во всяком случае, ей казалось, что именно на это намекали газетчики, обвиняя ее в распутстве – на основании того, что за всю жизнь в мирах у нее было два мужчины. Один из которых потом убил другого. И в этом винили ее, словно оправдывая настоящего убийцу. Словно говоря, что из ревности тот имел право совершить этот чудовищный акт, а вот она не должна была эту ревность возбуждать. Ведь тогда бы ничего и не случилось, верно?

Зарайа первое время не обращала внимания на эти статьи, а потом ее прорезала страшная мысль: а что думает Аквинсар, читая их? Она не решалась спросить – ее жених никогда не заговаривал об этом, но становился неуловимо нежнее каждый раз, когда в прессе появлялся подобный материал. Она знала, что он просматривал их. И это не могло не повлиять на его взгляд.

- О чем ты думаешь с таким лицом?

Рыжие кудряшки взметнулись, когда она вздрогнула и резко повернулась. Тщательно накрашенные, пушистые ресницы распахнулись, взметнулся подол бирюзового платья. Босые ноги поскользнулись на идеально ровном паркете. Аквинсар поддержал. Он поймал ее, не дал упасть, крепко прижал к себе:

- Прости, я не хотел тебя пугать.

- Господи… ты же никогда не появлялся здесь. Это мой дом...

- Тебя не было в кафе, но ты никогда не опаздываешь. Поэтому я просто перенесся к тебе.

Зарайа изумленно посмотрела на своего жениха, повелителя камня. Они были вместе три месяца, но знали друг друга по седьмому миру десятки лет. Ей нравилось, превращаясь в огонь, ласкать его своими сполохами, изучать, дразнить, наслаждаться беседами. Она обожала его спокойствие в любой ситуации, была благодарна за мудрые советы и восхищена невероятной чистотой и твердостью характера. Он был цельный, как скала, и в нем не было ни грамма импульсивности - ни одного грамма: он не пришел бы в ее спальню, если бы не намеревался делать этого.

Она молча смотрела ему в глаза, и он спокойно смотрел в ответ. Они могли так смотреть друг на друга долго, ничего не говоря и одновременно говоря о чем-то, что нельзя обсудить словами. Это было интимнее, чем секс. Ни с одним другим мужчиной она бы не смогла заниматься такими странными вещами на свиданиях. Когда долго смотришь человеку в глаза, он проникает в твою душу, а ты – в его. Ни один из мужчин, которые у нее были раньше, даже не понял бы, в чем интерес. Аквинсар не просто понимал – он научил ее этому. Похожим было только их взаимодействие в Седьмом, но там у них не было глаз, этой обнаженной части души.

Лишь через пару минут, когда она оторвалась от его бездонных глаз, чтобы посмотреть в лицо, Зарайа осознала, что это самое лицо изменилось. И ее глаза расширились. Вероятно, их выражение было комичным в тот момент, потому что он улыбнулся, но ошеломление ее было так велико, что ей было все равно.

- Аквинсар, ты что… ты изменил внешность? – она даже не сразу выговорила это, потому что любые изменения в нем казались невероятными. Только долгое, медленное поступательное развитие было свойственно ее любимому мужчине. Никаких рывков, никаких скоропалительных решений, никаких… сюрпризов. Его появление в ее спальне само по себе потрясло ее, но вид заставил буквально остолбенеть.

Перед ней стоял тот же Аквинсар, ее любимый человек, но теперь в его внешности появились черты, которые сделали его ярче и привлекательнее, не говоря уж о том, что он стал выше и больше.

Ее взгляд снова и снова скользил от его макушки до пят, изучая, пока она пытаясь привыкнуть и понять, зачем ему это понадобилось. А потом она вдруг поняла… догадалась, и по ее телу разлилось тепло, от центра груди к животу, к груди. В лицо Зарайи бросилась краска.

– Для меня? – еле слышно уточнила она, поскольку он все еще молчал, лишь терпеливо дожидаясь, когда взрыв ее эмоций пройдет. И он еле заметно кивнул, а его улыбка стала немного смущенной.

- Тебе нравится? – тихо осведомился он, наконец.

- Я люблю тебя любого, - ответила она. Другого ответа ей даже в голову прийти не могло. – Но мне нравится.

Взгляд Аквинсара стал еще теплее, и она снова утонула в его глазах. Зарайа не знала, сколько они так стояли, прежде, чем он взял ее лицо в ладони и очень нежно поцеловал – так нежно, как умел только он. Но в этот раз даже в его поцелуе что-то изменилось. Едва уловив ее отклик, Аквинсар сильнее, чем обычно, смял ее губы, требовательно проник языком в рот, и ее ноги мгновенно ослабели. С тихим стоном она обняла его руками за шею, прижалась, и через секунду он нащупал молнию на ее платье.

Она удивленно подняла взгляд, когда он нетерпеливо расстегнул его и дернул подол вверх, и подняла руки. Но окончательно осознала реальность происходящего, когда сильные руки подняли ее и положили на кровать. Склонившись над ней, он тихим заклинанием убрал ее крылья… потом свои… потом одежду их обоих по очереди. Это обыденное для него действие настолько явно продемонстрировало силу Аквинсара, его огромные возможности, что оказало на нее неожиданный эротический эффект и вызвало почти болезненный приступ желания.

Перед глазами все слегка поплыло - он все еще смотрел на нее, но его взгляд тоже затуманился. Горячие губы вернулись с такой жадностью, какой она раньше в нем и не подозревала, руки всерьез заинтересовались ее телом, скользя по нему, не позволяя ничего скрыть, находя чувствительные местечки. Она раздвинула ноги, когда его пальцы скользнули в низ ее живота.

Прежде, чем коснуться ее там, Аквинсар посмотрел в глаза, и только потом провел двумя пальцами по клитору и мягко нажал. А потом еще, чуть сильнее, за считанные секунды доводя ее до безумия.

- Пожалуйста, еще, - горячо прошептала она, когда он отнял руку. Его губы поймали ее приоткрытый рот, и его рука вернулась.

Это было невероятно, но она словно раздвоилась, а потом снова слилась воедино, но теперь внутри было что-то новое, что-то от него, и ее руки сами, помимо ее воли и разумного контроля, стали гладить его, дразнить и ласкать. Она хотела изучить все его тело, коснуться его везде, прижать к себе и не отпускать, стать единым целым.

Когда он взял ее, Зарайе показалось, что она на секунду потеряла сознание – перед ее глазами мелькнул седьмой мир, словно она перенеслась туда, и в то же мгновение вернулась. А потом она напрочь лишилась разума, вцепившись в него зубами и ногтями, прижимаясь и постанывая, нападая, словно пытаясь его сожрать.

В какой-то момент Аквинсар оторвал от себя ее руки и крепко прижал к кровати, и сам стал почти агрессивным, до боли сжимая ее запястья, но вызывая этим только новый приступ неконтролируемой страсти, а потом они снова оказались в седьмом. Только когда сознание слегка прояснилась, Зарайя поняла, что это не мираж, что их просто выбросило из первого мира, и рассмеялась. Аквинсар тоже мягко хмыкнул:

- Возвращаемся?

- Да, - шепнула она, растекаясь огнем по скале.

- Со мной никогда такого не было, - изумленно сказала она минут пять спустя, восстановив дыхание. Аквинсар лежал рядом, крепко держал ее за руку за головой, смотрел прямо в глаза – безотрывно, как всегда.

- Я не чувствую ничего неправильного, - улыбнулся он, слегка снисходительно наблюдая за смущением на ее лице. Зарайа залилась краской. Они оба вели себя как звери, но это она начала. Будь они в реальности, у него бы вся спина и плечи сейчас оказалась в крови и, возможно, даже грудь, которую она кусала.

- Тебе было больно? – спросила она еле слышно, умирая от желания опустить глаза, но он не отпускал их.

- Нет, - он улыбнулся еще насмешливее, и Зарайа засмеялась: конечно, Аквинсар умел блокировать боль. И даже учил ее этому последние годы. В мирах это было трудно: все раны заживали почти моментально, и боль надо было еще успеть заблокировать – прежде, чем она исчезала сама. У нее долго не получалось – по сути, нужно было предотвратить боль. Заблокировать ее за секунду до падения… пореза… ушиба. Чертовски сложно, высшая математика для повелителей. Аквинсар это делал, как дышал – как и многие другие, пока недоступные для нее вещи.

Теплая ладонь погладила по волосам:

- Я хотел бы тебя съесть, тоже, - задумчиво произнес он. И наклонился, снова сминая ее губы своими.

***

Примерно в двух километрах от двух влюбленных, почти в самом центре столицы Первого мира в это же время произошло невероятное. В разгар обеденного времени в кафе «Плюшка», расположенном на выступе огромной скалы - торгового центра, собралось много народу. Посетителей привлекало удобное расположение, красивый вид – кафе располагалось на самом верхнем выступе, и впечатляющее меню – хозяева ресторации постарались над ассортиментом на славу. О местном супе из брокколи с лимоном и базиликом ходили легенды, бешеной популярностью пользовались хрустящие тосты с чесночным соусом и спагетти с вялеными томатами. А сладкоежек ждал нескончаемый выбор десертов: от сезонного морковного пирога со сливочным кремом до невероятно воздушных профитролей и традиционных сахарных плюшек, в честь которых кафе получило название.

Каждые пять минут кто-то приземлялся на площадке, ища глазами свободный столик. Восхитительные запахи часто привлекали даже тех, кто просто летел мимо, вынуждая сворачивать и устраивать внеплановый перекус. Официанты сновали между столиков с невероятной скоростью, и все же едва успевали обслуживать посетителей в самые загруженные часы.

Каким бы, однако, это время не было горячим, как быстро бы не бегали официанты – ни одному из них никогда прежде не случалось высекать своей поступью огонь. И все же в тот день так и случилось.

Молоденькая официантка вздрогнула и вскрикнула, когда под ее ногами внезапно вспыхнуло пламя, прямо на каменном полу. Проворно отпрыгнув в сторону, юная девушка изумленно смотрела на все разгорающийся костер, поддерживаемый лишь воздухом. Ближайшие к ней коллеги замерли, с руки одного из них соскользнул поднос. Через секунду дымящееся блюдо спагетти и горшочек с аппетитным грибным супом превратились в груду мусора, размазанного по каменному полу.

Но на эту неаккуратную кучу осколков, смешанных с едой, никто не смотрел. Гром разбитой посуды привлек внимание всех посетителей к пламени, высота которого все увеличивалась, и любопытные окружили его плотным кольцом. В тот самый момент прямо из воздуха появились фигуры двух мужчин максимально разрешенного в Первом мире роста в два с половиной метра. Бескомпромиссно черные крылья одного из них мгновенно заставили всех отпрянуть.

«Бьякка», - тихо шепнул кто-то, но в тишине это услышали почти все. «Ксеар!», - ошеломленно пискнула официантка-высекатель огня, делая еще шаг назад, но шагать было некуда: так плотно стояли люди, выбравшиеся из-за столиков. Наступила полная тишина: теперь все присутствующие опознали обоих.

Погасив огонь одним взмахом руки, Ксеар окинул толпу из примерно четырех десятков человек своим внимательным, спокойным взглядом и наклонил голову:

- Большая просьба никому не покидать это место сейчас, - успокаивающим, невозмутимым тоном сказал он.

- Покинувшие будут иметь дело со Службой безопасности и полицией, - жестко добавил Яльсикар Бьякка, выступая вперед. – Прошу всех сесть, вас опросят офицеры СБ. Убедительная просьба положить перед собой коммуникаторы, никому не писать и не звонить. И да, еще соблюдайте, пожалуйста, спокойствие, - добавил он и раздраженно провел рукой по своим коротким волосам, отвернувшись от молоденьких официанток, которые пожирали его любопытными глазами и нервно хихикали.

ВТОРАЯ ЧАСТЬ.

Миры Ксеара, первый мир. Частные апартаменты.

Анжелика.

- Границ для воображения нет. Но только в воображении границы и существуют. Смерть противостоит жизни. И является необходимым условием ее существования. Нам не хватает времени на важное. Но мы хотели бы еще больше времени тратить на ерунду. Наш мир соткан из парадоксов. Люди хотят свободы, но постоянно ограничивают друг друга во всем, и при этом отчаянно друг в друге нуждаются. Добро парадоксально. Любовь парадоксальна. Да и само ее существование под вопросом.

Девушка-лектор миловидной, но не слишком яркой внешности, взяла паузу, сделав глоток воды, и бегло осмотрела свою аудиторию. Дискуссионный клуб «Любовный треугольник» только набирал обороты, но Анжелика была довольна. Она открыла бизнес своей мечты: говорить с людьми о том, что ей самой было интересно и получать за это деньги.

Говорить – самое прекрасное занятие на свете. В детстве она думала, что это ее недостаток, ведь замечания за болтливость ей делали буквально все взрослые. Потом выяснилось, что это помогает. К своему совершеннолетию она научилась гордиться своим умением вести беседу, быстро реагировать на реплики собеседников, почти мгновенно заводить целую кучу новых друзей – везде, куда бы она не приходила.

Конечно, организация клуба занимала время. Больших усилий стоило вести дискуссию – в самом начале она даже не представляла, как это тяжело. Одно дело – просто участвовать в дружеской беседе. Другое – развлекать людей, которые заплатили за это деньги. Постепенно она научилась чувствовать малейшие признаки скуки своих слушателей, и тогда давала им слово. Научилась мягко прерывать их, чтобы не говорили слишком долго. Вовлекать в разговор «молчунов». Заставлять скрытных делиться мыслями вслух.

Результат не заставил себя ждать: за два месяца работы количество посетителей еженедельных встреч выросло до пятнадцати человек с трех гостей самой первой встречи. Сарафанное радио работало эффективно, поскольку людям нравилось, и хозяйка клуба уже подумывала о том, чтобы проводить встречи не раз в неделю, а два.

Закончив маленькое философское вступление, текст которого Анже прилежно меняла каждый раз, она перешла к теме, выбранной для этого заседания клуба – значение внешнего вида для привлечения противоположного пола.

- Принято полагать, что внешность не имеет решающего значения. На прошлой встрече мы говорили о личном обаянии, и как его развить. Однако, очевидно, что если вы будете ходить в такой одежде, как Ангус Лап, да еще с таким выражением лица, как у Яльсикара Бьякки…

По залу прошел смешок, и Анжелика тоже легко улыбнулась. Шутка вышла спонтанно, и была обречена на успех: Ангус Лап, один из топ-менеджеров центробанка миров, прославился как своей гениальностью финансиста, так и обликом недотепы. Вероятно, поэтому он, единственный из богатейших людей в мирах, не пользовался вообще никакой популярностью среди женщин.

- … То результат будет удручающим, - закончила она.

- То есть манера Бьякки одеваться вас не смущает? – попытался сыронизировать один из ее постоянных посетителей по имени Холь. У этого молодого человека прослеживалась патологическая страсть к щегольской одежде, однако успеха у дам он не имел и надеялся поправить ситуацию с помощью советов Анжелики. Проблемы Холя были очевидны для нее: тяжеловатое чувство юмора, неумение делать комплименты и ухаживать вкупе с тщательно скрываемой, но все же заметной боязнью противоположного пола. Уверенный, что тема лекции его не слишком касается, Холь сидел, царственным жестом положив на колено ногу в белом ботинке, и немного свысока поглядывал на других мужчин в аудитории, одетых не столь ярко и тщательно.

- Ну, если говорить в целом об образе нашего главного красного комиссара…, - Анжелика сделала эффектную паузу, позволив аудитории снова похихикать. Возможность обсуждать сильных мира сего была еще одним «перчиком» на ее лекциях. Ее гостям нравилось ее пренебрежение к авторитетам, и Анже не ограничивала себя в возможности подтрунить над походкой Ксеара или передразнить мимику невесты того же Бьякки, которая порой и впрямь была комичной.

Однако на ее лекциях было одно табу: политические вопросы затрагивать она не позволяла. Хотя Анжелика и имела свои взгляды на происходящее в мирах и привыкла следить за последними новостями, формируя свои суждения, проблемы с повелителями ей были не нужны. И здесь она готова была сколько угодно перестраховываться – миры были ей слишком дороги, чтобы вылететь за «здорово живешь».

Рассуждая о стиле Яльсикара Бьякки, Анже продолжила сканировать взглядом аудиторию. С первого взгляда она выхватила двоих новеньких: девушку, которая расположилась рядом с Холем на диване и старалась выглядеть светской львицей, и мужчину, который расположился дальше всех, в кресле возле окна.

Он, наоборот, изо всех сил старался выглядеть никем, и это насторожило. Одежда нового посетителя выглядела максимально нейтрально: джинсового кроя темные брюки, серая футболка. Конечно, и в таком непритязательном наряде незнакомец смотрелся симпатичным. Строго говоря, в мирах еще надо было постараться стать несимпатичным, но некоторым это все же удавалось. Анже часто говорила, что Ксеару удалось защитить их всех от ошибок природы, но никому не удастся спасти человека от его собственного дурного вкуса.

Озвучивая заготовленные и спонтанные шутки, постепенно вовлекая в дискуссию пришедших, Анжелика все больше и больше утверждалась в мысли, что человек в серой футболке пришел не потому, что заинтересовался обсуждением взаимоотношений полов. Хотя по его виду нельзя было сказать, что он скучал, что-то в его выражении лица заставляло ее думать, что он и не отдыхает. В очередной раз встретившись с ним глазами, она вдруг осознала: его взгляд слишком сосредоточен при том, что всей своей позой он демонстрировал расслабленность.

- А вас, молодой человек, как зовут? И что вы скажете о длине женских юбок? Предпочитаете видеть ножки или иметь простор для фантазии? – с улыбкой спросила она.

- Меня зовут Лей Ситте. И мне больше нравится, когда на девушке вообще нет юбки.

На секунду Анже не совладала с лицом. Кто такой Ситте, она знала. Имя помощника главы Службы безопасности миров оказалось знакомым и многим другим членам ее клуба, которые, сначала засмеявшись грубой шутке, потом занервничали и стали ерзать на стульях. И, хоть их шутки про Бьякку казались безобидными, все же никто из присутствующих не хотел бы обсуждать степень их эффектности лично с Яльсикаром.

Придя в себя, Анжелика ослепительно улыбнулась и посмотрела гостю в глаза:

- Надеюсь, вы нас не выдадите вашему шефу?

- Смотря, что вы намерены обсуждать дальше, - с легкой насмешливой улыбкой ответил Ситте, который прекрасно понимал, что выбил из колеи всех присутствующих.

- О Яльсикаре больше ни слова, обещаю. Тем более, что мы уже перешли к женской одежде, - демонстрируя полную беззаботность, прочирикала Анжелика, мечтая лишь о том, чтобы Ситте убрался и не мешал ей вести заседание клуба. Но внутрь уже проскользнул холодок испуга. Она не знала, что ему было надо, но уже было ясно, что пришел он именно к ней.

- Веселые у вас лекции, - с легкой улыбкой заметил Лей Ситте, когда Анжелика уже попрощалась со всеми своими посетителями. Она проводила встречи у себя дома, в большой гостиной. Гости рассаживались на мягких диванах, девушки любили держать на коленях маленькие мягкие подушечки или подкладывать их под голову. Всем нравилось потягивать коктейли или пить чай с печеньем, домашняя обстановка расслабляла и способствовала откровенной беседе.

А вот чего Анжелике не хотелось бы делать дома – так это вести беседу с заместителем главы СБ – самого могущественного ведомства в мирах. Беседу, которой, очевидно, предстояло стать плохо завуалированным допросом. Лей Ситте уже дал ясно понять, что обычным гостем не является и уходить вслед за другими не намерен. Он встал с кресла, на котором просидел всю лекцию и подошел к столику, чтобы наполнить свой бокал вином – почти безалкогольным, как и другие напитки в мирах, но довольно вкусным. Анжелика тоже его любила, но когда Ситте предложил наполнить и ее бокал, покачала головой, глядя на него с раздражением, которое не желала скрывать.

- Было бы еще веселее, если бы вы все не испортили, - резко сказала она, глядя ему в глаза. Занятие клуба длилось 2 часа, и этого времени Анжелике было достаточно, чтобы справиться с первым инстинктивным дискомфортом и страхом. Она ведь ничего противозаконного не делала, и ей нечего было бояться. Она старалась не думать о возможности ошибки и о том, что, как она думала раньше, ее не касается: в газетах неоднократно писали, что Ксеар и Яльсикар сначала вышвыривают подозреваемых из миров, а потом разбираются.

Но чего она точно не собиралась делать – так это показывать свой страх этому наглому хмырю, который почти сорвал ей лекцию и наслаждался своей властью и произведенным эффектом.

- Испортил? Ну что вы, Анжелика, вы себя недооцениваете. Вы прекрасно провели лекцию. Никто и не заметил, что вы испугались, - с вкрадчивой улыбкой промурлыкал мерзавец.

- Я не испугалась!

Уже произнеся это – чуть быстрее, чем следовало, Анжелика поняла, что выдала себя и едва не покраснела. Глаза Ситте заметно повеселели, и ей захотелось дать ему чем-нибудь по голове. К сожалению, это был бы самый простой и быстрый способ оказаться в наручниках, поэтому она просто села на диван и, заложив ногу на ногу, обдала его самым ледяным взглядом из своей коллекции:

- Что вам надо?

- Поговорить.

- Говорите, - она уже была так разъярена, что ее начинало потряхивать.