Перерождение (СИ)

Мы покинули стадион и перешли в соседнюю комнату, совсем маленькую, с серыми стенами и потолком. Лита осталась у порога, а мне жестом велела перейти к дальней стене. Без особого энтузиазма я выполнил приказ, чувствуя, что ни к чему хорошему это не приведет.

Из пола появилась прозрачная стенка, отделившая меня от нее. Я не стал биться в истерике и пытаться разбить преграду; это, кстати, я вполне мог сделать. Я остался на своем месте у стены, хотя моя половина комнаты начала заполняться водой.

Не дождавшись моего вопроса, Лита заговорила сама:

— Это не тренировка, скорее, определенный тест. Нам необходимо знать, как ты реагируешь на перемену условий. Как только ты почувствуешь, что испытание необходимо прекратить, что есть угроза твоему здоровью, просто скажи мне. Я все это время буду здесь. По первому твоему требованию испытания прекратятся.

Это уже что-то новенькое. Раньше они издевались надо мной, совершенно не интересуясь моим мнением и уж тем более здоровьем. Теперь надо мной будут издеваться уважительно? Великолепно!

Я почувствовал, что вода вокруг меня начинает остывать. Нет, не просто остывать — охлаждаться. Значит, они решили выяснить, какие температуры я могу переносить. Меня этим удивить трудно, скорее, настала моя очередь удивлять.

Не могу сказать, что холод доставлял мне удовольствие, но и беспокоил он меня не сильно. Я не стал плавать, чтобы согреться, хотя они этого ожидали, я знаю. Вместо этого я стоял неподвижно, глядя в равнодушные глаза Литы. Я надеялся смутить ее, заставить хоть на секунду дать слабину. Но эта девица была не менее упряма, чем я: если мое маленькое представление и впечатлило ее, виду она не подала.

Наконец вода замерзла. Я стоял в окружении толстого слоя льда.

— Как долго ты можешь выживать в таких условиях? — раздался ее голос; из-за льда я очень плохо видел ее, да и отвечать было тяжеловато.

— Ровно столько, сколько в воде.

— Тебя это не беспокоит?

— Нет.

— Можешь ли ты разбить лед?

Я осторожно пошевелил хвостом, и по гладкой толще льда побежали трещины.

— Достаточно, — Лита остановила дальнейшее разрушение глыбы. — Ты можешь пробить стекло, а нам это не нужно. Мы переходим к следующему тесту.

Лед начал таять, тепло поступало со всех сторон. Казалось, что я попал в гигантскую духовку. Они хотя бы осознают, что такой резкий перепад температуры — самый сложный из тестов? От неожиданного тепла у меня закружилась голова, но скрыть это было не так уж сложно, я просто уперся хвостом в пол для равновесия.

Испытание горячей водой прошло не так гладко — я сдался, когда рядом со мной начали появляться маленькие пузырьки кипения. Упрямство было недостаточной причиной для смерти, а тем более для такой смерти!

Потом были другие тесты, не связанные с температурой. Ко мне запускали пираний, чтобы проверить, насколько крепка моя броня. Правда, позволили убивать маленьких тварей, так что я даже развлекся.

Затем пресную воду заменили соленой. Не могу сказать, что это привело меня в восторг, потому что вода была подсолена искусственно, и кристаллики соли царапали чувствительные жабры у меня на шее.

Они усиливали течение, создавали воронку из воды, пускали в мой аквариум ток. Я терпел молча, дожидался предела собственных возможностей, который был дальше, чем предел возможностей их оборудования, поэтому просить что-либо мне приходилось редко. Все то время, пока шли испытания, Лита стояла на том же месте, даже не двигалась. Я знал, что физически это тяжело для человека, и никак не мог понять, зачем она это делает. Однако у меня хватало собственных проблем, мне было не до размышлений о Лите.

Наконец тесты закончились, мой аквариум осушили, а прозрачную стенку убрали. Прошло немало времени, я привык к воде, и снова стоять на воздухе было сложно. Сначала я просто лежал на полу, привыкая к давлению, к температуре. Лита стояла рядом и не торопила меня.

Я очень надеялся, что мне позволят отдохнуть. Эти их тесты вымотали меня больше, чем короткая пробежка на стадионе. Мне хотелось только забраться в дальнюю часть моего бассейна, в скрытую нишу, и заснуть.

Когда я снова мог стоять на ногах, Лита быстро пошла вперед. Я плелся за ней и ненавидел эту самку конкретно и всех людей в целом.

— Теперь ты можешь отдохнуть, до завтра я тебя не побеспокою, — сказала она уже в лифте. — Возле твоего бассейна тебя ждет еда, кормить тебя будут два раза в сутки. Сегодня первое кормление было заменено введением питательной жидкости еще в лазарете.

— Что будет завтра?

— Короткая тренировка, затем новые испытания. Нет, не такие как сегодня. У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на повторение.

Не было смысла спрашивать, что именно будет завтра — все равно узнаю. Хочу я того или нет.

Она проводила меня до бассейна, но внутрь не вошла. Я слышал, как щелкнул замок за моей спиной. Они дают мне относительную свободу, но не доверяют.

Разумно. Потому что я и не обещал им собачьей преданности.

* * *

Глядя на плитку в небольшой нише, заменяющей мне кровать, я старался поверить, что я снова дома. Что там, на поверхности, мои друзья, а не надзиратели. Что даже если им захочется узнать что-то обо мне, боли не будет, они сделают все осторожно.

Этот короткий момент спокойствия был разрушен резким стуком — кто-то барабанил по краю бассейна. Мерзкая дрожь, расползающаяся в воде, напомнила мне, что я далеко не дома. Там никто так не поступал, все знали, что стучать по краю бассейна нельзя, иначе мне потом придется долго избавляться от головной боли.

Этот дятел продолжал долбить. Я выплыл на поверхность, чтобы побыстрее прекратить раздражающий звук.

Я ожидал увидеть Литу, потому что вчера она пришла в лазарет примерно в это время; конечно, часов у меня нет и не было, но время я чувствую хорошо. Однако вместо нее я увидел перед собой Антона. Он смотрел на меня и ухмылялся.

— Сегодня твоим надзирателем буду я. Вылезай из воды.

Я не спешил выполнять приказ: пока я оставался в воде, он не мог меня тронуть. В конце концов, у меня оставалась возможность забиться в свою нишу, а оттуда он не вытащит меня никаким крюком. Мысль напасть на него мне и в голову не приходила, если бы у него не было защиты, он бы не явился.

Антон понял, о чем я думаю:

— Шевелись, тебе не спрятаться. Ты ведь помнишь о тех очаровательных датчиках, что находятся в твоем теле? Сегодня детонатор у меня. Так что вылезай, отродье, рабочий день начался!

Я выбрался из воды и, выпрямившись, остановился перед ним. Я был на полголовы выше его, но, к моему большому стыду, из нас двоих боялся только я. Слишком свежи были воспоминания о темных стенах, о грязной воде, о запахе крови в воздухе.

— Мне было поручено проверить твою выдержку. Сними броню.

Я колебался, без брони я буду фактически беззащитен. Но… он ведь не убьет меня, они бы не стали лечить меня, чтобы убить! А если я откажусь подчиняться, у него будет полное право активировать датчики. Уж лучше подыграть.

Пока мне казалось, что смерть хуже боли — только пока.

Не сводя с него глаз, я убрал чешую под кожу. Этого он и ждал. Одним ударом Антон сбил меня с ног, откинул так, что я приземлился среди тропических растений. Инстинктивно я начал возвращать броню на место, но он заметил.

— Нет, уродец, этого сегодня не будет! Я давно ждал возможности поработать с тобой без твоей защиты. Теперь такая возможность у меня есть.

Он начал приближаться ко мне. Я не вставал, понимая всю бесполезность этого действия. Если я свернусь на полу, закрою голову руками и хвостом, повреждений будет меньше. Это не теория, это проверенная практика.

Прежде, чем он успел меня ударить, я услышал голос, холодный и властный:

— Что здесь происходит?

Из-за растений я не видел ее, но чувствовал, что она стоит на пороге. Антон повернулся в ее сторону, на меня он больше не смотрел:

— Сегодня им займусь я, был такой приказ!

— Вы лжете, Антон Сергеевич, — спокойно прервала его она. — Подобного приказа не могло быть. Вы не обладаете достаточным опытом и квалификацией, чтобы получить контроль над зверем второй серии.

— Я следил за ним все это время!

— Вы издевались над ним все это время, тогда как руководство закрывало на это глаза. Однако планы на объект 2–2 изменились, его смотрительница теперь я. И ваши развлечения меня совсем не радуют. Уже сам факт, что вы осознанно мучаете живое существо, не вызывает у меня симпатии. А то, что это живое существо разумно и находится под моей охраной, дает мне право вмешаться.

— Охраной? Твоей охраной? — рассмеялся Антон. В его тоне не было и тени уважения. — По-моему, ты увлеклась новой ролью, девочка. Я сюда пришел до того, как ты в институт поступила! Я помню, как тебя и остальных к нам на практику прислали! А теперь, получается, ты надо мной начальница, потому что диплом получила?

Она и бровью не повела:

— Нет. Потому что я — смотрительница, а вы — тюремный работник. И попрошу обращаться ко мне уважительней, я больше не практикантка. Теперь уйдите, вы вмешиваетесь в наш график.

— А если не уйду? Как ты заставишь меня?

Похоже, призыв вести себя повежливей на него не повлиял.

Она могла бы позвать кого-то, хотя это, наверное, было бы признанием слабости. Поэтому или по какой-то другой причине, она предпочла обратиться ко мне:

— Объект 2–2?

— В сознании, — мрачно отозвался я. Я не был уверен, что она на моей стороне.

— Я прошу тебя вывести в коридор тюремного сотрудника Антона Ларина.

Впервые я подчинился ей с радостью. Через секунду броня была уже на мне, а еще через две секунды Антон, поднятый над землей, отчаянно пытался освободиться. Только попытки его были тщетными: я позволил ему понять, насколько я сильнее. Синяки будут сходить еще долго! А вот кости я не тронул, решил не злоупотреблять доверием Литы.

— Ты ответишь за это, Лолита, — он злобно покосился на мою смотрительницу. — Начальство узнает о твоих штучках!

— Очень хорошо, значит, мне не придется писать отчет. И, раз уж ты решил этим заняться, не забудь указать все обстоятельства дела. Неприятно будет, если из-за этого возникнут какие-то недоразумения. Пойдем, объект 2–2, у нас много дел.

Я с трудом поборол желание свернуть ему шею и просто бросил извивающееся тело на пол. Антон тут же вскочил на ноги, но мне было приятно видеть, что он заметно прихрамывает.

— Не думай, что этим все закончится, выродок, — прошипел он мне вслед.

— Я и не думаю, я надеюсь, что этим все не закончится, — бросил я через плечо. Лита уже ждала меня в коридоре. Я решил напомнить ей об одном важном для меня моменте: — Меня забыли покормить.

— Не забыли. Просто я решила, что тебе лучше пройти испытание, а потом поесть.

Пока мы шли по коридору, она молчала. Думаю, из-за присутствия на этаже других смотрителей. Только в лифте смотрительница вернулась к происшествию возле моего бассейна:

— Мне следовало догадаться, что он придет. А если не он, то кто-то другой. Далеко не все одобряют твое присутствие здесь, равно как и твою жизнь. Поэтому я хочу, чтобы ты знал одно: только я имею право приказывать тебе. Больше ты не подчиняешься никому, в том числе и моему начальству. Кроме того, я разрешаю тебе защищать себя. Только защищать! Не думай, что я позволю тебе нападать на кого-то!

— Я и не собирался.

— Хорошо.

— Спасибо.

Я сказал это вполне искренне; кажется, она поняла.

Мы не поехали к стадиону. Вместо этого мы поднялись выше, перешли коридор и спустились на другом лифте.

— Лабиринт Минотавра, — пробурчал я.

Она посмотрела на меня, и на этот раз сквозь ледяную непроницаемость ее глаз пробилось удивление. Которое, кстати, было мне не совсем понятно.

— Что? Не такая уж смешная шутка, но и не самая дурацкая! — заметил я.

— Откуда ты знаешь про лабиринт Минотавра?

— Читал.

— Ты умеешь читать?

— И писать, если вас это интересует.

Она наклонила голову, задумалась, но больше ни о чем меня не спрашивала.

Когда двери лифта открылись, коридора как такового и было, так, пару метров, мы почти сразу оказались на небольшой площадке, разместившейся у потолка огромного зала. На площадке нас уже ждали два человека.

Один из них был намного старше Литы, ходил с тростью и смотрел на мир сквозь толстые стекла очков в темной оправе. Второй оказался почти ее ровесником, может, всего на пару лет старше. Он рассматривал меня с нескрываемым весельем, а затем выдал:

— Я думал, он будет покрупнее! И более… особенным. А он почти такой же, как те!

— Ты получишь возможность увидеть отличия, — только и произнесла Лита, подходя к ним.

Я посмотрел вниз и присвистнул. Там, на уровне пола, двигалась лента конвейера. Между ней и потолком постоянно перемещались бетонные плиты, с разной скоростью, в разных направлениях. На двух из этих плит сидели звери первой серии.

Ближе к площадке с людьми устроилась самка; я впервые видел самку этого вида. Она была чуть изящней, чем самцы, но гораздо более массивной, чем человеческие самки. Ее чешуя переливалась перламутровым оттенком, а гребень на голове казался почти белым. Кроме того, на человеческую самку она походила и строением груди, хотя броня и слой похожего на резину материала мешали сказать, насколько именно. Но самой забавной мыслью, на которой я себя поймал, было сравнение этого существа с Литой. И Лита в моем понимании определенно выигрывала.

Второй зверь, самец, располагался чуть поодаль. Он периодически поводил широченными плечами, покрытыми темно-зеленой броней, и дергал хвостом. Он нервничал, это я почувствовал сразу.

— Кинг не выглядит здоровым, — Лита тоже обратила внимание на беспокойного зверя. — Ты уверен, что разумно выпускать его на тренировку?

— Нормально, — отмахнулся от нее молодой человек, — справится! Твой-то тоже только из лазарета, и ничего, привела!

— У него время ограничено. Впрочем, дело твое. Объект 2–2, - она подозвала меня ближе, — это Кинг, а вон там Кэти. Неплохо будет, если ты запомнишь других зверей. Иногда тебе придется работать с ними, хотя сегодня ты играешь против них.

— Что это значит? — удивился я.

— Выйди на поле, сейчас ты все узнаешь.

Я пожал плечами и без труда перепрыгнул с наблюдательной площадки на одну из плит. Кэти, заметив меня, вильнула хвостом, изобразила на покрытом броней лице некое подобие улыбки. Кинг помрачнел еще больше.

— Прошу внимания, — старший из трех людей постучал тростью по периллам наблюдательной площадки.

Кэти указала на него и довольно четко произнесла:

— Папа!

— Бегемот тебе папа, — проворчал я, зная, что меня никто не услышит.