Иноверка (СИ)

Днем было ещё ничего, но ночью… Ночью у вполне здоровой меня начались приступы лунатизма. Отец рассказывал, что я долго кружила по комнатам, словно искала что-то и не могла найти. Заглядывала в каждый угол, коробку, а потом садилась на пол и плакала.

Он не знал, что делать. Не знал, к кому обратиться. Не мог даже со мной поговорить, ведь я ничего не помнила… Но всё обошлось само собой, после недели моих ночных бдений приступы исчезли сами собой и больше не появлялись. Пожалуй, от всего этого «приключения» мне досталась лишь неприязнь к большим, нечем не заполненным пространствам, где живет эхо.

Встряхнулась, отбрасывая не нужные воспоминая. Вспомнила, что хотела осмотреть портреты и поспешила к ним… Правда, если честно, быстрота моего шага во много раз превышала желание увидеть достопочтимых предков, ведь на самом деле меня интересовал всего один портрет: портрет моей мамы.

Вот его я и искала, бродя между множества самых разных лиц. Занятие оказалось увлекательным, по крайней мере, я не заметила, как прошло время и за моей спиной снова появился Жан.

— Сэр прибыл и просит к столу. — бодро отрапортовал он. — Следуйте за мной.

И я последовала. Что мне ещё оставалось?

* * *

М-да, обеденный зал идеально подходил дому. В смысле, как и всё тут страдал гигантоманией.

Огромное помещение, длинный-предлинный стол, бесчисленное количество стульев. И всё дорогое, безумно дорогое и от того, несколько бессмысленное и абсурдное.

Так, например, абсурдно, что такой большой стол накрыт всего на две персоны и ладно бы приборы стояли рядом, так нет же: размещались они противоположно друг другу, оставляя между сотрапезниками немыслимое расстояние.

— Деда, я не кусаюсь, так что не боись и не прячься! — решила оповестить окружающих о своём мнении по поводу происходящего здесь безобразия.

— Хлоя, — слегка улыбнулся дедуля, который уже ожидал меня за столом. — Во главе стола обычно садятся хозяева или только самые важные из их гостей…

— Все понятно. — перебила я деда. — Первый случай, это про человека, который уже надоел. Второй, для тех, кого уважают, но недолюбливают. Знаешь, а мне ваш этикет уже начинает нравится. Надо же какая хитрая штукенция оказывается: вроде никого не обидел, а себя от мало приятной компании избавил…

Дедуля громко рассмеялся, от чего стоящий за моей спиной Жан вздрогнул. И мне его даже стало жалко… Это сколько же у человека потрясений за день? А он, бедненький, давно уже с роботами работает, наверняка, от нормального общения отвык, а тут я собственной персоной. Хоть бы сердечко выдержало, а то грех на души бать не хочется никак…

— Жан, переставь, пожалуйста. — окликнул дворецкого Дед, чем вернул мужчине его привычный настрой. Да, не совсем обычная работа для этого рода персонала, но ничего, ведь человек, можно сказать, в норму пришёл!

— Что-нибудь ещё? — аккуратно спросил Жан.

— Нет. Можешь быть свободным. — величественно кивнул родственничек и перевёл взгляд на меня. А я что? А я ничего: честно плюхнулась на своё место на этот раз совсем близко от Деда, потянулась к серебряной крышке, скрывающей такой долгожданный ужин.

— Как день прошёл? — спросила я между делом. — Много добра загрёб?

Дед, до этого смаковавший вино из красивого хрустального бокала, поперхнулся.

— Наверное, много… — неуверенно ответил он. После чего помялся и выдал: — А ты?

— А я ещё больше! Гораздо больше! Во много-много раз!

— Как?! — опять поперхнулся он.

— Как-как… Случайно! Случайно раздела до гола начальника, случайно нафоткала его голый торс, случайно им налюбовалась, случайно получила новое интересное назначение, а также путевку на курсы повышения квалификации. А ещё у меня появилась возможность поучаствовать в новом направлении в фотографии, которое только-только развивается. Кто знает, может следующий прорыв сделаю именно я! Так что, да сегодня нагребла целую гору добра в копилку надежд, памяти, воспоминаний… А ты?

— Ну… — замялся Дед и, кажется, слегка покраснел. — Мой день был не так насыщен событиями, как твой…

За такой неспешной беседой и прошёл наш ужин. К чему скрывать… Ужин прошёл, а мы ещё долго пили чай и болтали. Со стороны, конечно, можно было сказать, что болтала только я, а Сэр внимательно слушал, но это было не так. На самом деле, я собирала информации и собрала её достаточно много.

Так я узнала, что в доме из живых только Дед, я, дворецкий, охрана, шеф-повар, главный садовник, все остальные роботы. Узнала, что Дед стоит за твердую иерархию, поэтому не признает панибратское отношение со своими служащими. А ещё, что этот дом, так сказать, родовое гнездо, но сейчас используется больше для принятия гостей во время приёмов.

И да, подозрения подтвердились… Дед до ужаса одинок. Мне было его жаль. Правда, немного, ведь, по сути, до такого состояния он довёл себя сам.

В какой-то момент в обеденном зале опять появился дворецкий.

— Сэр, уже поздно, а у вас режим… — тихо, но твердо сказал он.

— Уже поздно. — грустно повторил Дедуля.

— Да. — согласилась я. — Спокойной ночи. Приятных снов.

— Хлоя…

— У тебя режим! — пригрозила пальцем. — Не стоит его нарушать, у нас ещё будет время наговориться.

И чтобы со всем лишить его надежды, быстренько поднялась, поблагодарила за ужин и направилась к выходу. Правда, у порога замялась и смущенно спросила:

— А у вас карты дома случайно нет? Если есть, дайте мне, пожалуйста, одну… Пожалуйста!

Глава 6

Я мирно сидела на дереве. Ну, как сказать мирно… Наверно, всё же озабочено, пытаясь совместить два-три дела сразу. Я внимательно вглядывалась в экран планшетика, рассматривая фотографии, что сделали мои ученики с нашей прошлой встречи. Рассматривала придирчиво, выделяла сильные и слабые стороны, надиктовывая все свои наблюдения в свой наручный коммуникатор, чтобы не забыть оповестить о них своих подопечных. Тут же намечала для себя план, на что нужно обратить взгляд и мысли молодых талантов в следующий раз…

Тут, конечно, возникает вопрос… Я что? Не могла всё это сделать в более удобном положении, скажем, усевшись на какую-нибудь скамеечку или, в крайнем случае, на землю.

Смешно, но как не парадоксально не могла, ведь в это же время я ещё и за детьми присматривала, периодически кидая свой взор вниз. Да, с этого дерева видимость была замечательной!

Вот уж действительно, высоко сижу — далеко гляжу!

Сегодня я, как обычно, проводила урок. Сначала дала теоретически материал, показала, продемонстрировала, проделала с ребятами базовые упражнения, потом собрала домашнее задание и отпустила на, так называемую, практику в пределах строго оговоренной территории, сама же забралась туда, где и нахожусь, чтобы озадачиться проверкой…

Дел предстояло… За короткое время, пока ребята выполняли упражнения, я должна была всё проверить, оценить и, вместе с критикой, найти и доброе слово для каждого ребёнка, для каждой работы.

А после того, как истечёт оговоренное время я ещё и новые пересмотреть должна то, что они сделали сегодня, опять же оценить, дать новое задание, но уже подходя к каждому, а ещё придумать, что-нибудь на дом.

Да, на каждое занятие я составлял план, но практически каждый раз, уже в процессе его приходилось изменять, совершенствовать…

В общем, дел невпроворот. Повторила, повторюсь и буду повторяться…

Я снова оторвалась от фотографий и посмотрела на детей, копошащихся где-то внизу.

— Марк, поставь камеру в правильное положение. Вспышка при таком освещении не нужна. Она только мешает! — окликнула одного.

— Филипп, отстань от Хелен. Не мешай ей. А-то слезу и мало не покажется! — спустилась до банальных угроз в отношении другого.

— Алекса, не бойся камеры! Она не кусается! — обнадёжила самую застенчивую из своих учеников.

Накричалась, затем снова оглядела полянку настороженным взглядом… Всё хорошо. Порядок наведен, можно снова вернуться к фотографиям…

Не тут-то было! Только-только вновь потянулась к планшетику, как раздался звонок.

— Привет! — нажала на заветную клавишу «приём» — передо мной появился лик шефа.

— И тебе того же, Август. — отчеканила я и тут же спросила: — Чё надо?

— Почему сразу надо? — осведомился он противненько улыбаясь.

— Потому что ты знаешь, как я провожу свои выходные, и в курсе, что я терпеть не могу, когда прерывают мои занятия с учениками.

— Ты права. В курсе. — произнёс Август на этот раз серьёзно. — Но нужно, чтобы ты сегодня, если возможно, прямо сейчас вышла на работу…

— А что такое? — не поняла я.

— Интервью с Эриком Крамером горит.

— ЭЭЭ… Вы же говорили, что я его буду снимать по активной технологии. — недоумевала я. — Не думаю, что с тем багажом умений и навыков, я смогу сделать это на приличном уровне, не говоря уже о хорошем и, не заикаясь, про отличный!

— Я знаю! — отрезал шеф. — Но у Эрика резко поменялись планы. Он и так согласился на это интервью, только потому что наш владелец является его близким другом, поэтому фотографируешь его либо в статике сейчас, либо никак и никогда!

— Я пас. — отрезала я. — Я не могу бросить детей. Они моих занятий ждут целую неделю, для них это хоть какое-то развлечение, в их серой и мрачной жизни. Звони Ричарду.

Я знала о чём говорила. Каждый раз приходя на занятия я видела огонь в глазах тех, кто, раньше не хотел и не ожидал от этой жизни ничего. Часто забитые, иногда замученные и разочарованные и практически всегда озлобленные, запуганные… Сколько труда мне стоило добиться, чтобы они поверили хоть во что-то, заинтересовались хоть чем-то…

Это удавалось не всегда, но когда удавалось я это ценила, считала высшим достижением и не променяла бы ни на что!

— Я знаю. — кивнул головой Август. — И Ричарду я уже звонил. Он на уикенд отправился со своей невестой на побережье. Он просто не успеет доехать…

— Да, ситуация… — пробурчала я. — Хорошо, попытаюсь освободится через несколько часов. Как раз, успею к концу интервью и сделаю пару снимков. Не так же их много надо для статьи? Один-два вполне достаточно.

— Хлоя, нет. Ты нужна там уже сейчас. МакЛейн требовал.

— Я. НЕ. МОГУ.- громко, выразительно ответила я. — Не могу сейчас!

— Вот сама это МакЛейну и объясняй! — разозлился Август. Он и так был на грани. Ему было жаль, что пришлось потревожить меня, что он помешал, но гнева начальства редактор боялся больше. Я могу его понять. По правде говоря, он ни в чём не виноват и не обязан защищать меня и мои интересы, помогать. А он помогал…

Я преподаю фотографию в качестве факультатива в одном из интернатов нашего города с первого курса Академии Искусств. Да, тогда я знала об своём деле не много, но и не мало, ведь камеру в руках держу лет с восьми и с этого же времени занимаюсь фотографией серьёзно

Как я оказалась учителем, когда сама была студенткой, всё той же ученицей по сути? Всё просто. Отец попросил. Он был директором того интерната.

Отец был убежден, что у каждого ребенка должна быть мечта, пусть несбыточная, но такая, чтобы могла поддержать, направить и не дать сломаться.

Второй идея отца гласила о необходимости занять детей чем-нибудь полезным в свободное от учебы время. Для этого он пытался организовать самые разные кружки по интересам: танцы, пение, рисование, фотография, музыка… Много чего, но, к сожалению, у интерната, как у государственного учреждения, возможности развернуться было мало, поэтому директор и его сторонники выкручивались своими силами — и я была в числе этих сил.

Я очень переживала, считала, что моих умений, знаний недостаточно, слишком мало, но отец утверждал:

— Хоть что-то, лучше чем ничего.

И я согласилась. По началу, было очень трудно. Я сталкивалась с недоверием, агрессией, злостью…Меня воспринимали в штыки! А ещё не было никакого уважения… Как уважать, если и по возрасту я была ненамного всех их старше? Да, по началу было очень сложно, но и интересно тоже… Какую школу жизни я там прошла! Гениальную, можно сказать.

Я научилась переступать через свои обиды, не обращать внимание на не нужное, не сдаваться, искать, верить… Верить, что самый трудный проект, может стать успешным, если с ним долго и упорно мучится и не сдаваться. Верить, что общий язык можно найти со всеми, если приложить должное усилие… А ещё всегда верить, надеяться на успех, даже когда дело заведомо проигрышное.

Но это в теории, в реальности я стала учиться ещё усерднее. Я всегда была старательной, но одно дело, когда ты учишься для себя, а другое чтобы потом передать свои знания ещё кому-то. Две разные вещи!

Преподавание в интернате так захватило меня, что я продолжила эту деятельности и после окончания Академии, совмещая с основной работой, получая от всего этого огромное моральное удовольствие.

Единственное, что меня постоянно огорчало, так это постоянная нехватка средств, но эту проблему решил Август, взяв мой кружок под патронаж журнала. Он с кем-то там договорился — и теперь какой-то процент шёл на оборудование для моих учеников.

Нет, это не было чистой благотворительности. Взамен, журнал получил неплохую рекламу, как заботящийся о подрастающем поколении, и понижение налоговых ставок.

Вот так… Мелочь, а приятно. Мелочь, но до Августа никто это не придумал и, самое главное, не осуществил.

Так что, я не имею никакого морального права ссориться со своим редактором и уж, тем более, его подводить… Но и детей бросить я тоже не могу! Меня же совесть сожрёт!

— Хорошо. — кивнула я. — Дай мне координаты большого босса. Я попробую с ним договориться.

Август что-то пробурчал, но координаты скинул. И вот я набрала заветные цифры — и мне отвечают.

— Весьма сожалею, Хлоя. Но вы должны выйти на работу… — холодным голосом говорит Стефан Маклейн.

— Я не могу бросить детей. — спокойно отвечаю я и смотрю в красивые холодные глаза.

— Кто они, а кто Эрик Крамер! Он — режиссер с мировым именем! Да, мне выпрашивать пришлось об этом интервью — и тут даже не помогала наша дружба…

Наверно, так на меня хотели надавить. Показать значимость одних и ничтожность других, но это зря. Так добиться от меня ничего нельзя. Добиться нельзя, а вывести можно…

— А вы в курсе, что у меня здесь, возможно, целая плеяда будущих звезд величины этого вашего Крамера, а то и больше? Вы в курсе, что я всегда работать начинаю, после того, как работу закончит журналист, а значит время у меня ещё есть и я вполне предпочту провести его с ними, а не заглядывая в рот Крамеру и не создавая вокруг него свиту. Потому что ему моё стояние будет или побоку, или столь малозначительно, что всё равно, что побоку? А для них… Для моих будущих звёзд я здесь и сейчас по-настоящему важна! Возможно, что я для них та, кто даёт хоть призрачную надежду на лучшее будущее, ведь вы в курсе с каким контингентом я работаю?! А вы обратили внимание, что ВАШЕ издание платит смешные налоги? Не заметили, так заметьте! И этим вы обязаны этим детям! Так что и работать с ними надо нормально, не пытаясь отыграться за их счёт!

Я так жестикулировала, так махала руками, что сама не заметила как оттолкнулась и с громким визгом полетела вниз… С дерева.

Хорошо, что ботанический сад для любителей острых ощущений, не далеко ушедших от обезьян, предлагают особые спасательные ремни, которые при падении с дерева создают особый воздушный поток, позволяющий облегчить падение и уменьшить количество трафм…

— АААА! — орала я, а затем послышался хлопок — сработал ремень. Меня перевернуло, падение замедлилось…Но его полностью избежать не удалось. Я упала. Моя любимая пятая точка и земля встретились.

— Уммм! — подвывала я. Имею право! Больно! Хотя хорошо, что обойдётся всё исключительно синяками…

— Хлоя! Что произошло?! Хлоя?! — разволновался мой собеседник.

— Я… — мгновенно успокоилась, потирая ушибленное место. Успокоилась, потому что поняла: надо признаваться, но признаваться было как-то стыдно… Вот и стала перед дилеммой, которая мгновенно перекрыла болезненные ощущения.

— Хлоя! — настойчиво потребовал ответа МакЛейн.

— С дерева упала. — понурив голову, всё-таки призналась.

Правда, ответа на это заявления я не услышала, так как была окружена со всех сторон толпой своих подопечных.

— Всё в порядке? — спрашивали они то в разнобой, то хором.

— Всё! — оптимистично усмехнулась я и тут же вскочила, несмотря на тянущуюся боль. Вскочила, пряча не самую приятную ухмылку, сдерживая себя. А всё потому, что рядом стояли дети, которые действительно переживали… Дети, самые мелкие из которых уже успели пустить слезу, а сейчас активно ею давились и захлёбывались.