Помоги проекту - поделись книгой:
В 1941 году, восемь лет спустя после того, как родители бабушки Энни бежали с ней вместе из Германии, нацистская армия готовилась к осаде Ленинграда. Сокровища искусства эвакуировали в хранилища на Урале. Но немцы успели ограбить Летний дворец. Они демонтировали Янтарную комнату и переправили ее в Кенигсбергский замок. Там она была вновь собрана под наблюдением директора Прусского музея изобразительных искусств, некоего доктора Альфреда Роде. (Музей находился в семистах километрах к западу от Ганновера, откуда родители бабушки Энни эмигрировали в Англию).
В течение пары лет награбленные сокровища текли в Кенигсбергский замок, заполнив все его подвалы до потолка. Но тут посыпались английские бомбы. Вновь разобранную комнату вывезли в сопровождении Роде. Кенигсберг был превращен в руины, захвачен советскими войсками, а вскоре стал Калининградом, областным городом по административному делению России, но отдалённым от нее тремя прибалтийскими республиками.
Странным образом доктор Роде вернулся на свой пост. Он по своей воле стал сотрудничать с советской военной администрацией, однако отрицал какую-либо осведомленность о местонахождении янтарного чуда цвета. Вскоре после возвращения доктор Роде и его жена внезапно умерли. В свидетельствах о смерти указывалась причина — дизентерия. Документы были подписаны доктором Паулем Эрдманом, но при расследовании КГБ не нашел врача под этой фамилией.
Возможно, демонтированная Янтарная комната оказалась на дне Балтийского моря, примерно в двадцати морских милях от немецкого берега на судне, торпедированном советской подводной лодкой.
К тому же существует такая вещь, как дезинформация. Нацисты фетишизировали горы, как последнюю цитадель, Орлиное гнездо. Не самое ли это подходящее место, куда можно запрятать Янтарную комнату — горы, где самолет не может легко маневрировать и где не пройдут танки? Сны укрепляли во мне уверенность, что это действительно так, и что это место можно обнаружить только с воздуха, с птичьего полета, витая над горами подобно Богу. Думая, как отыскать пропавшую комнату, я опять становился восторженным мальчиком.
Таким образом, может, удастся изгнать смерть Изабеллы. Естественно, я не говорил с Максом об этом способе пересилить трагедию. Он по-своему преодолевал горе Макс погружался в конструирование, особенно теперь, когда крыло отказало в полете, что привело к смерти Изабеллы Я был абсолютно уверен, что его поиски причины напрасны Он хуже моего чувствовал планер. Я всегда чуть опережал его в восприятии. Теперь же нужно достичь большего — добраться из Англии до бывшей Восточной Пруссии.
Мне просто необходимо было посетить последнее место, где видели Янтарную комнату. Я обязательно должен встретить там какого-нибудь любителя янтаря, знающего больше, чем можно узнать в Англии Недалеко от Калининграда находился приморский городок Янтарный. Это источник девяноста процентов мировых поставок янтаря в настоящее время Если потереть янтарь, он вырабатывает заряд статического электричества. Калининград притягивал меня как магнит.
Я сказал Максу, что собираюсь в Германию навестить родственников моей бабушки и изучить возможность экспортирования дельтапланов. Его не удалось бы провести разговорами о перспективе торговли на этих болотистых прибалтийских равнинах, покрытых многочисленными озерами, где экономика так ненадежна! Благодаря бабушке Энни я свободно говорил по-немецки. Если бы в Калининграде не стали понимать по-английски, попробую перейти на немецкий. Конечно, после Второй мировой войны большинство немецкого населения Калининградской области либо погибло, либо было выслано в Сибирь, но после распада Советского Союза Калининград стал свободным портом, для будущего процветания которого могла быть полезной связь с ближайшей страной — Германией.
На «Рейнджровере» с притороченным на багажнике сверху дельтапланом я проехал Германию, затем Польшу. В Варшаве я вынужден был поставить в гараж свою технику. Свободный порт или нет, военные Калининградской области были весьма чувствительны ко всему, поскольку она являлась самым западным оплотом России. Польская граница была закрыта для обычного гражданского дорожного движения, а я вряд ли желал соперничать с Маттиасом Рустом, или как там его, и стремиться пролететь на дельтаплане в эту зону.
О, эти прибалтийские равнины! Ближайшие горы Карпаты. Порядочный путь на юг, прогулка в тысячу километров от Польши через Словакию до Румынии. Янтарная комната должна быть где-то в Карпатах. Но без путеводной нити даже у человека с особым восприятием может уйти лет десять на поиски в этих горах с воздуха.
Я положил на это две недели. Длительное отсутствие было бы равнозначно предательству по отношению к Максу, а также и к фирме «Максберн Эйрфоилз».
Я видел, как моя Янтаринка падала с неба.
В Калининград я полетел из Варшавы недавно открытым прямым маршрутом, и на пути через границу произошел эпизод, оказавшийся поворотным.
За столом сидели молодой румяный офицер и его старший коллега с болезненным лицом, широкие скулы и узкий разрез глаз которого выдавали татарских предков…
Надо сказать, что я решил взять туристскую визу, что означает необходимость заказать дорогой номер в гостинице с предварительной оплатой. Лондонский «Интурист» пытался поместить меня в так называемый «плавающий дворец» на реке в центре города Пара судов для морских путешествий постоянно стояла на якоре и использовалась как современные роскошные отели Месяц май считался прекрасным временем для пребывания в одном из них.
Я не хотел, однако, чтобы любой мой приход и уход отслеживался И причем тут месяц май? Дальнейшие расспросы служащей «Интуриста», бывавшей в Калининграде, обнаружили, что в мае погода не особенно жаркая, поэтому я мог держать иллюминатор в своей каюте закрытым. Видимо, река еще и припахивала. Я все же выбрал гостиницу на суше в нескольких километрах от центра города. Меня заверили, что «Балтика» очень популярна у туристских компаний.
Молодой иммиграционный офицер хотел знать, сколько у меня с собой денег. Как-то по-американски звучал такой вопрос в городе, где теперь законна любая валюта. Несмотря на предварительную оплату гостиницы, он осведомился далее, достаточно ли у меня денег на время проживания. Достаточно, более чем. Много больше.
Он обратил внимание на мой янтарный кулон.
— Вы приехали сюда покупать ювелирные изделия? — допрашивал он. — В вашем паспорте говорится, что вы инженер.
Мы разговаривали по-немецки. Пожилой мужчина перебил нас, заметив, что я очень свободно владею немецким, тогда как паспорт у меня английский.
— Моя Grossmutter[11] родом из Германии, — объяснил я.
— Из так называемой Северо-восточной Пруссии, герр Берн?
Не послышалась ли мне нотка предубеждения? Северо-восточной Пруссией немцы по-прежнему называют Калининградскую область.
— Нет, она из Ганновера. Она эмигрировала после прихода нацистов к власти в тридцать четвертом. Она ненавидела фашистов.
Тут мужчина улыбнулся.
— Инженер здесь собирается скупать драгоценности? — вёл свое младший офицер. Что он прицепился? Янтарь — не золото и не рубины И кто его будет провозить контрабандой? Как мне известно, западный рынок перенасыщен янтарем После распада сверхдержавы новоявленные русские рок-группы приезжают с рюкзаками, набитыми всякой янтарной мелочью для оплаты проезда. Может быть, остальные пассажиры, в основном поляки, не так им кажутся интересны, как я? Или это пережитки былого недружелюбия?
— Меня привлекает история Янтарной комнаты, — сказал я. Довольно безобидное признание и, безусловно, правдивое.
Взгляд молодого человека ничего не выражал.
— Янтарная комната?
Конечно, попадаются лондонцы, не имеющие представления, где хранятся драгоценности королевского двора… Другой офицер быстро заговорил по-русски, информируя своего коллегу.
Чтобы оправиться от досады, молодой офицер спросил, в какой области я инженер, и, заслышав, что моя специальность — дельтапланеризм, пожилой так резко протянул руку за паспортом и подтверждением из гостиницы, что смахнул остальные документы со стола. Я бы поднял их сам, но он успел опередить меня. Когда он поднялся, лацкан его мундира отвернулся, и я увидел значок, пристегнутый с внутренней стороны, чтобы его не было видно. На круглом значке, размером с мелкую монету, был изображен двуглавый орел. Старый имперский орел, эмблема царей… Он, наверное, националист типа наших оторванных от жизни, чудаковатых роялистов. Каких только странных существ не выползло из щелей, когда развалился Советский Союз.
Я был раздражен задержкой. Но внезапно на меня
— Может быть, дельтапланеристу выпадет найти потерянную Янтарную комнату, где бы она ни была! — Затем смущенно рассмеялся.
По существу, молодой офицер старался мне помочь. Если у меня с собой много денег, будет разумно нанять шофера, переводчика, сопровождающего, надежного, выдержанного человека из частной компании по обеспечению безопасности. По сравнению с Москвой или Санкт-Петербургом, славившимися преступностью, Калининград относительно спокойный город. Пусть так! Осторожность не помешает. Он протянул маленькую отпечатанную карточку с адресом и номером телефона на обороте.
— Вот моя фамилия. Скажете, что я рекомендовал вас.
Не следует сомневаться в сумме вознаграждения, которую мне следовало заплатить…
Пожилой офицер не захотел дать мне свою карточку. Он ужасно раскричался по-русски. Может быть, наш разговор показался ему оскорбительным для страны. Думаю, он отобрал бы и карточку молодого, если бы это было в его власти.
Так и случилось, что я нанял Павла помощником и гидом по Калининграду.
Парень очень походил на меня, но это получилось чисто случайно. Мы оба были среднего проста, широки в кости. Оба одарены веснушками, кудрявыми рыжеватыми волосами и светло-голубыми глазами. Среди предков Павла наверняка был какой-то викинг. Он мог бы сойти за моего двойника, если бы сменил свою дешевую кожаную куртку на более модный анорак и надел янтарную подвеску. Он имел зарегистрированное огнестрельное оружие и являл собой саму осмотрительность относительно моего дела. Может быть, его снабдили брошюрой на тему «Как быть инструктором». Правило первое: сохраняйте спокойную внешность. На первый взгляд казалось, что он просто заботился о туристе, проявлявшем особый интерес к янтарю.
На следующий день он забрал меня из «Балтики» и посадил в темно-зеленый, видавший виды «Мерседес». Кузов машины, пожалуй, некогда был зеленого цвета, но уж ее выхлопные газы теперь не пропустил бы ни один «зеленый». Собственно, виной тут был местный бензин. Улицы этого скучного города, выросшего из руин величественного старого Кенигсберга, заполнял смог. Река текла черная и мрачная, как старое машинное масло. Лишенные растительности пустыри перемежались удивительно уродливыми шедеврами советской архитектуры. От древнего кафедрального собора остался лишь каркас, хотя наличие лесов намекало на вероятность реставрации. Замок, где доктор Роде хранил Янтарную комнату, тоже стоял в руинах, пока не был взорван с целью прокладки дороги к Дому Советов, который, как заметил Павел, был слишком некрасив, чтобы кому-нибудь пришло в голову закончить его строительство.
Павел обратил внимание на одно здание розового цвета рядом с Северным вокзалом, где находилось Главное управление КГБ. Так вот где он работал до того, как занялся частной практикой. Думаю, что это признание должно было как бы реабилитировать его в моих глазах, подтвердить, что он не является осведомителем в настоящее время.
Мы посетили Музей янтаря, размещенный в красной кирпичной башне — одном из немногих уцелевших после войны бастионов города. По-моему, это был посредственный музей, выставивший слишком много современных ювелирных изделий. С помощью Павла я расспросил директора музея, унылую леди, не говорившую по-немецки, о Янтарной комнате.
Она верила в историю о подводной лодке.
Я спросил ее о смерти Роде. По этому вопросу у нее не было никакого мнения. Тогда я заметил, что расследую эту историю для сенсационной книги, которую уже давно жажду написать в память о моей немецкой бабушке. На эту легенду меня навел случай в аэропорту. Таким образом во весь голос я заявлю о своем стремлении, но под маской вымысла. Моя цель — написать историю о дельтапланеристе, разыскивавшем и нашедшем в горах запрятанную нацистами Янтарную комнату. Я заверил директрису, что мне интересна любая гипотеза, самая фантастическая.
Но фантастика не была ее коньком.
— Герр Берн, — выговаривала мне она через посредство Павла, — вы не заметили шторы на всех окнах? Вы не видели, какие толстые стекла на витринах? Солнечный свет разлагает янтарь в сравнительно короткий срок. Янтарь имеет химический состав битума. Воздух окисляет его и делает таким ломким, что он может рассыпаться в пыль. Вы говорите о Янтарной комнате, находящейся где-то на открытом месте, полностью собранной, подвергаемой действию ветра и солнца. Какая чушь.
Но комната должна быть на открытом воздухе, под ясным небом, а не упакована в коробки где-то в пещере! Паркетный пол, великолепные стенные панели, плафон с аллегорией и люстрами — все должно быть соединено воедино, должно излучать и отражать золотой свет. Иначе она не могла бы сочетаться с моей мечтой. Как бы могла тогда Янтаринка дожидаться в этой комнате?
Мое интервью с директрисой закончилось.
Мы с Павлом направились в магазин янтарных ювелирных изделий на Ленинском проспекте, затем в другой — на проспекте Мира. Несмотря на близкое соседство Янтарного — столицы янтаря, — ничего достойного внимания на витринах магазинов заметить не удалось. Владелец первого магазина замкнулся, когда понял, что меня не интересуют никакие покупки, и он тратит свое драгоценное время, отвечая на странные вопросы. Управляющий второго потребовал записать его точный адрес в мою будущую книгу, которая, по его мнению, должна повествовать о попытке поднять затонувший торпедированный корабль — наподобие подъёма «Титаника», причём в качестве действующих лиц я обязательно должен ввести неонацистских заговорщиков. Он настаивал чтобы я посетил бункер-музей, расположенный рядом с университетом. По его словам, этот бункер был командным постом рейха Гитлера до того, как Красная Армия ворвалась в опустевший город. Часть его осталась совсем нетронутой, так как в нем была подписана капитуляция. Там такие призраки, герр Берн, такие отголоски прошлого. Прекрасная атмосфера для бестселлера.
Не полезу я в этот чертов бункер, но Янтарный — да, я поеду туда на следующий же день. У источника янтаря, может быть, обнаружится какой-нибудь интересный намек. Опять в машине, в нашем загазованном коконе, Павел объяснил, что посещение Янтарного — это несколько щепетильное дело.
— Видите ли, иностранцы могут купить билет на поезд в Янтарный, только если у них есть специальный документ.
У меня замерло сердце.
— Это закрытая зона?
— Нет, — заметил Павел, — просто в Балтийске, находящемся неподалеку от него на побережье, была большая морская база. Балтийск был запретной зоной, хотя теперь организуются посещения с целью осмотра достопримечательностей. В коммерческих целях Янтарный был отчасти вне пределов досягаемости для независимых путешественников.
—
Он может устроить это. Может сопровождать меня, Но в любом случае, в Янтарном будет невозможно посетить выработки на берегу. Они уж полностью вне пределов. Я смогу только взглянуть на тянущийся через город трубопровод, по которому добытый янтарь вместе с землей перекачивался для последующей промывки.
Проклятье! Разве я собирался выведывать на выработках коммерческие тайны?
В Янтарном я так и не побывал. Вернувшись в «Балтику», к своему удивлению, обнаружил записку с просьбой позвонить по такому-то номеру.
Не хочет ли владелец янтарного магазина сделать новое предложение для моей книги о затонувшем сокровище? Или директриса музея, сменив гнев на милость, захотела поговорить со мной?
Ничего подобного. Оказалось, это старший иммиграционный офицер, знавший о моем местопребывании. Он спрашивал, не поужинаю ли я с ним и несколькими его друзьями в ресторане на Ленинском проспекте? Они хотят побеседовать на интересующую меня тему. Ну, конечно. Не последовал ли я совету его молодого коллеги относительно гида? Конечно. В этом случае мой помощник может остаться в автомобиле. Разговор будет конфиденциальный.
В ресторане было очень шумно из-за постоянно звучавшей громкой танцевальной музыки. Такое развлечение делает абсолютно невозможным всякое подслушивание. Я сидел с Рыловым, иммиграционным офицером, Антоновым, офицером помоложе и безымянным джентльменом за нашим столом, уставленным кружками немецкого пива и тарелками с цыплятами табака, почти нос к носу.
Антонов отличался завидным здоровьем. Грудь обхватом сто пятьдесят сантиметров, а талия — сто десять, в подходящем его внешности костюме, красновато-коричневого цвета, помятом, но хорошо сшитом. Татарская кровь — и тонкая слащавая любезность. Скорее всего, он принадлежал к калининградской мафии. Сначала я подумал, что он был здесь в качестве силы, телохранителя для человека без имени. На самом деле Антонов хорошо говорил по-английски и был равноправным участником разговора, как и загадочный джентльмен или Рылов. Этот мистер Загадка был в возрасте, на седьмом десятке, быстрый, с коротко остриженными, посеребренными сединой волосами и тонкими чертами лица. Его очки с толстыми линзами придавали ему вид аристрократа-следователя, хотя допрос он предоставил вести Антонову. Казалось, что мистер Загадка понимал и по-немецки, и по-английски, но разговаривал только по-русски. Во время нашей встречи он выкурил с дюжину пахучих сигарет, состоявших в основном из картонной трубки.
— Итак, вы верите, что дельтапланерист может найти потерянную комнату? — спросил Антонов.
— Где-нибудь в Карпатах, — ответил я. Мистер Загадка пососал сигарету, затем резко произнес что-то по-русски.
Собственная легенда несла меня, неудержимо. Я собирал материал для сенсационной книги.
Антонов смерил меня взглядом:
— И комната окажется незащищенной, в открытом месте? Ее ничто не будет поддерживать?
Грезы переполняли меня:
— Да, так должно быть. Так будет. Как еще может летчик сверху увидеть ее?
— О, — произнес Антонов. — А вы летчик?
— Я действительно летаю, это правда.
Его следующее замечание поразило меня:
— Может быть, требуется особое восприятие, чтобы обнаружить комнату.
Тут у меня, верно, челюсть отвисла.
Рылов сказал на плохом английском:
— Вы не пишете вправду роман. Писать роман — ложь. Вы хотите найти комнату. — Танцевальная музыка гремела вокруг, изолируя нас в своем безумии. — Почему вы хотите найти комнату, гepp Берн? Вас влекут сокровища?
— Нет!
Потому что Янтаринка упала с неба. Потому что она манила меня из золотой светелки. Я потрогал свой талисман.
— Это личное дело, — заметил я. — Предмет чувств. — Я колебался, прежде чем признаться. — Я мечтаю. Я мечтаю её отыскать.
— С помощью магии, — сказал Антонов. Я подумал, что он насмехается надо мой. Но в следующий момент он начал рассуждать о Третьем рейхе и об экстрасенсах.
На какой-то момент я вообразил, что он может предложить новый сюжет для моего фантастического романа. Теперь, когда коммунизм и государственный атеизм развалились, не берет ли оккультизм верх в России?
Поощряемый кивками со стороны мистера Загадки, Антонов объяснил:
— Нацисты преследовали большинство оккультистов, мистер Берн, однако некоторых они баловали…
По-видимому, германский военно-морской флот финансировал большую научную экспедицию на Балтику в надежде определить с помощью радара место входа внутрь полости земли. Бесславный провал этого безрассудного проекта не остановил работников Военно-морского научно-исследовательского института в Берлине от расточения лучших вин и сигар экстрасенсам, пока прорицатели раскачивали свои маятники над картами Атлантики — чтобы объяснить растущие потери немецких подводных лодок. И кто знал, сколько было вложено средств в экспедицию экстрасенсов на Тибет?
Дело в том, что у Антонова и его товарищей было на руках свидетельство о ритуале, проводившемся внутри Янтарной комнаты в Кенигсбергском замке под надзором Альфреда Роде и высокопоставленного нациста с целью сокрытия местонахождения комнаты в будущем. Неземное сокровище должно быть, конечно, спрятано в горах — тут я был прав, — но в некоем сокрытом от обычных людских глаз месте до тех пор, пока человек, обладающий особым даром, не сможет обнаружить ее.
— Мистер Берн, фамилия доктора, отравившего Роде и его жену, — Эрдман, что означает «человек земли» в противоположность оккультному миру духов. — Антонов даже взмок от напряжения. — А также в противоположность небу?
— Почему? — спросил я. — Разве немцы так старались спрятать комнату?
—
— Потому, — произнес здоровенный детина, — что Янтарная комната когда-то была предметом гордости царского летнего дворца, символом Святой Руси, захваченной большевиками. Нацисты ненавидели всех русских. Русское имперское правительство сражалось с отцами этих нацистов в Первой мировой войне. — Он мог не понижать голоса благодаря оглушающей музыке. — Мистер Берн, повторное обнаружение Янтарной комнаты возвестит о… реставрации царского правления. Оно послужит верным знаком.
Рылов кивнул. Мистер Загадка выпустил голубой дым. По логике полоумного монархизма это, пожалуй, было правильно.
— Вы можете помочь нам, мистер Берн. А мы поможем вам осуществить вашу личную мечту! Мы знаем, где искать, и у нас есть средство помочь вам увидеть Мы только просим, чтобы вы купили у нас средство, в целях помощи нашему фонду. — Он назвал цифру в дойчемарках, которая ровно соответствовала той сумме, что, как было известно Рылову, имелась у меня.
Жульничество. Это, конечно, мошенническая проделка. Трюк на доверчивость.
Попытайся я сейчас подняться и уйти, стали бы они удерживать меня под страхом оружия, спрятанного под столом? Может, меня тут и ограбят, пока Павел будет сидеть терпеливо в машине? А то и того хуже — звуки этой музыки заглушат любой выстрел.
Поделиться книгой: