Помоги проекту - поделись книгой:
Я только что похоронил тело Фрамингема в песке на берегу озера. Я обошелся без похоронных церемоний — настоящий Фрамингем, быть может, все еще жив, хотя это предположение может показаться совершенно диким. Завтра, если только мой эксперимент не увенчается успехом, я воздвигну на могильной насыпи пирамиду из камней; глупо, конечно, надеяться на успех.
Сегодня утром, часов в десять, приступы тошноты у Фрамингема прекратились, и мы вместе пошли посмотреть на эласмозавра. Существо лежало там же, где мы его оставили; положение тела не изменилось, животное дышало, все функции организма восстановились. За ночь рана на голове затянулась и, по моим оценкам, должна была полностью излечиться через неделю или около того — с такой скоростью организм рептилии восстанавливал себя. Набрав два-три бушеля мидий, я извлек моллюсков из раковин и протолкнул пищу в горло эласмозавра. Животное конвульсивно глотнуло и медленно закрыло огромную пасть.
— Как долго вы собираетесь сохранять рептилию живой? — спросил Фрамингем.
— До тех пор, пока не сообщу о ней некоторым коллегам и они ее не осмотрят. Я оставлю вас в ближайшем селении и оттуда же отправлю письма. Затем я вернусь и буду регулярно кормить эласмозавра, пока не приедут мои друзья и мы не решим, что с ним делать. Вероятно, мы изготовим из животного чучело.
— Но убить его будет нелегко: придется разрубить его на куски, а это вы сделать не сможете. Как же я хотел бы обладать жизненной силой этого зверя! Витальность чудовища настолько невероятна, что оно даже не замечает утраты мозга. Я был бы счастлив, если бы у меня отняли тело. Почему мне не дано хоть немного бесполезной силы этого создания?
— В вашем случае, чересчур деятельный мозг навредил телу, — заметил я. — Вы слишком много упражняли мозг и слишком мало — тело: вот и причина ваших несчастий. Было бы неплохо, если бы вы обладали невиданным здоровьем эласмозавра; но как было бы чудесно, если бы эта могучая живая машина обладала вашим разумом.
Я повернулся к эласмозавру, чтобы осмотреть рану — я захватил с собой хирургические инструменты и собирался ее обработать. Мое занятие прервали громкие стоны Фрамингема. Обернувшись, я увидел, что он в мучениях катается по песку. Я бросился к нему — но не успел я оказаться рядом, как он схватил мою сумку с инструментами, вытащил самый большой и острый нож и перерезал себе горло от уха до уха.
— Фрамингем, Фрамингем! — закричал я. Как ни удивительно, он посмотрел на меня разумным взглядом. Мне вспомнился случай с французским врачом, который в течение нескольких минут после того, как его голова скатилась с помоста гильотины, отвечал на вопросы друзей, подмигивая глазами.
— Если слышите меня, мигните, — вскричал я. Веко правого глаза опустилось и резко поднялось. Итак, тело умерло, но мозг еще жил. Я бросил взгляд на эласмозавра. Его полуоткрытая пасть с блестящими зубами, казалось, поощрительно улыбалась. Разум человека и сила животного. Живое тело и живой мозг. В моем сознании, как вспышка, промелькнула мысль о сходстве мозгового отдела рептилии и человека.
— Фрамингем, вы еще живы?
Правый глаз мигнул. Я схватил мачете — времени на тонкие инструменты не оставалось. Торопливая и грубая операция была опасна, но малейшее промедление вовсе не оставляло никаких шансов на успех. Я вскрыл череп и обнажил мозг. Мне удалось извлечь его без повреждений; подняв черепную крышку эласмозавра, я поместил мозг внутрь. Затем я обработал рану, поспешил в дом, принес весь свой запас стимулирующих средств и высыпал лекарства в пасть животного.
Медицинское сообщество уже много лет предсказывает, что пересадку мозга когда-нибудь удастся осуществить. Почему же это до сих пор никому не удавалось? Потому, что никто и не пытался. Вполне очевидно, что нельзя использовать для пересадки мозг, взятый из мертвого тела — а какой живой человек согласится на ужасную операцию, в ходе которой ему вскроют голову и извлекут мозг на пользу других?
При мозговых поражениях человеческий мозг нередко осматривают и даже отсекают некоторые участки; но еще никогда для замены их не использовались те же участки мозга других людей. Не нашелся еще ни один пострадавший, который согласился бы пожертвовать другому часть своего мозга. Пока приговоренных к смерти преступников не станут передавать науке в целях экспериментов, мы так и не узнаем, возможна ли пересадка мозга. Но общественное мнение никогда этого не позволит.
Природные условия способствуют объективной и всесторонней оценке моего эксперимента. Погода стоит прохладная и ровная, и ране на голове эласмозавра ничто не помешает зажить. В отношении витальности это существо превосходит любое из современных животных, и если какой-либо организм способен стать вместилищем чужого мозга, питать его и лелеять, то это, безусловно, эласмозавр, обладающий неизмеримой жизненной силой. Быть может, здесь, у озера, начнется новая эра в истории мира.
Думаю, эксперимент прекращать еще рано.
Нет, это не игра воображения! Я уверен, что сегодня утром, заглянув в глаза эласмозавра, увидел в них осмысленное выражение. Оно еще смутное, это правда, и словно скрыто туманной пеленой, застилающей глаза, как отражение пробегающих по небу облаков.
Я могу с большей уверенностью, чем вчера, говорить об осмысленном выражении глаз: в них читается тревога и страх, как у спящих с открытыми глазами, которым снятся кошмары.
Я хворал и три дня не видел эласмозавра; полагаю, я смогу лучше оценить ход эксперимента, если на какое-то время оставлю его в покое.
Я с благоговейным трепетом думаю о том, как успешно продвигается мой эксперимент. Сегодня утром, приблизившись к эласмозавру, я заметил небольшое волнение в воде у его плавников. Я внимательно вгляделся в воду, ожидая увидеть рыб, лакомящихся плавниками беспомощного чудовища — и понял, что плеск этот был вызван не рыбами, а самими плавниками, которые слегка шевелились.
— Фрамингем, Фрамингем! — закричал я во весь голос. Огромное тело чуть пошевелилось, совсем немного, но достаточно заметно. Возможно, мозг или, точнее сказать, Фрамингем еще не пришел в себя или не сумел подчинить себе тело. Очевидно, это так: связь с телом еще не установлена, и это уже само по себе сводится к сну, к бессознательному состоянию. Человек, от рождения лишенный каких-либо чувств, не сможет осознать себя; так и Фрамингем, только начиная ощущать свое новое тело, с трудом осознает себя и большую часть времени спит. Я дал ему или эласмозавру — что правильней, выяснится через несколько дней — обычную порцию пищи.
Последние три дня я снова хворал и до сегодняшнего утра не выходил из хижины. Эласмозавр лежал без движения в бухточке среди скал. Умер, подумал я — и тут же заметил, что его бока раздуваются от дыхания. Я начал собирать мидии и услышал негромкий вздох. Я обернулся и в ужасе замер — точно в ответ на какие-то нерешительные заклинания передо мной неожиданно предстало втайне желанное, но пугающее наяву видение демона. Я визжал, я вопил, мои крики отдавались многократным эхо в амфитеатре скал, и все это время голова эласмозавра вздымалась на длинной шее. Она покачивалась, пасть безмолвно открывалась и кривилась, будто в попытке что-то произнести, а глаза животного смотрели на меня то с диким страхом, то с жалобной мольбой.
— Фрамингем! — позвал я.
Пасть чудовища мгновенно захлопнулась; оно внимательно и доверчиво, как собака, посмотрело на меня.
— Вы меня понимаете?
Пасть снова задвигалась, испуская тихие вздохи и стоны.
— Если вы меня понимаете, положите голову на скалу.
Голова опустилась. Он понял. Мой эксперимент увенчался успехом! Я молча сидел на камне, размышляя о чудесном превращении и пытаясь убедить себя, что я не сплю и не сошел с ума. Затем я взял себя в руки и начал спокойно рассказывать своему другу обо всем, что произошло со времени его попытки самоубийства.
— Сейчас вы в некотором смысле частично парализованы, как мне кажется, — закончил я. — Ваш мозг еще не научился управлять новым телом. Я вижу, что вы можете двигать головой и шеей, хотя и с трудом. Попробуйте изменить положение тела. Вы не в состоянии, как я и думал. Не беспокойтесь, все придет со временем. Сумеете ли вы говорить или нет, я не знаю, но думаю, что сможете. Если нет, мы придумаем какой-нибудь способ общения. Как бы то ни было, вы освободились от человеческого тела и обрели мощный и жизнеспособный механизм, прежнему владельцу которого вы так завидовали. Вам нужно полностью прийти в себя; далее мне хотелось бы, чтобы вы нашли проход из озера в подземный мир и исследовали его. Подумайте, какой вклад вы можете внести в сокровищницу геологических знаний. Я составлю отчет о ваших открытиях, и имена Фрамингема и Мак-Леннегана войдут в пантеон величайших геологов.
Я с воодушевлением взмахнул руками, и огромные глаза моего друга зажглись ответным огнем.
От былой беспомощности не осталось и следа: Фрамингем овладел речью, как и своей телесной оболочкой, но процесс этот был таким длительным и постепенным, что я не вел каждодневных записей. Теперь он управляет громад — разговаривает и может петь. Сейчас он поет. С наступлением ночи поднялся северный ветер, и в темноте я слышу могучие органные переливы его громоподобного и великолепного голоса; он поет торжественный грегорианский гимн, и четкие латинские слова смешиваются в странной гармонии с завываниями ветра.
Сегодня он пытался найти проход из озера во внутреннюю полость Земли, однако гигантский колодец в центре озера оказался забит камнями и ему ничего не удалось обнаружить. Его мучает страх, что я оставлю его и он погибнет от одиночества. Но я его не покину. Мне слишком больно думать, каким одиноким он тогда останется; кроме того, мне хотелось бы остаться здесь — еще одно таинственное содрогание может снова открыть путь из озера во внутренний мир Земли.
Фрамингема преследует мысль о том, что другие люди могут узнать о его существовании, поймать его и выставить в цирке или музее; он заявил, что будет сражаться за свою свободу вплоть до убийства тех, кто явится за ним. Будучи диким животным, он станет собственностью любого удачливого ловца, хотя я, вероятно, смогу на него претендовать, ссылаясь на то, что именно я его приручил.
Один из страхов Фрамингема воплотился в жизнь. Я стоял на тропинке, ведущей в котловину, глядя на низкие тяжелые облака, как вдруг из-за поворота вслед за носильщиком показался маленький человечек, без сомнения ученый; я не успел хорошенько его разглядеть — когда он стал рассматривать долину, внизу с шумом и мощью паровой каллиопы раздался гулкий голос Фрамингема, который распевал греческую песнь Анакреона на мотив «Где ты взял эту шляпу?»; миг спустя и сам певец показался в бухточке — черная колонна шеи величественно вздымалась вверх, в раскрытой пасти сверкали зубы.
Бедный маленький ученый! Он застыл на месте, уронив сачок для ловли бабочек, а когда Фрамингем сделал курбет, выпрыгнул из воды, упал обратно с таким плеском, что вся бухта заходила ходуном и хрипло загоготал, заставив скалы отозваться хохотом дюжины злобных демонов — он повернулся и со всех ног бросился бежать из ущелья.
Далее я пропускаю записи почти за год. Они не имеют особой важности.
Сомнений нет, мой друг переменился. Я заметил эти перемены некоторое время назад, но отказывался верить в них и приписывал их своему воображению. Грядет катастрофа, поглощение человеческого интеллекта грубым телом животного. Имеются прецеденты, подсказывающие, что такое возможно. Тело оказывает большее влияние на разум, нежели разум на тело. Болезненного, хрупкого Фрамингема, человека утонченного ума, больше нет. Вместо него бесчинствует чудовище, чьи развязные и банальные высказывания свидетельствуют о растущей умственной отсталости.
Его более не интересуют мои научные исследования — он говорит, что все это сущая дичь. Беседа с ним больше не может доставить никакого удовольствия образованному человеку: это вульгарные и путаные реплики о тривиальных событиях нашей жизни, отнюдь не отличающейся разнообразием. Чем это все закончится? Полным растворением человеческого разума в теле чудовища? Последней победой материи над духом, деградацией самого приземленного свойства, угасанием божественной искры? Если так, Эдвард Фрамингем действительно умрет; над могилой, где покоится его человеческое тело, я воздвигну подобающее надгробие, и мое бдение в этой долине подойдет к концу.
Уважаемый сэр, данная рукопись, сохранившаяся в неприкосновенности, а также приложенные к ней фрагменты, попали в мои руки при обстоятельствах, которые я собираюсь изложить ниже; направляю их вам согласно желанию покойного автора. Две недели назад мне было приказано выступить в горы на поиски группы индейцев, покинувших свою резервацию; под моим командованием находилась рота пехотинцев и два взвода кавалеристов с горными гаубицами. На седьмой день преследования, когда мы очутились в дикой и неизведанной горной местности, нас поразило крайне необычное мычание и рев, раздавшиеся где-то впереди; эти звуки прерывались отчаянными, предсмертными воплями неизвестного человека. Мы спешно взошли на возвышенность, которая располагалась перед нами, и увидели озеро, а на берегу его колоссальное, неописуемое существо, раздиравшее зубами человеческое тело.
Завидев нас, чудовище раскрыло пасть и расхохоталось — говорю это в самом буквальном смысле слова. Некоторые солдаты из моего отряда закричали, что это сам дьявол, и бросились было наутек. Но я призвал их к порядку и мы, охваченные справедливым гневом при виде ужасной сцены, спустились на берег, где я приказал навести гаубицы на кровожадную тварь. Все это время существо издавало звуки, отчетливо напоминавшие человеческую речь. Они походили на бессмысленную болтовню слабоумного или речь пьяницы, который пытается произнести что-то членораздельное. Я отдал приказ стрелять. Еще один залп — и животное в агонии метнулось в озеро и утонуло.
Рядом с останками д-ра Мак-Леннегана я нашел в целости и сохранности указанную рукопись, а также разорванные страницы дневника, на основе которого она была составлена, и некоторые бумаги научного характера. Все это я отправляю вам. Мне кажется, следует предпринять попытку найти останки эласмозавра. Он станет бесценным экспонатом любого музея.
Александр М. Филлипс
Конец лунного мира
I
Однообразная зеленеющая равнина. Там и сям разбросаны неподвижные водные бассейны, отражающие заходящее солнце. К северу, на горизонте высятся крутые скалы. За ними тонет в сером тумане бесконечная даль. Вершины скал покрыты роскошной тропической растительностью, представляющей резкий контраст с пейзажем равнины. Деревья причудливой формы, ярко окрашенные листья и цветы — все облито туманно-желтыми солнечными лучами.
Такую картину представляла собой большая часть Северо-Американского континента пять миллионов лет назад, когда жизнь Земли приближалась к эпохе преобладания млекопитающих. В этот период американский материк в большей своей части был заполнен громадными водными пространствами. Постепенно иссякая, бассейны эти оставили после себя большие безлесные долины, лишь местами прорезанные девственными рощами. Вместе с покрывшими материк водами появились гигантские амфибии. С поднятием материков и исчезновением водных пространств, они уступили место наземным животным, которые и завладели земным миром, подчиняясь великому закону эволюции.
Перед наступлением ледниковой эпохи много миллионов лет длился спокойный период жизни Земли. Климат был мягок и тепел. В этой обстановке жил и боролся за существование динозавр и сошел с лица Земли, уступив место млекопитающим. Ушел он со славой: его порода была могущественнейшей из всех родов пресмыкающихся. Это были сильнейшие из хищников, когда-либо живших на Земле. Самый могучий и самый страшный из них был тиранозавр.
II
Папоротники на обрыве скалы раздвинулись и между ними появилось огромное пресмыкающееся. Гордо продвигался вперед тиранозавр, высоко неся свою уродливую, с невероятно развитыми челюстями, маленькую голову, возвышавшуюся на 6 метров над землей; передние ноги были гораздо короче задних. Все четыре его конечности были вооружены изогнутыми когтями. Тяжелое, но гибкое тело, с крепкими, как сталь, мускулами, оканчивалось длинным, легко движущимся хвостом.
Вглядываясь жесткими, безжизненными глазами в пространство, он заметил в небольшом, заросшем водорослями, озере громадное, хотя и уступавшее ему по размерам, травоядное животное. В одно мгновение тело его напряглось, глаза налились кровью. Он исчез в листве так же бесшумно, как появился, и направился вглубь чащи к небольшому горному ущелью, от которого шел отлогий спуск к долине, бывшей когда-то руслом горного потока. Медленно прокрадываясь, спускалось чудовище по склону к подножью скалы.
Изогнувшись и напрягши все мускулы, оно осторожно приближалось к намеченной жертве. Это было отвратительное на вид четвероногое с тяжелым телом и массивными ногами, с продолговатой, очень маленькой головой, оканчивавшейся длинным клювом. Нападающее пресмыкающееся застыло на месте, но через секунду быстро подтянуло под себя задние конечности, приготовляясь к прыжку. Травоядное обладало весьма незначительными средствами защиты; спасение его было только в воде, где оно было бы недосягаемо для преследователя. В ту минуту, когда тиранозавр уже приготовился к прыжку, животное заметило врага и на момент в ужасе застыло на месте. Несколько секунд противники смотрели друг на друга, не двигаясь с места.
Вдруг тишину прорезал резкий протяжный крик, повторенный эхом в отдаленных скалах. Хищник двумя гигантскими скачками настиг жертву; раздался треск ломаемых кустов, пронзительный вой и, через минуту, колыхающиеся листы папоротников затихли. Самый могучий представитель животного мира этой эпохи еще раз доказал свое право владычествовать над обитателями первобытной Земли.
III
В то время, как тогдашние обладатели Земли боролись за жизнь на поверхности своего мира, в другом далеком мире, — на бледной, умиравшей Луне, решалась судьба населявшей ее расы.
На расстоянии 380 тысяч километров от Земли висит этот отпрыск и пленник Земли. Будучи гораздо меньше объемом, чем Земля, Луна раньше охладилась и раньше начала умирать. Хотя эволюция на нашем спутнике в общем развивалась тем же путем, как и на Земле, она, в конечном результате, породила интеллект, превосходивший в умственном развитии современного нам человека. Обитатели Луны — селениты — нашли возможность в течение очень долгого периода времени поддерживать свою жизнь искусственно. За тысячи лет до описываемого здесь великого события, лунные ученые предвидели, что необходимые для поддержания существования вещества в конце концов иссякнут. Единственным исходом было переселение всей лунной расы. Но куда? На ближайшую планету, где возможна жизнь. На Землю! Мысль о перелете в другой мир, мысль, которая только теперь начинает занимать наиболее смелые умы на Земле, осуществилась много миллионов лет тому назад обитателями другой планеты.
В эпоху, предшествовавшую исчезновению с Земли гигантских пресмыкающихся, все возрастающие познания селенитов создали машину, которая должна была победить межпланетное пространство для спасения расы, для перенесения ее на молодую Землю, еще полную материала для созидательной работы. В это время жизнь на Луне, борясь с недостатком атмосферы, перешла с высоких гор в низменности.
Строитель ракеты, за которым лунное население сохранило название «Строитель», — даже среди своих высоко развитых в умственном отношении сограждан был выдающимся существом. Это был поистине строитель будущего своей расы. Моральное влияние его было огромно. Решено было, что он и несколько выдающихся ученых отправятся на Землю при первой возможности. Если попытка увенчается успехом, он должен был возвратиться и организовать впервые в истории мира межпланетное переселение. Помыслы каждого селенита были направлены на единственную цель — сохранение расы какой бы то ни было ценой.
IV
Лунный мир, затаив дыхание, ожидал сообщения с Главной Строительной верфи. Планета медленно, но верно шла к смерти. Гигантские заводы, вырабатывавшие атмосферу, один за другим прекращали свою деятельность за недостатком материала. Центральные установки, вырабатывающие тепло и свет, закрывались. Лунное население постепенно сгруппировалось в одной области планеты, где еще работали три громадных завода, и откуда должна была начаться эмиграция. Но и здесь уже начиналась паника и отдельные вспышки мятежа. Сооружение ракеты, предназначенной для первого рекогносцировочного полета Строителя, было закончено, и когда наступил период долгой лунной ночи, было решено, что ракета будет отправлена.
Лунная ночь в наше время равна 15-ти земным суткам; в период, когда на Земле царили гигантские пресмыкающиеся, она была только немногим короче.
Верфь была расположена в равнине среди горных хребтов, мрачно вырисовывавшихся на горизонте и придававших фантастический колорит обстановке этого небывалого в истории мира предприятия. Она была сооружена высоко над равниной, и на крыше ее высилась ракета, ожидавшая момента, когда Земля, обращаясь вокруг оси, появится над горизонтом. Внизу кишели волнующиеся толпы селенитов. Они только тем были похожи на земных обитателей, что держались отвесно на двух конечностях.
Всего этих конечностей было шесть, снабженных чем-то похожим на пальцы. Каждый палец имел несколько органов, предназначенных для всасывания. Корпус их был покрыт твердым роговым веществом, представлявшим собою броню, составленную из отдельных соединенных между собою подвижных частей. Голова их была покрыта подобием шерсти, окаймлявшей большие глаза и выдвинутые вперед роговые челюсти.
На верфи спешно заканчивались приготовления к пуску. Технический персонал ожидал последнего сигнала. И вот, сигнал подан… Воцарилась тишина. Тысячная толпа напряженно ждала появления смелых исследователей, готовых пожертвовать жизнью за будущее своего народа. Наконец, они появились и молча прошли во внутренность аппарата. Строитель шел в некотором отдалении от своих спутников, погруженный в глубокую думу. Перед дверью машины он остановился, долго смотрел на родные горы и равнины, на покидаемых друзей, на весь свой народ, возлагавший на него и только на него все надежды, на это волновавшееся под ним море живых существ, освещенное восходящим диском Земли. Постояв несколько минут, он молча направился к ракете и, не оборачиваясь, скрылся внутри. Большая полукруглая дверь с шумом захлопнулась. Мощный механизм под аппаратом пришел в движение, и громадный цилиндр поднялся к звездному небосклону… Высоко над вершинами гор лик Земли бесстрастно смотрел на своего спутника, заливая лунные долины зеленоватым светом.
Раздался оглушительный удар, за ним грохот и свист, почва содрогнулась. Долина покрылась густым облаком тумана, — и ядро ринулось в бесконечное пространство…
V
В это утро золотистые солнечные лучи особенно обильно заливали необозримую равнину доисторической Америки. Высокие кусты приветливо качались навстречу розовым облакам, медленно двигавшимся на горизонте. Переливаясь солнечными бликами, волны плескались о скалы. Тихие озера сонно улыбались дуновению ветерка, игравшего на их поверхности.
Внезапно тишина была нарушена странным, постепенно усиливавшимся шумом. На горизонте появился цилиндрический предмет и мягко спустился в долину. Открылась тяжелая полукруглая дверь, и Строитель вступил на земную почву. Он с любопытством смотрел на непривычную для него картину. В этот давно желанный час его смелые мечты осуществились. Он совершил невозможное: перенесся в другой мир. Постепенно спутники сгруппировались около него, с удивлением рассматривая роскошную растительность, прозрачные водные бассейны, всю бесконечно разнообразную и непонятную для существ другого мира земную жизнь. Оставалось изучить ее, вернуться на родную планету, создать тысячи таких же воздушных судов и начать великое межпланетное переселение.
VI
Привлеченный шумом приближающейся ракеты, тиранозавр направился через чащу к обрыву над равниной. Он тупо смотрел на существа, выходившие из колоссального снаряда и направлявшиеся в разные стороны. Затем медленно вернулся в чащу. Туда же углубились заинтересованные невиданной растительностью селениты. Там провели они ночь и на следующий день решили продолжать исследование. Постепенно они дошли до края пропасти, бывшей когда-то глубоким водным бассейном. Далеко внизу простиралась зеленеющая равнина. Поблизости пролегала тропинка, служившая тиранозавру обычным путем в его ежедневных утренних экскурсиях к источнику.
Осторожно пробираясь, тиранозавр вновь увидел селенитов. Они не заметили его, погруженные в исследования. Животное остановилось, притаилось за скалой, вперив в пришельцев тот упорный взгляд, который свойствен только пресмыкающимся.
Было далеко за полдень; солнце приближалось к горизонту, и лунные жители направились к ракете. Тогда решилась судьба двух миров.
Один из селенитов, обернувшись, с ужасом увидел, что за ним следит свирепое пресмыкающееся. В тот же момент он направил на зверя странной формы аппарат. Животное с пронзительным воем бросилось на врага. Темно-красная струя ударилась в голову тиранозавра, нанеся ему глубокую рану. Поспешившие на помощь товарищу лунные люди, поняв с первого взгляда, что сила на стороне нападающего, обратились в бегство. Тиранозавр настигал их огромными прыжками. Преследуемые остановились, надеясь спасти вождя ценою собственной жизни. Хотя красные лучи лунного оружия пронизывали тело животного, оно устояло на месте.
Если б оно пало, если б его жертвам удалось скрыться, все изменилось бы в ходе мировой истории: селениты наводнили бы Землю и воспрепятствовали бы развитию человека. Но судьба решила иначе.
Зверь ринулся на противников, нанося во все стороны страшные удары своими могучими лапами. В первую же секунду он убил двоих своим тяжелым хвостом. За ними пали остальные. Только Строитель, отступивший в долину, был невредим. Пресмыкающееся изнемогало; кровь струями текла из его ран.
Помедлив секунду, он сделал прыжок, бросил врага на землю и нанес ему смертельный удар.
Поделиться книгой: