Тени старинных замков

Один знакомый доктор рассказывал, что видел офицера с отрезанным бедром, разгуливавшего свободно по комнате до тех пор, пока не вспоминал, что у него нет деревянной ноги, и тотчас же хождение прекращалось, потому что тогда флюидическая нога более была не в состоянии поддерживать тяжесть тела. Конечно, будут удивляться, как может флюидическая нога, нечто невидимое, неосязаемое, невесомое, выдерживать тяжесть туловища, но еще более удивительно, как может проделывать это грубая материальная нога.

Без сомнения ответят, что она оживлена и что поэтому исполняет свое назначение. Но в свою очередь я скажу, что эту жизнь ей дает жизненный флюид и что, будучи отделен от нее, он не теряет свою силу, в особенности если его направляет могучая воля или какая-нибудь другая заменяющая волю энергия.

Что делается с астральным телом, когда физическое лежит на операционном столе в полном распоряжении хирурга?

Вопрос этот очень сложный и трудноразрешимый. Очевидно, что под влиянием хлороформа происходит раздвоение, но оперируемый только в исключительных случаях отдает в нем себе отчет.

Следующий случай, описанный «Оккультным обозрением», передавая интересные впечатления хлороформируемого, проливает немного света на это состояние.

Г. Роже де С. рассказывает, что, будучи захлороформирован, он наблюдал, что стоит у окна огромной залы и видит вроде знакомый пейзаж, но никак не может его узнать. Солнце светит так тепло, небо такое голубое, а ветер такой мягкий, что, кажется, деревья, цветы и птицы, одним словом, все ликует. Он продолжает: «Мне захотелось выглянуть из окна, я приподнялся на носках, а ноги уже не касаются пола и туловище наполовину высунулось наружу. Я думал, что вот-вот упаду, но, к моему удивлению, почувствовал, что летаю в воздухе. В комнате несколько фигур окружили стол, на котором что-то лежало. Когда я, не замеченный ими, подошел поближе, то увидел, что две женщины и несколько мужчин внимательно разглядывают лежащее на столе тело, а один из них кладет нож и вытирает окровавленную руку. Я понял, что только что произошла операция.

— Как пульс? — спросил хирург.

— Сильно ослабел.

— Тогда нужно торопиться. Давайте скорей компресс.

Сиделка подала его, рука хирурга прошла через меня, чтобы его взять.

— Доктор, довольно эфира. Я кончил. Бинт.

Сиделка подала обвернувшийся опять вокруг меня бинт, не причинив мне ни малейшей боли. То, что было покрыто простыней на столе, казалось мне удивительно знакомым, хотя лица благодаря салфетке и напитанной наркозом вате не было видно. Мне представлялось, что и я был в таком же положении. Когда же я захотел отойти опять к окну, то уже не мог.

— Скорее, — сказал доктор, развертывая бинт и делая узел.

Ассистент снял с лица салфетку и вату, и меня невольно потянуло посмотреть, но узнать лицо, несмотря на знакомые черты, не мог. Пока я всматривался, мне пришла в голову мысль: не мое ли это лежащее тело? Мысль эта скоро перешла в твердую уверенность. Тело начало понемногу приходить в себя, ресницы зашевелились, и на лице отразилось страдание. У меня явилось непреодолимое желание войти в это тело. Тут-то и произошло со мной странное — казалось, будто тело крепко со мной слилось, так крепко, что сделалось как бы частью меня. Вдруг я потерял сознание, перестал даже существовать, люди и комната подернулись дымкой, и все пропало. Очнулся я в постели, испытывая сильнейшие боли после операции».

Помимо этого рассказа есть еще несколько подобных фактов, но они переданы не так подробно.

Инженер Варлей, хорошо известный психолог, во время зубной боли был захлороформирован и видел своего двойника.

X. У животных. Человек привык смотреть на себя, хотя совершенно неразумно, как на совершеннейшее создание природы, не зная ни своего происхождения, ни своей окончательной судьбы. Если он в смысле чувствований занимает высшее место между существами ему подобными, но менее его развитыми, считающимися поэтому низшими, то из одного этого положения выходит, что не только могут, но и должны быть еще более высокие единицы, которые он когда-нибудь будет в состоянии лицезреть непосредственно. Мы знаем, что все живые существа поразительно схожи по своему устройству. Животные рождаются, умирают, растут, радуются и страдают, воспроизводят и умирают, как и мы. Но у них есть инстинкт, которого у нас уже нет, и они часто проявляют свою смышленость и волю. Раз мы в известных, трудно определимых условиях можем отделять составляющие нас элементы, очевидно, и животное, по крайней мере более близкое к нам по своему строению, может дать такой же феномен, а что это безусловно истина — доказывает народное верование, что животные, подобно людям, могут видеть призраки. Существует бесконечное число рассказов о том, как лошадь дрожит, покрывается потом, встает на дыбы и отказывается ехать дальше, если ее всаднику является видение.

Так же и собака воет и высказывает все признаки страха. В Библии говорится об осле Валаама, имевшем видение, когда хозяин ничего еще не видел; вьючные и упряжные животные видят иногда то, что управляющие ими люди не могут себе даже представить.

Призрак раздвоившегося человека бывает часто виден, тогда как призраки животных наблюдаются довольно редко, разве только сила их желания, ум, память и воля стоят на известной степени развития, как, например, у высших животных. Приведу два примера.

1. Советник Хаан д’Ингельфинген, занимавший высокий пост при князе — правителе Гогенлоэ, и его друг детства К. Керн были в конце 1806 года в замке Славесик в Силезии. Несколько комнат в нем считались неспокойными, благодаря чему друзья невольно видели много страшного: между прочим, один из них слышал призрак собаки, а другой и видел и слышал его. Советник Хаан передал об этом случае биографу г-ну Хауффе, доктору Кернеру, который напечатал его в «Ясновидящей из Превоста». Когда Хаан, возвращаясь домой, шел по мосту, он услышал бегущую за ним собаку. Он стал оглядываться, звать по имени, предполагая, что это его охотничья собака, сильно к нему привязанная. Хаан, в конце концов решил, что идущие за ним шаги — игра его воображения. Как только он вошел в комнату, Керн поспешил удержать дверь, чтобы она не затворилась, потому что он видел белого пса, наполовину уже вошедшего в комнату, позвал его: «Флора! Флора!..» Но сейчас же пес исчез. Хаан спросил его, хорошо ли он видел собаку, и после утвердительного ответа оба стали ее искать и нашли запертой в сарае, где она и сидела целый день.

Самое поразительное в этой истории, что Керн видел Флору, когда Хаан еще ничего ему не говорил о бежавшей за ним собаке, тем более что похожей на нее в округе не было, да к тому же было еще настолько светло, что он при своем прекрасном зрении не мог ошибиться.

2. Следующий случай приведен Д’Ассье в его «Опыте над посмертным человеком».

«18 апреля 1705 года Миланж де ла Ришардьер, сын адвоката парижского парламента, катаясь верхом в Нуази ле Гран, видел, что лошадь без всякого видимого препятствия не желает идти вперед. В это время зловещего вида пастух с палкой в руках, в сопровождении двух черных короткоухих собак, сказал ему:

„Барин, вернитесь, ваша лошадь все равно дальше не пойдет!“

Всадник сначала посмеялся на эти слова, но, когда ни понукания, ни шпоры не заставили животное двинуться, он поневоле должен был возвратиться.

Несколько дней спустя он заболел. Позвали докторов, которые после всевозможных медицинских попыток заявили, что болезнь молодого человека необычная, и стали поговаривать о колдовстве. Тогда больной вспомнил случай с лошадью и пастухом и рассказал о нем родителям. Они продолжали сомневаться, пока молодой Миланж не увидел однажды пастуха сидящим в кресле в его комнате в том же костюме, с той же палкой и двумя собаками, как и в день встречи. Испуганный его появлением, Миланж позвал прислугу, но, как всегда бывает в подобных случаях, кроме него, никто ничего не видел. Около 10 часов вечера пастух бросился на молодого человека, последний ударил его в лицо ножом пять или шесть раз, пока тот его не оставил. Спустя несколько дней этот пастух пришел просить у него прощения, сознавшись, что, будучи колдуном, он его преследовал.

Следовательно, молодой человек не страдал галлюцинацией, когда видел его у себя в комнате с его двумя собаками, а, вернее, это был его раздвоившийся призрак, так же как и призраки черных псов. Это только доказывает, что вследствие чародейства может раздвоиться не только человек, но с таким же успехом и животные».

XI. Ликантропия. Ликантропия состоит из двух греческих слов — волк и человек; обозначает состояние человека, превращающегося в волка или оборотня, который по ночам бегает в полях и лесах.

По народному поверью некоторые люди умеют обернуться не только волком, но каким угодно животным, напоминающим их недостатки и извращенные инстинкты. Действительность такого превращения доказана многочисленными писателями древних и средних веков, из которых назову только Геродота, Вергилия, Апулея, Св. Августина, Св. Жерома, Св. Фому Аквинского.

Так, Гомер говорит о превращении товарищей Одиссея в свиней в «Одиссее», а Апулей в «Золотом осле» — о превращении Фессалийских колдуний во всевозможных животных. Колдунов часто судили за ликантропию и всегда присуждали к сожжению.

Бодэн («Демономания чародеев»), Деланкр («Непостоянство демонов и злых ангелов»), Геррес в 5-й книге своей «Мистики», касающейся мистики дьявола, приводит массу вполне проверенных случаев. Теософы утверждают, что тонкое и чрезвычайно подвижное астральное тело человека может изменять форму и что большая часть спиритических явлений обязана исключительно отделявшемуся астралу медиума, который принимает манеры и вид вызываемого существа. Иногда астральный человек принимает даже образ животного. По этому поводу Лидбитер говорит следующее:

«Когда грубый и жестокий человек следует своим склонностям, то случается, что другие существа того же плана завладевают его астралом и облекает в форму какого-нибудь злого животного, главным образом волка. В таком виде оматериализовавшееся существо бегает по окрестностям, убивает других животных, иногда даже и людей, утоляя подобным образом не только свою собственную кровожадность, но и жажду злых демонов, толкающих его на злодеяния. В таких случаях все раны, полученные этим животным странным образом, отражаются, подобно ранам астрального тела, на его физическом дубликате» («Астральный план»).

Некоторые, по-видимому, умеют превращаться в животных когда угодно и на каком угодно расстоянии.

Подобный факт, по словам Д’Ассье, произошел в Серисолье (Арьеж) в 1850 году. «Некто Биго, по профессии мельник, считался колдуном. Однажды ранним утром, когда его жена собралась стирать белье неподалеку от дома, он стал ее останавливать, говоря, что она испугается.

— Чего же я буду бояться?

— Я тебе говорю — испугаешься.

Она не вняла угрозам, отправилась стирать и только что занялась делом, как увидела перед собой ходившее взад и вперед животное: какое, она не могла хорошенько разглядеть, так как еще не рассвело, но ей показалось, что-то вроде собаки. Ей так надоело это хождение, что она бросила в него вальком и попала ему в глаз; животное тотчас же исчезло. В то же время дети Биго услыхали, как он в постели закричал от боли и прибавил:

— Что за мошенница выбила мне глаз? На самом деле с этого дня он окривел. Лица, передававшие мне об этом, слышали этот рассказ от самих сыновей Биго.

Ясно, что в данном случае флюидическое тело мельника изображало бродившее животное, отделившееся, когда он был в постели, и рана, полученная астралом, отразилась на глазу самого Биго, как это бывает обыкновенно в случаях раздвоения чародеев».

XII. Отражение. При жизни оба тела — физическое и астральное — чрезвычайно тесно связаны, и когда последнее отделяется, то все его ощущения передаются первому. Этот феномен можно сравнить с эхом, волны которого, встретив на своем пути какое-нибудь препятствие, изменяют направление и дают слуху совершенно иное впечатление. Или возьмем лучше для сравнения две одинаковые струны, равномерно натянутые. Они звучат в унисон, если привести в движение только одну из них. Это и есть отражение, играющее очень большую роль при раздвоении. Как известно, тело чародеев чувствует удары, наносимые отделившемуся призраку, и в результате получаются иногда даже смертельные раны. То же самое происходит с монахами, раздваивающимися в религиозном экстазе для посещения отдаленных мест.

Мария Д’Агреда, например, испытывала невыносимый жар тропических стран. Св. Лидвина носила на теле следы, полученные призраком во время ее странствования. Однажды она не могла ходить в продолжение нескольких дней вследствие того, что призрак нажил себе растяжение жил. В другой раз, проходя спешно через кустарник, призрак занозил себе руку, а когда Лидвина пришла в себя, то занозу нашли у нее в руке. Такие же феномены получались у Екатерины Эмерих, о чем Горрес в своей «Мистике» и Риб в «Божественной мистике» сообщают очень подробно и передают еще целую массу подобных фактов. То же самое наблюдается на спиритических сеансах, причем ранения, наносимые материализовавшемуся существу, получают медиумы. Уколы восковой фигуре, на которую перенесена чувствительность экстериоризировавшихся под влиянием магнетизма субъектов, не только ощущаются последними, но даже заметны на их теле. Роша, тщательно изучивший эти феномены, приводит их в «Экстериоризации чувствительности». Лидбитер по этому поводу говорит следующее:

«Не надо думать об обмане, когда цветное пятно, сделанное на руке материализовавшегося духа, в конце концов получается на руке трансирующего медиума, потому что все дело в выделившемся астрале медиума, принявшего другую форму под влиянием направляющего его разума; на самом деле тела физическое и астральное так крепко соединены друг с другом, что невозможно дотронуться до одного, чтобы другое тотчас же не отозвалось бы» («Астральный план»).

В «Высших проявлениях Магии» Гугено де Муссо посвящает отражению и действию оружия на духов целую главу, подкрепленную массой справок. Заканчивает он ее так: «Повсюду предание поддерживает веру в силу оружия против духов; чтобы не быть голословным, пойдемте со мной в деревню в Лимузине и посмотрите, что проделывает там хитрый и добродушный житель. Нужно ему на ночь отлучиться куда-нибудь по делу, дом накрепко заперт, но в голове бродят беспокойные мысли о залежной копеечке, о легкомысленной Еве, о мягких и вкусных каштанах, и боится он, не похитил бы злой и завистливый дух его немудреное богатство. Но на то у него и смекалка, недаром он чтит Св. Леонарда, дьяволу придется с ним посчитаться. Он усмехается, и эта уверенная улыбка озаряет все лицо его. Чего же проще? Известно, что злой дух входит обыкновенно в замочную скважину, ведь его подходы и подвалы давно всем знакомы. Тихо и быстро вставляет наш хитрец обломок старого ножа в самую середину замка и спокойно отправляется в путь. Вот явился дух или призрак и, бросаясь напролом, попадает в ловушку и терпит невыносимую муку. Наконец он вырывается и убегает от боли и стыда, что его провел простой лимузинец. И для того, чтобы победить отца всякого зла, горец исполнил только советы Вергилия, Гомера и Платона, сообразовался с суеверием евреев, которым Иезекииль и Моисей запретили заниматься: он подставил железо».

XIII. Призрак переживает физическое тело. Все спиритуалисты считают человека бессмертным. В таком случае надо признать существование в нас разумного начала, бывшего до нас и переживающего смерть нашего тела. Как известно, в этом и состоит учение спиритуалистов, оккультистов и теософов, основывающих наше развитие на перевоплощении.

Этому учению следуют и некоторые философы, думающие, что для нас недостаточно одной земной жизни. Виктор Гюго считал цепь существований, переходящих из одного мира в другой, бесконечной и выразил эту мысль следующими стихами:

Однажды на дороге шел мужчина, Одетый в плащ, как консул Рима, Он цветом черен был, его так отражали небеса. Остановившись передо мной, вперив в меня глаза, Блестящие и острые от глубины, Сказал мне: — Сначала, во время старины, Я был горою, закрывавшей зарницу, Потом душой слепой, сломав свою темницу, Поднялся на ступень, где уж находилась тварь, И дубом сделался, имел жрецов алтарь, Ветвями странные ответы издавал; Потом в пустыне спящим львом я стал, На ночи темноту рычаньем откликаясь. Теперь я человек и Данзе называюсь.

Как мы уже знаем, орудием этой разумной части, оживляющей тело и отделяющей иногда при жизни, служит астрал, то есть призрак. После смерти эта разумная часть вместе с призраком уходит и продолжает самостоятельное существование.

Д’Ассье в «Опыте над посмертным человечеством» считает, что призрак происходит не вследствие смерти, а вследствие окончательного раздвоения живого человека и продолжает жить, как жил в теле, почти без перемен. Чтобы объяснить это, надо заметить, что призрак почти всегда одет в платье раздвоившегося лица и удивительно похож на него. Потом не надо забывать, что призрак умершего в смысле одежды, сходства, постоянно употребляемых вещей, манер, движений и наклонностей представляет точную копию.

Если из двух величин каждая порознь равна третьей, то обе они равны между собой; исходя из этого заключения, надо признать, что призрак покойного, безусловно похожий на живого, есть призрак данного лица. Это мнение автора подтверждают явления призрака животных, который, как и призрак человека, имеет те же свойства. По его словам, призраки живого или умершего показываются чаще ночью, потому что свет вообще парализует их силу и рассеивает их.

Как философ-позитивист, в буквальном смысле слова, он признает только то, что видит, и, не принимая в расчет разумное оживотворяющее нас начало, он смотрит на призрак как на исчезающее существо, так как едва ли верит в бессмертие. Все стремление его — это доказать, что призрак усопшего получается из раздвоившегося живого человека и что через известный, более или менее продолжительный промежуток времени он все равно должен умереть. «Частицы его ткани понемногу отпадают, и в конце концов он перестает сознавать себя (тень). Его сущность исчезает, остается неопределенная форма, которая, постепенно рассеиваясь, теряется в мирном пространстве. Эта медленная, предсмертная агония подтверждается на опыте самым способом его явлений: сначала довольно резкие, они впоследствии становятся все реже и слабее, пока совсем не прекращаются, давая понять, как действуют на призрак силы природы».

Отсюда видно, что Д’Ассье интересуется исключительно астральной формой и не обращает никакого внимания на оживляющую ее силу.

Раз призрак сознательно существует вне тела живого человека хотя бы несколько минут и продолжает жить после его смерти, то очевидно, что прекращение жизни человека не дает конца сознательному существованию, ни начала бессмертию. Это только превращение и продолжение жизни в другой среде. Подобный вывод одинаково имеет силу как для астрального, так и для физического тела. Перенесясь мысленно к учению оккультистов и особенно теософов, нельзя не признать, что вечное оживляющее нас начало — душа облекается по необходимости в несколько тел и по мере использования хорошим или дурным способом сбрасывает их за ненадобностью.

Заключение

Первая глава теоретически показывает, насколько сложен живой человеческий организм. «Видимое тело — только машина, орудие, приводимое в действие „невидимой силой“. Одним словом, мы представляем из себя „тело и душу“, „материю и силу“, „форму и жизнь“, „физическое и психическое тело“, „человека и его двойника“. Эта мысль изложена в основании всех религий, и вслед за греками римские философы определяли ее фразой: „Дух движет плоть“.

Теософы идут дальше. По их мнению, это жизненное начало разделяется и можно изучить независимо один от другого все три невидимых элемента, изображающих из себя одежду души на различных мировых планах. Мало того, они дают это учение не как предполагаемый вывод, но как подлинный факт, основанный на непосредственном наблюдении. Того же убеждения были древние египтяне, и теперь находятся их последователи не только в Индии, колыбели теософии, но и в современном Китае.

Глава II говорит о главных свойствах невидимых тел и дает возможность разобраться, к какому ряду или виду отнести призрак, если бы он явился.

Глава III указывает на проявления призрака, что в них бывает наиболее интересного, что повсюду главные свойства у них одни и те же и что меняются только второстепенные.

Постоянные главные черты следующие.

Физическое тело, видимо, на своем месте, и в то же время его призрак проявляется на более или менее дальнем расстоянии.

Ощущения, испытываемые призраком, отражаются на теле. Мария Д’Агреда чувствует высокую температуру тропиков.

Св. Лидвина несколько дней не может ходить вследствие растяжения жил у призрака, у нее в руке находят занозу, которой призрак уколол себе руку.

Анна Брукс, Ульяна Кокс, Торель, Биго, как все колдуны, получают раны, нанесенные их отделившемуся призраку.

Тело во время раздвоения не бывает в нормальном состоянии: мистики всегда находятся в экстазе, чародеи и почти все светские люди глубоко засыпают, медиумы впадают в транс, сомнамбулы погружаются в состояние магического сна, а умирающие или бредят, или теряют сознание. Изменяющиеся свойства раздвоения гораздо разнообразнее. Некоторые призраки говорят и действуют настолько реально, что заставляют предполагать действительное присутствие человека.

Так, будучи сам в Риме, Св. Климент освящает церковь в Пизе, служа как первоприсутствующий. Находясь в море на корабле, Франсуа Ксавье управляет затерянной шлюпкой и приводит ее обратно. Мария Д’Агреда проповедует Евангелие туземцам Новой Мексики. Отец барона Шульца идет рядом с ним и ведет продолжительную беседу. Другие пишут, но молчат, как было с Р. Бруссом. Иные, вроде Тореля, производят сильный шум или же, как г-жа Блаватская и медиумы, легкие звуки.

Одни, как, например, классная дама в Риге или религиозные мистики, видны всем, другие — Брукс, Ульяна Кокс, Торель, призрак, явившийся Брюсу, и тот, которого видел Пальграф, — показываются исключительно лицам, отличающимся особой чувствительностью. Помимо этих двух категорий, существует, без сомнения, масса призраков, которые во время сна бродят без дела или, не будучи достаточно уплотнены, никем не видимы».

Некоторые из раздвоившихся прекрасно помнят, что они видели, говорили или делали, как Мария Д’Агреда, Альфонс Лигурийский, Св. Климент, Мария Гофф, Лотта. Другие вспоминают о происшедшем с ними как во сне; барон Шульц, призрак Р. Брюса, еще и иные, их большинство, ничего не помнят. Например, Сажэ в Риге. Некоторые чрезвычайно редкие случаи, вроде способности г. Руссо, невозможно как следует объяснить.

Раздвоение не ограничивается человеком, а встречается и у животных.

Призрак человека может принять образ животного, чему примером служит Биго.

Раз мыслящее, волевое и действующее начало может отделяться еще при жизни от тела, то понятно, что оно может, и даже должно, его пережить, почему смерть нужно рассматривать как одно из звеньев бессмертия, иначе земная жизнь не имела бы никакой цели.

Таким образом, раздвоение подтверждается историей. Отсюда построили целую теорию, но без тех второстепенных подробностей, которые с философской точки зрения необходимы для создания «рациональной психологии», основанной на достоверных и неоспоримых фактах. Дело в том, что история совершенно не осветила нам местонахождение разума, воли, страстей, способностей и чувствительности; служит ли призрак для этой цели, как думают теософы, или же физическое тело.

Поэтому для опытных исследований остается обширное поле, и только опыт может, по моему мнению, основательно разрешить этот вопрос, хотя знаю, чтобы проверить лишь одни исторические факты, нужно массу времени и труда, а так как этот предмет захватывает по своей новизне и интересу, то я употреблю все усилия, чтобы довести дело до конца и доказать помимо существования призрака живого человека, что наши способности заключаются именно в нем и что он может действовать вне тела.

БАРБИ

В своем труде «Проявления сверхъестественного» доктор Ли приводит любопытный рассказ о том, как призрак помог отыскать спрятанные сокровища. По-видимому, доктор Ли ничуть не сомневается в правдивости имеющихся у него сведений. И действительно, как вскоре убедится сам читатель, все записанные доктором обстоятельства были тщательно проверены.

События, о которых пишет доктор Ли, произошли в деревне Барби, имеющей население от 600 до 700 человек. Деревня расположена в графстве Нортхэмптон, в восьми милях от города Рэгби и пяти с небольшим милях от Дэйвентри. В ней стоял дом, который, как полагали до недавнего времени, был населен привидениями.

Вот что поведал нам вышеупомянутый рассказчик.

«Миссис Уэбб, пожилая уроженка деревни, отличавшаяся необычайно высоким ростом, скончалась в два часа ночи третьего марта 1851 года в возрасте 67 лет. При жизни она была хорошо обеспечена, так как покойный супруг оставил ей значительное состояние. Но вдова отличалась страшной и неисправимой скаредностью. Она влачила на удивление убогое существование, чем, по мнению большинства односельчан, и сократила себе жизнь. Две ее соседки, Гриффин и Холдинг, ухаживали за нею во время болезни, а племянник, по имени Харт, фермер из той же деревни, снабжал тетку всем необходимым. В его пользу она и составила завещание, передав племяннику все свое имущество.

Спустя месяц после похорон соседка Холдинг, жившая вместе с дядей рядом с домом покойной (тот был наглухо заколочен досками), вдруг в страхе проснулась, разбуженная тяжелым, глухим грохотом в доме Уэбб. Было слышно, как о стену бьется дверца посудного шкафа, доносились и другие странные звуки, похожие на скрежет, производимый передвигаемой мебелью, хотя вся обстановка была вывезена и дом стоял пустой. В два часа пополуночи шум обычно усиливался.

В начале апреля семейство Экклтонов, крайне нуждавшееся в жилье, въехало со всем скарбом в дом умершей, единственный свободный дом в деревне. Мистер Экклтон с женой и десятилетней дочерью занимали комнату покойной миссис Уэбб. Девочка спала в кроватке в углу. Главы семьи часто не бывало дома. В два часа ночи вдруг раздавался неистовый шум: глухие удары, тяжелые шаги, треск — как будто предметы мебели с силой швыряли на пол.

Как-то ночью, в два часа, родителей внезапно разбудил громкий детский крик: „Мама! Мама! Тут какая-то высокая женщина! Она стоит у кроватки и качает головой!“ Родители девочки ничего не видели и попытались успокоить ее. В четыре часа утра они вновь были разбужены воплями дочери, которая опять увидела женщину. В последующие семь ночей та являлась ребенку не менее семи раз.

Когда мистер Экклтон был в отъезде, его жена пригласила ночевать свою мать. В два часа их разбудило какое-то странное свечение, залившее комнату. Миссис Экклтон совершенно отчетливо увидела дух миссис Уэбб. Призрак приближался и взывал к женщине. Ей показалось, что покойная силится сказать: „Говори! Говори!“

Точно так же являлось это привидение и другим женщинам: миссис Рэдборн, миссис Гриффин и миссис Холдинг. Они уверяли, что видели какие-то светящиеся шары, которые взмывали вверх, к ведшему на крышу коттеджа люку в потолке. Все, кто видел это, говорили, что одновременно слышали басовитые стоны, исходящие будто с того света и похожие при всей своей неестественности на предсмертные стоны миссис Уэбб.

Дело это было подвергнуто разбирательству, и миссис Экклтон предположила, что появление духа может быть связано с тем, что наверху, под крышей, схоронены деньги.

Вполне оправданная догадка, если вспомнить о скупости умершей. Миссис Экклтон поделилась этим соображением с фермером Хортоном. Тот явился в дом и с помощью хозяйки провел наверху тщательный осмотр. Здесь была кромешная тьма, и кладоискатели запалили свечу. Сперва они нашли кипу старых бумаг, а потом — объемистую суму с золотом и банкнотами. Вытащив из нее пригоршню соверенов, племянник покойной показал их миссис Экклтон. Но и после этого волнующего открытия стук, стоны и странные шумы, равно как и другие связанные с делом треволнения, не прекратились. Все это кончилось лишь тогда, когда мистер Харт обнаружил, что после тетки остались долги, и добросовестно расплатился с ними. Вот и все, что мы знаем о „доме с привидениями“ в деревушке Барби.

Сэр Чарлз Ишэм и другие достославные джентльмены, проживавшие в окрестностях, тщательнейшим образом изучили происшедшие события во всех подробностях и пришли к выводу, что изложенное полностью подтверждается имеющимися доказательствами».

М. Хотинский

О НАТУРАЛЬНОЙ МАГИИ

«Заметки скептика о темных предметах…»[6]

Сэр Дэвид Брюстер в своих письмах о натуральной магии рассказывает следующее происшествие, случившееся с одной весьма почтенной и образованной английской дамой, с которой он был хорошо знаком. Эта дама убедилась сейчас приведенным способом, что привидения, являвшиеся ей, существовали только в ее воображении. Такого рода опытам она обязана советам знаменитого физика.

Госпожа М. была постоянно здорова и не замечала никаких необыкновенных видений. 26 декабря 1830 года вечером, в половине пятого, сидя перед камином, она вспомнила, что пора уже было одеваться к обеду. Боясь опоздать она встала с поспешностью, но не успела сделать двух шагов, как вдруг послышался голос ее мужа, кричавший: «Поди сюда, поди скорее!» Полагая, что муж ее за дверью, она торопливо открыла ее, но, к удивлению, не нашла там никого. В это самое время вновь послышался ей голос, повторявший те же самые призывы, за другой дверью, бывшей в той же комнате. Госпожа М. отворила и эту дверь, но не нашла и там никого. Это ей показалось до того странным, что она немного встревожилась и для успокоения вновь присела на кресло, стоявшее против камина. Но тут послышался ей вновь голос мужа; на этот раз он был громче, нетерпеливее и выражал как будто страдание, повторяя те же самые слова, как и в первые два раза. Госпожа М., не вставая со стула, громко отвечала, полагая, что муж ищет ее: «Я не знаю, откуда ты зовешь меня, я сижу у камина». Не получая на это никакого ответа и не видя мужа, дама пошла искать его по всем комнатам, но, к удивлению, не нашла его в доме. Уже полчаса спустя господин М. позвонил у входа, возвращаясь домой к обеду. Жена рассказала ему странный случай, который мы сейчас описали, и муж объявил ей, что полчаса тому назад он был еще на противоположном конце города.

К обеду явилось несколько знакомых. Случай был им рассказан и послужил предметом для веселого разговора, причем одна дама призналась, что с ней было сходное явление десять лет назад, во Флоренции, где она, возвратясь с бала, слышала голос мужа, бывшего в то время в Англии. Все это было обращено в шутку и, наверное бы, забылось как незначащий случай, если бы через четыре для после этого не произошло новое, более замечательное явление. В первый раз был обманут слух, во второй раз обманывалось зрение.

Тридцатого декабря, в 4 часа пополудни, госпожа М., возвращаясь в гостиную, из которой вышла на несколько минут, увидела мужа своего, стоящего спиной к камину. Зная, что он вышел за полчаса перед тем на прогулку, которая обыкновенно продолжалась от одного до двух часов, она с удивлением спросила у него, отчего он так рано возвратился домой. Фигура, неподвижно стоявшая перед камином и как две капли воды похожая на ее мужа, пристально посмотрела на госпожу М. с выражением задумчивости и печали на лице, но не произнесла ни слова. Дама, полагая, что муж получил неожиданно какое-то неприятное известие, подошла к нему и села на кресло перед камином, едва в двух футах от привидения, которое считала своим мужем. Видя, что тот не спускает с нее глаз, она, посидев с минуты три, обратилась к нему с вопросом, отчего он молчит, и протянула руку, чтобы приблизить его к себе. В то же самое мгновение фигура отодвинулась от нее и быстрыми шагами пошла к окну, причем, к удивлению дамы, не слышно было ни шума шагов, ни шороха платья, ни движения воздуха; подойдя к окну, фигура остановилась и продолжала смотреть на госпожу М.

Англичанка была женщина не робкого десятка, ей не раз случалось говорить с учеными о привидениях. Мгновенно мелькнула в уме мысль испытать средство, слышанное ею некогда от сэра Давида Брюстера, для отличения видений действительных от призраков воображения, состоящее из пожатия одного глаза пальцем сбоку. Но прежде чем госпожа М. собралась с духом, чтобы сделать этот опыт, привидение исчезло за занавесью окна. В недоумении, что об этом подумать, и все еще сомневаясь — не муж ли это, она бросилась к окну, но не нашла там никого. Видя невозможность для телесного существа скрыться подобным образом, дама убедилась, что привидение было результатом ее воображения, занятого мыслью о муже; а так как это была женщина весьма умная и образованная, то она нисколько не тревожилась этим видением.

Заметим, что оно случилось при дневном свете и продолжалось около пяти минут. Приведение было двойником господина М. и являлось со всеми признаками телесного существования, закрывая собой предметы, находящиеся за ним. Последнее обстоятельство очень памятно госпоже М.

Оба рассказанные нами видения случились с госпожой М. в то время, когда она была одна в комнате, но 4 января 1834 года видение повторилось при других обстоятельствах.

В упомянутый день, в десять часов вечера, господин и госпожа М. сидели вместе в своей гостиной, и первый наклонился к камину, чтобы поправить горевшие угли. В это мгновение его жена вскричала: «Кто пустил сюда эту кошку?» Муж обернулся и, видя, что жена показывает на угол возле камина, где решительно ничего не было, ударил по этому месту щипцами. «Не тронь ее! — закричала жена. — Это Китти». В доме находились две кошки, из которых одну действительно звали этим именем. «Китти, Китти, — продолжала звать госпожа М., — поди сюда! Кто пустил тебя в гостиную?» Муж, не видя ничего, уверял жену, что она ошибается и в гостиной нет кошки, но дама встала с дивана и, чтобы доказать мужу, что она права, хотела взять кошку на руки, но та будто побежала от нее спряталась под стул.

Кликнули людей, но кошки не оказалось в гостиной, и сама госпожа М. не видела ее более. Лежавшая у ног мужа собака, очень не любившая кошек, оставалась во все время видения совершенно спокойной, и вдобавок обе кошки тотчас же были найдены в комнате ключницы, где они давно уже спали. Тут только госпожа М. убедилась в том, что сцена эта была плодом видения, созданного ее воображением.

Несмотря на эти странности, М. оставалась постоянно здоровой как телесно, так и умственно.

Прошло с месяц, и уже муж начал полагать, что подобные сцены не повторятся более, как вдруг неожиданно случилось новое страшное явление.

Госпожа М., бывшая целый день на ногах, очень устала к вечеру и потому торопилась лечь в постель. Было одиннадцать часов вечера, и она убирала на ночь свои волосы, стоя перед зеркалом и думая только о том, как бы поскорее улечься и заснуть. Вдруг она вздрогнула всем телом: в зеркале увидела она, что за ней стоит один из ее родственников, бывший в то время в Шотландии. Привидение, казалось, стояло за ее левым плечом, и глаза их встретились в зеркале. Пришелец был закутан с головы до ног в саван, каким обыкновенно обертывают покойников; выражение лица было сердитое и вместе с тем печальное, а глаза, хотя и открытые, смотрели мутно, как бы лишенные жизни. Несколько минут госпожа М. находилась под влиянием того обаяния, которое отнимает у нас иногда весь произвол действий и приковывает зрение исключительно к одному предмету. Невольно смотрела она в зеркало на пришельца из могилы и могла в подробности рассмотреть даже, каким швом и покроем был сшит саван. Наконец, когда, опомнившись, она обернулась, чтобы убедиться в истинности призрака, — привидение исчезло и не появлялось более ни в зеркале, ни в комнате.

Родственник госпожи М., тень которого так ее перепугала, был в это время действительно в Шотландии, здоровым.

В начале марта случилось, что муж нашей героини провел большую часть ночи вне дома, на званом вечере. Во все это время жена его, лежа в постели, не спала и беспрерывно слышала вблизи себя не только дыхание мужа, но и повороты его в постели. Как ни старалась она уверить себя в невозможности подобного явления, оно продолжало совершаться перед ней как во мраке, так даже и тогда, когда внесена была в комнату свеча. Жена не видела своего мужа, но постоянно слышала его дыхание и его движения.

Очень часто случалось ей впоследствии слышать голос мужа в то время, когда он отсутствовал. Этот голос не только произносил отдельные фразы, но вел целые разговоры с какими-то лицами, ответы которых не были слышны. Голос мужа не отвечал на вопросы жены и вообще когда обращался к ней, то никогда не задавал вопросов. Речь ограничивалась описанием окрестных видов, рассказом слышанного или виденного или изложением разных проектов улучшения имения. Невидимый собеседник говорил, как будто он действительно был тут, никогда не делая вопросов и не отвечая на них.