Тени старинных замков

При беспристрастном отношении к фактам двойного одновременного появления монахов и чародеев приходится убедиться в их тождественности и в однородности их происхождения. Это особенно легко объяснить, отбросив в теории несовершенную гипотезу заместительства и приняв положение простого раздваивания тела. Эти феномены совершаются однообразно, и разница между ними будет только в мотивах, подавших повод к раздваиванию. Ясно, что монах, как относительно развитой субъект, стремится к высокому и чистому идеалу, а колдун может быть достаточно развитый астрально, но очень мало ментально, обычно одушевлен чувствами ненависти и мести.

Исходя из того, что нам известно, приходим к заключению, что душа, настойчиво желая исполнить доброе или дурное дело в месте более ми менее отдаленном, на самом деле переносится туда на своем астральном теле, как главной оболочке и орудии действия, оставляя в тот момент физическое тело под руководством эфирного двойника, который должен поддерживать в нем необходимую жизненную силу, чтобы не порвалась земная связь в продолжение этой ненормальной разлуки.

Для доказательства, что, за исключением побудительных причин, факт раздваивания тождествен как у монаха, так и у колдуна, и во избежание часто спорных рассуждений я приведу несколько несомненных примеров из истории колдовства последних веков. Вот два случая, приводимые Гуено де Муссо в «Высоких феноменах Магии», взятые им из сочинений Гланвилля, английского философа и богослова, очень компетентного и беспристрастного в этом вопросе.

Интересно отметить в обоих случаях следующую особенность: призрак колдуна видит одно лицо, а призрак благочестивых и религиозных людей наблюдается очень многими.

1. Одна женщина, по имени Дженни Брукс, поздоровавшись с Ричардом, маленьким сыном Генриха Джонса, провела пальцами сверху вниз по боку ребенка и дала ему яблоко, которое он испек и съел. В тот же момент мальчик очень опасно заболевает. В одно из воскресений около страдающего больного сидел отец и еще один очевидец, по имени Гибсон. Больной около 12 часов дня вдруг закричал:

— Вот Дженни Брукс!.. Дженни Брукс!

— Да где она?

— Вот же, на стене, куда я показываю пальцем!

Эта колдунья, так же как и действовавшая в следующем рассказе, умела входить и выходить сквозь стены. Правду сказать, никто не видел того, что казалось Ричарду — у него ведь была горячка и он, конечно, бредил! Все-таки Гибсон бросился к указанному ребенком месту и нанес сильный удар ножом.

— О, отец, Гибсон разрезал Дженни руку, она вся в крови!

Если верить сыну, то что делать? Отец и Гибсон тотчас же идут к констеблю, одному из тех редких людей, которые умеют выслушивать самые странные вещи, раз их рассказывают люди уравновешенные. Он и в данном случае выслушал, как и следует власти, совершенно беспристрастно и сейчас же отправился с ними, вошел без предупреждения в дом обвиняемой, которая, сидя на табуретке, закрыла одну руку другой.

— Как поживаете, матушка?

— Да не особенно хорошо, сударь!

— А почему вы так тщательно покрываете руку?

— Это моя обычная манера держать их!

— Может быть, она болит?

— Нет, нисколько.

— Наверное, болит, дайте-ка мне ее посмотреть.

И, как старуха ни сопротивлялась, констебль живо выдернул руку и обнажил ее: она оказалась вся в крови, как именно ребенок и видел ее.

— Я расцарапала руку большой булавкой, — сказала старуха.

Но, помимо этого случая, были доказаны свидетелями еще много других ее злодеяний, почему ее судили в Шарде и осудили 26 марта 1658 года. В это же самое время Ричард выздоровел.

Мировые судьи гг. Роб, Хонт и Джон Кари утверждали, что видели собственными глазами часть феноменов, на которых основывалось обвинение. А ведь известно, какое высокое общественное положение занимают в Англии эти должностные лица. Кроме того, все свидетели давали показания под присягой, а это что-нибудь да значит.

2. Другая женщина, Ульяна Кокс, 70 лет, однажды просила милостыню в одном доме — прислуга приняла ее довольно грубо.

«Ну, ладно, милая, сегодня же вечером раскаешься!» И действительно, только что наступила темнота, как у нее начались страшные конвульсии. Когда она немного пришла в себя, то на ее крики о помощи собрался народ.

«Спасите, видите, меня преследует эта противная нищенка!» — говорила служанка, показывая пальцем на пустое место.

«Наверное, она сошла с ума, ей уже начинает казаться. Чего это ей вздумалось нас беспокоить?» — решили кухонные философы в юбках.

В одно прекрасное утро больная вооружилась ножом в уверенности, что ее преследовательница непременно явится; на самом деле призрак Ульяны в сопровождении другого призрака — негра не замедлил своим приходом, и оба они заставляли больную непременно выпить какую-то жидкость, чему, конечно, последняя сопротивлялась. Наконец она схватила свой нож и наугад ударила свою противницу — тотчас же, на глазах присутствующих, видевших блеск стали, кровь залила ее постель.

«Удар попал колдунье в ногу, пойдем посмотрим». И больная вместе с другими сейчас же отправилась к дому Ульяны, чтобы удостовериться — есть ли у последней рана.

Приходят, стучат, но им долго пришлось бы стоять, если бы не надумали сломать дверь и силой войти к старухе.

«Ну, показывай живее ногу!»

Нога оказалась раненной и несколько минут назад перевязанной. К ране приложили нож, и что же? Размеры как раз одни и те же. Удар, нанесенный призраку нищенки в доме, где столько зорких глаз его видели, отразился на ней в месте ее личного нахождения, и, что самое важное, рану видели и осязали решительно все. Бедная служанка все-таки продолжала хворать до дня ареста и осуждения Ульяны Кокс.

3. Хотя о колдунах в наши дни совершенно не слышно, но во время перенесения спиритизма из Америки в Европу на набережной Сены, в маленькой общине Сидевилль, наблюдался очень интересный факт колдовства. В свое время он наделал много шума. Изложу его со слов Ода де Мирвилля, который видел и описал его на семьдесят первой странице своего объемистого труда «Духи и их флюидические проявления», появившегося в 1853 году.

Один пастух, по имени Торель, вступился за товарища, осужденного за какое-то злодеяние, и стал угрожать священнику, предполагая в нем виновника осуждения.

У этого священника жили два мальчика, приготовлявшиеся к духовному сану. Они-то и сделались орудием мести.

Однажды на рынке пастух подошел к одному из детей, дотронулся до него, и через несколько часов начались очень странные феномены. Едва ребенок вернулся с рынка, что-то вроде вихря разразилось над домом священника. Вслед за этим стуки, похожие на удары молота, послышались во всех углах, иногда слабые, короткие и обрывистые, иногда такие сильные, что дом сотрясался и их было слышно на расстоянии двух километров. Жители Сидевилля осмотрели дом сверху донизу, стараясь разгадать причину шума; к этим странным звукам вскоре присоединились новые явления: удары сыплются, отбивая или число, или ритм арий, назначаемых присутствующими. Стекла рассыпаются, предметы двигаются, столы путешествуют по всем направлениям, стулья громоздятся один на другой, поднимаются на воздух да так и остаются. Требники, ножи и другие мелкие вещи выкидываются из окон; лопатки и щипцы уходят от камина, вдут в гостиную, а горящие уголья преследуют их по полу. Автор этого рассказа предлагает вопросы, заставляет стучать во всех углах комнаты таинственный шум, ставит ему условия, как вести разговор: один удар значит «да», два удара — «нет», известное число стуков — буквы и т. д. и т. д.

Условившись таким образом, он заставил выстукать свое имя и фамилию, имена своих детей, свои и их года, месяцы и дни рождений, название общины и т. д. Все выстукивается так верно и быстро, что он сам попросил своего таинственного собеседника отвечать медленнее, чтобы иметь возможность проверить ответы, отличавшиеся самой строгой точностью.

Другие тоже получили ответы относительно имен и лет лиц, им неизвестных, и, сверившись по записям гражданских актов, находили их точными. Эти феномены происходили часто в присутствии ребенка, и он всеща видел около себя тень незнакомого ему человека в блузе. Увидев как-то Тореля, он сообщил, что это тот самый, которого он видит около себя. Во время появления призрака мальчику один священник ясно различил что-то вроде сероватой колонны или флюидического пара; другие замечали несколько раз, что этот пар с легким свистом извивался во все стороны, потом сгущался и исчезал через щели помещения.

Однажды ребенок сказал, что видит черную руку, выходящую из камина, и вдруг закричал, что рука дала ему пощечину. Все слышали звук удара и видели покрасневшую щеку, хотя руки никто не заметил. Постоянные свидетели этих феноменов слышали, что призраки боятся острия железа, поэтому, вооружившись всевозможными остриями, с силой втыкали их всюду, где слышался шум. От действия одного такого удара вырвалось пламя, а за ним настолько густой дым, что пришлось отворить все окна, чтобы не задохнуться. Когда дым рассеялся и все немного успокоились от такой неожиданности, снова принялись повсюду колоть. Послышался стон, другой, все сильнее и сильнее, наконец положительно разобрали слово «простите».

«Хорошо, мы тебя простим, даже больше, мы всю ночь промолимся, чтобы Бог в свою очередь простил тебя, но с условием: кто бы ты ни был, явись завтра сюда сам и проси прощения у этого ребенка».

Тогда все успокоились в церковном доме, и ночь прошла в тишине и молитве. На другой день после обеда к священнику постучались. Вошел скромный и смущенный Торель, стараясь шляпой прикрыть еще свежие царапины на лице. Ребенок, как только увидел его, сейчас же закричал: «Он! Он преследует меня вторую неделю!» Священник спрашивает Тореля, где он так поранил себе лицо, но тот отказывается дать по этому поводу объяснение. Он сознается зато в своих действиях, падает на колени, просит прощения. Ему велели идти к мэру и там рассказать все перед свидетелями. В мэрии он вновь на коленях просит прощения, ползет к священнику, чтобы прикоснуться к нему. Тот его отстраняет и сам отодвигается вплоть до стены — больше двигаться уже некуда. Он предупреждает пастуха, что, если тот не остановится, он ударит его, однако пастух продолжает свое, и священник наносит ему удар. Торель вызвал его к мировому судье Эрвилля в надежде получить вознаграждение. Выслушав многочисленных свидетелей, подтвердивших истину происходившего в священническом доме, чего пастух и не отрицал, судья отклонил его ходатайство и присудил его заплатить судебные издержки. Несмотря на это, феномены продолжались в ослабленном виде до того дня, когда архиепископ из осторожности удалил детей из дома. В общем вся история продолжалась два с половиной месяца, от 26 ноября 1850 года до 15 февраля 1851 года.

IV. У теософов. Теософы обыкновенно не делают опытов, поэтому в их сочинениях встречается очень немного фактов, которые можно было бы проверить. Вполне управляя собой, они не раздваиваются, как мистически настроенные монахи, для исполнения какого-нибудь дела и не подчиняются посторонним влияниям, руководимым медиумами. Все-таки г-жа Е. Блаватская получала в присутствии многочисленных свидетелей очень странные феномены, приписываемые ею ее учителю, адепту Махатме, по ее словам, живущему очень далеко, в пустыне Тибета. В числе этих феноменов были приносы специального характера и письма, передаваемые в несколько секунд от корреспондентов, находящихся на расстоянии сотен километров.

Я опишу более простые, обыденные случаи, происходившие иногда случайно с некоторыми лицами.

В 1880 году г-жа Е. Блаватская гостила у г. Свинета, президента теософского общества в Симле. Он изложил несколько фактов, происшедших благодаря ей в его присутствии, в хорошо обработанном труде «Оккультный Мир», вышедшем сначала на английском, затем на французском языке. Из издания 1901 года этого сочинения я приведу следующие строки, описывающие «произвольные стуки»:

«Я заметил, что, раз ей этого хотелось, удары всегда получались в стол, около которого она сидела… Участие других было излишне. Даже можно было обойтись без стола, для этого употреблялись оконное стекло, стена, дверь. Одним словом, все, что могло подавать звук. Например, г-жа Е. Блаватская держала одну или обе руки на стеклянной двери, и получались чистые, отчетливые стуки. Казалось, что стучали кончиком карандаша или трещали искры, вылетающие из кондукторов электрической машины. Часто вечером мы ставили перед камином, на ковре, колпак от часов. Г-жа Е. Блаватская садилась около него так, чтобы не задеть его платьем, и клала на него руки без колец. Против нее зажигали лампу, и мы все садились прямо на ковер против нее, чтобы сквозь стекло видеть ее ладони. При таких исключительных условиях на поверхности колпака получались частые и ясные звуки. Стуки нам повиновались, где бы они ни происходили — на окне или на колпаке. Я брал первое попавшееся имя, прося, чтобы его выстукали, и при перечислении мною алфавита соответствующие буквы сопровождались стуком; назначал число ударов или же просил соблюдать известный ритм, и мое желание исполнялось. Мало того, г-жа Е. Блаватская клала одну или обе руки кому-нибудь на голову, лицо, подвергавшееся опыту, чувствовало ясно всем слышные звуки в виде искр, вылетающих из электрического аппарата.

Позднее, когда я занялся исследованием, результаты получались еще более блестящие. Удары исходили от предмета, хотя г-жа Е. Блаватская не дотрагивалась до него. В Симле в присутствии серьезных свидетелей она извлекала звуки из маленького стола, к которому никто не прикасался. На несколько минут она клала на него руки и, как бы насытив его флюидом, отнимала их и только одной рукой на высоте одного фута производила магические пассы, которым соответствовали получающиеся стуки. Эти опыты удавались не только у нас, но и у наших друзей, к которым г-жа Блаватская ходила вместе с нами в гости.

Может быть, некоторые удивятся, к чему я привел эти феномены, когда речь шла о призраках, но это сделано мной по аналогии, так как, во-первых, теософы приписывают их участию отдаленного адепта, а спириты — присутствию духов; и, во-вторых, как мы знаем, чародеи производили сильные стуки тоже без появления призрака. Теперь на спиритических сеансах они получаются с появлением рук и призраков, достаточно материализованных, чтобы быть видимыми всеми присутствующими.»

Следовательно, читателю ясно, что одни и те же феномены происходят хотя и в разных лагерях, но от одной и той же причины.

V. У спиритов. У них призрачные явления бывают очень часты и разнообразны. Из физических явлений можно перечислить следующие: стуки, всевозможные шумы, даже гармоничные звуки разных инструментов, движение столов с цепью рук или без нее, с ответами на предложенные вопросы, перемещение предметов и даже прохождение их сквозь плотные тела, принос вещей, в особенности цветов, левитация медиума, как это бывает с индийскими факирами и с религиозными мистиками, появление фосфорически светящихся точек, огней, светящихся рук и даже появление призраков, которые ходят, говорят и действуют как живые люди. Все эти странные феномены, приписываемые современными учеными неизвестной силе, называемой ими «психической», спириты относят к присутствию духов, то есть душ умерших, сообщающихся с живыми посредством особо одаренных людей, или медиумов.

Подобные же случаи наблюдаются у чародеев, которые, как мы говорили, сообщаются с самим дьяволом, и у теософов, вполне подчиненных своему учителю. Но в высшей степени неправдоподобно приписывать эти феномены какой-то посторонней воле, тем более что они получаются при аналогичных обстоятельствах и условиях лицами разных школ, объясняющих их по-своему. Мы скоро увидим, что подобные факты наблюдаются почти всегда неожиданно у светских людей, не желающих этих явлений, так как они не любят выставлять напоказ свои особенности. Раз это так, то надо признать общую причину и предположить, что по крайней мере в иных случаях феномены обязаны своим появлением раздваиванию субъекта, дающего им начало.

В таком же роде рассуждают оккультисты, и от их имени Папюс в своем «Посвящении» дает объяснение, сопровождая их артистически исполненными рисунками, как человек, хорошо понимающий механизм этих таинственных явлений.

В рисунке художник воспроизводит материализацию, показывающую удивленному зрителю появление призрака. Папюсу трудно было изобразить этот редкий феномен, потому что со стороны медиума требуется огромный и продолжительный расход плотного, то есть физического, флюида. Он исходит из области селезенки и сгущается сзади или слева в виде призрака. Экстерриторизировавшийся призрак — астральное тело медиума, принимающего его наружность, выражения и манеры или облик другого лица. Бывает, хотя редко, что вместо астрального тела медиума проявляется постороннее для него существо. В этом случае он дает только свой флюид, который «прикладывается на невидимую форму, как у скульптора модельная масса на проволочный каркас». (Август 1902 г.)

Другой рисунок показывает перенос цветов из одной комнаты в другую. По этому поводу Папюс говорит следующее в «Посвящении» от февраля 1903 г.:

«В Туре был произведен интересный опыт в присутствии очень серьезных людей. Дело обстояло так: лица, участвовавшие в сеансе, пошли в сад, выбрали и хорошо заметили один цветок и вернулись обратно, в то время как М.Ж… магнетизировал путь от цветка до дома. Когда заперли на ключ стеклянную дверь, ведущую в сад, все присутствующие могли видеть цветок на своем месте, а после нескольких минут сеансирования он был уже в комнате. Сейчас же вышли в сад и убедились, что дверь все так же заперта, никого, кроме сеансирующих, около дома не было, а цветок оторван со стеблем.

Факты приноса должны быть очень хорошо проверены, так как благодаря их многовариантности недобросовестные медиумы мистифицируют присутствующих. Лично мне приходилось наблюдать очень отчетливые и легко проверяемые приносы в Париже с г-жой Баблэн и в Петербурге с медиумом Самбором».

Еще один рисунок показывает отпечаток лица призрака. В майском журнале «Посвящение» за 1902 год Папюс рассказывает этот факт следующим образом: «Еще Аксаков получал отпечатки отдельных членов и рук. Если бы в данном случае был обман, то одна только кисть руки могла бы служить для моделирования.

Полковник Роша получил отпечаток с Евзапией Паладино факт, изученный нами специально для создания теории этих интересных случаев. Этот отпечаток был настолько рельефен, что казался слепленным с настоящего лица. Женские волосы, обрамлявшие его, исключали возможность материализации духа Дэрона. В скобках скажем, что скептики и лица несведущие говорят, что медиум сам переместился для получения отпечатка. Опыты Аксакова и протоколы сеансов, устроенных г. де Роша в Агнеласе, в корне уничтожают эти детские возражения.

По нашему мнению, у Евзапии Паладино произошло отделение двойника астрального тела, или периспри, отпечатавшегося на модельной массе. Но бывают случаи, когда отпечаток воспроизводит черты другого лица, по спиритической теории это проявление самих себя духами. Не отвергая этой возможности, поищем другое объяснение феноменов. Все оккультисты знают, что в опытах с материализацией медиум своим экстериоризировавшимся из области селезенки астральным телом создает оболочку для имеющего проявиться существа. Оболочка эта, собственно, только форма, созданная живой мыслью, дающей начало материализации, и задача заключается в том, чтобы найти истинное происхождение этой мысли, образующей астральное клише.

Мы не отвергаем, что Дух действительно может быть причиной этого явления, но опыты с клише, доложенные на конгрессе Дональдом МакНабом, доказывают, что ментальный образ, исключительно созданный мозгом медиума, способен произвести материализацию, закрепленную фотографической пластинкой.

В Соединенных Штатах до 1875 года г-же Е. Блаватской, знавшей теорию и практику этих феноменов, нравилось придавать материализованным явлениям черты живших в то время политических деятелей, что вполне возможно, давая известное направление ментальным клише, возбуждающим астральную силу медиума. На самом деле мощь человеческой жизни и ее двигательную энергию еще очень мало знают. Даржэ доказал опытным путем, какое сильное воздействие имеет мысль на фотографическую пластинку, влияя на нее непосредственно или через объектив. Поэтому необходимо вновь и очень тщательно изучить, не дают ли мысли консультирующего истинное начало материализации, например для проявления умершего ребенка, не одинаковую ли долю приносят и мысли опечаленной матери, и астральное тело медиума».

VI. У светских людей. Под этим немного туманным названием я подразумеваю лиц, которых нельзя отнести ни к монахам, ни к чародеям в исступлении, ни к теософам или спиритам, то есть людей обыкновенных, как вы и я, сравнительно здоровых, раздваивающихся внезапно, не подозревая того и, во всяком случае, ничего для этой цели не делающих. В раздваивании, бывающем чаще, чем принято думать, существуют бесчисленные градации, начиная от еле заметных феноменов, вроде предчувствий и сновидений, и кончая наиболее сильными и характерными явлениями, когда присутствующие видят ходящего, говорящего или действующего призрака.

Мы уже знаем, что относительно частые и отчетливые проявления призрака, или, как его обыкновенно называют, двойника, случаются с глубоко верующими монахами, приходящими в экстаз, с чародеями и умирающими. С обыкновенными людьми ввиду их отрицательного отношения раздваивания бывают гораздо слабее и реже. Несколько чаще встречаются они у лиц с особенно чуткими нервами, называемых сенситивами. Многие из них даже видят свой внезапно экстерриторизировавшийся призрак и часто наблюдают, слышат и осознают нечто совершенно сверхчувственное. В бодрствующем состоянии призрак обыкновенно заключен в физическом теле, но случается, что он выходит, оставляя его в состоянии непонятного беспокойства, и, наоборот, выражение физического лица бывает спокойно, тогда как призрак, видимо, озабочен.

Исторические случаи. Четыре замечательных сочинения дают нам в этом отношении богатый материал. Приведем их в хронологическом порядке: «Мистика» Гера, французское издание, переведенное Карлом Сент-Фуа в 1854 году. Особенно интересен 3-й том — «Об естественной мистике». «Посредник в магии, человеческий призрак и жизненное начало» Гугено де Муссо, 1863 года; «Высшие проявления магии», того же автора, 1861 год, и «Опыты над Посмертным Человечеством и Спиритизмом» А. Д’Ассье, 1883 год. Все эти сочинения приводят многочисленные случаи появления, при известных обстоятельствах, призрака живого человека.

Первый поименованный нами автор допускает, что раздваивание есть следствие естественного предрасположения, следовательно, тут нет ни чуда, ни фокуса.

Второй автор подтверждает, как и его вышеназванный коллега, что во все времена психологи всех цивилизованных народов признавали, что человек состоит из трех начал: тела, души и посредника между ними. На этом построена целая теория, подкрепляемая серьезными доказательствами.

Третий автор, профессор университета, философ-позитивист и известный филолог, изучивший сначала посмертные явления, то есть переспри спиритов, и перешедший благодаря тщательному наблюдению фактов на изучение призраков живых людей, признает за ними тождественность характера и происхождения.

Первый автор описал до двадцати замечательных случаев внезапного раздваивания. Я выбрал из них простейшие:

«В Лондоне Мартону был лично известен один разумный молодой человек, трезвый, религиозный, очень уравновешенный, с известным образованием, рассудительный и серьезный, никаких странностей или увлечения фантазиями, как это часто бывает с лицами, видящими призраки, у него не было, а между тем вот какой случай произошел с ним.

Он служил в Лондоне у одного купца и должен был отправиться в Америку, где его хозяин имел контору. Пароход уже был готов к отплытию, торопились дописать письма и сделать последние приготовления, поэтому хозяин, идя обедать, оставил его работать в кабинете. Поев, он спустился из столовой вниз, чтобы отпустить в свою очередь молодого человека, и через дверь кабинета увидел его на своем месте, около бухгалтера, а так как ему нужно было тотчас же вернуться в столовую, то, не сказав ему ни слова, вновь поднялся по лестнице и в людской увидел того же молодого человека сидящим с другими. Его так это поразило, что, пройдя к себе в столовую, находящуюся рядом с людской, он послал справиться, на самом ли деле этот служащий тут, и, когда получил утвердительный ответ, решил, что у себя в кабинете видел его призрак, потому что другого хода из кабинета кверху не было, а вместе с ним он не поднимался, что к тому же было бы крайне невежливо».

Вот более сложный и часто повторяющийся случай. Его рассказывают Гугено де Муссо и А. Д’Ассье:

«Сэр Роберт Дэль Оуэн, американский посланник в Неаполе, сообщает, что в Ливонии был пансион Нейвельке в 12 верстах от Риги, в 1/2 версты от Вольмара. В нем жило до 42 пансионеров, все из дворянских фамилий, а в качестве классной дамы приглашена была в 1815 году Эмилия Сажэ, француженка 32 лет, прекрасно себя зарекомендовавшая, с хорошим здоровьем, хотя нервная. Несколько недель по ее приезде воспитанницы стали замечать ее одновременно в двух местах.

Однажды девочки увидели в классе сразу двух Эмилий Сажэ, проделывающих одни и те же движения, только одна держала в руке мел, а у другой ничего не было. Спустя некоторое время Эмилия Сажэ застегивала сзади платье Антонине де Врангель, девочка случайно обернулась, увидела в зеркале двух Эмилий и со страху упала в обморок. Иногда во время обеда вторая фигура появлялась, стоя за стулом Сажэ и как бы кушая, проделывала все движения, не имея, однако, ни ножа, ни вилки. Но это было случайным явлением, так как бывало, когда Эмилия вставала, ее второе „я“ оставалось на стуле.

Один раз Сажэ, видимо, нездоровилось. Она была сонлива и вяла. Вдруг она вытянулась, побледнела и, казалось, готова была упасть в обморок. Одна из учениц спросила, не дурно ли ей; оказалось — нет. Несколько минут спустя Врангель ясно увидела вторую Эмилию, прохаживающуюся взад и вперед по комнате. Следующий случай с ней еще замечательнее. Раз все воспитанницы вышивали в зале нижнего этажа с четырьмя стеклянными дверями в сад, там Эмилия ходила и рвала цветы, как вдруг она очутилась в пустом кресле. Воспитанницы сейчас же взглянули в сад и увидели Эмилию, вяло и слабо продолжающую свое занятие. Две самые смелые подошли к сидящей фигуре и попробовали дотронуться до нее. Они почувствовали маленькое сопротивление, как бы от муслиновой или креповой ткани. Рука прошла сквозь одну из частей фигуры, сначала та продолжала сидеть, потом постепенно стала исчезать. Такие явления продолжались во все время службы Эмилии, около полутора лет, с промежутками от одной до нескольких недель. Иногда замечали, что чем вторая фигура яснее и плотнее, тем действительная вялее, бессильнее, немощнее, а когда призрак ослабевал, больная делалась крепче. Она сама не сознавала своего раздваивания и только понаслышке знала о нем. Никогда не видела своего двойника и не отдавала себе отчета о своем в то время состоянии. Ее родители обеспокоились, позвали ее домой, и таким образом кончилось ее учительство».

В первом рассказе призрак показался в хозяйском кабинете, но не двигался, тогда как во втором он переходит с места на место и повторяет как бы отраженные действия физического тела. Он состоит из настолько плотного, почти материального флюида, что на ощупь оказывает даже сопротивление. Такого рода дубликат физического тела нечто большее, нежели его отражение в зеркале, образуется и растет за его счет, занимая у него и материю и силу. Это было до очевидности ясно пансионеркам, потому что при них Эмилия слабела, замедляла свои движения и теряла силы по мере образования ее призрака. Когда последний достиг своего полного развития, физическое тело истощилось и находилось в состоянии, близком к расслаблению.

Вот еще два более сложных случая, похожих в смысле деятельности на наиболее характерные раздваивания монахов-мистиков.

Первый из них описывается обоими вышеуказанными авторами.

«Сэр Роберт Брюс, член знаменитой шотландской фамилии, служил старшим офицером на корабле, крейсировавшем около Новой Земли. Однажды, когда он занимался вычислением, ему показалось, что против него за столом сел капитан, но, вглядевшись, увидел, что вместо него сидит какой-то незнакомец с удивительно холодным взглядом. Он поднялся к капитану совершенно растерянный и спросил:

— Кто это сидит у вас?

— Никого нет.

— Да я сам видел, но как попал он к вам в каюту?

— Вы что, грезите или смеетесь?

— Нисколько, будьте добры, сойдите вниз и посмотрите.

Внизу, однако, никого не оказалось, точно так же как и на всем судне, несмотря на самые тщательные поиски.

Брюс вспомнил, что незнакомец что-то писал на грифельной доске, и на самом деле на ней прочли: „Направляйтесь к северо-западу“. Чтобы узнать, кем были написаны эти слова, заставили весь экипаж по очереди их повторить, но ничего сколько-нибудь похожего не было.

— Хорошо. Послушаемся. Ветер дует попутный, и можно попробовать направиться к северо-западу.

Три часа спустя часовой на мачте заметил ледяную гору и около нее разбитый корабль, шедший из Квебека в Ливерпуль с большим количеством пассажиров. Их в шлюпках перевезли на прибывшее судно. Когда один из спасенных пассажиров поднимался по трапу, Брюс, стоявщий у входа, вздрогнул от волнения и отступил на несколько шагов, так как узнал в нем незнакомца, писавшего на грифельной доске. Доложили капитану, тот попросил новоприбывшего написать ту же самую фразу на чистой стороне доски, что тотчас же было исполнено. Пораженный сходством почерков, капитан перевернул доску и показал ему первую фразу. Наступила его очередь удивляться.

— Скажите, может быть, вы во сне видели, что писали на этой доске? — задал ему вопрос капитан.

— Нет, по крайней мере, я не помню.

— А что делал в полдень этот пассажир? — спросили капитана затонувшего судна.

— Он был очень утомлен и крепко заснул, насколько мне помнится, перед полуднем. Приблизительно час спустя он проснулся и сказал мне: „Капитан, мы нынче же будем спасены. Я видел себя во сне на борту корабля, шедшего к нам на помощь“. Он описал судно и его оснастку, и, к нашему большому удивлению, мы узнали его, когда вы пришли нам на помощь.

Пассажир в свою очередь сознался, что хотя он никогда не был на этом судне, но ему тут все знакомо».

В этом случае интересно отметить, во-первых, что призрак имеет вид живого человека и, во-вторых, что пассажир погибающего судна, раздвоившись, посылает свой призрак на поиски корабля-спасителя, находит его, дает письменно совет, в какую сторону идти, так как не может сказать обыкновенным голосом, сознает, что совет его принят к сведению и будет исполнен. В то же время, как это бывает с сомнамбулами после магнетического сна, его физическое тело, проснувшись, ничего не помнит, хотя, однако, сохраняет впечатление как бы от знакомой обстановки, никогда не видев ее раньше.

Надо еще отметить, что это раздваивание, более совершенное, чем предыдущие, произошло во время глубокого сна.

Вот еще один случай говорящего призрака, рассказанный бароном дю Потэ в «Полном трактате о магнетизме, курс 12 уроков», 1894 год, заимствованный им в свою очередь из английского журнала 1854 года.

Следующий факт хорошо проверен и может быть отнесен к числу самых трудно объяснимых в спиритуалистическом смысле. Он был напечатан в «карманной книжке» друзей религии Юнгом Штиллингом, которому рассказал лично переживший его барон Зульца, камергер короля шведского.

«Как-то летом, возвращаясь из гостей домой уже в полночь, когда в Швеции настолько светло, что можно разобрать самую мелкую печать, я встретил у входа в парк своего отца, в его обычном костюме, с палкой в руках. Еще мой брат вырезал ему эту палку. Я поздоровался, и мы с ним долго говорили, направляясь к дому. Уже войдя в его комнату, я увидел в постели крепко спящим отца, в этот момент призрак исчез. Через несколько минут отец проснулся и вопросительно посмотрел на меня.

„Слава Богу, Эдуард, ты жив и здоров. Я видел во сне, что ты упал в воду, стал тонуть и очень мучился“.

Правда, в этот день я ходил с товарищем на реку ловить раков и чуть-чуть было не утонул. Я рассказал отцу, что видел его призрак у начала нашего парка и долго с ним разговаривал, на что он мне ответил, что подобные явления часто бывают. Они подтверждают распространенное мнение, что дух во время жизни тела может в эфирной оболочке выйти из него, показываться и действовать в других местах и при пробуждении тела вновь вернуться в него».

Этот последний феномен раздваивания во сне, хотя очень редкий по степени материализации, показывает, что делается с каждым из нас во время сна, конечно в более упрощенной и естественной форме, так как наш призрак недостаточно материализуется не только для разговора, но даже и для зрения.

Займемся разбором последних обычных, а потому и менее сложных фактов. Эмилия Сажэ в Риге не видела сама своего призрака, как большей частью и бывает, но иногда это случается с поразительной ясностью.

Штейнмец, немецкий пастор, по словам Карла дю Прейля в «Смерти и по ту сторону», часто видел свой призрак сидящим в саду на том месте, где он сам привык сидеть. Раз в разговоре с друзьями он сказал про себя: