Помоги проекту - поделись книгой:
Церемония похорон и почитание усопших ясно показывают эти отношения двойника к мумии, продолжающиеся бесконечно благодаря мистическим обрядам. Египтяне в то время уже знали, что, несмотря на видимое прекращение существования, материя продолжает жить; и, чтобы обеспечить покойнику бессмертие, нужно было только суметь сохранить труп и восстановить его связь с двойником».
В 1907 году, читая в музее Гимэ доклад об «Антинойских пророчицах», тот же автор, основательно знающий жизнь древних египтян, говорил следующее относительно двойника:
«Согласно убеждению первых обитателей Древнего Египта, в человеческом существе в минуту смерти более тонкая часть переживает более грубую. В день похорон прах усопшего в виде мумии покоится для проводов в подземное жилище в особо посвященной для этого храмине; необходимо позаботиться о его будущности, так как в случае поругания, разрушения или разложения мумии тесно связанный с нею двойник подвергнется той же участи. Закрытый покрывалом жрец, заняв приготовленное седалище, дважды зовет покойного; двойник проявляется на стене или экране, его закрывают покрывалом и переносят на статую усопшего, который делается его охраной. Двойник продолжает находиться в могиле, но в случае чего бы то ни было ему предоставлена возможность вернуться в одну из таких статуй; для предупреждения какого бы то ни было гибельного для него разрушения, повреждения или покражи ему приготовлено 10, 20, 100 разнообразных хранилищ в виде крошечного изображения, легко скрываемого в уголке или кармане, или в виде таких колоссальных статуй, высеченных в горах, что не было возможности их унести. Подобную-то статую и вопрошали пророчицы; ее считали как бы оживившимся духом двойника, она отвечала словами и жестами на поставленные ей вопросы, касавшиеся всех жизненных обстоятельств: изменения судьбы, заклинаний от дурных сил и т. д.»
Рыцарь Гугено де Муссо, католический писатель, которому магия мерещится даже там, где ее нет, а магнетизеры и спириты представляются как помощники ада, написал несколько сочинений о магии, очень интересных с документальной стороны. Он лично знал аббата и сообщил о своем разговоре с ним относительно мыслей китайских философов по этому поводу.
Душа человека делает из него разумное существо, но она однородна и не чисто духовна, составлена из наиболее тонких частей материи, разделяющихся на две главные части: линг и куэн. Линг, высшая и превосходящая куэн, способна на разумные действия; из их соединения в теле образуется смешанное существо, способное на рассудочные действия, касающиеся материи. После смерти линг и куэн остаются неразлучны; они составляют существо, получающее название согласно рангу, которое оно занимает в воздушной иерархии.
Китайцы считают, что обе эти сущности духовны, хотя их основанием служит утонченная материя; но, говорят они, в человеке есть третья сущность, привязанная исключительно к телу, то есть четвертой части; только при полном рассеянии и разрушении последнего как источника ее бытия душа исчезает, как тень («Посредники и средства магии»).
II. Характеристика невидимых тел
Три тела из тех четырех, которые я кратко описал, хотя и материальны, но невидимы для большинства из нас при обыкновенных условиях. Во-первых, нужно сказать, что эфирное тело всегда почти смешивают с астральным. Если одно из невидимых тел покажется при исключительных обстоятельствах в видимой оболочке, то простой народ, не имеющий никакого понятия об оккультной науке, называет его призраком, а большинство осведомленных в этой области людей дает, не различая, названия двойника или астрала раздвоившейся личности. Чтобы разобраться в этом безвыходном лабиринте опытов исследования, нужно знать известные или предполагаемые характеристики этих тонких тел. Вот самое важное:
«Ясновидящий видит его как слабо освещенное облако пара лиловато-серого цвета, проникающее более плотное физическое тело и несколько выходящее за его пределы» (Лидбитер. «Видимый и невидимый человек»).
Часть, выходящая за телесную грань, называется Ора. Тот же автор продолжает: «Эта Ора так слабо окрашена голубоватым цветом, что почти его не имеет. Она как бы струится или, вернее, составлена из бесконечного количества прямых линий, светящихся по всем направлениям; по крайней мере нормальное состояние этих линий, если тело совершенно здорово, заключается в их правильности и параллельности, насколько это позволяет излучение. Но в случае недомогания наблюдается немедленное изменение; около больного места линии делаются неправильными, перекрещиваются во всевозможных направлениях или опускаются, как лепестки завядшего цветка».
«Во время сна, — говорит Анни Безант, — мыслящее „я“ покидает физическое тело, оставляя остальные две части — грубую и эфирную. Во время смерти оно уходит окончательно, так как эфирный двойник, отделившись от грубого тела, исчезает также вместе с ним. В трупе остается только органическая жизнь. Вскоре „я“ освобождается от эфирного двойника, потому что, как нам известно, последний не может достигнуть астрального плана: и он распадается вслед за своим товарищем по жизни. Этот двойник показывается иногда друзьям немедленно после смерти, но всегда на небольшом расстоянии от трупа. Кроме того, он, конечно, мало сознателен, не говорит и может только проявляться. Относительно говоря, его легко увидеть, так как он материален, а легкое нервное возбуждение достаточно обострит для этого зрение; наблюдаемые многочисленные видения и призраки происходят опять-таки за счет эфирного двойника, не отходящего от могилы с его физическим телом» («Человек и его тело»).
Лица, истощенные до последней степени или ослабленные продолжительной болезнью, ясно видят благодаря повышенной чувствительности во время смертного часа свой экстерриторизировавшийся двойник. Большинство из них страшно пугаются, так как не видят в этом беспокойном призраке часть самих себя. Некоторые чувствуют его только и сознают, что кто-то лежит рядом с ними, почти всегда с левой стороны. Справедливо или нет, но все теософы утверждают, что занятия медиумизмом очень опасны. Анни Безант, по-моему мнению, преувеличивая, говорит следующее по этому поводу:
«У нормального человека разделение физического тела на два его составляющих происходит только при смерти; но некоторые анормальные субъекты из среды медиумов могут при жизни дать частичное разделение своего тела. Такой феномен ненормален и, к счастью, относительно редок, так как имеет следствием большую нервную слабость и большие пертурбации в организме. Когда эфирный двойник экстерриторизируется, то должен разрываться на две части, иначе при его полном удалении должна наступить смерть; потому что только при его посредстве жизненная энергия циркулирует в теле. Даже его частичное удаление приводит в летаргическое состояние и делает почти полный перерыв в жизненных отправлениях; по воссоединении разрознившихся частей следует чрезвычайная слабость, и до полного восстановления нормального состояния медиум подвергается все время смертельной опасности».
Флюиды, излучаемые магнетизером и видимые некоторыми больными в известной обстановке, исходят из его эфирного тела и действуют на эфирное тело пациента. Если на самом деле жизненность, оживотворяющая, развивающая и поддерживающая физическое тело, заключается в эфирном двойнике, то из этого ясно, что вся сила лечения должна быть направлена на него, по крайней мере это мнение доктора Паскаля, написавшего несколько трудов по популярной теософии. Но этого еще долго дожидаться, так как официальная медицина не обращает достаточного внимания на причину болезни, а лечит симптоматическим путем, хотя прекрасно знает, что от этого больше всего страдает больной. Когда экстерриторизируется эфирный двойник, то он начинает отделяться в форме истечения — почти всегда с левой стороны, в области селезенки.
«Оно проникает и окружает со всех сторон физическое тело в виде окрашенного облака. Внешняя его оболочка называется кармической орой… потому что астральное тело — вместилище кармического сознания человека, очаг всех его животных чувств, желаний. Из него берет начало всякое ощущение. Окраска его меняется соответственно мыслям человека: если он сердит, то астрал прорезают пурпуровые молнии, если он любит, то в нем дрожат розовые переливы».
Тот же автор продолжает, упоминая о достаточно развитом астральном зрении:
«Если наблюдать за лицом сначала в бодрствующем состоянии, потом в спящем, то увидим значительное изменение в деятельности астрального тела.
В первом состоянии, благодаря меняющемуся цвету, его видно в теле и в непосредственной его близости. Но когда человек спит, то происходит его отделение; на постели остается физическое тело (плотная материя с эфирным двойником), а астральное парит в окружающей атмосфере. Если наблюдаемый субъект развит посредственно, то отделившийся астрал представляет из себя бесформенную массу, как упомянуто выше. Он не может удалиться от своего тела, не может служить проводником сознанию, и заключающееся в нем существо находится в неопределенном состоянии, так как не привыкло действовать независимо от своей физической оболочки. Когда какое-либо обстоятельство заставляет его от нее удалиться, то человек просыпается, и астрал в тот же миг входит в него. Наоборот, у гораздо более духовного человека картина совершенно меняется, так как он способен принять деятельное участие в астральной жизни. Как только астрал выделился из спящего, то мы видим самую его сущность в полном сознании, по строению и по форме точно изображающим физическое тело. В это время его деятельность: сила понимания, невероятная скорость, перемещение на какое угодно расстояние без малейшего вреда для его мирно спящей оболочки — достигает таких размеров, которые недопустимы были в его обычном состоянии».
Астральное тело, отделившееся от физического, показывается во время или после земной жизни посторонним лицам. Лицо, в совершенстве владеющее астралом, очевидно, может в любое время покинуть свою физическую оболочку и, как бы велико ни было расстояние, отправиться куда ему угодно. Если тот ясновидящ, то есть с развитым астральным зрением, то он увидит астрал своего гостя. Если же нет, то последний может уплотниться, притянуть из окружающей атмосферы физические атомы и таким образом сделается достаточно видимым для обыкновенного глаза. Вот объяснение большинства видений отдаленных друзей, которые встречаются гораздо чаще, чем принято это считать. Иногда и не материализуясь астральное тело видимо лицами в нормальном состоянии, не обладающими даром ясновидения. При чересчур напряженных нервах и ослабленном физическом здоровье жизненный ток уменьшается, тогда нервная деятельность, сильно зависящая от эфирного двойника, неестественно возбуждается и производит моментальное яснозрение. Например, мать, беспокоящаяся о сыне, зная, что он на чужбине опасно болен, может сделаться восприимчивой к астральным вибрациям, в особенности в ночную пору, когда жизненная энергия находится на самом низком уровне. При этих условиях, если заснувший сын думает о ней, то есть если его бессознательное физическое тело дает ему астральным образом навестить мать, то, наверное, она его увидит. Большей же частью такие астральные посещения происходят в момент смерти, когда человек покидает свою физическую оболочку. Эти явления вовсе не редкость, в особенности если умирающий хочет видеться с очень любимым ему лицом или если ему нужно сообщить что-нибудь особенное и он не успел сделать этого при жизни.
Астральное тело прозрачно, так как его субстанция тоньше, чем материя физического тела. Это подтверждается простым народом, приписывающим призракам способность не давать тени и видеть сквозь них находящиеся за ними предметы. Исключения бывают в том случае, если уплотненный астрал привлекает к себе частицы физического плана для полной материализации и для видимой деятельности, что можно видеть в житиях святых. Призрак обыкновенно одет как лицо, его выделившее, но случается, что он обернут только известного рода флюидическим газом. Он показывается в различных видах, и теософы утверждают, что в большинстве спиритических материализаций экстерриторизированный астрал медиума принимает образ проявляющегося существа. Они не отрицают возможности сообщения между жителем астрального плана и медиумом, но, по их мнению, подобные случаи чрезвычайно редки и притом ничто не доказывает, что это разновоплощенный человек, но что на астральном плане есть существа, никогда не жившие на физическом и тем не менее имеющие возможность сообщаться. Астральное тело медиума может показываться даже на образе животных, — такого рода явления известны были в прежние времена под названием оборотней.
Ментальные чувства усовершенствовавшегося человека еще более тонки, нежели астральные. Надо бы сказать — чувство, так как они кажутся одним. Анни Безант говорит следующее: «Ментал, видимо, соприкасается всей своей поверхностью с предметами, находящимися в его плане. У него нет отдельных органов зрения, слуха, осязания, вкуса и обоняния. Те колебания, которые здесь воспринимаются отдельно различными органами, действуют вкупе, сразу, раз дело коснется ментала. Он получает их моментально и одновременно замечает все подробности, которые он способен заметить» («Человек и его тело»).
Лидбитер трактует еще положительнее: «Чувство, дающее возможность все это констатировать, — самая меньшая диковина небесного мира. Наблюдатель не слышит, не видит, не чувствует, как на земле, различными видимыми и ограниченными органами, у него нет удивительно развитого, как на астральном плане, слуха. Вместо этого он чувствует внутреннее присутствие странной и новой силы, не представляющей ни одного из астральных чувств, но намного превосходящей их. Эта сила позволяет ему, как только он находится в присутствии человека или какого-нибудь предмета, не только его видеть и слышать, но еще и моментально узнать его с внутренней и внешней стороны, его причины и следствия, его способности, одним словом, все, что касается ментального и низших планов. Наблюдателю ясно, что думать и знать — одно и то же. В этом высшем чувстве нет никогда колебания, сомнения, медленности. Думает он о каком-нибудь месте — он уже там; о ком-либо из друзей — тот находится в его присутствии. Недоразумений для него нет. Как может быть он обманут или обольщен каким бы то ни было внешним видом, раз он читает, как по книге, каждую мысль, каждое чувство своего друга!? Если среди его друзей будет лицо в высокой степени духовное, то невозможно здесь, на земле, понять все превосходство их взаимных отношений. Нет для них ни расстояния, ни разлуки, недостатки человеческого языка не прикрывают и не искажают их чувства, вопросы и ответы бесцельны, так как ментальные образы читаются в момент их зарождения и обмен мыслей на этом умственном поле совершается с быстротой молнии» («Ментальный план»).
Описав, как ментал определяется цветом, формой и звуком, так что целая мысль передается красочным и звуковым образом, Анни Безант прибавляет: «Когда человек думает в бодрственном состоянии и действует через посредство астральной и физической оболочек, тогда мысль, образуясь, как всегда, в ментальном плане, передается в астральный и оттуда в физический план. Один ментал может ее произвести, и в то же время он — элемент нашего сознания, называемого всего чаще „я“» («Человек и его тело»).
Теософы называют ментальный план как местопребывание души в ментальной оболочке — Девахан (рай христиан), и обитатели этого плана — девахани. Душа умершего, находящаяся в Девахане, получающая результат своей земной работы в виде блаженства, никоим образом не может сноситься с землей, и, если в чрезвычайно редких случаях действительно бывало сообщение между девахани и живым высоко духовным человеком, то, по мнению тех же теософов, ментал последнего, поднявшись во время сна, видел и вдохновился мыслями девахани и передал физическому мозгу воспоминания своих впечатлений. Но они нам не говорят, может ли ментал живого человека показаться другому, находящемуся в бодрствующем состоянии. Вероятнее всего, что только человек духовно развитый в превосходной степени способен увидеть ментал очень развитого человека, раз ментальное тело может отделяться от астрала.
Теософское положение относительно нахождения ментала в раю не ново. Об этом пишет апостол Павел во втором послании к Коринфянам: «Я знаю человека во Иисусе Христе, который был восхищен, назад тому 14 лет, до третьего неба: в теле или вне тела — не знаю, Бог знает. И знаю, что человек этот был восхищен в рай и что слышал он там неизреченные слова, которые нельзя пересказать человеку».
Я не буду приводить других доказательств, но и приведенных довольно, чтобы утверждать, что почти во всех случаях у живого человека могут показываться только два невидимых тела — эфирное и астральное. Видимые проявления этих тонких тел назывались всегда различно: тень, привидение, призрак, двойник или астрал, — и никогда никто не отдавал отчета, какого рода они были — эфирного или астрального. В дальнейшем я буду так же поступать, называя явление призраком, что вполне согласуется с заглавием этого труда. Основываясь на приобретенном мной трудными, но интересными изысканиями опыте, я постараюсь во второй части определить в том и другом случае — относится ли явление к одному только бродящему эфирному двойнику или же к душе с ее тонкими телами, пользующейся, как проводником, орудием действия когда эфирным, а когда астральным телом.
III. Проявления призрака
Призрак живых показывался во все времена и при самых разнообразных обстоятельствах. В прежнее время такое явление называлось двутелесность или двунахождение.
«Один человек, по имени Престандиус, рассказывал, что его отец, поевши отравленного сыра, заснул, лежа на постели, и так крепко, что не было возможности его разбудить. Несколько дней спустя он проснулся и начал рассказывать о том, что он испытал как бы во сне. Он сделался лошадью и вместе с другими лошадьми доставлял солдатам ретический провиант, называемый так по месту своего отправления — Ретия. И вот убедились, что все так и происходило, хотя ему казалось, что это происходило во сне.
Я никогда не поверю, — прибавляет блаженный Августин, — для объяснения этого факта, чтобы демоны имели возможность или силу изменить я уже не говорю дух человека, но даже его тело в тело животного. Скорее допустимо предположение, что сила воображения у этого субъекта, превращающегося в призраки бесконечно меняющихся, бестелесных образов, облекающихся под влиянием мыслей или грез с невообразимой быстротой в плоть, может необъяснимым способом сделаться видимой другому человеку.
Таким образом, когда тело его, еще живое, покоится где-нибудь, а чувство оцепенения сильнее, нежели во сне, призрак его воображения, воплотившись в образ какого-нибудь животного, показывается другим. В это время он сам как бы во сне видит себя несущим тяжести, присущие этому животному».
Вот еще один факт, гораздо лучше объясненный: Веспасиан на пути в Египет провел несколько месяцев в Александрии и вылечил одного слепого и одного параличного, как это делали позже короли французский, испанский и английский.
«Эти чудеса, — рассказывает Тацит, — удвоили в Веспасиане желание посетить храм Сераписа, чтобы вопросить относительно судьбы империи. Он удалил всех из храма и как только сам вошел, исключительно думая о божестве, то заметил сзади себя одного из египетских сановников, по имени Базилида, лежащего, как он знал, больным на расстоянии нескольких дней пути от Александрии. Он справился у жрецов, не был ли Базилид сегодня в храме, у прохожих — не видел ли кто его в городе, наконец, послав всадников, удостоверился, что Базилид был в это время за 80 миль. Тогда он перестал сомневаться в божественности своей миссии, так как в самом имени Базилида нашел ответ оракула».
Этот факт изложен таким же образом Светонием в его «Истории двенадцати Цезарей».
1. Папа Климент Св., один из первых преемников апостола Петра, совершал в Риме обедню, как вдруг он крепко заснул часа на три. Когда же проснулся, он сказал народу, что по приказанию апостола Петра он во время сна был в Пизе и освящал церковь во имя первого из апостолов. И в самом деле, в Пизе все молящиеся видели его во время службы в тот самый день и час, когда он спал в Риме.
2. Св. Альфонс Лигворийский был в Ариенцо, маленьком городке своей епархии. Он впал в экстаз и в продолжение двух дней оставался без движения в кресле. Когда он пришел в себя, то сказал своим служкам: «Вы думаете, что я умер, а я напутствовал папу, который только что почил». Вскоре узнали, что папа Климент XIV скончался в тот момент, когда Св. Альфонс проснулся.
3. В 1571 году Св. Франциск Ксавье находился на корабле, шедшем из Японии в Китай. Началась сильная буря. Пятнадцать человек сошли в шлюпку, но исчезли в темноте, унесенные морем. Когда буря утихла, экипаж обеспокоился относительно участи унесенной шлюпки. Франциск Ксавье, все время молившийся, советовал не тревожиться, говоря, что через три дня их найдут. На третий день шлюпка пристала к кораблю и всех пятнадцать человек взяли из нее. Путешественники рассказывали, что во время бури они не боялись ни одной минуты, так как Франциск Ксавье был у них за лоцмана и пользовался полным их доверием. В то же время оставшиеся на корабле утверждали, что он все эти дни был с ними, и, таким образом, очевидно, что он был одновременно в двух местах.
4. Мария д’Агреда из монастыря Во Имя Иисуса в Испании до ста раз впадала в экстаз и переносилась к индейцам в Новую Мексику, которых она желала обратить в христианство. Она видела себя путешествующей по морям, испытывала сильную жару, приставала ко всем землям, проповедовала туземцам Евангелие на их языке, встречала монахов-францисканцев, которые должны были сделаться апостолами в этой стране, и беседовала с ними. Во время этих повторяющихся, непонятных для нее путешествий (о чем она скромно исповедовалась своему духовнику) ее неподвижное тело в экстазе находилось в монастыре. Результат этих путешествий был удивительный. Продвигаясь в глубь страны, францисканцы увидели вскоре многочисленных индейцев, просивших у них крещения, не дожидаясь от них наставлений. Когда их спрашивали, то они знали основные догматы христианства, так как их научила женщина, приходившая иногда и теперь побеседовать с ними. Эти слова строго проверены францисканцем Бенавидэсом, который в 1630 году приехал из Новой Мексики, чтобы опять возвратиться назад. Он говорил об этом с Марцеллой, провинциалом из Бургоса, потом с де ла Торром, не задолго до этого ставшим духовником Марии д’Агреды. Они спросили ее, что с ней делалось. Бенавидэс сначала спросил ее о местности, где она была. Она описала страну и ее обитателей, как будто прожила там много лет; в то же время она сказала, что видела его самого в обществе других монахов, обозначив так точно место, день, час и присутствовавших лиц, что Бенавидэс окончательно удостоверился в истине ее слов. Все трое изложили результат опроса и копию оставили духовнику. Бенавидэс повез другую копию в Новую Мексику с письмом от Марии д’Агреды и положил ее в архив при доме иезуитов-францисканцев, а генеральный комиссар Новой Испании снял с нее копию, находившуюся в руках биографа Марии д’Агреды.
Церковь, рассматриваемая как ассоциация, как учреждение, воздерживалась от суждения подобных феноменов, находя, вероятно, эти вопросы чересчур деликатными, очень сложными и трудными для разрешения.
Люди же верующие придерживались взглядов теологов, высказывавшихся по этому поводу.
Их можно разделить на два класса: 1. Сторонники действительной двутелесности, или раздваивания, признававшие, что душа может отделяться от тела, удалиться от него и показываться вдали, заимствуя из окружающей среды материю для создания себе тела, подобно оставшемуся бездушному.
2. Сторонники представительства, более многочисленные, чем предыдущие, допускают только в момент смерти отход души из тела, а все действия, приписываемые призраку, считают совершающимися ангелами, облекшимися в плоть. Допускают и образное положение, когда субъект переносится в место его появления с телом и душой, а ангел заменяет собой отсутствующего.
Вот это-то объяснение, менее всего подходящее, позволяет членам церкви утверждать что колдуны не раздваиваются, а что дьявол исполняет все преступления и другие действия, которые им приписываются.
Отец Серафин в «Принципах мистической теологии» выражается следующим образом о возможности одновременного присутствия в двух местах и о способе замещения, как оно совершается:
«В то время, как естественное тело остается инертным, душа видит себя в оболочке подобной своей, не зная, каким образом это совершилось, — обыкновенно это тело так же точно одето, как ее собственное. Это положение можно признать возможным… мы не одни, имеющие подобную точку зрения: лица, известные своим знанием, своими добродетелями и осведомленностью в мистическом учении, разделяют ее. Одновременное присутствие в двух местах бывает или только в духе, или же с телом и душой.
В первом случае физическое тело остается на месте, а там, где появляется призрак, дух облекся в заимствованное тело; во втором случае физическое тело, а с ним и душа находятся там, где как бы появился призрак, а заместитель остается в обычной для данного лица обстановке, так что присутствующим кажется, что человек не пошевелился даже в то время, когда, находясь телом и душой в другом месте, его представляет ангел. Это двойное присутствие, замещаемое, с одной стороны, и физическое — с другой, самое важное в одновременном и видимом появлении в двух местах, в теле или вне тела; оно заставляет даже предполагать действительный переход данного лица на другое место телесным или духовным образом. Если действительного перехода нет, если субъект остается там, где он всегда находится, а его все-таки видят в другом месте, то это уже сверхъестественное явление, происходящее по желанию Божьему, посредством ангела или другим образом, так что лицо заинтересованное и не знает об этом».
Чтобы хорошо понять гипотезы о. Серафина, необходимо знать точный смысл слов «душа и дух». Эти два слова, почти синонимы, употребляются одно вместо другого, но в различных смыслах; всегда это та же субстанция, та же душа, но в двух разных видах, с двумя разными способами действия.
«Мы называем ее духом, когда она возносится к Богу, — говорит епископ Елий Мерик, — когда она сознает свое возвышение и чудеса, которые Бог творит с ней, когда она очищается, отделяется от земли, порывая все греховные и рабские связи, чтобы начать религиозную, нравственную жизнь, более чистую на тех высотах, где царствует один Бог…
Мы называем ее душой, когда она соединяется с телом, чтобы его оживить, чтобы вдохнуть в него растительную и животную жизнь, когда она испытывает толчки и давление, благодаря тому, что, не задерживаясь в области веры, высоких мыслей и чрезвычайного подъема, она опускается до физической жизни наших органов, клеточек и всего тела» («Воображение и его чудеса»).
По отношению к физическому телу душа, если можно так выразиться, — астральное тело, а дух — ментальное. Во всяком случае, весьма важно отметить, что богословы удваивают и даже утраивают видимое тело двумя невидимыми.
Елий Мерик, обсуждая гипотезы одновременного появления в двух местах, выражается следующим образом:
«Чаще всего погруженный в глубокий экстаз остается неподвижным, со всеми признаками смерти на челе; там же, где он появляется, он живет и действует, исполняя свою миссию…
Святая Коломбина из Риети горячо желала посетить святые места и помолиться в Иерусалиме. С ней происходили частые раздвоения. В продолжение пяти дней она духом переносилась к желанной цели. В это время ее родственники и друзья, видя ее бездыханной, решили, что она умерла. Несколько докторов исследовали ее, и только один нашел, что она жива. По истечении пятидневного срока она пришла в себя.
Очевидно, что это не ангел, а она сама посетила во время продолжительного экстаза святые места, и, конечно, не ангел же, а она оставалась неподвижной, безжизненной в руках докторов.
В данном случае гипотеза об ангеле не разрешает вопроса. Богословы-мистики, хорошо изучившие такого рода феномены, остановились на другой гипотезе. Душа будто бы имеет способность во время экстаза отделяться от тела. В том, что она облекается внезапно в плоть и одежды, однородные ее обыкновенной внешности, что она сознает свое новое положение и легкость тела, что она забывает о находящейся в экстазе своей прежней оболочке И переносится без усилий, одним порывом, в самые отдаленные места, сохраняя после пробуждения память о происшедшем, — в этом будто бы заключается тайна божественного могущества».
Сейчас же является возражение:
«Душа — то начало, которое оживляет тело и дает ему растительную, чувственную, животную и умственную энергию. Когда она удаляется, то пресекается жизнь, остается только труп, который может оживиться исключительно благодаря чуду воскрешения. Если в продолжение пяти дней и ночей тело начало бы разлагаться и доктор не мог бы найти ни одной искры жизни или летаргию, он заключил бы, что она умерла».
Сторонники этой гипотезы отвечают, что нет такого — чуда, которое было бы не по силам могущественному Богу. Бог отделяет душу, дает ей новое тело, переносит через пространство и как Творец и Хранитель поддерживает жизнь в теле, находящемся в летаргическом состоянии.
«Если мы признаем вмешательство высшего могущества, то очевидно, что подобное чудо — возможно. Бог может поддержать жизненную теплоту в органическом теле и как Творец дать душе воздушное тело, имеющее вид настоящего. Но не нужно бесполезно умножать чудеса и беспрестанно вмешивать сверхъестественную силу. Двойное появление уже само по себе чудо, и, чтобы его объяснить, нам предлагают новые чудеса, окруженные такой тайной, в которую нам невозможно проникнуть, — продолжал епископ. — Однако я признаю, что гипотеза случайного отделения души от тела, через благодать Божью, лучше объясняет двойное появление, нежели гипотеза ангельского заместительства; на самом деле нам трудно поверить, что, пока Св. Климент находился в летаргии в Риме, ангел принял как бы на себя его тело, манеру говорить и действовать во время освящения базилики в Пизе. Ангел мог бы сам по себе, без участия Св. Климента, сотворить это чудо, не заставляя его лежать без чувств, в летаргии. Если же папа таким образом нарушил свое духовное и физическое самочувствие, если он оставался неподвижным, почти бездыханным все время, необходимое для освящения, то ясно, что он сам таинственным образом находился в двух местах.
Он даже сознавал свое двойное одновременное нахождение, потому что, пришедши в себя после глубокого сна, он рассказал подробности церемонии, где он только что был первоприсутствующим»…
Я охотно допускаю, что душу можно рассматривать в двух видах: как созерцающую истины высшего порядка и как просвещающую тело и поддерживающую жизнь. Но я не могу поверить, что дух отделяется от души и несется, по выражению о. Серафима, туда, куда Бог его пошлет.
Душа единична, проста, не сложна, индивидуальна и потому не может делиться на части, она вся там, где находится в данный момент, и мне, в конце концов, неприятно верить, что часть души может уйти вдаль, сохраняя сознание своей личности, а другая половина остается в теле, точно так же сохраняется сознание, и, таким образом, два лица, два субъекта являются необходимым результатом одновременного двойного появления. Такое решение вопроса создает, по нашему мнению, большие затруднения, и его почти невозможно помирить с известными началами психологии.
Душа непременно должна сливаться в продолжение жизни, во-первых, с духовным началом, призывающим и возвышающим ее к Богу, и, во-вторых, с жизненным началом, соединяющим ее с телом. Отделите душу от духа, останется животное, отделите дух от души, оживляющей организм, и получите отдельную сущность; человеческого существа уже не будет.
Я бы охотно поверил, что в случаях чудесного появления на двух местах феномен происходит следующим образом: душа продолжает работать, просвещать свое физическое тело, свою настоящую оболочку. В то же время, находясь в экстазе, она, не выходя из своей земной темницы, создает себе воздушное тело и оживляет одновременно и то и другое. Но благодаря своему особенному устройству воздушное тело, представляющее идеальную форму физического, поднимается, удаляется на большое расстояние и проникает плотные тела.
Для проявления этих чудес душе не нужно ни перемещаться, ни путешествовать, все равно как солнцу не нужно менять место для того, чтобы направить свои лучи вдаль. Она остается со своей земной плотью и, действуя отсюда, оживотворяет свое воздушное тело, где бы оно ни было.
Душа — дух, и для нее законов, пространства не существует.
Когда Св. Климент находился в экстазе, его душа исполняла двойную роль, она поддерживала и просвещала его материальное тело и точно так же, по могуществу и воле Божьей, она оживотворяла свою воздушную оболочку, которую видели в Пизе на церемонии освящения.
Нам, может быть, скажут: значит, существует два тела?
Без сомнения, и это — сверхъестественный феномен. Одно обыкновенное, а другое — воздушное, необычайное, продолжающее пространство. Почему, если Богу угодно взять и привести душу в экстаз, она не могла бы распространить свое излучение и свое действие? Почему она не могла бы сделать себе воздушное тело, какое видят в явлениях? Почему бы этому телу не походить на наше обыкновенное? Почему бы ему не переноситься на большие расстояния, как свету, теплоте, магнетизму, X-лучам, если его устройство совсем особенное?
Как еще малы наши знания! Разве мы знаем материи силу, дух, человеческое тело? Разве известны бесчисленные изменения атомов человеческого тела?
Знаем ли мы, как соединяются и разобщаются атомы, колеблющиеся в эфире, в человеке или в звездных пространствах? Кто имеет право сказать, что это невозможно, раз материя неизвестна, а могущество Божье налицо?..
Все вышесказанное свидетельствует, что церковь ничего не знает на предмет раздваивания человека и что она осторожно поступила, не решая, каким образом совершается этот таинственный и странный феномен, который до сих пор считается ею чудесным.
Последний считает чудом все выходящее за пределы обыкновенного понимания, колдуны же называют эти феномены чарами, то есть действиями дьявола.
Большинство богословов, врачи и судьи, участвовавшие в процессах о колдовстве, в продолжение нескольких веков кончавшихся кострами, были сторонники гипотезы заместительства; эта гипотеза дала должные результаты в эпоху невежества, когда колдовство благодаря нетерпимости развертывалось во всем своем ужасе.
Вместо монаха в экстазе, которого видели и слышали, в то же время в другом месте действовал ангел, а как только дело касалось колдуна, погруженного в летаргию, то, конечно, логично было допустить ту же сверхъестественную причину, но только обратного порядка: так как ангел не может делать вреда, следовательно, это был дьявол, послушно исполняющий вместо чародея по его повелению почти всегда одно зло.
Поделиться книгой: