Тени старинных замков

Немало легенд и рассказов о необычных явлениях ходит про южную часть острова, где редко кто бывает. Там расположена небольшая воинская часть, и жители поселка, а тем более приезжие туда почти не наведываются. От поселка к части ведет хорошо накатанная грунтовая дорога, но на ней нечасто увидишь людей: валаамцы не любят вступать в конфликт с военными. Леса же вокруг глухие и неприветливые. Низины у Лещиного озера заболочены, на возвышенностях стоит непроходимый лес, заваленный буреломом. Сырые и глубокие расщелины в скалах представляют собой порой почти непреодолимые препятствия. Как-то я шел минут двадцать вдоль одной из них, пока не нашел упавшее дерево, по которому можно было перебраться на другую сторону. Стоило мне встать на него одной ногой, как оно затрещало, и в тот момент, когда я прыгнул на противоположный край расщелины, гнилое дерево рухнуло вниз…

Однажды я разговорился со служившим на Валааме солдатом, уроженцем Тбилиси. Он говорил, что соскучился по дому и что вообще жизнь здесь тоскливая и однообразная. Но потом, когда речь зашла про южную часть острова, которую он, естественно, знал лучше других частей, он оживился: «Там много интересного и необычного». «А что именно?» — поинтересовался я, зная, что там, непосредственно на самом острове, кроме огромного деревянного креста над Крестовым озером, никаких памятников нет да и не было. «Приходи, покажу», — ответил молодой грузин. Мы договорились, но потом мои планы неожиданно изменились, мне срочно пришлось уезжать в Москву. Вновь на Валааме я оказался через год с лишним, срок службы того солдата подошел к концу, а других знакомых среди военных там у меня не было.

Среди историй, что я слышал про южную часть острова, большинство составляют рассказы про НЛО, появление которых воспринимается здесь многими почти так же естественно, как, допустим, радуги; о других непонятных явлениях в атмосфере и прочую параферналию. Некоторые из них выглядят достаточно правдоподобными, если взять в расчет довольно частые на Ладоге своеобразные миражи, которые самому довелось наблюдать. В жаркий июльский день на корабле, по пути к Приозерску, я, например, видел остров, «висящий» над водой. Один художник из Петрозаводска, подолгу живущий на Валааме, когда у нас с ним случайно зашел разговор о южной части острова и я сказал, что слышал про нее много невероятных рассказов, совершенно невозмутимо и серьезно спросил: «А, ты о „тарелочках“?» И сказал, что сам видел. Но рассказывать не захотел: «А то подумаешь, что еще один валаамский чудак с „прибабахом“. А я человек серьезный…»

Я знаю даже одну женщину, которая специально собирает подобные легенды и рассказы о необъяснимом на острове. Она, бывшая жена одного из музейных сотрудников, несколько лет назад работавшего на Валааме, поведала мне много интересного. Среди ее историй мне лучше всего запомнилась та, которая касается «заколдованного леса». Это, по ее рассказам, участок, оставшийся, видимо, после пожара, покрытый молодым еловым подлеском, среди которого возвышаются отдельные обгоревшие и не пострадавшие от огня старые деревья. Попав туда, человек начинает ходить кругами и лишь имея компас или найдя какой-то отдаленный, но явный ориентир может выбраться оттуда. Причем надо иметь в виду, что Валаам — все-таки сравнительно небольшой остров, его побережье испещрено заливами, на нем несколько внутренних озер, тут и там проложены дороги и дорожки, так что «заколдованный лес» не столь уж обширная территория, блуждание по которой по кругу может быть объяснено лишь особенностями анатомии: мол, левая нога делает более короткий шаг и человек, лишенный ориентира в незнакомом месте, постепенно совершает по лесу круг…

Эту историю я решил проверить на одном весьма скептичном и трезвомыслящем человеке, хорошо знающем Валаам, — тоже работнике музея. Он подтвердил, что знает это место, и добавил: «Оно действительно пользуется дурной славой».

Как-то в предрассветные часы мы с приятелем возвращались в поселок с дальней рыбалки и оказались примерно там, где по описаниям находится «заколдованный лес». Не могу сказать с уверенностью, что мы были в том самом месте. Но с нами приключилось следующее. Мы вышли на довольно хорошо протоптанную дорогу, которая, не раздваиваясь и не пересекаясь с другими, постепенно становилась все уже и уже, превращаясь в тропу. Тропка эта вскоре сделалась совершенно узкой, а потом вообще исчезла — мы оказались среди моря высокой и мокрой после ночного дождя травы. Пришлось идти целиной. После долгих блужданий мы наконец забрели в знакомые нам места, но совсем не туда, куда ожидали выйти, сверяя наш путь по карте…

В южной части Валаама мне удалось недавно побывать, добравшись туда по Ладоге на моторке. Я даже провел там три дня, живя на одном из прилегающих к Валааму небольших островков, называемых местными жителями Оборонными.

Имя это они получили из-за сохранившихся там по сей день финских военных укреплений, возведенных еще в 1939 году, в преддверии войны с Советским Союзом. Берега островов опутаны ржавой колючей проволокой, кое-где остались даже державшие ее когда-то, а теперь покосившиеся или вообще упавшие столбы. На самом южном из Оборонных в прекрасном состоянии сохранились бетонные укрепления для артиллерии, соединяющие их подземные переходы, а над островом возвышается большущая бетонная наблюдательная башня, которая смотрится здесь абсолютно чужеродной, непонятно откуда там взявшейся и превращает пейзаж острова, с его почти нетронутой природой, в какую-то сюрреалистическую картину. Все это, даже чисто внешне, небольшой необитаемый и пустынный остров делает загадочным и таинственным.

Ближе к самому Валааму, почти вплотную к нему, лежит Емельянов остров. Там нет бывших укреплений, но его природа, весь его вид будто настраивают на мистический лад. К юго-востоку остров обращен красновато-черными покатыми скалами, плавно уходящими под воду, — лудами. За ними начинается полоса густого, мягкого бледно-зеленого мха, который прерывают лишь небольшие участки сиреневого вереска да выходящие на поверхность плоские скалы, покрытые рыжим лишайником. Ближе к центру острова поднимается гряда округлых красновато-серых скал, поросших местами молодым ельником, а в основном покрытых все тем же бледно-зеленым мхом, сиреневым вереском и рыжим лишайником. От бушевавшего, видимо, здесь когда-то сильного пожара лес уцелел только в центральной и северной частях Емельянова — густой, непроходимый, мрачный, заваленный буреломом. В остальных же местах поднимаются лишь либо мертвые стволы, либо пережившие пожар отдельные деревья с невероятными по своим формам кронами.

Некогда на острове находился скит Авраамия Ростовского. Сегодня остров пуст и дик. Лишь еле виднеющиеся остатки кирпичного фундамента напоминают о стоявших там когда-то часовне и скитских постройках. Удивительно, странно видеть на пустынном Емельяновом острове старинный каменный колодец, вырубленный в скале, остатки каменной дороги, идущей от берега озера к скиту, и небольшой, давно уже заросший, с выложенными огромными камнями берегами прудик. Эти остатки человеческой деятельности еще больше усиливают там ощущение заброшенности, пустоты и таинственности. В ненастную погоду, когда волны Ладоги с шумом плещутся о луды, а над островом свистит ветер, это чувство неприветливости особенно обостряется.

Я не случайно подробно описываю тамошние пейзажи и природу — они под стать тем историям и легендам, что окружают южную часть Валаама.

Немного западнее Оборонных островов, за нешироким проливом, обращенный одной стороной к Ладоге, другой — к Дивной бухте, лежит остров Дивный. Остров этот удивительно красив: из воды он встает красноватыми вертикальными скалами, а сверху, как шапкой, покрыт густым лесом. Издали он кажется совершенно неприступным. На него раньше наведывались монахи и даже поставили там поклонный крест. Зачем он был водружен на необитаемом и труднодоступном острове, непонятно. Возможно, это как-то связано с той славой, которую ему приписывали и продолжают приписывать и поныне.

Сегодня люди иногда заглядывают на Дивный — он не может не привлекать своей красотой и дикостью. Но на ночь там вряд ли кто-либо отважится остаться. С наступлением сумерек оттуда уплывают самые лихие туристы и рыболовы. «Недобрым местом» слывет Дивный среди валаамцев. «Там ведьмы водятся», — сказал мне мой валаамский приятель, когда мы в вечерние часы проходили на катере мимо острова. А его четырнадцатилетняя дочь, когда мы любовались красотой Дивного с Оборонных, отказалась туда отправиться со мной на лодке даже днем.

Послушник воссозданного в 1989 году на Валааме Спасо-Преображенского монастыря, в компании которого и еще троих рыбаков я провел три дня на Оборонных, сам как-то завел со мной разговор о «нечистой силе» на Дивном. «Как-то отправились туда ребята, — рассказывал он. — Развели вечером костер, сидят вокруг. Кто-то из них нашел какую-то старую монастырскую книгу, и они стали жечь ее в огне. И вдруг вокруг какие-то звуки раздались, голоса, какая-то сила будто их в спины толкать стала. Нехорошо им сделалось. Все побросали и к лодке побежали. Больше сюда, говорят, их ничем не заманишь».

И это мне рассказывал человек, свято и преданно верящий в Бога, христианин до мозга костей и по логике вещей не приемлющий всякую чертовщину, основывающуюся лишь на пустых суевериях. А про ведьм на Дивном говорил совершенно серьезно.

У всех этих загадочных валаамских историй, будь то рассказы об аллее Одинокого Монаха или о Дивном острове, похоже, может существовать только одно объяснение: места эти как бы аккумулировали, впитали в себя все, что когда-либо там происходило, как бы запечатлели в своей «памяти». Так по крайней мере считает один санкт-петербургский психолог, с которым мы беседовали о разных валаамских тайнах, возвращаясь на теплоходе с Валаама в его родной город.

Скопление всякой параферналии, включая и появление НЛО, в южной части острова некоторые объясняют и по-иному. Именно там находится местность, зовущаяся Железняками: там находят выходы железняка. Любопытно, что одна из гипотез происхождения названия острова основывается именно на этом. Названия всех окружающих островов имеют традиционную для финской топонимики вторую часть — «саари» («остров»), а Валаам (по-фински Валамо) — нет. Значит, он чем-то выделялся. Чем? «Валаа» по-фински означает «лить металл», «валима» — «литейная», «валама» — «литье». Так что, возможно, от литейного дела, когда-то развитого на острове, и могло пойти его название. Эта гипотеза подтверждает наличие на острове железных руд. А значит, в южной его части, где железняки ближе всего подходят к поверхности, возможны различные магнитные аномалии, с которыми, вероятно, как-то и связаны необъяснимые явления.

Можно попытаться связать ту «чертовщину», которая происходит в южной части острова, с действием мощного электронного и радиолокационного оборудования, которое, видимо, имеется в воинской части. Там над лесом возвышаются две мощные металлические конструкции, на которых расположены не то ретрансляторы, не то локаторы, не то какое-то другое радиотехническое оборудование.

Но если каким-то загадочным радиомагнитным действием можно объяснить появление НЛО или хождение в лесу по кругу, то другие таинственные случаи, типа «черной фигуры», вряд ли подпадают под эту гипотезу.

Я однажды видел, как какие-то люди — явно приезжие — ходили с лозой в поисках биополя по Игуменскому кладбищу, где похоронены все настоятели Валаамского монастыря, начиная с умершего в 1881 году игумена Дамаскина. Действительно, в некоторых местах их прутики отклонялись, начинали двигаться. Причем, убеждали меня эти люди, чем более сильной и деятельной личностью был захороненный в той или иной могиле игумен, тем сильнее реагировали на это их прутики. У надгробия Дамаскина, самого знаменитого из всех настоятелей Валаама — при нем монастырь достиг наивысшего расцвета и наибольшего богатства, — биополе было самым сильным.

Интересно, что в монастырских изданиях еще прошлого века говорилось о чудодейственном воздействии тех или иных могил. Так, например, описан случай, когда в 1839 году на могилу шведского короля Магнуса, якобы принявшего на острове схиму после спасения во время шторма, из отдаленных финских областей приходили крестьяне с просьбой отслужить службу. Описаны и случаи волшебного исцеления после посещения этой могилы. Известно благотворное влияние на людей посещения других знаменитых валаамских могил, как, впрочем, и множество аналогичных случаев в других монастырях и святых местах.

Вообще вряд ли случайным выглядит тот факт, что в последние годы на Валаам приезжает в летнее время все больше различных богоискателей, людей, ищущих контакты с потусторонним миром, внеземными цивилизациями; мистиков и даже поклонников йоги и Шамбалы. Многие из них убеждали меня, что там они находят подтверждение своим теориям и своей вере.

Я не берусь ни спорить с ними, ни соглашаться. Но ясно одно: на Валааме хочешь не хочешь поверишь, что на земле есть места, которые определенным образом воздействуют на психику человека. Даже если описанные мною валаамские загадки всего лишь игра воображения, проявление ее именно там не случайно. И похоже, что монахи, люди церкви, посвятившие свою жизнь духовному и острее других чувствовавшие это воздействие, исходящее от природы или из пока необъяснимых источников, неспроста выбирали такие места для создания своих святынь.

ВЕСТМИНСТЕР

Среди многочисленных историй о появлениях призраков и происшествиях подобного рода есть одна, рассказанная мистером Оллмэном и опубликованная в «Заметках и размышлениях». Этот уважаемый господин и известный издатель услышал ее от преподобного Л., священника англиканской церкви. Однако статья была напечатана без предварительного согласия Л. и его имя не упоминалось ни в каких ссылках.

Относительно места событий мы, к сожалению, можем сказать лишь, что это Вестминстер. Более точного адреса нет. Человеком, которому явилось привидение, был некто капитан Н. Священник рассказал: «Однажды вечером, года два назад, мой брат, армейский офицер, живший в Вестминстере, удивил меня поздним посещением. Мы в то время проживали в Хэллоуэе и как раз собирались ложиться спать, когда он вбежал в дом и взволнованно воскликнул:

— Брат мой, наша мать скончалась!

— Где и когда ты услышал об этом? — спросил я, потому что мать жила довольно далеко от города и была хоть и пожилой, но вполне здоровой женщиной.

— Я видел ее. Сегодня она дважды прошла передо мной по моей комнате, и голова у нее была перевязана. Я не мог успокоиться, пока не увидел тебя.

Уступая его настойчивым увещеваниям, я предложил первым же утренним поездом выехать к матери в деревню. По прибытии туда мы с ужасом узнали, что матушка умерла накануне вечером, как раз в то время, когда мой брат увидел призрак».

Мистер Оллмэн утверждал, что готов поручиться за правдивость этой истории.

Д. Булгаковский

НОЧНОЙ РАЗГОВОР

В двадцати верстах от нашего имения, рассказывает О. Д-цкий, жил в селе Вишневец, Волынской губернии, священник, который был в большой дружбе с моим отцом. Этот священник, овдовев, остался с шестнадцатилетней дочерью. По его просьбе отец мой отпустил на короткое время свою дочь Степаниду, чтобы отвлечь осиротевшую девушку от тяжелых впечатлений по случаю смерти ее матери. Прошло около двух недель, Степанида не возвращалась, а потому отец со мною (мне тогда было около двадцати лет) отправился в Вишневец проведать своего друга, вдовца отца Г., и взять сестру домой. Было это в июне 1860 года.

Мы приехали в Вишневец вечером, около десяти часов, священника не застали дома, а были только девушки, моя сестра и дочь священника. Мне захотелось побегать по саду, однако в глубь сада я боялся идти и присел на лавочке недалеко от дома. Смотрю — идет по аллее какая-то дама в черном платье. Поравнявшись со мной, она посмотрела на меня с улыбкою и направилась в дом священника через крыльцо, которое прямо выходило в сад. Это было около одиннадцати часов вечера. Спустя несколько минут я побежал к тому крыльцу, где сидел мой отец и девушки. «Какая-то дама вошла в дом через садовое крыльцо», — сказал я. Сестра и подруга при этих словах переглянулись и как будто встревожились, так что отец спросил их, что с ними и чем они обеспокоены. Они ответили, что по моему описанию и по одежде эта дама — покойная матушка, которая ходила ежедневно в дом, и все ее видят. Так как отец мой не верил в подобного рода явления, то он лишь посмеялся над девушками.

Священник долго не возвращался домой, и мы решили пить чай без него. Все сели в гостиной, а сестра Степанида занялась приготовлением чая в соседней комнате, так что мы ее видели. Вдруг сестра вскрикнула и уронила чайник с кипятком. На вопрос отца, что с нею, она отвечала, что матушка проходила мимо нее.

Не дождавшись хозяина дома, мы легли спать; я лег с отцом в одной комнате, рядом с кабинетом священника, а девушки — в другой. Около двух часов ночи я проснулся, сам не знаю от чего, и слышу в кабинете разговор. Мужской голос говорил:

— Что ты сегодня так поздно пришла?

— Я была раньше здесь, — слышится женский голос, — видела гостей наших, хотела обнять мальчугана в саду, но тот убежал от меня, потом хотела поблагодарить Степаниду за дружбу с нашей дочерью, но она так испугалась, когда я прошла около нее, что уронила чайник и наделала шуму на весь дом. Так что я скрылась.

— Почему же ты не подготовила ее?

— Нам строго запрещено являться тем, кто пугается нас, под угрозой лишения права на дальнейшие свидания с живыми.

Услыхав это, я страшно испугался, потому что догадался, что разговор идет между покойницей и священником, мужем ее, и прямо прыгнул на кровать к отцу, который, видимо, еще не спал, предупредив, чтобы я не мешал ему слушать разговор загробного существа с живым.

На другой день за утренним чаем отец мой направил разговор на ночное посещение и высказал насчет его сомнение, подозревая совсем что-то другое.

— Угодно верить или нет, — ответил отец Г., — но я, как честный человек и служитель святого алтаря, сказываю вам, что нахожусь в духовном общении со многими умершими, в том числе с моею женою. Они часто обращаются ко мне с просьбами молиться за них, и когда я исполняю их просьбы, то лично благодарят меня. Жена же моя покойная почти каждый день посещает мой дом и часто выражает интерес ко всему окружающему, как живой человек. На все мои вопросы об условиях загробной жизни она каждый раз уклоняется от прямых ответов, заявляя, что им, умершим, воспрещено отвечать на вопросы живых, особенно праздные.

ЛОНДОНСКИЙ ТАУЭР

Во всем Британском королевстве не найти другого места, которое так подходило бы для обитания духов и привидений, как это замысловатое нагромождение бастионов и башен. В течение многих столетий в стенах Тауэра умерло насильственной смертью неисчислимое количество людей. Иногда их казнили, иногда просто убивали, но в любом случае можно сказать, что стены этой крепости сложены из человеческих костей и сцементированы кровью. И это выражение не будет таким уж метафоричным.

Если вы верите в сверхъестественное, то никогда не усомнитесь, что в таинственных казематах Тауэра обитают призраки и привидения. И, судя по тому, какой славой пользуется этот замок, его духи и поныне являют себя миру.

Покойный Лентал Свифт, бывший некогда хранителем фамильных драгоценностей королевского дома, опубликовал в журнале «Всякая всячина» за 1860 год очень любопытный рассказ о призрачном видении, которое он наблюдал своими глазами в одной из комнат этой достославной цитадели. Представляем читателю этот рассказ с нашими пояснениями и добавлениями.

«Я часто хотел оставить правдивый отчет об этой странной истории, — писал Свифт в ответ на просьбу о более подробном изложении событий, связанных с призраком лондонского Тауэра. — С тех пор минуло сорок три года, но впечатления мои так же свежи, как и тогда, в миг его появления. Еще остались в живых люди, способные поручиться, что в рассказе моем нет никаких преувеличений или недомолвок. Я излагаю все, что помню.

В 1814 году я был назначен хранителем драгоценностей королевской фамилии. Сокровищница находится в Тауэре, где я и жил с семьей вплоть до своей отставки в 1852 году.

Как-то субботним вечером в 1817 году, когда близился „час ведьм“, я сидел за ужином вместе с женой, ее сестрой и нашим маленьким мальчиком. Мы расположились в гостиной хранилища. Тогда это здание было уже более или менее осовременено, но прежде оно, говорят, служило скорбным узилищем Анны Болейн.

Комната была — да и поныне остается — неправильной, замысловатой планировки, с тремя дверьми и двумя окнами, врезанными в толстую стену на глубину почти девяти футов. Между окон располагался камин, выдающийся далеко в комнату и украшенный большим живописным панно. В ту ночь все двери были закрыты, а окна задрапированы тяжелыми плотными шторами. Кроме двух свечей на столе, в комнате не было никаких источников света. Я сидел во главе стола, мой сын — по правую руку, его мать — напротив камина, а ее сестра — по другую сторону лицом к ней. Я предложил жене бокал вина с водой. Поднеся его к губам, она вдруг застыла и воскликнула: „Боже милостивый! Что это?“ Я посмотрел вверх и увидел какой-то цилиндрический сосуд толщиной с мою руку. Эта труба парила в воздухе между по-толком и столом и были наполнена, чем-то вроде вязкой жидкости, белой, с бледно-лазоревым оттенком. Такого цвета бывают облака в летнем небе. Жидкость непрерывно кружилась и перекатывалась внутри цилиндра. Продолжалось это минуты две, потом предмет медленно проплыл перед лицом моей свояченицы и двинулся вдоль стола, пройдя передо мной и моим сыном. Затем он обогнул мою жену, но уже со спины, и на миг завис над ее правым плечом (заметьте, что перед ней не было зеркала и она не могла бы увидеть отражение трубы). В следующий миг жена схватилась за плечо и закричала: „О господи! Эта штука вцепилась в меня!“ Даже сейчас меня преследует ужас, испытанный в тот миг. Я схватил стул и ударил по деревянной спинке кресла жены, а потом бросился наверх в детскую и поведал перепуганной няне обо всем увиденном. Тем временем остальные домочадцы прибежали в гостиную, где хозяйка рассказала им о случившемся. Стоя на верхней ступени лестницы, я слышал ее слова».

«Ощущение чуда, — добавляет мистер Свифт, усиливается тем, что ни моя свояченица, ни сын не наблюдали это видение. Когда наутро, после окончания богослужения, я рассказал нашему священнику о вечернем кошмаре, он спросил меня:

— Могут ли органы чувств обманывать человека? И, если они могут обмануть одного, то почему не могут обмануть двоих? На что я ответил:

— Коли видения возникают у двух человек, то почему не у двух тысяч?»

Подобные споры, будь они религиозного или светского характера, неизбежно доводят их участников до полного абсурда.

«Наш священник предположил, что все это — розыгрыш, — замечает Свифт в одном из последующих писем в редакцию „Всякой всячины“. — Кто-то подшутил над нами, стоя за окном. Святой отец предложил пригласить какого-нибудь ученого мужа и тщательно обследовать гостиную. Так я и сделал. Но никакие исследования не помогли раскрыть эту тайну».

Позднее, также в письмах к редакции, хранитель фамильных драгоценностей августейших особ утверждал, что его жена не видела никакой фигуры в форме цилиндрической трубы, а видела лишь облако или пар. Но, как верно заметил мистер Свифт, пар не мог схватить ее за плечо. Он опасался, что происшедшее отразится на здоровье супруги или даже приведет к гибельным последствиям, но ничего подобного не случилось: виденный ими «призрак» оказался безвредным.

Отвечая на расспросы о возможности «фантасмагорического вмешательства», мистер Свифт говорил, что никакое оптическое явление, происходящее на улице, не могло быть заметно в комнате из-за толстых штор. А самый искусный шутник ни за что не сумел бы сделать так, чтобы явление было заметно лишь двум из четверых присутствующих, а осязаемо — только для одного из них. Тайна остается неразгаданной.

Мистер Свифт рассказывает еще об одном случае появления призрака в его жилище. Случай этот оказался куда драматичнее, чем первый. Историю эту на все лады повторяли очень многие люди и поэтому мы будем придерживаться первоисточника.

«Один из ночных дозорных хранилища, — пишет рассказчик, — вдруг заметил, как из дверей сокровищницы выходит громадный медведь. Часовой вонзил в медведя свой штык, но тот прошел сквозь фигуру и застрял в досках двери. Солдат рухнул в обморок, и его, бесчувственного, принесли в караулку. Наутро я увидел беднягу в обществе его приятеля и сослуживца, уверявшего меня, что тоже был на месте событий и видел несчастного незадолго до появления призрака. Тот бодрствовал и бдительно нес службу. На другой день я снова встретился с ним. Солдата было не узнать: за одни сутки этот смелый и выдержанный человек, готовый пройти огонь и воду и взять штурмом крепостную стену, иссох и скончался от вида какой-то тени!

Мистер Джордж Оффо, также присутствовавший на месте появления призрака, упоминал о странном шуме, который раздался, когда медведь приблизился к несчастному обреченному солдату».

ЗАМОК ПИЛ

Ни на одном из Британских островов не существует такого количества распространенных легенд и живучих суеверий, как на острове Мэн. Здесь масса самых разнообразных руин, окутанных, будто плющом, пышным покровом поверий. Живописнейшие развалины замка Пил теснее всех других памятников связаны с мифами средневековья. О замке и его окрестностях ходит много слухов. Говорят, что в тех местах обитает множество сверхъестественных существ. Мы приведем лишь рассказ путешественника Уолдорна, чья книга об острове Мэн служит неисчерпаемым кладезем легенд и сказаний островитян.

«Утверждают, что привидение, известное под именем Мэнский Пес и имеющее облик лохматого спаниеля, расхаживает по всему замку, — пишет Уолдорн. — Особенно он облюбовал башню стражников, куда часто наведывался, чтобы поваляться у камина при свете свечи. Стражники так часто видели его, что и бояться-то почти перестали. Но пес слыл злым духом, только и ждущим случая насолить кому-нибудь, поэтому в его присутствии стражники вели себя сдержанно, не сквернословили, не вели бесед. Никто из них не желал оставаться один на один с этим коварным недругом. Пес взял в привычку расхаживать по проходу через церковь. Им же пользовались стражники, каждую ночь относившие ключи своему начальнику. Ходили они вместе: стоявшего на посту часового всегда сопровождал сменщик.

Но вот однажды ночью крепко подвыпивший стражник решил отнести ключи в одиночку, хотя очередь была и не его. Напрасно старались товарищи отговорить его: солдат заявил, что жаждет общения с Мэнским Псом и добьется своего, будь это хоть сам дьявол. Он долго и непристойно бахвалился, после чего схватил связку ключей и удалился. Спустя какое-то время стражников встревожил громкий шум, но никто из них не осмелился пойти и посмотреть, в чем дело. Вскоре вернулся сам искатель приключений. Он был потрясен и перепуган, утратил дар речи и даже жестами не мог объяснить, что с ним произошло.

Этот человек умер в страшной агонии, с искаженным гримасой ужаса лицом. После этого никто больше не пользовался ходом; его перекрыли, и с тех пор призрака в замке больше не видели.

Случай этот произошел лет шестьдесят назад, и я слышал множество рассказов о нем. Особенно часто Пса вспоминал старый солдат, уверявший меня, что видел призрак столько раз, сколько у него волос на голове».

ТОСКЛИВЫЙ МАГИСТР

Является на Бетлемской площади в Праге. Характер: абсолютно безвреден, но очень неприятен.

Зарегистрировано множество заслуживающих доверия свидетелей, утверждающих, что около полуночи с 5 на 6 июля видели на площади человека в сутане. Он тихо и жалобно стонал и рвал на себе волосы. Долгое время на него не обращали внимания, поскольку все думали, что это какой-нибудь посетитель близлежащей пивной «На рибарне». В конце концов один молодой историк опознал в плачущем магистра Палеча. Последний, как известно, предал Яна Гуса, Историк попытался заговорить с ним, но магистр не отвечал, а лишь продолжал рвать на себе волосы.

Позднее ученому удалось выяснить, что привидение появляется в канун казни Гуса в тех местах, где он чаще всего выступал с проповедями. С течением времени оно научилось безошибочно распознавать лиц, стремящихся выяснить у него подробности преступления, и, как только замечает их, тут же исчезает.

Часть вторая

ПОСЛАНЦЫ ИЗ ЗАГРОБНОЙ ЖИЗНИ

Г. Дюрвиль

ПРИЗРАКИ ЖИВЫХ[4]

I. Тела человека

I. Теософский взгляд на тела человека.

II. Понятия древних о них.

III. Мнение современных китайцев.

Тело человека, как и тело животного, вовсе не так просто, как кажется на взгляд и на ощупь, по крайней мере при обыкновенных условиях нашего физического существования. Материалисты не признают, что тело человека состоит из нескольких тел, а чтобы объяснить мыслительную и другие способности души, они приписывают материи такие свойства, каких она не имеет, да и иметь не может.

Если же при них заходит речь о призраках, они объявляют, что подобные видения невозможны, а тех, которые якобы их видели, называют галлюцинирующими или обманщиками. В противовес этому мнению все религии утверждают, что видимое тело облекает невидимое — душу или дух, который продолжает жить по смерти тела в специальных условиях и месте. Многие думают даже, что есть третье начало, служащее при жизни посредником, связью, медиумом между видимым и невидимым телами. Сведущие оккультисты, и в особенности теософы, прямые наследники высокой индийской спиритуалистической философии, далеко превосходящей нашу, утверждают, что видимое тело, называемое физическим, инертное само по себе, оживотворяется высшим началом. И это начало совсем не так просто, как это предполагают религиозные системы и даже философы; оно в свою очередь составлено из нескольких принципов, оживотворяющих еще несколько тел, которые, взаимопроникая друг в друга, занимают поэтому одно и то же место и живут более или менее продолжительное время.

I. Тело человека по взглядам теософов. Я постараюсь резюмировать эту теософскую теорию очень сжато, но возможно точнее.

Спиритуалисты вообще и чины церкви в частности дают душе только грубую оболочку, которая подчиняется нашим чувствам. Теософы же утверждают, что раз она переживает тело, то, естественно, ей нужна для проявления другая оболочка; она не может существовать без сверхчувственного, а если бы могла, то должна бездействовать, так как всякая энергия требует точки отправления. Душа в качестве чистого духа без оболочки, если это только возможно себе представить, осуждена на пассивную роль. Повсюду дух соединен с материей, каждый атом на всяком плане имеет материю телом и дух — жизнью. Например, мысль представляет из себя ментальную энергию в астральной оболочке, хотя Молешотт утверждает, что мысль — это движение материи. Чаттержи ясно говорит по этому поводу: «То, что с одной точки зрения представляется жизнью, с другой стороны может быть формой, то есть материей. Все, что форма, — исчезнет, жизнь же останется. Возьмем для примера человеческое тело; в нем самое грубое — материя в твердом, жидком и газообразном состоянии; эта материя оживляется растительной жизнью или эфирным элементом, которые по отношению к грубой форме есть жизнь. Уничтожьте соединение грубых частиц — эфирное начало останется, хотя и на непродолжительное время, в чем ясновидящий ни на минуту не усомнится. Таким образом, эфирный элемент есть жизнь по отношению к грубому, но она в то же время форма по отношению к следующему за ним началу — астральному телу. Эфирный элемент рассеется, астральный же останется; когда в свою очередь рассеется астральное тело, останется ментальное и т. д. Каждый элемент в одно и то же время — жизнь по отношению к низшему и форма по отношению к высшему. Ибо весь мир — движение; по существу, в началах нет разницы, смотря по взгляду, они или жизнь, или форма, активны или пассивны, положительны или отрицательны; когда одно движение прекращается, другое, более тонкое, продолжается: это как бы лестница, где с высшей до низшей ступени повторяется одно и то же: форма уничтожается, жизнь остается».

Различные тела человека представляют из себя только одеяния, которыми покрывается душа, истинный человек, само бессмертное начало, составляющее нашу индивидуальность; всех их у всесторонне развитого человека семь. Только четыре, составляющие нашу временную личность, доступны по современным знаниям нашему изучению. Вот они, начиная с самого грубого, наиболее внешнего и менее важного, так как оно первое оставляется душой, и кончая самым тонким, которое, как рубашка, снимается последним:

1. Тело физическое — вместилище физиологических функций, как-то: пищеварение, дыхание, ассимиляция, циркуляция, движение.

2. Эфирное тело — в нем заключена жизненная энергия, рассматриваемая с физиологической точки зрения, как архитектор, который созидает и поддерживает физическое тело. По словам Анни Безант, «жизненность — это созидающая энергия, распределяющая и соединяющая в определенный организм физические молекулы, это — дыхание жизни в организме или, вернее, та часть всемирного дыхания, которую организм употребляет в короткий промежуток времени, называемый нами жизнь» («Смерть и по ту сторону»). Оно составляет дубликат физического тела; на этом основании его называют эфирным двойником или, сокращенно, двойником. Большинство теософов рассматривают его как составную часть физического тела или даже как нечто неотъемлемое, так как, по их мнению, находясь на том же плане и не имея возможности его оставить, эфирный двойник может существовать только несколько дней до рождения и несколько дней после смерти своей физической оболочки. Этот двойник называется индийскими теософами «Линга Сарира» и служит медиумом, или посредником, между физическим и астральным телами. «Название „эфирный двойник“, говорит Анни Безант, точно определяет природу и строение самой тонкой части физического тела благодаря своему значению, ее легко запомнить, потому что она соткана из эфира и в действительности составляет дубликат физического тела, так сказать его ткань» («Человек и его тело»).

3. Астральное тело — очаг чувственности, воображения, животных страстей и наслаждений низшего порядка.

Оно мыслит, но более инстинктивно, чем разумно, почему слова Паскаля: «Сердце имеет свои рассуждения, которых разум не признает» — как нельзя более подходящи в данном случае. Благодаря ему получаются так давно оспариваемые феномены телепатии, явления в сонном состоянии и большинство видений. Спириты называют его переспри, древние — сенситивной душой. В нем же обитает называемое современными психологами подсознание, или бессознательность. Индийские теософы называют его телом желаний или космическим телом, «Кама-рупа».

4. Ментальное тело — родина воли, разума, благородных и возвышенных мыслей; в нем откладываются наши воспоминания и приобретенные знания; в качестве высшего начала оно руководит всеми нашими отправлениями, нашими разумными действиями. Древние философы называли его мыслящим «я», разумной душой (anima — римляне, psyche — греки), где воспроизводятся все феномены нашего сознания, как-то: рассуждение, размышление, решение и т. д. В отличие от «высшего Мана», находящегося в теле следствий и причин, теософы называют ментальное тело — «низшим Мана».

По смерти физическое тело рассыпается и душа отходит с тремя оставшимися оболочками. В скором времени обыкновенно умирает также и эфирное тело и облегченная освобожденная душа удаляется с двумя остальными, более тонкими. Астральное тело живет вообще дольше, и продолжительность его существования зависит от степени развития души; она коротка у лиц, достигших умения побеждать свои страсти и вести чистую и высокую жизнь, и очень продолжительна у тех, кто сам побеждал страстями. Но и для астрального тела наступает смертный час, и душе остается последняя, ментальная оболочка, которая будет ей покровом в новых и лучших условиях существования.

Таким образом, ментальная жизнь, очень короткая и почти бессознательная для лиц малоразвитых, очень продолжительная для тех, у кого астральная жизнь была коротка. Эта последняя напоминает состояние чистилища, а ментальная похожа на жизнь в небесных обителях как ее понимает церковь, с той разницей, однако, что, как бы ни была она продолжительна, она не вечна и настанет момент, когда все силы ментального тела истощатся, и оно в свою очередь рассыплется. Тогда душа, достаточно усовершенствовавшаяся, предоставляется самой себе в полном сознании своего прошлого и будущего; она одинаково хорошо видит как предшествовавшие земные существования, так и путь, по которому ей надлежит пройти к окончательному совершенству — необходимому условию, освобождающему и поднимающему нас от всех планов с неизбежным на них воплощением и связанными с ними — рождениями и умираниями. Видя канву, по которой будут ткаться ее будущие существования, душа может, пользуясь опытом прошлого, изменить эту канву сообразно своим вкусам, намерениям, способностям. И вот неудовлетворенные желания опять привлекают ее на землю, и, покорная роковым законам воплощения, с единственной целью совершенствования, она вновь облекается в ментальное тело, затем в астральное и, наконец, в эфирное физическое, чтобы ожить на земле. Все тела — проводники души — помогают ей вырисоваться на соответственных планах вселенной, то есть физическое и эфирное исключительно и постоянно только на физическом плане, астральное — на астральном, ментальное — на таковом же плане.

II. Тело человека по взглядам древних. В древности были довольно определенные понятия о существовании в нас нескольких различных начал, а, по выражению теософов, нескольких тел. Я не буду приводить мнения различных народов, довольствуясь сообщением некоторых положений.

Халдейские маги, как почти все последователи Зороастра, верили в разумную, развитую, высшую душу небесного происхождения и душу животную, чувственную, низшую — земного происхождения; очень часто эти души, чтобы проявиться на земле, принимают, по их мнению, форму призраков и подобий животных.

Греки также признавали две души: одну разумную, другую чувственную. Эта последняя, как подобие истинной души, была связующим звеном между первой и материальной оболочкой. Это-то подобие, или Ейделон, появлялось при заклинаниях. Гомер (поэтическое эхо научной и магической доктрин первых цивилизованных веков) в «Илиаде», заставляет жить такое подобие Патрокла. Он пал под ударами Гектора, и все-таки это он, его лицо, голос, даже кровь течет из раны. Описывая священные места Ахеруза в устье Ахерона, входа в Ад, где обитают не души и тела, а только их подобие, Эней рассказывает о появлении посреди этих теней Гомера, проливавшего ручьи слез. Здесь, в этом мире, третья часть поэта, его тень, его призрак, объясняет пришельцу неведомые тайны природы.

Неоплатоники Александрийской школы, между прочим, Оригент и некоторые другие отцы церкви разделяли те же доктрины, называя это подобие Ангоейде, Астроейде, то есть имеющее блеск светил. Очевидно, это название тождественно астральному телу теософов, названное так по светящейся форме, в которой оно являлось ясновидящим. Это последнее обстоятельство заставляло всегда смотреть на появление призраков как на нечто реальное, так как, по общему мнению, они имели те же черты, манеры и выражение, что и видимое тело. По словам иллюминатов[5] всех времен, привидение или призрак показывается иногда даже при жизни тех, кого оно изображает, но чаще по смерти, в случае если тело не получило достойного погребения или нужно сделать какое-нибудь важное сообщение.

Египтяне называют это тело Ка, или двойник, каббалисты — Нефеш, а позднее Парацельс — Эвеструм.

Здесь уместно сказать несколько слов о телах человека с точки зрения египтян.

Физическое тело представляло только защиту для действующей в нем личности или орудие, предназначенное для исполнения работы; личность находилась в трех невидимых телах, кратко определявшихся обыкновенно Ка, или двойником.

На большинстве памятников, как это видно на пяти барельефах, относящихся к рождению Аменофиса III, двойник изображается сзади физического тела. Иногда он происходит от магнетических пассов, сообщающих физическому телу магическое влияние, силу и жизнь.

«По смерти, — говорит Гайэ, ученый, исследователь раскопок в Антиное, — соединенные в этой оболочке элементы разделялись и только тело переставало жить. Душа — Ба, в виде ласточки с человеческой головой, поднималась в блаженные обители; жизненное начало, Ку, пламя, исшедшее от солнца, возвращалось в свой очаг; двойник Ка покидал таинственную небесную сферу, царство Атора, чтобы снова соединиться со своей прежней защитной и влить в нее новую жизненность.