Фантастика 2002. Выпуск 2

Мы подкрались к повороту, за которым находился пост. Со своей позиции я видел столик и кресло покойного охранника, камеру над ними, смотревшую на дверь.

— Итак, ты меня души и наваливайся сверху обязательно! — подучил я Эрнста. — Будем надеяться, тот олух за внешней дверью соблазнится выстрелить тебе в спину и уберет последнюю преграду между нами и свободой.

— Мне в спину? — испуганно откликнулся Эрни. Интересно, а он слышал все остальное?

— Не бойся, пусть он только откроет дверь, я выстрелю первым. Кстати, теперь я точно увидел — с нашей стороны дверь поднята!

Мы быстро сосредоточились, заняли исходную позицию (почти как для танца) и выпрыгнули из-за угла. Не знаю, что там делал второй охранник, озабоченно всматривался через дверь, недоумевая, куда так шустро убежал его коллега, или почитывал газетку. Я старательно изображал борьбу, пытаясь не повернуться к двери лицом, что вышло отлично. Эрнст будто бы вправду собрался задушить меня и быстро повалил на пол, а сам упал сверху. Тут же вокруг заревела сирена. Пропали! — подумалось мне. Сквозь пыхтение Эрни и громкий стук крови в ушах я услышал еще один звук, шипение поднимающейся двери. До того момента я слегка придерживал руки напарника, чтоб тот не слишком давил, но тут отпустил и схватился за рукоятку парализатора. Он был засунут за пояс у меня на брюхе. Однако Эрнст так сильно навалился сверху, что я не мог его вытащить! Тогда я двинул парню коленом между ног, и когда он согнулся, поднимая пузо вверх, выдернул оружие и немного повернулся, прямо на полу. Второй охранник уже остановился рядом с дверями, чтобы спокойно всадить в спину Эрни парализующий заряд, но я был быстрее. Или он остолбенел, когда увидел выглядывающую из-под нападающего совершенно незнакомую рожу? Какая разница… Между нами проскочила толстая голубая искра. Охранник свернулся, как горящая бумага, прижал к себе руки-ноги и успокоился на полу. Мне пришлось дать Эрнсту пощечину, так как по-иному парень отказывался отпустить меня. Некоторое время он с отрешенным видом, чуть не плача, сидел прямо на полу, а я в это время снимал с себя форму охранника и менял его ботинки на ботинки задушенного в лаборатории щуплого человека. Потом поднял парня на ноги, содрал с него халат и скомандовал:

— Быстро к лифтам!

Вначале Эрни, пару раз оглянувшийся на охранника, послушно бежал за мной, но у самых дверей лифта вдруг потянул назад.

— Нет, нельзя!! — Когда я повернулся, это был уже другой Эрнст, не испуганно-растерянный, не впавший в бездумную ярость, а сообразительный и спокойный. От прежнего состояния осталось только тяжелое дыхание. — В лифте нас могут заблокировать. Идем по лестнице.

Я хотел поинтересоваться, почему нас не смогут заблокировать на лестнице, но Эрнст не стал ждать вопроса, а огромными шагами понесся в сторону. Мне оставалось только бежать за ним. На лестнице после каждого пролета, как я и думал, стояла дверь, только все они были открыты. Мы успешно миновали десяток маршей и выбежали в холл. Там тоже выла сирена, носились люди, а у дверей двое постовых любезно уговаривали всех не паниковать и не пытаться выйти до особого распоряжения. Когда мы осторожно приблизились к двери, там скопилось уже человек двадцать пять. Что это они все делали в Резиденции Спецслужбы, на местных-то работников они не больно похожи? Может, тут буфет хороший? — подумал я. Надо было думать о том, как выбраться, но в голову лезли любые другие мысли, только не нужные. Вой сирены тем временем серьезно действовал всем на нервы. Вокруг люди то и дело оглядывались, вжимали головы в плечи. Один из мужчин, солидный с виду человек, раздраженно спросил:

— Да что случилось?!

— Ничего серьезного. Сейчас мы разберемся и все будут свободны, — успокоил его человек, стоявший около входной двери за небольшой конторкой.

— Ложь! — сказал вдруг шепотом Эрнст. — На седьмом этаже в лаборатории был выброс газа. Там все сдохли, а газ тяжелый и ползет вниз. Мы еле удрали с пятого, а газ идет следом, скоро и вестибюль накроет.

Солидный мужчина мгновенно побледнел и стал проталкиваться к выходу.

— Пропустите меня! — орал он. — Я — важный человек из департамента полиции! Я не хочу здесь подыхать!

Оба охранника грудью встали на пути к двери, ловя мелькающие руки разгорячившегося полицейского чиновника и урезонивая его словами. Однако тот продолжал трепыхаться, крича о том, что не желает подыхать в этом вонючем курятнике. Эрнст прошептал вранье о вырвавшемся газе еще парочке людей и толпа превратилась в гудящий, напирающий на дверь рой. Охранники оглядывались назад, словно собираясь отступить, но поздно — полицейский чин уже сам хватал их за руки. Человек от конторки пытался урезонить паникеров, но его слова тонули в шуме. Наконец Эрнст истерично воскликнул: «ГАЗ!!!» Мысленно восхищаясь им и аплодируя, я из задних рядов наблюдал, как полицейский вдруг схватил охранников за головы — по одной в каждую руку — и с громким стуком столкнул их. Очевидно, он не всю жизнь был начальником… Охранники мешками упали ему под ноги. Третий, за конторкой, с расширившимися от ужаса глазами полез куда-то вниз, но со стороны прилетело выдранное из пола кресло, которое попало ему в голову. Мне даже показалось, что голову унесло первой, а потом, несколько задержавшись, следом упало тело. Кто-то нагнулся над конторкой и открыл двери. Толпа, а вместе с ней и мы, хлынула наружу. Впереди бежал полицейский, а навстречу, по широкой лестнице от стоянки флаеров, уже поднимались несколько его коллег.

— Назад! Включите респираторы! Эвакуировать гражданских! Оцепить здание! — кричал лидер нашей группы беглецов, размахивая в воздухе разноцветным документом довольно больших размеров. Полицейские вытянулись в струнки, пропустили нас и стали организовывать оцепление, направленное наружу, а не внутрь.

Мы спешно добрались до стоянки.

— Ты куда? — спросил я Эрнста.

— Как куда? К своему флаеру.

— Так, во-первых я должен похвалить тебя. Отличная работа! С такими талантами ты на Специальной Службе не заваляешься. Во-вторых: ты что, собрался лететь на своем флаере?

— М-да, это неумно… Я сразу не сообразил.

— Ничего, бывает. Включи ему программу полета домой, а сам возвращайся ко мне, полетим на флаере охранника! — Я достал из кармана захваченные в качестве трофея ключики и нажал кнопку снятия сигнализации и открытия замков. Далеко справа откликнулся мелодичный звон и мигание огоньков… А рядом мигали еще и еще. Я как-то забыл, что не одни мы торопились убраться отсюда. Я нажал кнопку еще раз, теперь точно определив, какая машина на нее отозвалась. Эрнст убежал влево, я пошел направо. Залез в кабину сначала на место водителя, потом передумал, оставив его для Эрни. Все-таки он местный, а я не знаю ничего, кроме площади Рембрандта. Но туда мне не надо.

Через пару минут Эрни примчался, и мы взлетели в воздух. Вокруг уже было полно полицейских, рядом с зданием Резиденции бурлила целая толпа в мундирах — издали казалось, что там идет какое-то древнее сражение.

— Куда теперь? — спросил Эрнст, откинувшись на спинку кресла и переводя дух. Я думал над этим уже минут десять, но придумать ничего не мог.

— Как ты думаешь, у нас есть шансы проникнуть в космопорт и дать деру? — спросил я, чтобы хоть что-то сказать.

— Без посторонней помощи — никаких, — грустно ответил парень. Так я и знал. — А разве у тебя нет прикрытия?

— Курьерам не положено знать своего прикрытия, потому что это шишки рангом повыше таких, как я. Вроде того, что они меня знают, следят, опекают, и достаточно. Может, они сейчас подойдут и заберут нас отсюда.

— А как ты их узнаешь?

— Не имею понятия. Но узнаю, будь уверен. В СС мастера придумывать такие штуки. Я бы мог даже выйти на улицу, проорать в небо: «Спасите!» Наши должны увидеть.

— Значит, наша планета под постоянным приглядом?

— А ты как думал? Арктурус пытается проводить политику, независимую от Объединенных Планет. Такое поведение привлекает пристальное внимание… Но это все чепуха. Что нам делать — вот проблема.

Мы некоторое время летели, но никто нас не останавливал — ни друзья, ни враги. Тогда я приказал Эрни сесть на оживленной улице. Еще некоторое время мы стояли на месте, но никто так и не подошел… Время между тем таяло. Я не имел иллюзий насчет того, как долго мы сможем скрываться от полиции на такой развитой планете, как Арктурус. Нам оставалась пара часов, если не меньше. Не выходить же в самом деле, не орать в небо «На помощь!».

— А к кому тебя послали? — спросил Эрнст. — Ты ведь шел на связь?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Я ведь должен был вспоминать это по дороге. — Некоторое время я сидел молча, потом в голову пришла безумная идея. Я даже рассмеялся и тут же чуть не заплакал, потому что она была еще и грустной. — Знаешь что, Эрни? А вдруг меня послали к тебе? Вот хохма.

Он непонимающе захлопал глазами — ну чисто дитя, ей-богу! Даже личико у него подходящее, гладкое и розовое.

— Меня послали к тебе с номером счета, по которому ты получал бы деньги, чтобы мог продолжать деятельность, но я спалился, и ты тоже спалился из-за меня, и я шел зря?! О господи, я думал, все головоломки и дурацкие ситуации кончились, ан нет.

— То есть ты думаешь, что шел ко мне?

— Вполне может быть. Давай проверим: лети на площадь Рембрандта. Пойдем по следу и увидим, куда он нас приведет. А вдруг это не ты, а человек, который нам поможет? Вдруг он в космопорту работает?

— Нет!!! — Эрнст отчаянно замотал головой. — Так нельзя. Так мы делать не будем. Вдруг тебя правда послали ко мне, и мы придем к моему дому, а там нас уже ждут?

— А что же делать? Просто так сидеть здесь? Только ты не сомневайся, рано или поздно за нами и сюда придут. Лучше уж попытаться.

Эрни неуверенно положил руки на пульт управления флаера и замер.

— Э… ты что, живешь близко к площади Рембрандта?

— Нет… Но вдруг тебя решили заставить начать издалека?

— Да что ты в конце концов!! — разозлился я и взмахнул руками, насколько это можно было сделать в тесной кабине. — Мне показалось, что ты достаточно смелый парень, и мозги у тебя были. Пойдем по маршруту, и если окажется, что мы идем к твоему дому, остановимся. Так пойдет? Весь квартал разом они проверить не смогут. Против разных там средств электронного наблюдения у меня есть встроенный генератор помех.

— Куда встроенный? — спросил сбитый с толку моим повышенным тоном Эрни.

— «Куда-куда»… Куда надо. Летим.

И мы полетели. По дороге нам казалось, что в воздухе слишком много полицейских, но все они куда-то спешили и не обращали на нас внимания. Однажды я увидел странную группу домов, с окутанными сизым туманом улицами и черными стенами.

— Что это? — удивленно спросил я.

— Где? А, это Мертвый город.

— Значит, он существует…

— О чем это ты?

— Да так. В виртуальном мире я туда попал… — задумчиво протянул я. Мне вспомнились тогдашние метания, тогдашние глупые поступки… Сейчас все гораздо проще, но тем не менее я все еще в дерьме по уши и не вижу выхода.

До самой площади мы молчали, так без слов вышли наружу и застыли на мостовой, в тени высокого дома со строгими зеркальными стеклами в окнах.

— Сколько всего улиц подходят к площади? — спросил я, прерывая долгое молчание. Эрнст с каждой минутой мрачнел все больше и больше, а вид его от этого становился зловещим. Я мысленно погладил себя по голове — умный мальчик, прихватил с собой парализатор. Кто знает, вдруг этот парнишка окончательно свихнется и решит сдаться, скрутив и меня, чтобы скостить будущий срок? Надо следить за ним, и побольше болтать. Так наши учителя-психологи. советовали в школе Службы.

— Четыре, — буркнул Эрни в ответ на мой вопрос.

— Какие?

— Первая, Рембрандта, Цветочная и Героев.

— Ах да, Первую я случайно увидел… гм… тогда, когда шлялся по вашему виртуальному городу, и ничего не случилось, так что она отпадает.

— Тогда поворачивай налево, справа как раз Первая.

Я оглянулся и всмотрелся вдаль — площадь-то была изрядных размеров. В центре бил непременный фонтан, сделанный в виде скульптурной группы грудастых девиц в длинных платьях, ливших воду из кувшинов. Вокруг ходили люди, главным образом мужчины и женщины в деловых костюмах, с деловыми серьезными минами на лицах и с быстрыми деловыми походками. На выходивших фасадами на площадь зданиях практически отсутствовали броские вывески — здесь преобладали солидные офисы, министерства, которые в рекламе не нуждались. Изредка попадались большие плакаты, звавшие закусить обедом и выпить кофе. Все так походило на площадь Рембрандта в моем полубредовом, как казалось сейчас, путешествии по виртуальному Арктурусу, что мороз прошел у меня по коже. Я со страхом посмотрел на открытое кафе около Первой улицы. Точно, оно самое. Мне вдруг показалось, что я увижу там самого себя, издевающегося над официантом… Но нет, это просто глупость! Нервы шалят, а их надо держать в узде. Я с усилием сглотнул и повернул голову, чтобы смотреть в другую сторону.

Мы прошли мимо небольшой стоянки с красным транспарантом «Только для служебных машин!», миновали еще одно уличное кафе, на сей раз совсем крошечное, и достигли улицы, втекающей в площадь слева. На стене крайнего дома с противоположной от нас стороны висела мраморная доска средних размеров, а на ней собака неведомой породы застыла в вечном скачке.

— Что это? — спросил я, тыкая пальцем в сторону доски.

— Где? — как всегда переспросил Эрни, хотя сам в это время уже смотрел в указанном мною направлении.

— Да вон! Собака или мне кажется?

— Ну.

— Что «ну»? Что это такое?

Эрнст посмотрел на меня как на полного недоумка и даже оскалил зубы, чтобы обругать, но в последний момент сдержался.

— Ты думаешь, сейчас самое время обсуждать достопримечательности?

— А что тут такого? Мы все равно идем, так надо занять себя беседой. Так мы меньше будем привлекать внимание — пусть люди принимают нас за туриста и гида, а не за двух целеустремленных мрачных и опасных типов, о которых следует сообщить в полицию! — От этой моей сентенции у Эрни открылся рот. Наверное, такая мысль ему в голову не приходила и оказалась полной неожиданностью. Он в своей обычной манере похлопал глазами и начал мямлить.

— Ну… Это вроде памятник Собаке… Площадь названа в честь собаки по кличке Рембрандт. У одного из первых колонистов, разбивших лагерь на этом самом месте, был пес. По легенде, однажды ночью он разбудил всех отчаянным лаем. Люди выскочили наружу с ружьями в поисках угрозы, но ничего не увидели. Лагерь был обнесен защитным барьером, даже часовой сторожил, но они ничего не видели и не слышали, а собака лаяла до тех пор, пока ее не побили. Люди улеглись спать снова, и снова собака подняла лай. Они во второй раз поднялись на ноги и принялись высматривать угрозу, но все вокруг было спокойно… Собаку опять побили, а люди уже не могли уснуть — они стали варить кофе, бродить по лагерю… И тут из земли полезли огромные черви размером в мужскую руку каждый. Потом их назвали Ночными Убийцами. Оказалось, что эти твари охотились на местных травоядных животных: следовали за ними, слушая Дрожь земли, а когда их жертвы ложились спать ночью, черви нападали. На самом деле они ближе к змеям, так как имеют зубы и впрыскивают быстродействующий яд. Однако бодрствовавшие колонисты встретили их огнем ружей и от нападения умерли только трое. Почти в ту же самую ночь на второй, больший по размерам лагерь напала другая стая червей и уничтожила почти все его население. Поэтому Мандала стала столицей Арктуруса, поэтому в честь собаки-спасительницы названа ее главная площадь. — Эрни говорил с воодушевлением и при этом восхищенно разглядывал доску, к которой мы подошли вплотную. Потом он оглянулся на меня и нахмурился, когда увидел глупую улыбку на моих губах. — Что тут смешного?

— Ты знаешь, когда я в кафе… ну, виртуальном кафе размышлял о причинах возникновения названия этой площади, мне почему-то пришло в голову, что это могло быть имя собаки.

— Я не понимаю, почему ты издеваешься?

— Я не издеваюсь, я удивляюсь загадочности человеческого разума… Вернее, удивлялся, потому что сейчас перестал.

— Это почему?

— Потому что это именно та улица, которая мне нужна. Но ключом к возвращению этого воспоминания должно было быть не название, а вот это изображение собаки… Если я вернусь, надо сказать нашим умникам, чтобы они лучше прятали в мозги секретные сведения… Или вообще придумали нечто новое.

Эрнст выглядел вконец сбитым с толку. Это хорошо, по крайней мере отвлечется от своих плохих мыслей. Я вытянул руку вдоль улицы, приглашая этим жестом идти прочь от площади. Эрнст облизнул пересохшие губы и пошел вперед.

Улица состояла из старинных пятиэтажных домов, только высота каждого из этих этажей равнялась, на мой взгляд, двум обычным. Стены были серыми, мрачными, очень толстыми на вид, а окна больше походили на бойницы. Наверное, на заре освоения планеты здесь случались войны.

— Не молчи, Эрни, — ласково сказал я. — Знаешь, история каждой планеты неповторима и по-своему интересна. Пусть тебя не злит моя невольная улыбка во время твоего рассказа, не он ее вызвал, поверь. Скажи, а почему улица тоже названа в честь собаки? Ведь это так?

— Да, — нехотя пробормотал Эрнст, не глядя на меня. — Хочешь заговорить мне зубы? Ладно, я сам хочу куда-нибудь засунуть свою голову со всеми мыслями, чтобы на минуту расслабиться… Итак, по следующей легенде, в эту сторону знаменитый Рембрандт умчался однажды в дикий лес, окружавший тогда маленькое поселение с единственной улицей — Первой. Его выманили местные животные, подражавшие чужим голосам, и наверняка сожрали.

— Несчастная судьба у спасителя планеты…

— Да. Чтобы тебе стало совсем грустно, его хозяин, досточтимый Франсиско Калавер, вечером того же дня хватившийся пса, пошел на его поиски и стал жертвой тех самых тварей, что сожрали его Рембрандта. Они много людей извели, пока не были уничтожены… — Эрни тяжело вздохнул, словно рассказывал о смерти близкого друга.

Я старался изо всех сил, спрашивая своего спутника буквально обо всем, что попадалось на нашем пути, лишь бы не дать ему загрустить еще больше. За разговором мы дошли до большого перекрестка с черной стелой посередине. На трехметровом, трехгранном столбе сидела, раскрыв крылья, мрачная хищная птица. Эрнст тут же рассказал мне, что на этом месте, в давней войне на заре Эпохи Стабильности, погибли 14 братьев Эктор, защищавших город от захватчиков в рукопашной схватке. Стелу я незамедлительно вспомнил как ориентир, от которого следовало повернуть направо. После этог го Эрни сразу забеспокоился.

— Что такое? — спросил я.

— Что? Мой дом в той стороне, вот что! — воскликнул он. Парочка ближайших пешеходов обернулась, поглядев на возбужденного Эрни укоризненно и даже подозрительно.

— Тише, тише! — прошипел я. — Он уже близко?

— Нет, но…

— Тогда, ради бога, потерпи еще чуть-чуть!

Я бросил выдавливать из него устные экскурсы в историю Арктуруса, заставив прибавить шаг. Мы дошли до улицы Ниньо, тоже оказавшейся ориентиром, а по ней достигли небольшого участка набережной по берегу совершенно крошечного прудика, усаженного деревьями, со множеством лавочек вокруг. Только с одной стороны подходила улица — от мощной каменной балюстрады вниз, к воде, спускался крутой берег высотой метров пять. Тут я остановился.

Эрнст нервно впился пальцами в перила.

— Ну, твой дом рядом? — спросил я уже в который раз.

— Да, — ответил тот наполовину испуганно, наполовину зло.

— Сколько?

— Пару кварталов на запад.

— Тогда расслабься, парень. Я шел не к тебе.

Он шустро обернулся ко мне, перестав разглядывать черную воду пруда с таким видом, словно собирался в ней утопиться.

— Видишь? — Я показал на приземистое здание, создавшее щербину в ряду небоскребов по противоположной стороне улицы Ниньо. С виду оно казалось трех- или четырехэтажным, но на втором окна тянулись до самого верха, не оставляя места для других. Венчала все шикарная золоченая крыша с длинным шпилем, на котором развевался сине-красный флаг.

— Дом собраний, — автоматически откликнулся Эрнст. — Там заседают на конференциях разные партии… Такова традиция…

— Ладно, на сегодня пока достаточно лекций по истории и быту родины, дружище. У нас осталось совсем мало времени, поэтому следует торопиться. Я не буду объяснять, почему тебе не следует идти со мной.

— Ты меня бросишь?