Фантастика 2002. Выпуск 2

— Какой-то ты двинутый, что ли? Сильно ударился? — участливо спросил меня мой проводник внутри, когда я пробирался по темным коридорам вслед за мечущимся пятном его фонарика.

— Я… Не местный. С другой планеты. Только сегодня прилетел.

— А, вон оно чего! И сразу в кутузку?

— Так вышло. — Видно, расспрашивать о проблемах с законом тут было не принято, потому что незнакомец некоторое время только сосредоточенно сопел. Я давно потерял чувство направления и не соображал, сколько времени мы идем. Жутко болела голова — вся целиком, не выделяя из себя отдельных ощущений для переносицы.

Когда меня стало тошнить и я готов был просить проводника остановиться, он сам повернул ко мне лицо, пугающе раскрашенное отсветами фонаря.

— Ну, вот тут можно посидеть… — Он показал мне лучом света на какой-то топчан. — Чего делать-то будешь?

— Не знаю. — Я упал на указанное мне сиденье. Жаль, что без спинки, очень жаль. Вообще мне надо лечь и закрыть глаза, но кто знает, какие планы насчет меня у этого хитрого человечка? Не продаст ли он меня на запчасти или еще куда? Слишком уж радушно встретил и согласился вести за собой. Я удержался от желания лечь и постарался сосредоточиться. — Слушай, где я оказался, а?

— Ха! Так ты не знаешь?! — Мой собеседник очень развеселился. — Мертвый район. Не слыхал? А, ну да, ты ж только прилетел. 10 гектаров столицы занимает наш Мертвый город. Здесь никто не живет, все дома брошены. Лет двести назад тут одна компания дельцов выстроила спальный район, чтобы сдавать квартиры в аренду, а потом правительство издало закон, не разрешающий арендной плате превышать некий предел. Эти дома стали невыгодны, и селить тут никого не стали. С тех пор владельцы ждут, когда придет правительство посговорчивее, чтобы они эти дома снова в строи ввели. Ждут-ждут, но пока без толку, а кварталы эти наши… приличные люди сюда не заходят.

— Ага… — кивнул я и тут же сморщился от боли. Значит, куча заброшенных домов прямо посреди города? Они снова меня напрягают! Ведь может такое быть, да? К сожалению, я не учил географии их замечательной столицы перед миссией. Это шло вразрез с методами засекречивания… Теперь приходится мучиться. — Слушай, мне надо попасть в космопорт. Поможешь?

— Куда? Космопорт? Не, это далеко больно. За городом к тому же. Мы, свободные бродяги, из своих владений стараемся не высовываться. Схватят и ушлют навечно в сельскохозяйственные лагеря. Не, не хочется. Где-нибудь рядом — пожалуйста… если есть чем расплатиться.

— Есть, — прошептал я, не задумываясь, что ж это такое У меня есть. — Мне надо подальше от площади Рембрандта выбраться.

— Ясно, — ответил незнакомец. Говорил он издалека, удаляясь, так как дрожащий фонарь перемещался прочь.

— Эй, ты куда?! — спросил я испуганно.

— К нужным людям. Не боись, все будет в порядке.

Фонарь некоторое время дергал своим жидким лучиком туда-сюда, потом пропал. Я остался один в полной темноте и тишине, если не считать затихающего шороха шагов и стучащую где-то далеко капель. Тьма была полной: сколько я ни вглядывался в нее, различить ничего не получалось. Боль не прекращалась, удивительно смешиваясь с усталостью, которая клонила меня в сон. Я готов был отдать все что угодно, лишь бы лечь сейчас на эту жесткую и наверняка грязную лавочку под своей задницей и уснуть. Да так оно и будет: если я усну, то наверняка лишусь всего… Нет. Ждать, ждать. Когда-нибудь эти невообразимые приключения кончатся так или иначе. Скорее бы. Ждать я ненавижу.

Вскоре снова раздался шорох шагов, на сей раз быстро усилившийся и превратившийся в многоголосое шарканье и стук подошв о каменный пол. Отсветы красного огня сначала выявили передо мной дверной проем, потом наполнили его дрожащими уродливыми тенями. Множеством теней — от их слишком большого количества мне стало не по себе. Неужели для того, чтобы провести человека по тайным тропам этих бродяг, нужно пять человек? Когда они появились из-за поворота, я верил им еще меньше. Двое несли горящие ярко-красным огнем факелы, один — фонарь. В мечущихся отсветах огня я ничего не мог толком разглядеть, только видел, что один выше остальных, что ни у кого не блестит металл, что все они заросли космами волос.

— Этот? — басом спросил один из пришедших, наверняка самый здоровый.

— Ага, — подтвердил другой, знакомый голос, и тут же фонарь обвел меня светом с ног до головы. Я прикрыл рукой лицо, чтобы не ослепнуть от яркого света. В тот же момент в голове мелькнула мысль: сейчас они бросятся и скрутят меня. Или еще будет торг — сколько стоит это побитое тельце да на что оно годно? Левая рука сама по себе скользнула под куртку и нащупала пистолет.

— Ну, тебе что ли в город надо выбраться? — спросил тем временем высокий. Я не ожидал от него этого вопроса и сразу не ответил. Ведь не собирается он на самом деле меня выводить? — Эй, ты помер уже? Я с тобой разговариваю.

— Жив еще… Да, мне надо в город.

— А чем платить есть?

— Есть.

— Карточка не пойдет. Золото, камни, дурь есть?

— Есть украшения.

— Это хорошо, — говоривший удовлетворенно засопел. Неужели он действительно собрался меня отвести, а не прикончить и распродать на запчасти? Ведь я — сбежавший заключенный, за меня не будут наказывать, меня и искать-то не будут. Или будут, но найдут ограбленного и выпотрошенного и спросу с преступников не будет… Или я плохо знаю эту планету? Опять начинаются эти сомнения, эти мучительные переливания мыслей из левого полушария в правое!!!

— Только мне надо подальше от площади Рембрандта, — недоверчиво сказал я.

— Как хочешь. — Здоровяк, кажется, пожал плечами.

— И расчет после.

— Да? А не обманешь?

— Нет.

— Ну ладно, мы тебе и не дадим обмануть.

Не знаю, были ли эти бродяги на самом деле такими простофилями или это ошибка тех людей, которые их придумали. Бесплодные метания — так ли, иначе, мне нечем платить. Я не хочу никуда идти. Я хочу, чтобы все кончилось. Пусть это все кончится здесь и сейчас.

— Пошли! — сказал вождь бродяг, отступая из комнаты в коридор. Я достал пистолет и выстрелил в ближайшего ко мне человека с факелом. Вспышка света от выстрела была невообразимо ярче их жалких светильников, она озарила разом всю застывшую группу. Они даже не успели испугаться, так и стояли с хитрыми рожами и напряженными телами. Когда я выстрелил во второй раз, то увидел ярость, растерянность и страх на разных лицах. Первая моя жертва, раскинув руки, валилась назад. Факел отлетел в сторону и попал на человека с фонарем — моего первого знакомого в этой шайке. Вся его ветхая одежда вспыхнула практически разом, он выронил фонарь и ринулся в сторону, завывая и размахивая руками. Еще один словил пулю прямо в лицо, когда кричал мне какие-то слова. Последний бросил факел в мою сторону, но попал в несчастного, который уже горел. Факел ударил того в голову и прервал череду воплей. Объятое пламенем тело рухнуло на пол как раз посередине между мной и противниками, освещая все довольно ярким светом. Тот, что метал факел, потерял время, и я спокойно успел продырявить его глупую голову. Последний, которого я считал вождем шайки, высокий, косматый человек с безумным взглядом (или мне так просто показалось из-за отсветов пламени в его зрачках?), тоже не блеснул смекалкой. Вместо того чтобы скрыться за поворотом, он вынул длинный нож и бросился ко мне — слишком далеко, чтобы успеть достать даже такого усталого и полуживого человека, как я.

Он сделал два больших шага, прыгнул над горящим телом, разметав потрепанные полы своей одежды. Я успел достать из-за пояса второй пистолет и расстрелял его с двух рук, морщась от боли, которую мне доставляла вся эта свистопляска, от звука выстрелов до собственных движений. Громила с ножом нелепо взмахнул руками, коротко всхрапнул и упал прямо к моим ногам.

Я поднялся с топчана, разглядывая пистолеты в руках в свете горящего трупа. Неужели еще не все? Неужели мои страдания продолжатся? Я опустил руки и вдруг увидел, что пистолеты остались на месте. Это так удивило меня, что я не заметил исчезновения боли, терзавшей тело на протяжении последнего получаса. Я провел рукой вверх и наткнулся на пистолет, висевший в воздухе, — такой же твердый и реальный, как с самого начала, и только там, где его сжимали мои пальцы, остались странные проемы. Я непонимающе посмотрел вокруг и сначала ничего не понял. Что-то не то, но что? Только через пару секунд я понял: огонь. Пламя на трупе застыло, как на фотографии. Над ним висели тлеющие багровые ошметки одежды, которые потоки горячего воздуха возносили вверх еще пару секунд назад. Теперь они оставались на месте. Я двинулся вперед, с удивлением глядя, как пламя остается неподвижным. Прошел несколько шагов до поворота коридора, выходящего из помещения, в котором сидел на топчане, и увидел темноту. Это была странная темнота, похожая на ту, окружавшую меня некоторое время назад, когда я дожидался прихода проводника, но она казалась намного ТЕМНЕЕ. Не отсутствие света — отсутствие чего бы то ни было…

Я протянул руку, чтобы потрогать эту необычную тьму, и вдруг потерял сознание.

…И очнулся в некоем космосе, лишенном тяготения. Я парил, не сдерживаемый никакими силами, не испытывая давления ни с какой стороны. Только лицо уродовала странная маска, похожая на приспособление аквалангиста — зажим для носа, большие очки, загубники во рту, и все это скреплено вместе. Вокруг простиралась зеленая муть, настолько непрозрачная, что я мог видеть только небольшие куски шлангов, подававших мне свежий воздух и отводивших выдохнутый. Как только я осознал, что контролирую тело, то дернулся всеми его частями, какими смог, и тут же ощущение невесомости исчезло. Руки ударились о нечто твердое, с затылка меня будто бы привязали за волосы. Вместо покоя и умиротворенности пришел дикий страх, паника. Где я? Что они со мной сделали? Я смутно помнил, что кто-то хотел подстроить мне какую-то гадость, связанную с экспериментами над мозгами, только пока не мог сообразить, что же точно там было. Сиюминутный страх неизвестности был сильнее. Я некоторое время метался в зеленой жиже, потом немного успокоился и вскоре понял, что по сторонам у меня стенки, а внизу, на некоторой глубине, — пол. Преодолевая сопротивление чего-то державшего за голову сзади, я попытался плыть вверх, вернее, туда, где не было ограничения. А вдруг это ошибка? Вдруг я просто плавал вниз лицом? Плотность жидкости такова, что меня не тянет ко дну, но и не выталкивает на поверхность. Что делать? Опять рисковать.

Я никак не мог освободиться. Пришлось протянуть руку, испытавшую почти те же ощущения (будто кто-то привязал к каждому волоску на ней тоненькую веревочку), к голове и прощупать затылок. Точно в том месте, где кончаются кости черепа, в плоть была воткнута трубка. Я чуть помедлил, потом решительно выдернул ее наружу… Боли не было, только странное чувство, что я вытягиваю с этой чепухой из своего тела по крайней мере половину позвоночного столба. Тут же я наткнулся на трубку у виска и вырвал ее тоже. На сей раз с половиной головного мозга… Э… чего уж тут терять! Я подтянул вторую руку и выдернул остатки разума вместе с трубкой с другой стороны головы. После этого я смог наконец совершить заметный рывок «вверх» и неожиданно для себя самого вынырнул на воздух. В глаза ударил яркий свет, я зажмурился, растерялся и снова скрылся с головой. Но теперь я знал, что почем. Осторожно щупая руками, я нашел край «ванны», в которой плавал, и подтянулся. Пришлось зажмурить глаза, потом открывать их и снова закрывать. Наконец я мог смутно видеть темные и светлые пятна, причем первых было больше над головой, а вторых — на уровне моих глаз и ниже. Не иначе, как потолок с лампами и аппаратура у стен. Цепляясь руками за края, а ногами за дно, я выпрямился, оказавшись высунутым наружу до плеч. Первым делом нужно было сорвать маску. Я долго шарил на затылке, с ужасом ощущая под пальцами рану, но никаких ремней или чего-то подобного не нашел. Тогда я просто рванул маску с себя и она разом слетела. Неужели она держалась только на носу этой крошечной прищепкой?

Задумываться было некогда, потому что прямо перед моим мутным взором, посреди мигающих и темных стоек аппаратуры, у трех расположенных рядком кресел, один человек в сером халате, высокий и плечистый, душил второго, гораздо меньшего ростом и сложением. Прижав его к стене над одним из кресел, нападающий яростно сдавливал горло противника, вяло пинавшего его ногами в колени и пах. Очевидно, один из них — мой друг, второй — враг, не так ли? В голове пока могли формироваться только самые простые мысли. Я попытался подняться на руки над краем «водоема» (весьма дурно пахнущего, кстати), но не смог — они просто подгибались, когда тело, покидая жидкость, резко тяжелело. Тогда я уперся ногами в противоположную стенку «аквариума» и, скользя, стал толкать тело вверх и вбок. В последний толчок были вложены все оставшиеся силы. Я до пояса перевесился через край и едва не задохнулся. В потоках зеленой жижи я рухнул вниз, больно ударившись плечом и расшибив ухо. Ни о каком участии в драке не могло быть и речи, я просто лежал на полу, голый, жалкий, и смотрел, как здоровяк душит щуплого. Под аккомпанемент моих и собственных тяжелых вздохов высокий человек наконец докончил свое дело. Тело щуплого сползло вниз и упокоилось в одном из кресел. Как мило! Дяденька выпил лишнего и решил отдохнуть… Только у самого страшного алкоголика не бывает такого синего лица, вылупленных глаз и прикушенного зубами кончика языка.

Убийца отшатнулся, разворачивая свои руки ладонями к лицу. Какая картинная поза, так и кричит: «Что я сделал? Ой-ей-ей!!!» Вот так, рассматривая ладошки, победитель повернулся ко мне. Руки его опустились, а дышал он очень тяжело, словно этого его душили. Я смог сесть, прижимаясь спиной к теплому боку «аквариума», хотя и руки и ноги страшно скользили в жиже, которой было покрыто все тело.

— Я его убил, — трагическим голосом заявил мне высокий человек. Судя по голосу, он близок к истерике. — Я УБИЛ ЧЕЛОВЕКА!

— А я уже много человек убил, — хрипло пробормотал я. При этом мне показалось, что вылетавшие из горла слова были маленькими, жесткими, даже колючими шариками. Но говорить надо было, не то мужик совсем распсихуется. Вдруг это мой друг?

— Зачем он пришел? — продолжал плакать мой собеседник. Да, таким тоном говорят на кладбище: «Зачем ты нас покинул? Почему не жил дальше?» Неужели здоровяк сейчас разревется?

— Оператор ушел в сортир. Я ему в кабинку сунул раздавленную капсулу с сонным газом и побежал сюда. Но этот дурак смотрел на монитор слежения в своем кабинете и тоже пришел. Он сразу все понял… Я не мог себя остановить… я словно впал в безумие, — лихорадочно рассказывал мне высокий. Пока он это говорил, я медленно встал, слегка пошевелил ногами-руками и в первый раз глубоко вздохнул.

— Ты кто? — спросил я, улучив просвет в горестном плаче. Здоровяк вздрогнул, словно я его стукнул, быстро замигал и вдруг преобразился. Он разом стряхнул с себя только что владевшие мозгом переживания и стал соображать трезво.

— Я? Человек в кафе. Это я вам помог.

— Спасибо, — искренне ответил я. — И решил на этом не останавливаться?

— Да. Я ведь просто не знал, что делать. Я не знал об их планах… ничего не знал. Я тут просто рядовой программист. И до вашего попадания просто занимался своей работой. Это первое мое… задание.

— Тебя недавно завербовали?

— Не так уж недавно, но я был… вроде как законсервирован. Я даже не знаю, правильно ли сделал, что влез в ваше дело.

— Ну, с моей стороны — очень даже правильно. — Я нашел в себе силы улыбнуться. — Ты не возражаешь, если мы будем что-то делать? Я не знаю, где я, что со мной сотворили и куда мне метнуться. А ты?

— Я? Я знаю, где мы с тобой… Ну, конечно… — Он немного смутился. Вообще, несмотря на рост и впечатляющую фигуру (пожалуй, чисто физически покрепче меня будет), он казался молодым и несмышленым. — Мы сейчас в Резиденции КРиК, на 5-м этаже. Судя по всему, надо отсюда быстрее сматываться.

— Что есть «крик»?

— Корпус Разведки и Контрразведки.

— Мне надо смыть с себя эту дрянь или просто стереть. И одеться во что-то.

Мой неожиданный помощник показал на дверь в стене, в том месте, где кончалась аппаратура. В маленьком закутке там была раковина с краном, зеркало и рулон бумажных салфеток. Я открыл воду, быстро смыл всю мерзость с головы, надеясь, что запаха не останется. Мыться целиком, наверное, нет смысла. Кстати, почему нет никакой тревоги? Разве это в порядке вещей — пленник выбрался, какой-то там контролер задушен, а кругом тишина и покой? От этих мыслей меня оторвало зрелище в зеркале. Я сначала не понял, кто это — человек с расплющенным в старой драке носом, глубоко посаженными глазами, густыми черными бровями и бескровными узкими губами? Да, это я, и черные пятна под глазами — мои. И торчащие скулы тоже. И выбритые виски с маленькими ранами, из которых свисают тоненькие белые ниточки, и голый затылок с дыркой, которую я рассмотреть не могу. Главным образом, меня удивило то, что нос цел — его мне ломали уже несчетное число раз, и я сразу узнаю, сломан мой хобот или нет. Тут я вспомнил, что «последний раз» его мне перебили не по-настоящему, а понарошку. Странно, все это время он продолжал болеть… и только сейчас, когда я обратил на это внимание, боль потихоньку исчезла.

Намочив комок салфеток, я кое-как обтер голое тело. Какое-то оно синее, нездоровое. Слабость моя чудесным образом уходила вслед за липовой болью в носу, оставалась только тошнота. В общем, из умывального закутка я вышел в гораздо лучшем состоянии, чем был до захода туда. Мой высокий друг стоял у компьютерного терминала, сосредоточенно на него глядя и нажимая визуальные кнопки на экране.

— Мне нужна одежда, — сказал я. Он ответил, не оглядываясь:

— Рядом с умывальной, в шкафу, есть халаты.

— Этого мало. Больше ничего?

— Нет… Ах, дьявол! Я не могу достать записи охранных камер из коридора! Они увидят, как я входил сюда… Я пропал! — Он повернулся ко мне с яростью во взгляде и искаженным ртом — наверное, собирался сказать нечто нехорошее, но, увидев, как я раздеваю свежезадушенного начальника, поперхнулся.

— Что ты делаешь? — наконец смог спросить он.

— Я не могу гулять в одном халате. Придется позаимствовать у этого дядьки брюки, рубашку и ботинки, хотя не знаю, налезут ли они?

— Подрегулируй. Наверняка размеры изменяются в небольших пределах. Неужели на других планетах такого нет?

— Знаешь, у меня в мозгах сейчас полная каша… Я уже и имени своего вспомнить не могу. Тебя как звать?

— Эрнст.

— Уф, язык сломаешь. А ты меня, Эрни, называй Курьером.

— Это твоя кличка?

— Нет, моя должность в СС.

— Как? Ты простой курьер? Я… я думал, ты агент.

— Бывает, люди ошибаются. А что такого? Какая тебе разница, курьер я или агент?

— Не знаю! Я пошел на службу в СС не ради идеи, за деньги. Десять лет службы, кругленькая сумма денег, эмиграция с планеты. А тут, в самом начале службы, раскрылся ради… ради мелкой сошки! Неужели за это мне выплатят всю сумму? Мне в такое не верится, а значит, я просто полный неудачник…

— Зачем ты все это болтал, идиот? Тебя ведь наверняка записали! Сам во всем признался…

— Нет. Я все выключил, кроме записи изображения, потому что начальство любит включать картинку, чтобы посмотреть на подчиненных — только без звука. Камера за спиной, по губам они не прочтут. Вся сигнализация тоже выключена… Но какое это все имеет значение! Я погиб, я пропал, я сам себя похоронил!!!

— Не бойся, Эрни! СС не бросает своих людей, какими бы мелкими сошками они ни были, и заслуг никаких не забывает, так что ты еще не пропал. А чтобы по правде не пропасть, нам надо удирать.

Я уже одел на себя одежду мертвеца, даже после регулировки оказавшуюся малой, но это только причиняло неудобство, а в глаза не бросалось. Вот натяну ботинки, и дело сделано.

— Что нас ждет за дверью? Куда идти-бежать?

— За дверью? — Что за дурацкая у него привычка все переспрашивать? Время только зря тратит. — Коридор, несколько лабораторий и кабинетов, а еще выход к лифтам. Но там охрана и двойная дверь — одна открывается с этой стороны, вторая с той. И охранников, соответственно, двое.

— Плохо дело.

— Дверь с нашей стороны чаще всего открыта. Так что нужно каким-то образом заставить второго охранника открыть внешнюю…

— Ну, давай приставим нож к горлу внутреннего охранника и заставим того открыть дверь!

— Опять убийство?!

— Нет, если все будут послушными — тогда без убийств обойдемся.

— А если не будут? Эти охранники — люди не из лучших! Вдруг тот, снаружи, скажет: убивайте, я не хочу терять работу из-за того, что выпустил преступников. — Эрнст ухватился рукой, за подбородок в мучительных раздумьях. — Да и ножа тут нет. Лучше выманить от поста

внутреннего охранника, нейтрализовать его, а потом инсценировать драку. Тогда внешний охранник откроет дверь и ринется ему на помощь, мы нейтрализуем его и выберемся наружу.

— Да чего ради он побежит? Поднимет тревогу, и все… — махнул рукой я. В общем, все равно, что делать, моя голова пуста, как мусорное ведро с утра. — Пойдем, время уходит. Будем действовать по обстановке. Здесь есть что-нибудь вроде палки поувесистее?

— Нет. От кресел даже мне куска не отломать.

Я тяжело вздохнул. Суровая обстановка.

— Ладно, идем.

— Давай, я тебя подхвачу, будто ты ранен.

— Для чего?

— Увидишь.

Так мы и вышли в коридор — Эрнст тащил меня, поддерживая за талию, закинув мою руку себе на плечо, а я вяло переставлял ноги и опустил голову как можно ниже. Мы проковыляли метров пять, после чего Эрнст закричал:

— Охрана! Помогите! Доктора Бриано стукнуло током!!

Мне страшно хотелось посмотреть на результат этого нехитрого обмана, но я не мог поднять головы. Зато я услышал приближающийся топот и наконец разглядел на полу прямо около себя ноги в массивных ботинках. Никто из них двоих — Эрни и охранника — ничего не успел сообразить. Я мгновенно поднял голову, а рука уже летела следом. Мне нужна была секунда, чтобы увидеть, на каком уровне у этого человека шея. По прошествии небольшого промежутка времени моя сильная ладонь захватила сей важный орган в крючок и рванула в сторону. Опешивший охранник послушно шваркнулся спиной о стену и сполз вдоль нее на пол. Я легонько брыкнул его краем ботинка в кадык, который сломался со странным звуком — будто петух начал кукарекать, но кто-то сдавил его бока и воздух вышел слишком быстро.

— Нейтрализован! — прошептал я. Неизвестно почему, ведь охранник падал достаточно громко… Но в коридор тем не менее никто не вышел.

— А он будет жить? — озабоченно спросил Эрнст.

Вот лопух!

— Будет, хотя лечиться долго придется, — соврал я. У этого парня на глазах, должно быть, розовые линзы. Он смотрит на человека с расплющенным горлом, с лезущей изо рта красной пеной и интересуется его способностью жить! Ладно, я его воспитывать не собираюсь.

На голове у охранника была симпатичная черная кепка — как раз то, что надо: прикрыть мой израненный затылок, только эмблему снять. Но это потом, сейчас нужно на время превратиться в него. Я быстро стащил его форму, не забыв даже ботинки, напялил на себя, сунул за пояс маленький парализатор. Благодаря вмешательству богов коридор все еще был пуст…