СССР-2061. Сборник рассказов. Том 2

С легким толчком, от которого по блестящей поверхности сферы пробежала едва заметная упругая волна, пристыковался огромный сегмент. Еще несколько прозрачных шестигранных кусков, казавшихся отсюда не такими большими, нависали над краем АтмоСферы, в нескольких километрах выше. Эти сегменты делаются неподалеку — прямо из пригнанных к Марсу астероидов, которые на недолгое время стали новыми его лунами.

Васька, пристегнутый к удобному креслу своего манипулятора, видел все происходящее через выпуклое панорамное окно, занимающее две трети поверхности кабины. Сразу после жесткой стыковки (дело рук Ваньки из его же училища, только он выпустился на три года раньше — это его "стиль" работы), Васька, выпустив слишком много газа из сопел, погнал к месту стыка: здесь были большущие — метра два в диаметре — "шпильки", которые нужно было аккуратно вставить в свои гнезда, а затем не менее аккуратно приварить лазером. Всего-то делов.

Работа была однообразная, а поэтому Васька, вопреки правилам и технике безопасности, выключил связь, и включил музыку — так-то оно веселее, с музыкой в ушах! Работа спорилась, "шпильки" легко вставали в свои гнезда, лазер, ведомый автоматической системой наведения, делал аккуратные тройные швы, намертво скрепляя детали. Сквозь технологическую щель между сегментами виднелись зеленые долины Маринер с его черными, глубокими каньонами, которые отсюда казались крохотными канавками.

Трек закончился. Между прочим, любимый Васькин трек, который он был не прочь послушать еще разок. Отпустив рукоятку управления, он полез за пазуху, поймал рукой плеер, но никак не мог нащупать нужную кнопку. Доставать плеер — не вариант, если кто увидит, будет беда. Васька бросил вторую рукоятку, приоткрыл комбинезон, увидев, наконец, несчастную кнопку. Но тут Васька почувствовал легкий удар, такой, каких раньше никогда не было. Забыв о плеере и заигравшей музыке, Васька поднял глаза, и обомлел.

Оба его лазера, включенные на полную мощность, плясали по поверхности сегмента, иногда ударяя вверх и в бок, задевая АтмоСферу и все, что было над ней. По полупрозрачным газовым дорожкам было видно, что другие монтажники спасались от неуправляемых лазеров, побросав свою работу. Но самое худшее было справа от Васьки: за край сегмента держались две огромные "клешни" крана, а сам аппарат, оставляя за собой блестящие капли замерзающего масла и тонкие дорожки сероватого дыма, плавно отлетал в сторону и вниз, видимо, потеряв управление.

Васька, мгновенно покрывшись холодным потом, начал беспорядочно нажимать кнопки на приборной панели, совершенно забыв все навыки управления машиной. Наконец, лазеры потухли, а в ушах, заглушая музыку, гулко раздавались удары сердца.

— Ай-яй-яй! Что же это, что же такое-то?! — Васька был в растерянности. Он испугался. Очень испугался. Васька ничего не видел вокруг себя — все его внимание было приковано к падающему — теперь было видно, что он падает — крану, лишенному "клешней".

— Ванька! — вдруг вспыхнуло в голове у Васьки. — Там же Ванька!

Теперь все мысли занимал оператор крана. Неужели Васька его убил!? Н-нет, этого не может быть, этого не должно быть!

Кран все падал, а Васька смотрел на него как завороженный. Он не чувствовал, как по лицу льются слезы, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Неожиданный стук вернул Ваську в реальность — это аккуратно, самым краем манипуляторов в панорамное окно стучал Петька, на которого было страшно посмотреть — казалось, он сейчас выпрыгнет, и разорвет Ваську на куски. Петька бешено жестикулировал, что-то беззвучно кричал, показывая руками то на микрофон, то на приборную панель.

Радио! Васька понял, что его просят включить связь! Легкое нажатие кнопки, и кабина заполнилась спокойным, но не предвещающим ничего доброго голосом диспетчера:

— Сто тридцать восьмой, сто тридцать восьмой. Отзовитесь. Василий, ты слышишь меня?..

У Васьки будто язык отсох и отпал, губы совершенно отказывались шевелиться, а в горле застрял крик. А кран все падал и падал, он уже вошел в плотные слои атмосферы, его обшивка начала светиться розовато-красным светом, антенны, лючки и всевозможные выступы на корпусе ярко, весело, с искрами сгорали разноцветным огнем. Васе было страшно.

Неожиданно от горящего манипулятора отделилась маленькая продолговатая точка, отлетела куда-то в сторону, и почти сразу же исчезла из виду, затерявшись на фоне набежавших тучек. А через полминуты манипулятор разорвало на куски мощным взрывом — горящие осколки дорогой и сложной машины фейерверком разлетелись в стороны, оставляя за собой белые и черные полоски дыма. Еще через минуту все это исчезло за высокими облаками, а в небе осталась лишь искривленные, разорванные ветрами белесоватые дымные дорожки…

Поступок

Второй час Васька изучал пол под ногами — казалось, что каждая прожилка в плитах из марсианского мрамора стала ему родной. Но сейчас, как и последние двое суток, Васька был словно в тумане — перед глазами плыл упавший кран, черный космос и зеленый Марс, чуть было не погубивший Ивана Затейникова. И спокойный голос диспетчера, приказывающего прекратить работу и немедленно вернуться на базу. Оттуда Ваську быстро спустили на поверхность, и сейчас он был на собрании.

Люди говорили, люди смотрели на него, люди качали головами, и даже были люди, которые осуждали. Ваське было плохо от этого суда. Но хорошо от того, что Ванька остался жив, хотя и пробудет в больнице недели три — та черная точка, что отделилась от крана перед самым взрывом, была спасательной капсулой. Иван, потерявший сознание, был спасен автоматикой, которая чудом осталась цела после васькиного "обстрела".

— Василий Клюев — взял, наконец, слово председатель собрания, который был едва ли не самым молчаливым из всех присутствующих, — ваш поступок, или его лучше назвать проступком, чуть не стоил жизни Ивану Затейникову, вашему старшему товарищу и одному из лучших строителей АтмоСферы. Кроме того, вы создали инцидент, который привел к материальным потерям и потери времени — все это вместе взятое уже достаточно для полного отстранения вас от любых работ на Марсе, и отправки на Плутон.

Васька еще больше скис. Он — совсем пацан, а Плутон — это верная гибель для него. Говорят, что там не страшно, но то говорят, а то попасть туда и увидеть все самолично…

— Что же вы молчите, Василий?

Васька обомлел, почти так же, как два дня назад на орбите. В голове все перемешалось, голос, руки и ноги отказали. Но вдруг, в одно мгновение, наступила такая необычная ясность, что Васька даже удивился — столь понятных и простых мыслей в его мозгу еще никогда, наверное, не рождалось. Васька оторвал глаза от пола, легко, с уверенностью посмотрел на присутствующих, поймал одобрительный взгляд председателя, и начал говорить. Правда, это получилось не сразу — горло так пересохло, что земная Сахара показалась бы оазисом. Но положение спас стакан простой воды.

— Да — неожиданно ровным и крепким голосом заговорил Васька — я ошибся. Я нарушил правила и рабочие нормы, и готов за это ответить. Можете отстрани меня от работы, лишить диплома и специальности, даже можете отправить меня на Плутон — я совершил преступление и должен понести наказание.

Больше Ваське нечего было сказать. Он просто сел, снова опустив глаза в пол. А в зале стояла гробовая тишина. Все взгляды были направлены на этого осунувшегося кудрявого парнишку, и лишь председатель собрания что-то писал в своем планшете.

Хороший ты парень, Васька Клюев!

Огромное выпуклое поле АтмоСферы весело отражало солнечный свет, в котором совершенно терялись лазерные вспышки монтажников. Васька ловко хватал "шпильки", вставлял их в гнезда, приваривал, проверял на прочность, и, немного сместившись вправо, снова хватал, вставлял, варил и проверял. Работа спорилась, и в этом месяце он вполне мог стать одним из лучших монтажников, что обернулось бы для юноши неплохой премией.

Плеер был оставлен на Марсе, все инструкции — в голове, а в сердце — понимание важности своей работы и работы товарищей. За последние два месяца Васька сильно вырос в профессиональном плане, став на голову выше многих в бригаде, да и на всей АтмоСфере. И Ваське казалось, что он никогда не забудет те несколько дней, когда чуть было не сломал свою жизнь и жизнь невинного человека.

Его тогда не стали наказывать. Почему?

— Хороший ты парень, Васька Клюев! — просто, доброжелательно и с улыбкой сказал председатель после собрания. И он сказал этим все. Ведь Васька совершил проступок, но осознал это. И он узнал, что не бывает плохих людей — просто иногда люди делают плохие поступки. А если друзья этого человека, его окружающие, родные и старшие товарищи осудят, не помогут, то кто подставит плечо и подаст руку?

Ваське в одночасье перестало быть скучно на Марсе. Ведь он делал то, что поможет людям строить свою мирную, полную радостей и трудовых успехов мирную жизнь на Марсе. А осознание важности и нужности своего труда — это многого стоит. И после этого работа начинает приносить настоящее удовольствие. Вот Васька Клюев — молодой и симпатичный парень, простой монтажник семнадцатой бригады АтмоСферостроителей — и работал в удовольствие. Не озираясь на прошлое.

Лирика

…. — А кого встречаем? — перекрикивая оркестр спросил Женя у Вали, державшей в руках огромный букет венерианских цветов.

— Как?! — удивлению Валентины не было предела. — Василия Клюева же! Ты что, не знал, что он сегодня прилетает?! Мы же еще три дня назад договорились встречать его всей группой!

А Женя и забыл. Помнил, что группа зачем-то встречается на космопорте, а зачем — забыл.

В космопорте, как всегда, царила суета. Движение людей, машин и стратосферных самолетов не прекращалось ни на минуту. Но сегодня здесь была особая суета: вся планета встречала знаменитого бригадира монтажников, строителя-героя, побывавшего на всех самых больших объектах Солнечной системы, и просто замечательного человека Василия Ивановича Клюева. На Венеру он прилетел буквально на три дня, но эти дни в его жизни обещали быть насыщенными.

Наконец, к главному терминалу, вокруг которого толпились веселые, одетые во все яркое, и отяжеленные цветами венерианцы, вырулил стратосферник с дорогим гостем на борту. Сигарообразная махина плавно качнувшись, остановилась, к ней подъехал белоснежный трап, на который через полминуты шагнула нога Василия — молодого улыбчивого красавца, чья кудрявая голова и умелые руки побывали на самых сложных стройках Солнечной системы.

Василий смущенно улыбался, и постарался поскорее спуститься на землю. Но оркестр, играющий веселый марш, и встречающая делегация не дали ему скрыться от многих тысяч взглядов, с любовью и уважением глядящих на героя.

Никаких пышных и долгих речей — простое приветствие, вручение цветов и искренние улыбки — вот и вся встреча. Василия так встречали уже несколько лет, но он никак не мог привыкнуть к славе, он даже тяготился ею, и чувствовал себя хорошо только там — в космосе, в кабине манипулятора, на командном пункте или в простом рабочем скафандре.

Ведь в любой день он мог совершить ошибку, не оправдать надежд, подвести тех, кто доверил ему самую важную и сложную работу. За ним было все человечество, и второго падения в жизни Василия быть не могло.

Сейчас Василий Клюев летел строить щит над Меркурием. Эта планета тоже скоро станет обитаемой, и на ней тоже взойдут цветы — может быть, даже такие же красивые, как и на Венере. И Василий — наш Васька, славный и веселый, наш скромный парень Васька — первым получит эти цветы из рук улыбчивых красивых девчонок.

Малютин Антон

050: Я вожу грузовик

Космос вне романтики

Стыковка центрального блока ГКМ-1875 с грузовыми модулями прошла на удивление легко и быстро, и стыковочная команда с Клеопатры скоро покинула грузовик. Пока шла предстартовая проверка систем корабля, капитан сверял маршруты со штурманом, параллельно принимая телеметрию и последние новости от местного ЦУПа.

Серая громада Клеопатры будто бы нависала над кораблем: эта двухсоткилометровая "гантель" занимала половину неба, поливая серебристым светом окружающие ее, как пчелы улей, грузовики. С этого расстояния было заметно, что вся поверхность астероида изрыта каналами, конусообразными ямками и холмами с острыми, ломаными краями, между которыми разбросаны крошечные землеройные комбайны, жилые и хозяйственные модули. На деле эти ямки и каналы были широкими и глубокими, до десятка километров, карьерами, из которых добывался почти чистый железо-никелевый сплав, а комбайны, кажущиеся игрушечными, вблизи поражали воображение своими размерами.

На дальнем от ГКМ-1875 краю Клеопатры виднелось серое ажурное строение, усыпанное красными огоньками — это комбинат, построенный над мощной урановой жилой, к которой подступились буквально пару лет назад. Сегодня Сергей впервые везет два десятка тяжелых контейнеров с обогащенной рудой этого месторождения. Но остальные модули, как и обычно, заполнены почти пятью сотнями тысяч тонн железа и никеля. А среди огромных металлических блоков с блестящими, отполированными пилами боками, затерялось полторы сотни контейнеров с различными минералами, которые будут переработаны уже на Марсе.

— Клеопатра вызывает ГКМ-1875, ответьте. Прием. — слова диспетчера ЦУПа оторвали капитана от штурманских карт.

— ГКМ-1875 на связи.

— Ваше стартовое окно открывается через сорок две минуты. Доложите о состоянии бортовых систем.

Капитан в нескольких фразах доложил о том, что грузовик исправен, все системы работают в штатном режиме, стыковка грузовых модулей надежна, и корабль готов к старту. ЦУП отключился, а команда грузовика проводила последние приготовления перед стартом. Теперь оставалось ждать прохода большого спутника Клеопатры — пятикилометрового Алексгелиоса — и тогда, после "отмашки" диспетчера, можно будет начать рейс.

Обычный рейс по транспортировке добытых в Поясе астероидов полезных ископаемых — такие во внутренней части Солнечной системы каждый день стартуют десятками. Конечным пунктом почти всех грузовиков значится орбита Марса — на планете сейчас идут великие преобразования и стройки, которые остро нуждаются в ресурсах. И задача каждого капитана — доставить груз вовремя.

Романтика космоса

В представлении юнцов, только-только переступивших порог космического училища, космос — это хоть и опасно, но жутко интересно. Захламленные фантастикой умы рисуют захватывающие дух космические пейзажи, полные приключений полеты и не доступную простым смертным романтику дальнего космоса.

Поэтому по статистике треть курсантов покидает училище после второго курса: они испытывают жестокое разочарование от первых тренировочных полетов. В этих коротких полетах, где будущие пилоты пробуют управлять кораблями, вдребезги рассыпаются все фантазии и мечты.

Оказывается, это просто работа. Сложная, тяжелая, изматывающая работа. Но главное разочарование курсанты испытывают в первые недели первого дальнего полета. Потому что пилотам элементарно скучно. Они, на месяцы заточенные в высокотехнологичной жестянке, созерцают лишь густую черноту космоса, усыпанную холодными иглами звезд. Если повезет с маршрутом, то удастся поглазеть на планеты, да и то издалека. И все, никаких красот, никакой фантастики, никакой романтики — только работа, инструкции, уставы и опасность навечно остаться в пронизанной солнечным светом пустоте.

Уже через несколько часов после старта Клеопатра превратилась лишь в одну из ярких звезд. Впереди, будто красный уголек, светит другая яркая звезда, которая через тридцать суток примет в объятия своего гравитационного поля семисотметровую тушу ГКМ-1875 — это Марс.

И только Солнце, маленькое, почти белое с фиолетовым оттенком Солнце разбавляет безмолвие и скукоту космического пространства, в котором громада грузовика имеет не большее значение, чем пылинка.

Через трое суток грузовик прекратил разгон, и такая удобная для экипажа искусственная тяжесть исчезла. Но во вращение был запущен "бублик" жилого отсека, и люди снова смогли наливать воду в обычные стаканы. Лишь по капитанскому мостику медленно дрейфовал карандаш — в этой капсуле с прозрачным куполом всегда царила невесомость.

В космосе тоже есть начальство

Теперь капитан мог отдохнуть. Но отдыха не получилось — стоило Сергею покинуть мостик, как его тут же вызвал вахтенный. Обычно в это время ничего не происходит, а поэтому сигнал внутренней связи, раздавшийся в тишине каюты, заставил капитана немного удивиться.

— Капитан слушает.

— Товарищ капитан, мы только что получили сообщение, эээ… К нам прибывает гость.

— Гость? — Сергей понял, что не зря удивился. — Какой гость?

— Никак не могу знать. Связь была односторонней, мы получили сообщение о прибытии на наш корабль должностного лица, которое следует ждать примерно через восемь часов.

Сергей снова вернулся на капитанский мостик, дважды прочел сообщение, но теперь удивляться не стал — прибытию должностного лица на рядовой корабль Грузового флота не нужно удивляться, это лицо нужно без лишних вопросов принять и устроить. Благо, на судах типа ГКМ-18 достаточно кают. И ради должностного лица команде нужно надеть установленную уставом форму, да и вести себя соответственно.

Инспектор Главного управления прибыл на корабль спустя семь часов сорок девять минут. Он прилетел с Аспорины, где решал вопрос о начале промышленного освоения этого астероида. К инспектору был приписан служебный корабль, но в нем обнаружилась критическая неисправность, сделавшая невозможным свободное перемещение важного должностного лица по Поясу астероидов. Вот так инспектор и оказался на ГКМ-1875, добравшись до него на легком челноке.

Перед капитаном предстал Иван Петрович — щуплый высокий человек лет сорока, в пиджаке без галстука, в очках и с тонким кейсом в левой руке. В правой был планшет, от которого инспектор практически не отрывал глаза, решая какие-то свои инспекторские вопросы. Иван Петрович лишь однажды посмотрел на Сергея — острый, цепляющийся за все шероховатости взгляд в одно мгновение оценил капитана, будто проник в его душу, вытащил оттуда все самое потаенное, и снова утонул в голубоватом стекле планшета.

В последующие несколько суток капитан и инспектор не встречались, так как ни тот, ни другой не нуждались друг в друге, и их жизнь будто бы протекала в разных реальностях. Но капитана это нисколько не беспокоило.

Беда не бывает чужой

… - Товарищ капитан, принимаем сигналы SOS!

Слова связиста раздались как гром среди ясного неба.

— Сигналы SOS? — уже на бегу к капитанскому мостику переспросил Сергей.

— Да, терпит бедствие грузовое судно, но в сообщении указаны только координаты. Сигналы бедствия отправляются автоматическим передатчиком — на наши запросы корабль не отвечает, хотя расстояние до него позволяет наладить нормальную связь.

— Объявить общую тревогу! Штурман — рассчитать точные координаты и курс терпящего бедствие корабля! Двигательному отсеку — готовность! Всей команде, не занятой в маневрировании, укрыться в гравикомпенсаторных ваннах! Начать подготовку к экстренному торможению, готовность — семь минут!

Капитан быстро отдавал четкие, недвусмысленные приказы, команда эти приказы выполняла не менее четко и быстро. Но все знали, что Сергей идет на большой риск: остановить тушу ГКМ-1875, разогнанную до скорости почти сорок километров в секунду, да еще и повернуть ее — сложное и опасное дело. Опасное не в последнюю очередь для команды, которая испытает серьезные перегрузки. Все понимали это, но все молчали, делая свое дело.

Все, но только не инспектор. Этот человек бесшумно, как тень, появился за спиной Сергея, всем своим видом выражая протест.

— Отмените общую тревогу, прекратите торможение. Сейчас же!

В первое мгновение капитан не понял этих слов, сказанных мягким, но не терпящим возражение голосом. Почти шепотом.

— Нет. — Сергей повернулся к Ивану Петровичу, уколовшись об его острый взгляд. — Приказы отменены не будут.

— Я — инспектор Главного управления, и мои приказы должны быть выполнены. Немедленно отменить общую тревогу!

Сергей с удивлением смотрел на инспектора. Капитан и сам прекрасно знал, что маневр опасен, и даже не тем, что может нанести вред кораблю и людям, а тем, что он полностью нарушает график и траекторию полета, рассчитанную заранее, и утвержденную в двух инстанциях. Отставание от графика даже на несколько часов чревато большими последствиями — грузовик может просто-напросто "промазать" мимо Марса, а для нового маневра может не хватить топлива. Вот так огромный корабль может просто и незатейливо остаться в космосе, потеряв управление, и на его спасение потребуется трата серьезных средств.

— Там есть люди. И они подвергаются опасности. — Сергей произнес эту фразу размеренно, почти по слогам. Он понимал, какой опасности сейчас подвергал своих людей, но у всех них хотя бы есть чем дышать. А на терпящем бедствие корабле воздуха могло уже и не быть.

— В гораздо большей опасности находятся сейчас ваши люди, капитан. И сейчас вы рискуете не только собой, но и капитанскими погонами.

Сергей промолчал. Он просто смотрел в глаза инспектора, острые, холодные, рассудительные. Правильные, черт возьми, соблюдавшие инструкции и предписания Главного управления.

— Нет. — Наконец сказал Сергей. — Этот корабль вверен мне, и пока я его капитан. Корабль находится в рейсе, на нем объявлена общая тревога. Надеюсь, вам не нужно напоминать, товарищ инспектор, о полномочиях капитана в данной ситуации? Покиньте капитанский мостик.

Инспектор ничего не ответил. Его раздражение выдала лишь дрогнувшая над правой щекой мышца, на мгновение приоткрывшая уголок сероватых зубов. Также бесшумно инспектор исчез из капитанского мостика.

Роковые случайности и случайные подвиги

Сигнал пропал. Просто оборвался на полуслове, и больше на тормозящем ГКМ-1875 его не слышали. Через семь часов людей ожидало разочарование: по координатам, указанным в сообщении, ничего не было. Пусто. Ни следа корабля, ничего — только тонкая, бесцветная пыль Пояса астероидов, прозрачной дымкой укрывающая экраны радаров кругового обзора.

Легче найти иголку в стоге сена, чем корабль в космосе: простая по сути своей радиолокация в бескрайней пустоте превращается в сложное, долгое и нудное дело. Антенны радиолокаторов уже третий час обшаривали космическое пространство вокруг корабля. Параболические антенны поворачивались на доли градусов, останавливались, посылали радиосигнал, и на протяжении нескольких секунд ожидая отклика. Но космос в радиусе миллиона километров пока молчал.

— Сигнал! Есть сигнал! — голос связиста разорвал царившую на капитанском мостике тишину, в одно мгновение разрядив обстановку. Капитан улыбнулся. Терпящий бедствие корабль найден, теперь осталось дело техники — подойти к нему, и спасти людей. Или с почестями похоронить их останки.

В команде грузовика не было профессиональных спасателей, но все члены экипажа владели навыками первой помощи и проходили курс выживания в сложных условиях. Все эти навыки были совершенно бессильны перед аварией корабля в открытом космосе, но давали хотя бы какую-то надежду на спасение. Поэтому Сергей отобрал пятерых людей из своей команды, которые через полчаса уже отправились к молчащему кораблю на челноке инспектора.

Это был грузовик. Большой. Один из новых красавцев двадцатой серии.

Точнее, это были остатки километрового грузовика. Команда, прибывшая с ГКМ-1875, увидела исковерканную, лишенную большей части грузовых модулей и покрытую рваными "ранами" тушу грузовика. Кое-где тело корабля было покрыто копотью, местами, напротив, обнажился серебристо-белый титановый сплав.

Во многих местах из разрушенного корабля вырывались и тут же застывали блестящими каплями струи масла и пара — эта серебристая россыпь блестящим шлейфом протягивалась насколько хватало глаз, отчего корабль был похож на комету. А пространство вокруг этой рукотворной кометы было заполнено ее металлическими останками — рваными частями корпуса корабля, раздавленными модулями, ровными параллелепипедами железо-никелевого сплава с астероида, камнями, пылью и просто мусором.

Из-за этого подход челнока к кораблю затруднялся и грозил обернуться новой катастрофой. Но мастерство пилота оказалось на высоте, и через полчаса, отыскав стыковочный узел, челнок прилип к изуродованному телу мертвого грузовика.

Челнок привез тринадцать человек и два тела. Капитана и штурмана обнаружить так и не удалось. Среди спасенных было двое тяжелораненых, а почти все остальные были покрыты синяками, ссадинами и кровоподтеками. Авария грузовика не обошла стороной ни одного члена его команды, оборвав жизни четырем молодым, смелым и сильным.

Причина гибели грузовика оказалась до ужаса банальной: астероидный удар.

На самом деле в Поясе астероидов не так опасно и страшно, как об этом принято думать, ведь здесь расстояния между более или менее крупными астероидами достигают десятков и сотен тысяч километров. Так что корабли в этом регионе летают почти также, как и в "чистом" пространстве между Землей и Марсом. Почти, но не совсем.

В Поясе страшны не крупные астероиды — все они известны и наблюдаются радарами. Опасаться стоит "камушков" диаметром в несколько метров, ведь их много, а обнаружить издалека практически невозможно. Иногда эти астероиды, имеющие массу в сотни, максимум — тысячи тонн, оказываются рядом с космическими кораблями, но обычно их пути расходятся.

Но бывает, что астероид находит свою цель. Так случилось пять суток назад с грузовым кораблем ГКМ-2004, по корпусу которого не скорости несколько километров в секунду "чиркнул" пятиметровый черный астероид. Камень разнес грузовик в клочья, разбросав по окрестному космосу полмиллиона тонн груза. Довершила страшное дало череда беззвучных взрывов — в кораблях этой серии баки с топливом и окислителем находятся слишком близко и для возгорания хватило просто "удачного" попадания астероида…

На погибшем корабле были "гости" — известный ученый-планетолог Василевич с молодым аспирантом. Пожилой, но полный сил и энергии ученый совершил длительную экспедицию по объектам Пояса астероидов, и на попутном транспорте возвращался на Марс. Вместе с Василевичем летело три тонны геологического материала, и гигабайты ценнейшей информации.

Ученый долго и упорно уговаривал спасателей взять на челнок несколько своих ящиков, но ему удалось "отбить" лишь небольшой рюкзак. Главное, говорил профессор своему аспиранту, находится именно здесь, в этом рюкзаке, а еще здесь и здесь — с этими словами он показывал на собственную голову и старенький ноутбук.