СССР-2061. Сборник рассказов. Том 2

Линия будущей лыжни была уже наезжена, отведены места для зрителей, подготовлены стартовый и финишный городок, возведен пьедестал для победителей.

Матвей как раз подъехал на своем вездеходе, когда распаковывались коробки с памятными знаками, отлитыми из марсианского стекла на одной из новых линий. Планировалось не только вручение наград участникам гонки, но и сувениры для всех присутствующих — колонистов и приглашенных гостей.

Он натянул дыхательную маску и спрыгнул на снег. Было тепло, а суета и беготня накануне соревнований еще подогревали атмосферу.

— Здесь только семь коробок, я правильно вижу? — орал толстяк Русланко, один из организаторов. Ему было жарко, блестящая лысина покрыта капельками пота. Встроенный в маску микрофон придавал голосу железно-истерические нотки. — В них по пятьсот штук, я так понимаю?

— Да, но должно быть еще, — несколько растерянно отвечал Караулов, начальник смены Матвея.

— И где же они?

— Мы сделали все пять тысяч, я уверен.

— Семь на пятьсот — будет три с половиной тысячи, я еще не разучился считать? Что мы раздадим оставшимся полутора тысячам человек?

— Надо просто поискать как следует, видимо в суматохе не туда сунули.

— Где вы предлагаете искать? Может, у вас под кроватью завалялись? До старта осталось два часа, а сразу после финиша надо вручать призы!

Матвей усмехнулся. Мне бы ваши проблемы.

— О чем спор, — вмешался он. — Все пресс-формы остались на линии, фритта держится горячей. За два часа я вам отолью полторы тысячи сувениров и привезу.

Русланко так и подскочил от радости:

— Сделаешь, голубчик? Выручи, очень благодарен буду. А то ведь нагорит мне…

Вездеход Матвея вновь протарахтел к шлюзу. На проходной уже знали, видимо, Караулов отзвонился, чтобы как можно скорее пропустили в цех.

Ничего сложного. Процесс полностью автоматизирован, по сути, нужно просто набрать на пульте команду запуска конвейера и подобрать нужные пресс-формы. На выходе сложить еще теплые изделия в ящики.

И ненамного сложнее было отвезти вчерашние три коробки не на тот склад. Если кто обнаружит — ну подумаешь, зазевался… Не обнаружили.

В цехе было пусто, только автоматика поддерживала печи горячими — разогревать их заново слишком долго. В смотровую щель виднелось ало сверкающее расплавленное стекло.

Матвей активировал пульт, отстучал знакомые команды. Все. Дело пошло.

Сегодня рабочие на празднике, и некому заметить, что включилась не одна линия, а две.

Спустившись по лесенке, он подошел к конвейеру, на котором формовались стеклоблоки. Обилие оксидов железа в марсианском песке окрашивало стекло в красно-коричневый цвет до полной непрозрачности, поэтому готовые изделия не многим отличались от кирпичей.

Он извлек из кармана горсть камешков. Постоял, вертя их в пальцах, усмехнулся: неужели все будет так просто? Бросил по несколько штук в заполнявший пресс-формы, уже стынущий расплав. Необработанные алмазы медленно потонули.

На фасовочном участке ожидали готовые полторы тысячи памятных знаков. Три коробки с подарками и одна — со стеклянной мечтой…

Осталось только отвезти сувениры в финишный городок, закинув по дороге упаковку с фаршированными стеклоблоками на склад. Там еще сотни таких же подготовлены к загрузке на корабль к Земле — они, в свою очередь, послужат сувенирами как образцы первого марсианского стекла. И Матвею Лапшину, одному из славных строителей обетованного Марса, не посмеют отказать, если он попросит парочку себе на память. Легкий синеватый оттенок нужных блоков не засечет никто кроме того, кто специально добавил красителя.

Сторож на проходной помахал рукой, открывая шлюз, и отвернулся к телевизору: смотрел праздничную трансляцию. Вряд ли он вспомнит, что на тележке было не три коробки, а четыре.

Вездеход вновь выбрался наружу. Склады сразу за гальванической станцией, их вовсе никто не закрывает и не охраняет. Воровать стекло некому, а диких зверей тут нет.

Вдоль укатанного полотна топтались болельщики с флагами, трещотками, вручную нарисованными плакатами, высматривая лыжников. Суетился телеоператор, управляя сразу несколькими летающими камерами, но бояться телекамер Матвею не приходилось: все они были обращены на трассу. Да и движение одного из волонтерских вездеходов не вызовет ничьего удивления.

Внезапно за спинами людей, над резервуаром гальванический станции возникло искрение, и тут же полыхнули языки быстро затухшего в разреженном воздухе пламени.

"Что за черт?"

В окне дежурки торчал силуэт — смотритель тоже наблюдал за гонкой, не замечая непорядка.

Раздался гулкий внутренний взрыв. Огня больше не было, но мелкие осколки бетона разлетелись в стороны, кого-то из зрителей сшибло с ног взрывной волной.

Внешний микрофон вездехода уловил изумленные, но не слишком испуганные возгласы. Никто серьезно не пострадал, упавшие поднимались на ноги, даже взялись за свои флаги. Не срывать же мероприятие из-за мелкой неполадки?

И вдруг Матвей увидел, как по серой бетонной стене резервуара с электролитом в разные стороны быстро поползли змеящиеся трещины. А из разлома потихоньку начала вытекать прозрачная жидкость.

Люди начали оборачиваться, указывать друг другу пальцем. Ближайшие к месту аварии побросали плакаты и побежали — неловко, глубоко увязая в сугробах. Следом кинулись остальные. "Кислота", — мелькнуло у Матвея.

Стена расползалась, словно пропитанный водой картон. Под давлением вываливались большие куски, брызгали струи электролита, тут же разъедая снег и нащупывая себе русло в самое низкое место — к расчищенной трассе. В толпе, спешно пытающейся убраться с его пути, раздавались уже панические крики.

Думать особо было некогда. Ясно, что по снегу людям не удастся уйти. А из-за поворота, как назло, показались пресловутые лыжники…

Вездеход Матвея рванул поперек трассы. Проскочив открытое пространство, он с лязгом опустил толкающий отвал в рабочее положение. Заостренный край вонзился в рыхлый снег, прогрыз его до слоя песка, и поволок закручивающийся вал в сторону дымящейся лужи. Может быть, эта куча грязи задержит поток хоть ненадолго…

Когда мгновенно поднявшийся снег с песком перехлестнул через верхнюю кромку отвала и покрыл грузовую платформу, вездеход остановился. Матвей успел прокатиться еще несколько раз туда-сюда, сформировав некий бруствер, а потом густая суспензия из электролита, снега и песка добралась до гусениц, которые увязли в ней, как муха в тягучем меду.

Все. Приехали.

Кабина была герметична, поэтому Матвею не приходилось волноваться за свою жизнь. Тем более что помощь уже в пути.

Только сейчас он вспомнил о стеклянной мечте, которая лежала на открытой грузовой платформе. Там, где сейчас растекались наплывы едкой грязи.

Он долго смотрел на невообразимую кашу, в которую превратились идеальные тайники для контрабанды, а заодно три коробки памятных знаков с первой в истории лыжной гонки Марса.

Только теперь Матвей понял, каким неподъемным грузом давили на него проклятые алмазы. А потом с облегчением засмеялся.

Отпустило.

Волынец Олег

044: Миссия "Оберон"

В главной рубке дежурило несколько старых космонавтов. Все было в норме, их гигантский корабль медленно летел к Солнцу. Вдалеке виднелся Сатурн, рядом маленькой точкой был виден Титан. И такое зрелище они давно уже наблюдали. Никогда у них не было такого спокойного полета и такого медленного на такие расстояния. Скучно. Все они привыкли к стремительному полету, когда за неделю долетали до Марса, а за месяц до Нептуна. Корабль медленно плыл в космосе в своем первом и единственном полете.

В свое время это было место, где стали селить многих людей, так долго бывших в космосе, что их организмы плохо переносили земную гравитацию. Ведь высокая гравитация близкая к земной есть только на планетах со слишком высоким давлением даже для скафандров. На Уране и Нептуне есть поселения людей, но там большое давление и страшные снеговые бури и ураганы. На Венере кроме давления еще и страшная жара, потому там и нет поселений. А на Марсе, Меркурии и карликовых планетах и аналогичных им спутниках гравитация и давление намного ниже земного.

Но здесь многое переделали. Часть поселений убрали, остальные заменили на легкоэвакуируемые модули. Установили много гигантских реактивных термоядерных двигателей от буксировщиков астероидов. Установили все необходимое для ремонта и обслуживания двигателей и их вспомогательного оборудования в долгом пути. Построили все для жизни людей на обслуживании систем. Это был целый автономный мир, на который иногда прилетали быстрые корабли с Земли и соседних миров в гости и с припасами. Сейчас в гостях был грузопассажирский корабль с близкого Титана. Такого еще не бывало в освоении космоса, и всем было интересно.

Оно и неудивительно, почему так всех интересовал этот объект. Круглый корабль диаметром чуть больше полутора тысяч километров. Был спутник, а стал корабль. Сейчас двигатели молчали. Время небывало медленного разгона уже прошло, время торможения еще не пришло. Это был один из населенных миров Солнечной системы. Люди кроме Марса и Меркурия осваивали все гигантские астероиды класса "карликовая планета" и все большие спутники планет. И это был один из больших спутников. Самый дальний некогда большой спутник Урана. Оберон. Дальних малых спутников у Урана давно не было. Их убрали, чтобы расчистить путь Оберону, который в темпе улитки из-за своих размеров и слабеньких для такой тяжелой громады двигателей потихоньку стал летать по расширяющейся спирали вокруг Урана, а не по эллипсу, как раньше.

Прошли долгие годы, пока Оберон вырвался из плена своего голубого хозяина и начал путь к другой планете, планете без естественных спутников. Планете без магнитного поля. Самой горячей планете Солнечной системы. Планете, которая должна была стать вторым домом для людей Земли, которым нужен был новый мир для расселения. Еще было куда расселяться. Был освоен космос, включая карликовые планеты пояса Коупера. Но хотелось теплой планеты с океанами и мягким климатом. А не было межзвездных кораблей. Не изобрели.

Был Марс с его подземными городами и зелеными пещерами, где выращивали растения и животных. Но для полноценной жизни на поверхности нужны были вода, воздух и тепло. Космические зеркала могли обеспечить теплом Марс. Но не хватало углекислого газа, не хватало азота, не хватало воды для создания биосферы. Воды в космосе много в ледяных астероидах. А углекислоты и азота в аммиаке мало в них. И падение астероидов разрушил бы подземные города без антигравитации. Попробовать можно было. Но боялись. А на Меркурии было жарковато.

Но была еще Венера. Много углекислого газа, много азота, много разных ценных минералов, чрезмерно много тепла. Гравитация 90 % от земной. Но нет воды, очень слабая магнитосфера, которой не хватило для зарождения жизни. Жара почти пятьсот градусов Цельсия из-за парникового эффекта. И решили ее сделать такой, какой ее считали до гибели аппаратов серии "Венера", запущенных еще в младенческую эпоху исследования космоса. Планету жарких тропических лесов, теплых курортных морей. И социалистическое человечество пошло на гигантские трудности ради нового мира. Их слабо волновало то, что никто из тех, кто его начнет, не увидит результата своих трудов. Много было мероприятий для этого проекта. Но самым гигантским мероприятием было отправление Оберона, самого дальнего большого спутника Урана к Венере.

Василий Серов, получивший с подачи одного впечатленного им американцем прозвище Санта Клаус, был главным пилотом этого импровизированного корабля. Раньше он был лучшим пилотом во всей Солнечной системе. Никто лучше его не умел так ловко и точно пилотировать в сложнейших условиях космические корабли. И потому он долго пилотировал корабли в атмосфере Нептуна, более того, сажал корабли в условиях, хуже которых не было ни на одной планете в Солнечной системе. На Юпитере и Сатурне не было куда сажать космические корабли, правда, иногда по запросу ученых летали в верхних и средних слоях атмосферы этих планет. Разве что нужна была на Юпитере хорошая противорадиационная защита и выносливость к большой силе тяжести. На большинстве остальных планетах и малых планетах кроме Урана и Венеры была достаточно разреженная атмосфера для легкого пилотирования. В условиях малых планет при отсутствии атмосферы посадка была отработана давно, включая Марс. В атмосфере Земли тем более умели летать еще с начала двадцатого века, этот же опыт успешно применяли и на Титане с его в два раза большим давлением. А вот на Венере, Уране и Нептуне были проблемы. Давление атмосферы у поверхности в сто раз больше, чем на Земле. Но к тому же на Венере изначально была температура почти пятьсот градусов Цельсия при умеренно спокойной атмосфере. А на Уране и в большей степени на Нептуне были страшные ураганы со снегом и ледяными песчинками, которые при тамошних морозах больше напоминали песчаные бури, а не полярные метели. И попробуй посади в таких условиях космический корабль, летающий как самолет в атмосфере! А Василий Серов сажал лучше всех. И американец ему при всех сказал, что тот как Санта-Клаус в мороз и метель везде и всегда летает. И прозвище приклеилось.

Сейчас Серов был главным в рубке Оберон-лидер, остальные имели нумерацию в соответствии с номерами двигательных систем Оберона. И именно из этой рубки координировалась работа всех двигательных систем. Раньше Василий был классным пилотом, но на очередной медкомиссии ему сказали, что из-за возраста у его реакция уже стала хуже, и скачки силы тяжести стал хуже переносить. И выдали вердикт "ограниченно годен" к работе в космическом корабле. И предложили ему другую работу, одну из самых ответственных в Проекте. Так Серов стал главным пилотом Оберона. Тут нужен был опыт, осторожность, интуиция и умение чувствовать корабль, а не быстрая реакция. Он сменил другого более старого главного пилота Оберона.

Помнил, как все начиналось. А начиналось с опыта по бомбардировке одним из малых ледяных спутников Юпитера Венеры. Весом несколько миллиардов тонн, из льда и камней, спутник Коре совсем малыш на фоне Оберона. Тогда двумя сверхтяжелыми космическими грузовиками разогнали Коре так, что тот наискосок врезался в Венеру в районе экватора по вращению планеты со скоростью всего лишь в сто раз медленнее света. На орбиту Венеры было выведено много наблюдательных спутников, в атмосфере летало в верхних слоях несколько аэростатов. Их действия координировал и собирал данные корабль Ярило, приписанный к обслуживанию Меркурия и исследованию Солнца. Сам корабль держался в стороне от Венеры и вне возможных траекторий полета обломков. Коре врезался с колоссальной по сравнению с другими болидами скоростью в Венеру. Зрелище было шикарное, похлеще, чем падение кометы Шумейкеров-Леви на Юпитер в 1994 году.

От столкновения произошел колоссальный взрыв, несравнимо более мощный, чем взрыв водородной бомбы в 1965 году на 50 мегатонн. Взрыв достиг верхних слоев атмосферы и ближайшей зоны космоса. Весь лед астероида испарился. Многие спутники покорежило новорожденным космическим мусором. Пару аэростатов изрешетило каменой шрапнелью на излете. Но зато скорость вращения Венеры вокруг своей оси увеличилась, а очень долгие дни стали немного короче, орбита малость сместилась в сторону от Солнца. Пыль, оксидные минералы взлетели вверх и связали часть серной кислоты из облаков планеты. Из-за этой же пыли настал аналог вулканической зимы, когда из-за пыли в верхних слоях атмосферы резко холодает на поверхности планеты. Что и требовалось доказать. А тем более получить на выходе.

Не только дурной пример заразителен. Но и хороший, очевидно очень полезный. Так на десятилетия Солнечная система стала местом, где было видно множество комет даже невооруженным глазом с Земли. Паникеры Средневековья и Нового времени умерли бы от ужаса при виде такого зрелища. Системы Юпитера и Сатурна подчистили от дальних малых спутников, а систему Урана так вообще подчистую от всех малых спутников, способных столкнуться с Обероном при полете по раскручивающейся спирали.

Вскоре пришел конец смены у Василия Серова. Смена была необременительной на плановом ремонте и техобслуживании оборудования в середине пути, но в рубке корабля должны быть дежурные. Случайности любят приходить, когда их не ждешь. Особенно неприятные. Хоть и близко Титан. Сдав дежурство такому же пожилому сменщику, Василий пошел по коридору в тренажерный зал размяться после дежурства и поддержать в форме мышцы. Только на поверхности Урана, Нептуна и Венеры допустимо было не заниматься спортом для поддержания физической формы. Большинство из тех, кто пренебрегал этим правилом, не возвращались на Землю здоровыми, в лучшем случае получали полноценную жизнь на Земле после долгой и неприятной реабилитации, что было установлено еще при жизни Гагарина. А то и вообще оставались в космосе навсегда. Больше часа занимался тренировками Седов в спортзале с многими другими жителями Оберона. Надо было обязательно дать большую нагрузку именно на все мышцы. Ведь ускорение свободного падения на Обероне было всего лишь тридцать пять сантиметров на метр в квадрате. Пружинными тренажерами никого не удивить, но с непривычки было жутко смотреть, как седовласый космонавт машет огромными свинцовыми гантелями, весящими на Земле по двести килограмм каждая или приседает сотню раз со штангой две тонны весом на Земле. А молодые ребята и девушки, мечтающие еще жить на Земле еще больше себя изнуряли в спортзале, чтобы и на Земле быть спортсменами.

После спортзала и душа поел в столовой, счастье, что едва хватило силы тяжести для нормального питания с тарелок, как на Земле. Спать еще не хотелось, и пошел прогуляться. В зале виртуальных экскурсий надел полный костюм для погружения в виртуальность и погулял часик по Крымским горам, в прошлый раз был в Новой Зеландии. Вернулся домой в свою квартиру, где жил со своей женой. Та только что пришла с работы. Сейчас никого из многочисленных детей в гостях не было, и они отправились загорать. В оранжерее в саду тропических растений, выращиваемых ради южных фруктов и овощей многие загорали. И к ним присоединились супруги Серовы. Каждая оранжерея кроме обычных люминесцентных имела и ультрафиолетовые лампы ради полноценной имитации солнечного света. И от этого было хорошо не только растениям, но и людям, лишенным нормального солнечного света. Со знакомыми пообщались вволю. А вечером отвечали вместе на электронные письма детей, внуков и друзей, пришедших с очередным пакетом информации с Земли и не только. Почти полноценная жизнь. Лучше и не сделать в таких условиях. Но многие так не могли и не хотели жить годами, и среди них часть успешно летала на обычных рейсах в космосе. Но кому-то надо было обслуживать Оберон ради будущего.

Это долг людей коммунистического общества и любых нормальных людей: пусть не забывая себя, но обязательно обеспечивать хорошее будущее для потомков. И обеспечивали многие будущее. Это одна из главных особенностей коммунизма и одно из отличий от капитализма — заботиться о далеком будущем.

Супруги Серовы жили вдалеке от Земли, но не в одиночестве. Тут были тысячи их единомышленников и друзей, с которыми у них была отчасти общая жизнь, судьба, общее дело. Им было именно так интересно жить, занимаясь любимым делом. Многие из людей Российской Федерации начала 21 века намного более одиноки и несчастны, чем эти люди вдалеке от основной массы человечества.

Через много лет Оберон прилетел к Венере. Последнее время только тормозил, пристраиваясь на орбиту Венеры. Со стороны Солнца его прикрывал до последнего зеркальный огромный щит от нагрева. На подлете к Венере провели массовую эвакуацию с Оберона. Убрали жилые модули, двигательные системы, всю инфраструктуру, полностью от всего ценного очистили Оберон. Убрали щит. Корабль Ярило еще раз облетел Оберон, проверяя, осталось ли что-нибудь на будущем спутнике Венеры.

Теперь Оберон медленно приближался к Венере, по своей траектории едва не цепляя Венеру. А щит прикрывал все двигательные системы и жилые модули, оставшиеся после долгого полета. Они еще пригодятся. Шла сборка жилого искусственного спутника для плацдарма освоения Венеры.

На Обероне лед быстро плавился под жаркими солнечными лучами, еще быстрее испарялся, пока пары воды не стали сдерживать дальнейшее испарение. Весь астероид покрылся водой и паром. При этом медленно подлетал к Венере. Даже могло показаться, что будет столкновение планет. Но Оберон пролетел мимо, затормозил и стал обратно лететь, став на эллиптическую вытянутую орбиту с перигелием у самой Венеры. Но падения через века из-за такой орбиты космонавты не собирались допускать, планируя потом подкорректировать орбиту на большее расстояние.

Спрашивается, почему нельзя было сразу на удаленную орбиту направить бывший спутник Урана? Да потому что надо было выгрузить главный груз Оберона. Сам серьезный спутник Венере был нужен для создания такого же мощного магнитного поля, как у Земли. Ведь без магнитного поля и молний не зародилась жизнь на Венере и не смогла бы зародиться на Земле. А магнитосфера это еще и защита от чрезмерной солнечной радиации, самой вредной ее части. Даже в ранний период космонавтики, когда летали на ракетах из фольги, многие космонавты на низкой орбите были защищены от радиации солнечных вспышек магнитосферой Земли. И Оберон дал магнитосферу Венере благодаря своему существованию поблизости и приливам.

Но главный груз Оберона это вода для океанов. Это и малые перепады температур днем и ночью, и главное вещество для жизни, благодаря которому даже на обледеневшей Европе у Юпитера в подледном океане есть жизнь. Без океанов и воды для них нельзя создать из пламенной Венеры сестру Земли. Но не возить же тысячами тонн воду на Венеру в трюмах космических кораблей? И при столкновении малых астероидов вся вода испаряется при падении слишком быстро, и пар быстро рассеивается.

Избитая астероидами Венера с тысячами свежих тектонических разломов подвергалась бомбардировке астероидами для ускорения вращения планеты и ее смещения на более удаленную от Солнца орбиту. И в качестве бесплатного бонуса поддерживалась вулканическая зима на Венере, что здорово остудило эту планету.

Но придумали лучше решение. Каждый раз, когда Оберон проходил перигелий у Венеры, с него атмосферой планеты захватывалась большая часть водяного пара, часть водяного пара рассеивалась на низкой орбите, мешая солнечным лучам согревать поверхность Венеры. А самое главное это то, что благодаря тому, что Оберон проходил перигелий между жидкой и твердой границей Роша, каждый раз на Венеру с Оберона обрушивался гигантский водопад из талой воды, камней и кусков льда, отломавшихся от основного части ледяной мантии Оберона благодаря приливным силами и силе Архимеда, держащей зимой лед на поверхности водоемов. И все эти миллиарды тонн воды со льдом медленно падали на поверхность Венеры, а следом на безопасном расстоянии аэрокосмические корабли рассеивали разную живую мелюзгу, преобразующую прибывшую воду, углекислый газ и азот атмосферы Венеры в живую ткань и кислород. В новообразовавшихся морях бурлила жизнь. Много погибало организмов, но не все. Планета остывала, моря расширялись, атмосфера преображалась (еще раньше из-за астероидов лишившаяся кислотных облаков), жизнь процветала, а люди добавляли новые виды на планете. Социалистическое человечество, созидающая цивилизация создавала для себя новый мир, живую планету с биосферой, как на Земле, только более теплую планету.

На Земле наука не стояла на месте, развивалась. Была создана управляемая гравитация, стали посылать корабли в межзвездные путешествия. И сбылась другая мечта человечества — вступили в контакт с Галактическим содружеством.

Но те сообщили об всеобщем запрете на колонизацию планет земного типа и всех прочих миров, на которых может появиться разумная жизнь. Можно только преобразовывать полностью мертвые планеты в миры с развитой биосферой. Это было большое огорчение для человечества, смягченное успехами на Венере.

Но тем слаще была радость превращения огненного ада в планету живых тропических лесов и морей.

Малютин Антон

049: Простой монтажник Васька Клюев

Труд — всему единственная мера!

правильный советский лозунг

Лирика

Кто утверждает, что на Марсе некрасивые закаты, просто никогда не был на Марсе в это время года. Маленькое и красное, как спелое яблоко, Солнце окрашивает безоблачное небо в розовые и оранжевые тона, делая его похожим на сладкую вату. На совсем еще светлом небе уже начинают загораться звезды — точно такие же, как и на Земле. Но только они не улыбаются и мерцают не так игриво. Будто бы знают, что здесь — не Земля.

Васька лежал на пригорке, жевал травинку, и задумчиво глядел в небо. Теплый ветерок с запахом какого-то железа мягко шевелил его выбивающиеся из-под кепки волосы, по-модному завитые в кудри. Тихо, мирно. Хорошо!

Высоко в небе стал виден тонкий рваный край АтмоСферы, освещенный лучами закатного солнца. Белесая, будто сделанная из тумана полоска казалась неподвижной, и лишь иногда на ней вспыхивали красноватые блики, которым вторили вспышки света, отраженного сегментами Сферы. Васька с интересом разглядывал это космическое строение, впервые видя его с поверхности Марса. В следующий раз он так полюбуется не скоро. Зато почти месяц он будет видеть Сферу только вблизи. И не просто видеть, а строить.

Васька Клюев — космический монтажник, совсем еще пацан, только что закончивший училище. Два дня назад он в числе многих других ребят прибыл на Марс работать. Работать на главной стройке всей Солнечной системы — АтмоСфере.

— Васька! — звонкий голос раздался прямо над его ухом. — Хватит лежать, пошли, там уже танцы скоро! Да и ребята тебя обыскались, а он, видите ли, на травке лежит, отдыхает! — смех, завершивший эту короткую речь, был таким же звонким и веселым, как и голос.

Это была Вика — одна из немногих девушек, удостоившихся чести полететь на Марс от училища. Бойкая, умная и, безусловно, симпатичная девушка, постоянно бывающая в центре всех событий. Ваське она нравилась. Хотя Ваське нравились все девушки. Разве только, кроме Наташки.

Васька с неохотой вернулся на землю, то есть, на Марс, где Солнце уже совсем село, а сумерки, лишенные Луны, обещали быть темными.

— Ну пошли! — Васька быстро, даже слишком быстро из-за пока еще непривычно низкой силы тяжести, поднялся с мягкой травы, бросил последний взгляд в небо, и легко побежал за Викой. Сегодня можно, и даже нужно было отдыхать, потому что уже завтра — наверх, к АтмоСфере.

Физика

Когда на Земле стало слишком тесно, люди поглядели на Марс, подумали "а почему бы и нет!", и стали обживать эту холодную и голодную красную планету. Хотя нет, на самом деле все было не так: люди на Марсе жили давно, и это были славные люди — ученые, исследователи, смельчаки, шедшие на верную гибель, и ставшие героями. Им было тяжело, смерть поджидала их на каждом шагу, их становилось все меньше, но они не сдавались. Им приходилось лишь выпрашивать деньги на новые экспедиции, а отваги, мужества, и желания побывать в новом мире у них было хоть отбавляй.

И лишь когда люди поняли, что на Марсе можно жить, он стал активно колонизироваться. А Васька с товарищами ступил не на далекую мертвую планету с тонкой углеродной атмосферой, а попали в обжитой, комфортный, и даже уютный мир, встречающий гостей теплыми днями, свежайшим воздухом, и знаменитыми марсианскими яблоками. Теперь люди летели на Марс не проявлять героизм, а просто жить и работать, как живут и работают все нормальные люди на Земле или Луне.

Но Ваське было немного скучно. Скучно! Теперь марсиан не поджидали опасности, им не приходилось бороться с трудностями, и даже скафандры ушли в прошлое! Сейчас здесь шли великие стройки — то тут, то там вырастали огромные современные города, фабрики и заводы. Люди создали искусственные озера, реки и даже одно море, в котором так приятно купаться. И жизнь здесь теперь была такой же приятной и удобной, как на Земле.

Поэтому Ваське было скучно. Он сразу знал, что полетит на Марс — почти все выпускники его училища летали сюда на год-два. И сначала это его радовало, но чем больше он узнавал о Марсе, тем грустнее ему становилось. Что тут делать? Строить какой-нибудь новый город? Или прокладывать новый канал? Скучно.

Положение не спасла даже АтмоСфера — гигантское и фантастическое по своей задумке сооружение, которое спасет Марс, сделает его по-настоящему пригодным для жизни. Этот амбициозный проект был нужен, как воздух — в буквальном смысле.

Марс — планета маленькая, маленькое у нее притяжение и магнитное поле, зато солнечный ветер дует — будь здоров! Поэтому у Марса и не было атмосферы — она вся просто-напросто улетучилась из-за слабой гравитации, а остатки потихоньку выдувались космическим "ветром", дующим от нашего светила. Еще печальнее дела обстояли с космическим излучением, которое из-за крайне слабого магнитного поля Марса проливалось на поверхность планеты смертоносным ливнем.

Все это грозило новым исчезновением атмосферы Марса, которую люди так упорно, с трудом и любовью воссоздавали последние сорок лет. За последующие столетия эта спасительная воздушная оболочка снова истончилось бы, а космическое излучение нанесло бы непоправимый вред жизни Марса, только-только начавшей развиваться.

Нужно как-то удержать атмосферу Марса! Так подумали молодые советские ученые, и не просто подумали, а предложили вариант практической реализации этой мысли — так родилась АтмоСфера. По задумке ученых, АтмоСфера — это огромная прозрачная сфера из металла и особого прозрачного пластика, внутри которой, как в пузыре, будет находиться Марс и наибольшая часть его атмосферы. Диаметр АтмоСферы на 300 километров больше диаметра Марса, и она будет надежно оберегать искусственную атмосферу планеты от "испарения", а жизнь — от смертельных доз космического излучения.

Именно на строительство АтмоСферы прилетела группа молодых рабочих, в которой был и Васька. Последний год он интенсивно изучал приемы космического строительства и управления сложными орбитальными манипуляторами, поэтому в дипломе Василия Клюева появилась гордая, вызывающая у многих ребят запись "космический монтажник II разряда". Которой сам Васька не очень-то радовался.

Ведь АтмоСферу почти достроили, а работа космического монтажника была однообразной, к тому же, основную часть этой работы делала автоматика. В общем, скучно. Ваську не радовало направление на работу на Марс, но работать надо было, да и когда послали всех, негоже одному отказываться — сначала засмеют, потом припозорят, а затем и вовсе выговор влепят. О родителях даже и говорить нечего…

Проступок

…АтмоСфера отсюда выглядела совсем не так, как снизу: перед глазами расстилается огромное гладкое поле, уходящее за горизонт, блестящее и бликующее на солнце. Казалось, что над планетой распростерся ледяной каток, составленный из колоссальных прозрачных шестигранников, скрепленных, как витраж, тонкими полосками металла. Кое-где по этому полю были разбросаны антенные фермы, какие-то крошечные строения, мощные двигательные установки, и даже башни телескопов.

А здесь, где находится рваный край АтмоСферы, открывающий полуторасоткилометровую пропасть под ногами, работали люди, грузовики, краны и манипуляторы. Похожие на крабов аппараты, облепившие край строящейся Сферы, хватали с грузовиков, перетаскивали и закрепляли своими клешнями пятикилометровые шестиугольные сегменты. Дальше дело было за монтажниками, которые крепили сегмент к АтмоСфере — так, кусочек за кусочком, на протяжении пяти лет строится самое масштабное искусственное сооружение во всей Солнечной системе.

Среди монтажников был и Васька. С его рабочего участка открывалась невероятная красота: Васька будто бы находился на краю огромной, в несколько сотен километров диаметром, проруби — далеко впереди и по бокам он видел размытые недостроенные края АтмоСферы, которые постепенно росли, и грозили через несколько месяцев сомкнуться. Вот тогда-то будет вложен последний сегмент, и эта честь обязательно достанется какому-нибудь известному и уважаемому человеку. Хотя он просто будет сидеть в кабине манипулятора, и делать вид, будто нажимает кнопки.