СССР-2061. Сборник рассказов. Том 2

Аспирант был молчалив, но, как сказал профессор, "мальчик подает большие надежды, но у этой молодежи никакого уважения к научным авторитетам". Молодой человек на это никак не реагировал. Возможно, он уже в сотый раз слышал эту хвалебно-ругательную речь, и она не вызывал в нем никаких эмоций.

Все спасенные были размещены в свободных каютах (хотя и пришлось потесниться), а корабль начал готовиться к разгону. Инспектор в эти часы лишь однажды появился на глазах капитана — ему потребовалась подпись Сергея в рапорте для Главного управления. Капитан молча прочел бумагу, бросил короткий взгляд на инспектора, и не говоря ни слова подписал документ, что явно доставило удовольствие должностному лицу.

Беда не приходит одна

Удар. Еще удар. Корабль застонал, вздрогнул и начал медленно разворачиваться вдоль поперечной оси. Корпус грузовика заскрежетал так, что заныли зубы. Свет моргнул и во многих отсеках погас, но через мгновение они заполнились оранжевым светом аварийного освещения. Внезапно все стихло, и такая непривычная тишина, в которой утонул даже шум двигателей, больно надавила на уши.

Взвыла сирена. Сергей, опомнившись от сотрясения капитанского мостика, бросился к центральному пульту. Двигатели не работали. Корабль, только-только начавший разгон, потерял управление. И потерял едва не половину грузовых модулей. Реактор был цел и работал в штатном режиме. Это хорошо, очень хорошо, радиация — это самое страшное в такой ситуации. А так можно жить.

Еще удар, за которым последовала мощная вибрация, протяжный стон и скрежет корпуса. Свет совершенно погас. Мимо капитанского мостика пролетело несколько мятых и рваных кусков обшивки. Откуда-то снизу вырвалась белесая струя газа, тут же исчезающего в черноте космоса. Усыпанный звездами черный купол куда-то медленно плыл, и от этого кружилась голова.

Неожиданно загорелся аварийный свет, сирена, надрывавшаяся все эти долгие секунды, из последних сил издала тревожный вопль и заглохла. Запало озоном и оплавленным пластиком.

— Реакторный отсек!

— На связи! Реактор работает в норме!

— Двигательный отсек!

Тишина.

— Двигательный отсек!

— Да, товарищ капитан, здесь… — хриплый слабый голос не внушал ничего хорошего. — Здесь темно и нечем дышать, капитан!.. Двигателей… нет, наладить нормальную работу невозмо…

Связь с двигательным отсеком оборвалась, вновь раздался скрежет, который тут же сменился непонятным грохотом и шумом.

Жилой отсек отвечал быстро, все были живы и здоровы, но в голосе некоторых спасенных с ГКМ-2004 чувствовался настоящий страх. Они второй раз переживали катастрофу, и это было… неприятно.

Голос Сергея был крепким, а действия грамотными. И трудно было поверить, что этот человек сейчас был растерян. По-настоящему растерян. Он не знал, что делать — такая авария произошла с ним впервые, и далеко не все в ней укладывалось в рамки инструкций.

Внезапно на капитанском мостике появилась тонкая фигура инспектора. Он захлебывался от проклятий.

— Какого черта здесь происходит! Я предупреждал вас! Вы нарушили приказ, и будете наказаны, капитан! Да хотя какой вы после этого капитан?! Вы будете исключены из флота и высланы на Плутон! Что вы теперь собираетесь делать?! Я не хочу погибать из-за вашей дурости!..

Капитан в упор посмотрел на инспектора. И в следующее мгновение инспектор получил удар такой силы, что отлетел и больно ударился о противоположную стенку мостика. Его крик утонул в раздавшемся скрежете, а испуганных, полных отчаяния глаз не было видно в оранжевом сумраке.

— К спасательным капсулам. Живо! — страшный голос капитана врезался в мозг инспектора, заставив его отчаянно бить по воздуху руками и ногами. Сергей, видя странные движения инспектора, подлетел к нему, и придал ускорение в нужную сторону.

Кому решать и кому жить

— Всем-всем-всем! Объявляется эвакуация! Членам экипажа занять свои места в капсулах согласно предписанию, всем присутствующим на корабле прибыть к ближайшим капсулам! Никого не оставлять, за панику буду наказывать лично!

Капитан бросил взгляд на пульт — из четырех капсул целыми остались три. Но самое страшное, что такой нужный сейчас челнок тоже не подавал признаков жизни. Сергей надеялся, что это просто не работали датчики, но могло случиться и так, что челнока действительно больше не было.

На пульте загорелись три зеленых индикатора — капсулы были полностью заполнены. Сергей поочередно вызвал каждую из капсул, попросив поименно доложить о находящихся в них людях. Все, включая привезенных с ГКМ-2004, были спасены. Все, кроме экипажа двигательного отсека.

Капитан бросил беглый взгляд на капитанский мостик — здесь он провел два года своей жизни, сделав немало рейсов от Пояса астероидов к Марсу и обратно. Нужно было спешить, но Сергей решил осмотреть двигательный отсек. Он полетел вдоль корабля, осматривая проплывающие мимо отсеки, и уперся в главную шахту грузовика — ней царила тьма, лишь где-то далеко тлел одинокий оранжевый фонарь.

Острый запах горелой изоляции врезался в нос. Полукруглые стенки шахты местами покрылись инеем, на пути Сергей натыкался на мелкий мусор, и чуть не напоролся на торчащую из стены трубу. Всего в шахте восемнадцать аварийных переборок, но ни одна из них не закрылась — значит, разгерметизации не было.

Вдруг капитан наткнулся на закрытую переборку. Сергей осторожно подлетел к ней, взглянул в иллюминатор, и охнул: в круглом окошке виднелись звезды. Двигательного отсека не было! Какая-то страшная сила вырвала кусок корабля, оставив обломки ферм, мятого металла, кабелей и покрытых льдом обрывков труб, из которых вырывались струи газа и разбивающейся на блестящие кристаллики черной жидкости.

Здесь все погибли. У них просто не было шансов.

Капитан рванул обратно, к спасательным капсулам. По пути он с огорчением убедился, что челнока, как и всего стыковочного узла, больше не существовало. Уже через полминуты Сергей оказался у капсул правого борта — они были заполнены людьми с серьезными, сосредоточенными лицами.

— Капитан, ждем вас.

Сергей недолго думая, залетел в одну из капсул, но только он хотел закрыть люк, как вспыхнула красная лампа.

У Сергея кольнуло сердце и зазвенело в ушах, будто в голове лопнула струна. Капсула перегружена. Нет, масса пассажиров не имеет значения — все дело в запасе кислорода и системе его регенерации. Лишний человек может погубить всех остальных, уже через несколько часов спасенные начнут задыхаться, а через двое-трое суток система регенерации кислорода выйдет из строя. Так уже было. Точнее — капитан слышал такие истории, и проверять их подлинность сейчас не хотелось.

Капитан взял себя в руки.

— Ребята, здесь перегрузка, летите без меня. — Сергей покинул капсулу, вскрыл щиток управления, и нажал кнопку запуска. Люк с шипением закрылся, послышалось несколько щелчков, и бочкообразное тело отделилось от умирающего корабля. Через несколько минут автоматика капсулы сориентируется на Марс, а двигатели направят ее туда, где есть спасение.

Сергей влетел во вторую капсулу. И нисколько не удивился, когда зажглась красная лампа — он с самого начала знал, что обе капсулы заполнены под завязку.

— Капитан! Сергей. Отключай систему безопасности, ты же знаешь, они там всегда превышают ресурс! — штурман умоляюще посмотрел в глаза капитана.

Сергей мог так сделать. Но он не мог подвергнуть опасности одиннадцать человек. Он медленно попятился, вылетел из капсулы, вскрыл щиток и нажал на кнопку. Вторая капсула с шипением исчезла в темноте космоса.

Сергей знал, что и третья капсула переполнена. Знал, и ничего не мог поделать. Но он полетел к ней, чтобы лично удостовериться в безопасности людей. И на полпути столкнулся с Василевичем.

— Профессор?! — Сергей немало удивился встрече, так как был уверен — ученые вместе со всеми находились в капсуле.

— Да, молодой человек, это я. — голос профессора был тихим и спокойным, в нем совершенно не было и намека на привычную веселость. — Я ищу вас чтобы сказать… сказать… — Василевич взял капитана за плечи и посмотрел ему в глаза. — Я никуда не лечу.

— Что за чушь?! Как это не летите? А ну-ка, живо в капсулу!

Профессор устало посмотрел на Сергея, и тот сразу притих.

— Сергей, я давно живу на свете, и давно летаю. И я, быть может, могу переплюнуть в умении многих ваших ребят. Поэтому не надо на меня кричать, уверяю, это не нужно. Я знаю, что наша капсула перегружена, и кому-то придется дожидаться помощи здесь, на вашем грузовике.

— Вот и идите в капсулу, профессор. Я — капитан, и не могу оставить свой корабль.

Ученый покачал головой.

— Капитан, бросьте это геройство, оно в наше время никому не нужно. Вы молоды, у вас вся жизнь впереди, вам дадут новый корабль, и вы еще полетаете — ого-го! А я уже отжил, и могу остаться здесь. Да и кислорода я потребляю явно меньше, чем вы, так что я могу дождаться спасателей.

Сергей задумался. Нет, не над словами профессора. Для себя капитан уже давно все решил.

— Хорошо, профессор. Но идемте к капсуле вместе — поможете ее запустить, да и ваш аспирант волноваться не будет. Представляете, что будет, если я приду без вас?!

Профессор с капитаном фальшиво засмеялись, и вместе поплыли к капсуле. Перед самым ее люком Сергей взял профессора за руки, и почти на ухо сказал:

— Профессор, спасибо за ваш отчаянный поступок. Но… Но вам еще предстоит открывать новые миры и давать человечеству новые полезные ископаемые. Вам, наконец, учить вашего бестолкового аспиранта и таких же талантливых ученых, как он. А водить грузовик — дело нехитрое, такое каждый пацан сможет.

У профессора округлились глаза, он даже и слова не успел молвить, как Сергей схватил его и забросил в капсулу. Тут же, оттолкнувшись от противоположной стенки, Сергей подлетел к щитку и с силой, до хруста вдавил кнопку. Сомкнувшийся с шипением люк капсулы заглушил крик Василевича, и капитан уже не мог слышать, как старый человек с отчаянием стучал по иллюминатору.

Капсула медленно отошла от корабля, а капитан, до конца оставшийся верен самому себе, свернулся в клубок и плакал. Но слез его не было видно в оранжевых сумерках. Да и не зачем их было кому-то видеть.

Неполжи Иннокентий

053: Как начиналось будущее

Осень 2061 года.

Знаете ли вы, когда наступает будущее? Вот сейчас, например, уже будущее или всё ещё настоящее?

Я тоже не знал ответов на эти вопросы, хоть и дожил до приличных лет и убелился сединами. Не знал до сегодняшнего дня. Если бы ещё вчера меня спросили, что я думаю по этому поводу, я бы ответил, что рождение будущего — это эпохально-значимое событие, на котором присутствует всё прогрессивное человечество, и которое сопровождается разного рода спецэффектами, как то: взрывы сверхновых, всемирные потопы или, хотя бы, пламенные речи под фанфары и литавры.

Нет. Ничего подобного. На собственном опыте я могу утверждать, что будущее рождается очень тихо и мирно, как-то буднично. В его рождении также нет ни чего героического или высокотехнологического. На этом скромном событии нельзя снять фильм или написать главу в учебник истории. Конечно, всё это будет, но потом, когда будущее окрепнет, когда станет неизбежным. А сейчас, когда оно еще слабое и хрупкое, его легко убить неосторожным словом или необдуманным действием. А этого нельзя допустить ни в коем случае, иначе мы будем жить не в будущее, а в краткосрочную перспективу. Почувствуйте, как говорится, разницу…

— Деда, а папа с мамой скоро прилетят?

Егор — мой пятилетний внук — весело скакал по комнате, разбрасывая в разные стороны детали своего нехитрого туалета. Это он так готовился отойти ко сну.

Я ходил за ним и собирал его одежду, стараясь придать окружающей среде более-менее упорядоченный вид. Он очень скучал по своим родителям и этот вопрос ежедневно поднимался в наших с ним разговорах. А в удачные дни и по нескольку раз. И так — почти полгода.

Дело в том, что полгода назад, 12 апреля 2061 года, с космодрома "Советский", что на Луне, взлетела небольшая армада, состоящая из межпланетных кораблей "Сергей Королёв" и "Юрий Гагарин", а так же двух грузовиков: "Мирный" и "Пионер". Вся страна провожала несколько сотен инженеров и учёных, строителей и геологов, которые направились на Марс — строить там первый город за пределами Земли. На "Гагарине" улетел и мой сын со своей женой, оставив на попечение бабушек и дедушек маленькое белобрысое чудо.

— Скоро. Ты и глазом моргнуть не успеешь.

Белобрысое чудо наконец-то остановилось, нахохлилось и яростно заморгало на меня глазами, опытным путём опровергая моё последнее утверждение.

— Ну, ладно, ладно — я признал свою ошибку — Успеешь моргнуть пару раз.

Через какое-то время мы, к обоюдному удовольствию, определили срок возвращения родителей как "Когда я дорасту до этой отметки на обоях". Ещё через какое-то время, когда на внуке остался лишь необходимый минимум носимой в приличном обществе одежды — трусы с портретами Спанч Боба, он нырнул под одеяло.

— Деда, расскажи сказку — потребовал он.

— Ну, слушай. В некотором царстве, в некотором государстве…

Я замолчал, придумывая такому удачному началу достойное продолжение. Егор, как обычно, этим воспользовался, воткнув в паузу один из своих вопросов, которые придавали нашим беседам неожиданные повороты.

— А я, когда вырасту, полечу в космос?

— Обязательно полетишь — ответил я — Зачем нам космос, если в нём нет тебя?

Егор немного подумал и согласился, что без его личного присутствия космос теряет для человечества всякую ценность. Мой внук как советский человек, хоть и маленький, не мог допустить такой потери.

— На Марс? — спросил он.

— На Марс.

— Нет. Не на Марс — Егор смешно нахмурил брови — Пока я вырасту, мама с папой там всё уже построят и разведают. Что я буду там делать?

— Ну, не знаю… Будешь начальником Марса, например.

— А это как?

— Будешь сидеть в светлом кабинете, всеми командовать и получать много денег.

— Нет. Это не интересно. Я лучше полечу на Юпитер. Где ещё не были люди. Буду строить там город, как мама и папа.

— Тоже хорошо. Только для этого ты должен убираться в комнате, кушать кашу и слушаться бабушку.

Егор согласно закивал головой. Было видно, что даже такие преграды не остановят его на пути в космос.

— Деда, а ты летал в космос?

— Нет.

— А почему? Потому, что ты строил на Земле космодромы и электростанции?

— Нет, не строил.

— А что ты делал, когда был молодой?

Хороший вопрос, правда? Что я должен ответить человеку, у которого родители сейчас строят на Марсе город, и который сам собирается туда?

— Я торговал — ответил я честно.

— Почему?

— Видишь ли, той стране, в которой я был молодой, космос был не нужен. И мы…

— Почему не нужен?

— Он не был прибыльным.

— Как это?

— Хм… Ну, тогда делали только то, что завтра принесёт кучу денег. А на Марсе денег нет.

— Деньги были главнее Марса?

— Главнее.

— Плохо вы жили, деда — пожалел меня внук — Не интересно.

— Ну, почему же плохо? — я закатил глаза к потолку и предался воспоминаниям — У нас были коттеджи, мерседесы, комеди-клубы, айфоны, плазма. Отдыхать мы ездили…

Я посмотрел на внука и увидел в его глазах вежливое сочувствие, которое напрочь отбило у меня желание перечислять наши тогдашние "достижения".