«Если», 2012 № 08

— Если это правда… то что можно сделать?

Алан поджал губы.

— Ничего нельзя сделать, Джо. Ты подписал контракт. Я рассказал, какие подводные камни могут встретиться на пути, ты согласился со всеми пунктами и подписал. Какой молодой человек станет задумываться о детях, отправляясь с загаженной Земли, на которой даже тараканы мрут от голода и радиации.

Я вздохнул.

— Лиза ведь… перестала принимать противозачаточные. Она полнеет от них. Работа в ее лаборатории сидячая, кормят черт знает чем! — Я покосился на тренажер Алана и добавил в сердцах: — И спортивные залы не для нас, низшим чинам не положено! Вот и результат.

Алан понимающе кивнул.

— Да. Но что ты будешь делать? Снова запишешься на прием к мозгостерам?

— А есть другой вариант? — У меня на самом деле была надежда, что агент припас несколько полезных советов.

— Не знаю… — Алан опустил глаза. — Наниматели отметили твои половые старания, значит, на род людской у них имеются серьезные планы.

— Ладно. Тогда мне нужно будет встретиться с кем-то из Нанимателей, — сказал я и покрылся холодным потом.

— Исключено, — отмахнулся Алан. — Зачем? Что ты им скажешь? Не забирайте второго нашего ребенка? Наниматели — рептилии-капиталисты, им плевать на твои душевные терзания. К тому же ты не говоришь на Коло-О.

— Но к чему тогда этот разговор, Алан, если изменить ничего нельзя?

— Ты ничего не понял, Джо… — мой агент покачал головой. — Иди и думай. До того как тебе замагнитили мозги, ты умел это делать.

— Тебе повысили статус, — сказал я Лизе. — Мы могли бы позавтракать вместе в офицерской столовой.

Лиза прекратила собирать вещи, посмотрела на меня.

— Кто тебе сказал?

— О чем?

— О моем статусе?

— Никто, — признался я. — Догадался.

— Догадливый… — пробурчала Лиза, спешно запихивая в спортивную сумку белье.

— Я подумал, если мне повысили статус, значит, и тебе повысили. — Я поднял лежавшую на кровати картину. На ней был изображен осенний лес в тумане — подарок от соседей по жилой зоне. Вспомнить бы, по какому поводу… — Тебе совсем не нужно уходить!

— Положи! — выпалила Лиза. — Я забираю картину с собой. Подай пакет! Да, тот, с косметикой.

— Ты надолго? — спросил я.

— Не знаю! — Лиза принялась укладывать пакет в набитую доверху сумку. — Я переведусь в другую смену!

— Ты же понимаешь, — я сел на кровать, — что нам никуда не деться с этого корабля. Не деться друг от друга, от Нанимателей и от наших страхов.

— Подай мою «читалку».

— Держи… С новым статусом у нас все будет по-другому. Мы станем жить как офицеры. Я пойду к Нанимателям! Алан обещал устроить встречу! Я не позволю отнять у нас ребенка еще раз!

Лиза побледнела, губы ее задрожали. Что-то она собиралась сказать… Кинуть упрек напоследок… Но тут объявили учебную тревогу, и нам пришлось, позабыв обо всем, бежать к ботам.

А после мы разбирали вещи Лизы и раскладывали их по местам.

— Умаялся? — спросил во время обеда один из навигаторов, с которыми я уже вроде как подружился. Звали его Кларком.

— Да, сэр, — ответил я. Работы со спасательными ботами продолжались, и не было видно ни конца, ни края.

— Дел сейчас прибавится, — сказал приятель Кларка, навигатор по имени Марк Алонсо. — Мы закончили обсчет альтернативного курса. — Он улыбнулся. Наверное, обсчет курса для навигатора — это все равно что для нас поменять энергоконвертер, такой же адский труд. — Скоро прыгнем. Сегодня или завтра.

— Да, — поддержал товарища Кларк. — Жди оповещения.

— Хорошо. Спасибо, — поблагодарил я с набитым ртом. — А как же «волчья стая»?

Навигаторы переглянулись. Потом Кларк сказал:

— Улизнем у них из-под носа. Будь спокоен!

Навигаторы не ошиблись. Работы привалило. Нашу бригаду в тот же день перебросили на профилактику ускорителя частиц. И не только нас, всех техников туда погнали. Инженеры проверяли магнит за магнитом, предускоритель за предускорителем, мы же метались от одного блока к другому, копошась, точно муравьи. Продержали нас в бустере сихротрона до тех пор, пока на участок не прибыли сменщики. То есть до ночи.

Перед тем как вернуться назад — из внешней части «Марракеша» во внутреннюю, — мы с ребятами постояли чуток у иллюминатора. За бортом была серо-зеленая мгла, сквозь которую просвечивали лишь самые яркие звезды окрестностей. Где мы были?.. Зачем мы были?.. Черт его знает…

По изгибу разгонного кольца, опоясывающего «Марракеш», промелькнула тень. За ней еще и еще.

— Анонимы! — ахнул я.

Мы с ребятами прижали носы к холодному стеклу, силясь разглядеть то, что происходит на разгонном кольце. А там уже сверкала сварка и белые искры уплывали в пространство.

— Наши коллеги, — высказался Скотт. — Мы внутри латаем, а они снаружи.

— Ага, — поддакнул я. — Анонимам не нужны скафандры. Им вакуум не страшен.

— А также опасные для человека излучения, — договорил Энди.

Я же подумал, что тот аноним, которого я встретил в воздушном тоннеле, вероятно, тоже ремонтировал что-то в границах «красной зоны». И на территорию людей зашел из любопытства. Быть может, они знают о нас так же мало, как и мы о них.

— Интересно, Наниматели их тоже завоевали или они сотрудничают с Коло-О добровольно? — решил я поразмышлять вслух.

В зеленоватой мгле сверкнула молния.

— Ох, ты! — успел сказать Скотт, прежде чем взвыла сирена.

— Экипажу приготовиться к гиперпрыжку, — объявила система оповещения. — Десятисекундная готовность. Десять. Девять…

Мы с ребятами уставились друг на друга. Никогда еще не было, чтоб вот так сразу десятисекундная готовность.

— Ложись! — приказал Энди и кинулся на палубу.

Я готов дать голову на отсечение — до нуля компьютер не досчитал. «Марракеш» прыгнул раньше. Рванул тем самым альтернативным курсом, о котором говорили за обедом навигаторы.

Отсек крутанулся вокруг меня. Я отлетел, врезался затылком в иллюминатор.

Сам прыжок длится долю секунды. Что происходит в тот момент, когда заключенная в гиперах энергия освобождается, человеческий мозг не может интерпретировать, поэтому попросту вычеркивает из памяти.

Спина и шея болели. Я привстал, поглядел в иллюминатор. Мгла за бортом стала плотнее. Сквозь нее уже не виднелись звезды. «Марракеш» в один миг переместился в сердце газопылевой туманности.

— Вот черт! — Скотт глядел на меня круглыми глазами. — У тебя кровь, Джо!

— Надо врача позвать, — проворчал Энди.

— Стоп! Погодите! — Я встал на ноги. — Я домой пойду. Не надо врачей… — А потом спросил неожиданно для себя: — Скотти, а ты говоришь со мной через губу из-за того, что мне подправили память?

Скотт несколько раз открыл и закрыл рот. Потом прошипел:

— Да пошел ты, придурок!

И поплелся прочь. А за ним посеменил и Энди.

Я же добрался до жилой зоны на монорельсе в компании техников из другой бригады. Мы обсудили поспешный прыжок «Марракеша», поговорили об инциденте. Кто-то сказал, мол, если всех бросили на ускоритель частиц, значит, скоро случится большой «Бум!».

Лиза была без сознания. Лежала на полу возле кровати. Ей не хватило трех секунд, чтобы лечь и закрепиться ремнями. И почему мы прыгнули, не дождавшись конца отсчета?

Врачей все-таки пришлось позвать.

Мне уже доводилось бывать в «красной зоне». Причем не единожды. Понимание снизошло на меня ночью.

— Ты чего не спишь? — буркнула Лиза.

— Сплю! — соврал я, глядя в потолок.

Она прижалась лицом к моему плечу, перебросила руку мне через грудь и засопела.

Я же лихорадочно пытался вспомнить. Перед глазами мелькали кабели и трубы, пестрящие красными метками. Что я там забыл? «Красная зона»… Глаза анонима отражают свет фонаря. Множество глаз множества анонимов… Да когда же это было со мной? В какой-то другой жизни…

Мне было страшно. Мне было тревожно. Простыня подо мной стала влажной от пота. Показалось, будто я лежу, точно стейк на раскаленной решетке. Осторожно сняв с груди руку Лизы, я выскользнул из постели. Натянул шорты, футболку, старые кроссовки, в которых меня точно не пустили бы в спасательный бот. Вышел в коридор.

Повсюду сиял яркий свет. Это для нашей смены сейчас была ночь, на самом деле «Марракеш» не спал никогда. Никто на меня внимания не обращал, пару раз я ответил на приветствия, и все. Спустился на уровень, где недавно ремонтировал вентиляционную подсистему. Открыл шкаф, спрятанный между шпангоутами. Отыскал фонарь среди инструмента.

Втискиваясь в техтоннель, я подумал, что наверняка измажусь с ног до головы, а потом придется в таком виде идти через жилую зону. Но вернуться назад я почему-то не мог. Не мог — и точка. Включил фонарь и пополз, сбивая колени, вперед.

Аноним, казалось, ждал меня на границе «красной зоны».

— Ты знаешь, что я делал у вас? — спросил я у него, приблизившись.

Аноним склонил покрытую гибкими хитиновыми пластинами голову. Он прислушивался к моему голосу. Я не знаю, зачем существу, которое может обходиться без скафандра в космосе, органы чувств. Быть может, они были рудиментарными. Хотя в выпуклых глазах существа поблескивало такое человеческое любопытство. Быть может, в космосе эти глаза закрывались каким-нибудь особым прозрачным хитином? Ну, не было у людей никакой информации об анонимах! Мы даже не знали, как их называть.

— Ты понимаешь меня? — спросил я.

Аноним открыл рот. Его зубы были острыми и как будто выточенными из хромированной стали. Я даже испугался.

— Пришел за мной? — спросил аноним.

Я отпрянул. Голос существа был скрипучим и высоким. Голос не человека, а инопланетянина, чье горло едва-едва справляется с простыми словами.

— Ты мой папа? — спросил аноним.

Что за ерунда?

На мой чип пришло смс. Я перевел взгляд с существа на оживший наладонный экран. «Куда собрался? Вернись к жене. Алан». Я не сразу осознал смысл простого сообщения, мне чудилось, что сумрак вокруг меня сгущается, грозя задушить.

— Заберешь меня? — вновь проскрипел аноним.

Куда заберу? Зачем заберу?

Почему ты говоришь, точно подкидыш из детдома? Ты не можешь быть моим сыном или дочерью — я не понимаю, кто ты! — потому что в противном случае тебе меньше одного года от роду. Потому что мы с Лизой люди, а ты инопланетянин!

Я стал пятиться. Прочь от «красной зоны». Сидящий на ее границе аноним скрылся в темноте. Лишь его глаза какое-то время мерцали вдали, отражая свет фонаря.

— Заберешь меня? — прозвучало эхом.

Утром нас опять отправили в бустер синхротрона. На всех приборах были зеленые огни, шеф Гаррель ходил довольный, расстегнув комбез до пупа.

— Жахнем ускорителем, и сразу по гиперам, вперед и с песней, — сообщил он нам во время перекура.

— Чтоб убежать от черной дыры, далеко сигать придется, — проговорил охочий до бесед во время перекуров Скотт.

Гаррель покачал головой.

— Не черная дыра, а микроскопическая черная дыра… — пробурчал он с видом знатока. — Шлепнем сгусток массой в две-три земных… и отступим, насколько сможем, на световой или на половине… — Шеф с наслаждением затянулся. — Это не суть важно. Газ и пыль потянутся к созданной нами массе, и через тысячу-другую лет внутри этой туманности засияет солнышко.

— Астроинженерные работы, мать их… — проворчал Энди, гася сигарету в жестяной коробке с припоем и канифолью.

— Жаль, никто не увидит результат, — высказался я.

— А черт его… — скривился Гаррель. — Наниматели — долгожители. Может, они и увидят.

Да уж, время Наниматели понимают иначе, человеческие ценности им чужды. Они гоняют огромные корабли по Галактике и зажигают новые звезды, выполняя условия некоего вселенского контракта. Покоренное ими человечество — лишь материал, причем не самый лучший.