Поймай мне птицу Феникс

На улице туман был таким же густым, как когда я приехал. Мы простояли на повороте отвратительные пять минут, затем из-под белого покрывала выползло такси, и я изо всех сил замахал ему. Еще спустя пять минут мы остановились у кучи мусора, наваленной посреди еще одной узкой лондонской улочки. Я расплатился, и Дин повел меня внутрь. За столом администратора сидела вытравленная блондинка – глядя на белизну ее лица, можно было подумать, что ее облили белилами. Дин прошел мимо нее, а я последовал за ним по лестничному пролету, затем вдоль унылого коридора к номеру в дальнем его конце. Парень отыскал нужный ключ, открыл дверь, и я проследовал за ним в комнату.

И тут на мою голову словно обрушилось небо. Я, как пьяный, потеряв координацию, опустился на четвереньки, а вся комната, включая и Дина, накренилась под сумасшедшим углом. В моменты просветления я слышал холодный женский голос, который мне смутно что-то напоминал.

– Прекрасно! – сказал голос невыразительным, лишенным всяких эмоций тоном. – Теперь мы сможем добраться до девчонки.

– Эй, Лонни! – завопил радостно Дин. – Ты недостаточно сильно трахнул его по башке!

Мгновение спустя на мою голову обрушилась вся вселенная.

Я открыл глаза и уставился на грязный потолок. Штукатурка треснула в бессчетном числе мест, поэтому он походил на карту маршрутов самой большой авиалинии в мире. Боль в голове вызывала желание застонать, но я не мог этого сделать из-за полоски клейкой ленты, которой был залеплен мой рот. Губы зудели, но почесать их я не мог, потому что руки мои были связаны за спиной, и с судорогой в ноге я тоже не мог ничего поделать, потому что и ноги оказались связанными. Я повернул голову в одну сторону и посмотрел на пустую стену, затем повернул в другую и оглядел пустынную комнату.

Настал вполне подходящий момент для дурацких философских раздумий – нечто вроде умственной инвентаризации, которую время от времени необходимо осуществлять, как это рекомендуют мудрые распрямители мозговых извилин. Ко мне в голову забрело несколько возбуждающих мыслишек, к примеру: если полукомпетентные Дин и Лонни смогли все-таки заманить меня в ловушку, то как это может сказаться на моей собственной компетентности? И воспоминания о холодном женском голосе, который я услышал, – принадлежавшем, вероятно, мисс Смит, – сообщавшем им, что теперь они могут добраться до девчонки, дали мне ощущение удовлетворения по поводу положения Шэрон О’Берн. Есть шансы на то, кисло рассуждал я, что она либо похищена, либо уже труп!

К черту такие мысли! Я повернул голову и вновь осмотрел пустующий номер. У противоположной стены стояла кровать, точно такая же, как та, на какой лежал я; за кроватями было покрытое ковром пространство с парой кресел, письменный стол и стул, а над ним – зеркало. Как и говорил Дин, это была та еще дыра! Но жилая дыра – вдруг вспомнил я частный пансион. Извиваясь, я подобрался к краю кровати, свесил ноги вниз, пока они не коснулись пола, затем неграциозно соскользнул на колени. Через несколько минут болезненного ковыляния на коленях я добрался до конца постели. Перевернувшись к ней спиной, я исхитрился схватиться за деревянный край кровати и поднялся на ноги. Затем снова встал на колени, еще крепче схватился за деревяшку и снова выпрямился. Это было не так уж и трудно, но произвести удар об пол, когда я отпустил кровать, оказалось все же нелегко. Я повторял эту процедуру с интервалом в десять секунд, мысленно скрестив пальцы на удачу, в надежде, что номер прямо подо мной занят, да еще и раздражительным, временами впадающим в ярость жильцом.

После того, что показалось мне вечностью, а на самом деле не укладывалось и в десять минут, у меня в коленях появилось такое ощущение, словно они превращаются в желе. Лицо мое стало мокрым от пота, а спина, казалось, уже распалась на пять отдельных частей. Я понял: моя «прекрасная» идея оказалась мыльным пузырем, и пока мое тело окончательно не рассыпалось, нужно прекратить эти занятия. Но вдруг раздался стук в дверь. Я ответил на него еще парочкой ударов, затем дверная ручка задребезжала, и раздраженный голос завопил:

– Что тут происходит?!

На что я ответил еще парой ударов, а потом услыхал, как в замке поворачивается ключ.

Несколько секунд спустя дверь распахнулась, и в комнату ворвалась крашеная блондинка администраторша с выражением ярости на покрытом белилами лице.

– Прекратите сейчас же! – пронзительно завопила она. – С потолка повсюду сыплется штукатурка и… – Тут она посмотрела на меня, и ее бледная кожа неожиданно приобрела мраморный оттенок. – Это что за игры?! Вы что тут делаете?! – завизжала она еще октавой выше. – И что у вас на лице?!

Я ответил ей диким рычанием и повернулся к ней спиной, чтобы она увидела мои связанные руки. Это было ошибкой. Она издала еще один отчаянный вопль и припустилась бежать по внешнему коридору. Я медленно стал продвигаться на коленях в направлении открытой двери и был уже на полпути к ней, когда администраторша вернулась. Но на этот раз с ней был коридорный. Они оба стояли, уставившись на меня, возможно, целых десять секунд. Затем коридорный осторожно поскреб подбородок и сказал:

– Ага!

– Этот ужасный стук прямо над моей головой! – взвизгнула регистраторша пронзительным голосом. – Я пришла и постучала в дверь, но шум все продолжался, поэтому я воспользовалась своим ключом, а когда вошла… – Она указала дрожащим пальцем на меня. – Я нашла его вот в этом состоянии!

– Ага! – Коридорный умудренно кивнул и снова поскреб подбородок.

– Ну! – возмущенно сказала крашеная блондинка. – Я хочу сказать, это недопустимо, не так ли? Подобное поведение в респектабельном заведении! Вы думаете, он из этих? Сексуальных извращенцев или что-то в этом роде? Один из тех, что играют в такие игры?..

– Ага! – Коридорный с важным видом покачал головой. – Думаю, тут таких не было со времен войны! В Лондоне все бешеные! Просто диву даешься, до чего мир докатился!

Я еще несколько раз дико зарычал под липкой лентой, и они оба инстинктивно отступили на шаг назад.

– И как вы считаете, что мы должны делать? – рассудительно сказал коридорный. – Позвать полицейского?

– Нет, – быстро сказала крашеная блондинка. – Мы не хотим огласки, верно? Я хочу сказать, это респектабельное заведение, и как только мы завоюем подобную репутацию, все эти так и полезут к нам снимать номера! – Она одарила меня полным презрения взглядом. – Проследите, чтобы он упаковал свои вещички и быстро выметался, Альф!

– Я?! – Альф разнервничался. – Еще чего! А что, если он опасен?

– Вовсе нет, – презрительно сказала администраторша, – такие не опасны! Он уже знает, что мы застали его за этой мерзкой игрой. – Она скосила свои глаза-бусинки и некоторое время пристально рассматривала меня, затем с удовлетворенной ухмылкой на лице заявила: – Видите – он уже залился краской смущения.

– Вы уверены? – нетерпеливо спросил Альф.

Неожиданно ее голова резко дернулась в мою сторону.

– Вы слышите, что я говорю? – спросила она громовым голосом, словно эта чертова липкая лента закрывала мне не рот, а уши.

Я резко кивнул, и барышня снова расслабилась с видом триумфатора.

– Тогда хорошо, – решительно заявила она, – если Альф развяжет вас, не доставляйте ему хлопот, слышите? В противном случае я позову полицейского, понятно?

Я кивнул снова.

– Ну вот! – Она повернулась к коридорному с напряженной улыбкой на лице. – Он все правильно понял! – Администраторша громко хмыкнула. – Такие типы всегда так поступают, когда их застают за этими мерзкими играми! Он не доставит вам хлопот, Альф.

– Тогда ладно, – сказал коридорный с сомнением в голосе. – Но вы позовете полицейского, как только услышите мой крик, договорились?

Крашеная блондинка ретировалась из комнаты, вероятно, для того, чтобы занять пост у телефона на случай, если Альф закричит, а коридорный тем временем стал приближаться ко мне с видом врача, который впервые увидел неизвестную ему заразную болезнь. Я повернулся к нему спиной, пока он развязывал мне руки, а когда он освобождал мне ноги, я сорвал липкую ленту со рта. У меня было такое ощущение, что вместе с лентой я оторвал себе губы – боль была ужасной. Коридорный снова выпрямился, сделал глубокий вдох и втянул свой массивный живот на целых два дюйма.

– Вот и хорошо, – холодно сказал он. – Собирай свои вещички и выматывайся, Чарли!

Я открыл было рот, чтобы объясниться, но тут же захлопнул его. Какой дурак поверит мне, уж во всяком случае – не этот!

– Плевать на чемодан, – сказал я ему, – я уйду так.

– Нет, ты возьмешь с собой свои вещички, – твердо сказал коридорный. – Потому что больше никогда не войдешь в это заведение!

Я открыл шкаф, обнаружил вместительный чемодан и радостно запихал в него шмотки Дина и Лонни. Когда шкаф опустел, я закрыл чемодан, ощутив его тяжесть в правой руке.

– Я могу идти? – вежливо осведомился я.

– Катись! Убирайся, и чтоб ноги твоей здесь больше не было! – прорычал Альф.

Я был уже на полпути к двери, когда услыхал, как коридорный громко откашлялся и позвал:

– Эй, ты!

– В чем дело? – Я на мгновение повернулся к нему.

– Ну… – На его круглом лице со щечками-яблочками любопытство явно боролось с отвращением, и в конце концов любопытство одолело. – Ну, это… – Он снова с глупым видом откашлялся. – Я хочу сказать… значит… у тебя совсем не получается с девушками?

Крашеная блондинка, словно Немезида[3], скрестив руки на своей пышной груди, сидела за столом администратора, засыпанным штукатуркой. Она следила за мной стальным взглядом, пока я не поравнялся со столом, затем резко подняла руку, словно регулировщик на перекрестке.

– Минуточку!

– Что такое? – Я одарил ее вежливой улыбочкой.

– А как насчет убытков, а? – Она сложила губы в куриную гузку. – Что будем делать со счетом? Думали, удастся улизнуть, не заплатив, верно?

– Мои друзья оплатят все нанесенные убытки, – непринужденно сказал я ей. – Те самые, что меня связали. Это их номер.

– Что? – забулькала она вулканом.

– Им все равно, во что обойдутся удовольствие и забавы, – шепотком сознался я. – Просто скажите им об убытках, и они сразу же заплатят. Они скоро вернутся, лишь на минуточку вышли, чтобы купить наручники и хлыст.

Я вышел в туман, оставив ее, все еще булькающую мне вслед, и прошел квартал, когда наткнулся на припаркованный грузовик и вывалил содержимое чемодана прямо в ящики с овощами. Затем прошел еще квартала два и разыскал такси, на котором добрался до отеля. Оказавшись там, я прямиком направился к номеру Шэрон со смутной надеждой, что она оставила записку или подала какой-то другой знак, когда ее похищали.

Стучать не было смысла, поэтому я и не стал этого делать – просто открыл дверь и сразу же вошел. И тут же услышал приглушенный вскрик – и бело-розовая фигура нырнула в постель, исчезнув под одеялом. Пока я стоял столбом, удивляясь происходящему, над одеялом неожиданно появилась взъерошенная голова, и гневные глаза посмотрели на меня.

– Вы… вы низкий соглядатай! – задыхаясь, сказала Шэрон. – Я была в ванной! Неужели никто не говорил вам, что, прежде чем войти в комнату, нужно постучать?!

– Я думал, вас похитили, – пробормотал я.

– О мальчик мой! – Она выразительно закатила глаза. – Дэнни Бойд, скажу вам одно: у вас больное воображение для шпика!

Я тупо стоял и смотрел на нее, понимая одно: что погряз в тумане идиотизма – таком густом, что лишь взгляд со стороны покажется светлым солнечным днем. При этом я уныло осознавал, что все мои попытки объяснить ей, почему я решил, что ее похитили, рассказать, что произошло со мной за день, докажут лишь одно: блондинка администраторша была права – я не кто иной, как мазохист.

– Наверное, вы правы, – сказал я. – Возможно, все это плод моей фантазии…

– Я это точно знаю! – кивнула Шэрон. – И запомните на будущее: наши отношения – чисто деловые!

– О, конечно. – Я осклабился. – Ну, извините.

Я повернулся к двери.

– Подождите минуточку! – Ее светло-карие глаза слегка оттаяли, когда я оглянулся.

– Что произошло сегодня днем… в доме Рэнца?

– Ничего, – заверил я ее. – Его не было дома.

– Плохо! – Нечто вроде самодовольной улыбки промелькнуло на ее лице. – Вам стоит приодеться, Дэнни, у нас сегодня вечером свидание.

– Свидание? – переспросил я.

– Полчаса назад звонил Донаван. Он хочет увидеться с нами сегодня вечером, и в восемь часов за нами приедут.

– Аукцион состоится сегодня вечером?

Шэрон покачала головой:

– Я так не думаю. Он сказал, что просто хочет переговорить по этому поводу.

– Ладно, – сказал я. – Но мы сперва поедим?

– Неплохая идея. Который теперь час?

Я сверился со своими часами:

– Четверть шестого.

– Тогда я присоединюсь к вам в баре около половины шестого, – сказала она решительно.

Я вернулся в свою комнату и набрал номер апартаментов Рэнца в Бейсуотере. Последовали длинные гудки, но никто не ответил. В конце концов я бросил трубку. Закурив сигарету, вяло стал размышлять, что был прав насчет похищения, но ошибся в выборе жертвы. Шансы на то, что мисс Смит имела в виду Анну Гейне, а не Шэрон О’Берн, говоря, что теперь они доберутся до девчонки, все же казались мне иллюзорными.

На затылке, там, куда меня ударил Лонни, оказалась мягкая шишка, но кожа не пострадала. Я принял душ, не спеша переоделся и прихватил оружие, о котором умолчал в таможне аэропорта – «магнум» тридцать восьмого калибра в кобуре под мышкой. Может, этот Донаван и уравновешенный малый, но я счел, что пришло время перестать доверять каждому встречному.

Глава 6

Партнер Донавана нашел нас в вестибюле гостиницы ровно через минуту после того, как часы пробили восемь. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: эта особа возникла буквально ниоткуда. Ошеломленное лицо Шэрон подтвердило мою догадку на сто процентов.

Партнером оказалась высокая фигуристая брюнетка с «вороньим гнездом» на голове вместо прически. У нее было точеное, чертовски привлекательное лицо с очаровательными ямочками под высокими скулами, широкий насмешливый рот и серо-зеленые глаза, взгляд которых говорил, что ей на всех и вся глубоко наплевать.

Одета она была во все черное – оригинального покроя пиджак из черной кожи, под ним – черный свитер и черная кожаная юбка. Черные же, из тонкой кожи, сапоги с прибамбасами доходили ей до колен. Юбчонка была настолько коротенькая, что кончалась, не доходя четырех дюймов до ее округлых коленных чашечек, и открывала черные шелковые ажурные чулки с оранжевыми волнистыми стрелками по бокам. Она шла легкой размашистой походкой, и ее полные груди ритмично вздрагивали при каждом шаге, а бедра покачивались, как пьяный матрос, взбирающийся по крутому трапу. Когда она шествовала через вестибюль, все буквально замерло, а когда остановилась перед нами, все ее округлости продолжали пульсировать по крайней мере еще секунды три.

– Мисс О’Берн? – Голос ее был глубоким завораживающим контральто без всякого акцента. – Мистер Бойд?

– Верно. – Шэрон с трудом сглотнула и несколько раз моргнула.

– Билл Донаван попросил меня забрать вас, – сказала брюнетка. – Я – Лора Донаван, его сестра.

– О?! – Шэрон снова заморгала.

– Тогда пошли? – В голосе представительницы рода Донаванов послышалась нотка нетерпения.

– Вы считаете, мы все втроем сможем усесться на вашем мотоцикле? – с сомнением осведомился я.

Девушка в первый раз посмотрела прямо на меня, и ее рот иронично скривился.

– Я так понимаю, это ваша премьера, мистер Бойд? – непринужденно спросила она. – Ваша стрижка «ежиком» – смертельный номер! Вы профессиональный комик, не так ли?

– Да, конечно! – Я осклабился. – Обычно я исполняю психологические роли в эпизодах. Когда-нибудь, когда у вас выдастся пара свободных часов, вы, возможно, расскажете мне о своих кумирах? Могу поспорить, под всей этой черной выделанной кожей масса удовольствия!

Рот ее искривился в мимолетном подобии улыбки.

– Мне следовало бы с ходу врезать вам в челюсть! – сказала брюнетка с акцентом, очень похожим на лондонский кокни. Затем она вернулась к своему нормальному, совершенному выговору. – Но должна признать, в вас есть некая определенная грубая привлекательность, мистер Бойд.

– Мужественная, вы хотели сказать, – скромно поправил ее я.

Она медленно покачала головой:

– Думаю, я подыскала слово – «едкая». Знаете, как навоз. – Она взяла Шэрон под руку и улыбнулась ей с теплым сочувствием женщины, симпатизирующей своей подруге, страдающей от грубости представителей жалкого рода мужского. – Пойдемте, мисс О’Берн?

Я последовал за ними по вестибюлю, словно в горячечном тумане, завеса которого не редела в результате ритмичных покачиваний обтянутых черной кожей ягодиц прямо перед моим носом. У бордюра нас поджидал восхитительный черный лимузин чудовищных размеров. Привратник стоял на страже рядом с авто.