29- я гренадерская дивизия СС «Каминский»

Немецкие унтер–офицеры из организационного штаба и рядовые каминцы. Лето 1943 г.

По всей видимости, беженцы не успели возвратиться в Севск, так как летнее контрнаступление германских войск на Орловско–Курской дуге (операция «Цитадель») завершилась для вермахта и войск СС провалом. Попытка срезать Курский выступ не увенчалась успехом, и теперь германской армии не оставалось ничего другого, как перейти к оборонительным действиям и начать постепенный вывод войск из–под ударов Советской армии. 3–й и 5–й стрелковые полки РОНА, усиленные вспомогательной полицией, в июле 1943 г. в районе Дмитровск–Орловского отражали атаки частей Красной армии. Потери в бригаде Каминского значительно возросли[236].

Каминский со своими подчиненными и гостями

Дни Локотского округа были сочтены. 5 августа 1943 г. Каминский издал приказ № 233 об эвакуации военных и гражданских структур Локотского округа, а также местного населения, которое «не желает жить в большевистском аду», в Белоруссию. Председателем эвакуационной комиссии, составившим план этих мероприятий и обеспечившим необходимое количество эшелонов, был назначен начальник планово–экономического отдела Локотского самоуправления М.Г. Васюков. Эта задача была успешно выполнена, и к двадцатым числам августа 1943 г. все части РОНА (до 7000 человек) с техникой, гражданская администрация, члены их семей, а также антисоветски настроенное мирное население (около 30 тысяч человек) прибыли в район белорусского города Лепель[237].

В литературе иногда встречается указание на то, что 4–й полк РОНА майора Рейтенбаха в конце августа 1943 г. был «выставлен для обеспечения общего отхода» и участвовал в обороне Севска (город был вторично освобожден 27 августа). При взятии Севска частями Советской армии Рейтенбах был якобы привязан к танку, после чего его протащили по городу, пока он не умер[238].

Карта освобождения Брянщины

Эта версия была впервые опубликована в книге бывшего сотрудника абверкоманды–107 Свена Стеенберга (Штеенберга). Однако при анализе соответствующего отрывка не остается сомнений в том, что автор имеет в виду взятие Севска частями 2–го корпуса 1 марта 1943 г. (несмотря на то, что Стеенберг ошибочно датирует эти события «осенью 1943 года»). Он буквально пишет, что «4–й полк бригады Каминского должен был удерживать город Севск, чтобы обеспечить общее немецкое наступление»[239]. Разумеется, ни о каком немецком наступлении в конце лета — осенью 1943 г. не могло идти и речи… Кроме того, Стеенберг не указывает фамилию командира полка. Как известно, в марте погиб его начальник штаба А.Н. Демин (не исключено, что при вышеуказанных трагических обстоятельствах). Самого Рейтенбаха в Севске тогда не было. Он находился вместе с 12–м батальоном своего полка в составе боевой группы штандартенфюрера СС А. Цехендера и, судя по всему, погиб в ходе мартовской операции германо–венгерских войск по окружению и уничтожению прорвавшейся в тыл конно–лыжной группы генерала Крюкова.

Еще 19 августа 1943 г. начальник ЦШПД П.К. Пономаренко докладывал И.В. Сталину: «В Локотском районе Орловской области около двух лет действовала сформированная немцами из военнопленных и предателей бригада Каминского… В результате проникновения партизанской агентуры в бригаду и проделанной работы по ее разложению бригада перестала существовать как боевая единица. Каминский, его заместитель Белый (так в тексте, правильно — Белай. — Примеч. авт. ) и начальник штаба Шевыкин (правильно — Шавыкин. — Примеч. авт. ) из Локтя удрали. Один полк разбежался, второй и третий разоружены, командиры этих полков и другой командный состав арестованы»[240].

К сожалению, Пономаренко чересчур приукрасил реальное положение дел. Эвакуация частей бригады прошла в целом вполне организованно, и РОНА отнюдь не прекратила своего существования. Впрочем, численность соединения Каминского действительно изрядно сократилась: какая–то часть личного состава перешла на сторону Советской армии, кто–то не захотел покидать родных мест и, в надежде остаться здесь до «лучших времен», перешел на нелегальное положение.

7 сентября газета 5–й танковой армии «На разгром врага» опубликовала заметку «Локоть свободен!»: «В течение нескольких дней шли бои на подступах к станции Брасово и районному центру Локоть. Немцы считали, что местность здесь совершенно непроходима… Наши войска прорвали оборону врага… и стали обходить Локоть с юга и севера… Отличились в боях за Локоть взвод сержанта Минова и отделения сержантов Пучкова и Кузнецова. Обойдя Локоть с юга и севера, подразделения тов. Мохина ворвались в поселок и заняли его»[241].

Остальные населенные пункты Брасовского района были освобождены еще к 5 сентября 1943 г. частями 11–й гвардейской танковой, 13–й и 63–й армий. Последний крупный населенный пункт бывшего Локотского округа — районный центр Навля – был взят 8 сентября.

Как вспоминал чекист В.А. Засухин, после освобождения этих районов «аппарат особого отдела перебрался в поселок Локоть. Хотелось быстрее увидеть там наших разведчиков и подпольщиков, а также разыскать и обезвредить оставленных немецкой разведкой агентов… в освобожденных районах мы пробыли больше месяца, встречались с разведчиками, получали от них материалы и принимали соответствующие меры»[242].

Глава четвертая. Бригада РОНА на территории Белоруссии (август 1943 года — июнь 1944 года)

После поражения германской армии в Курской битве и ее отступления с Орловской дуги к рубежу «Пантера» Локотский автономный округ был ликвидирован, а бригада РОНА и сопровождавшие ее гражданские беженцы — эвакуированы в Белоруссию. Переброска велась в несколько этапов и завершилась в начале сентября 1943 г., когда части РОНА и гражданские беженцы были размещены на территории Лепельского, Сенненского, Чашникского, Бешенковичского районов Витебской области[243].

Бригада Каминского сразу вступила в борьбу с партизанами. Бывший партизанский разведчик П.Л. Лебедев после войны вспоминал: «В августе… в Оболь прибыл батальон карателей из бригады предателя Каминского. В деревне Оболь, которая расположена на правом берегу реки Оболянки, находился фашистский гарнизон. Его задача — поддерживать в исправном состоянии шоссе Богушевск — Сенно и охранять мост через реку… Сейчас для этого сюда и прибыл батальон "народников" из бригады Каминского… "Народники" не стали селиться в деревне. Они разместились прямо в поле, на левом берегу реки, правее шоссе. Натянули палатки, поставили две походные кухни, установили три "сорокопятки" и одну 122–миллиметровую пушку, выкопали окопы, замаскировали пулеметные гнезда.

…Свыше сотни головорезов из 4–го батальона бригады Каминского, одетых с иголочки и вооруженных до зубов, суетились на правом и левом берегах реки. Одни возились около орудий, другие устанавливали минометы, третьи стерегли крестьян, чтобы не разбежались. Командир батальона, матерый предатель Гляков, чуть в стороне стоял на полотне дороги, высоко подняв голову и опершись о бок левой рукой. В правой держал хлыст и время от времени похлопывал им по начищенному до блеска голенищу. Весь его высокомерный, напыщенный вид говорил, будто он вершит судьбами человечества»[244].

25 августа батальон вступил в бой против отрядов партизанской бригады «Алексея» (командир Герой Советского Союза А.Ф. Данукалов). Удар народных мстителей был внезапным, «каминцы» понесли потери — 35 человек было убито, 50 попало в плен. Партизаны захватили три 45–мм противотанковых орудия, три миномета, семь пулеметов, винтовки, боеприпасы, продовольствие, а также в целости и сохранности батальонный санитарный пункт. Но полностью разгромить батальон лесные солдаты не смогли[245]. По словам Лебедева, партизаны также убили командира 4–го батальона бывшего майора РККА Глякова. Он якобы погиб рядом со станковым пулеметом, не успев открыть огонь по народным мстителям[246]. По всей видимости, речь идет о командире 2–го стрелкового полка РОНА Голякове (4–м батальоном командовал В.И. Мозалев). В любом случае, Лебедев ошибается — ни Голяков, ни Мозалев в том бою не погибли.

В тяжелых условиях осуществлялся и переход главных сил РОНА, двигавшихся по маршруту Черея — Лукомль — Чашники — Лепель. Белорусский штаб партизанского движения (БШПД) перед всеми бригадами и отдельно действовавшими отрядами Полоцко–Лепельской зоны поставил задачу — принять срочные меры к тому, чтобы не дать формированию Каминского возможности закрепиться на новом месте и развернуть боевые действия против партизан. За подписью начальника БШПД и второго секретаря ЦК КП(б) Белоруссии П.3. Калинина была передана радиограмма с изложением приказа начальника ЦШПД П.К. Пономаренко, в котором партизанским бригадам Чашникской («Дубова»), Лепельской, Сенненской, 1–й имени Заслонова, Сиротинской и «Смерть фашизму» предписывалось развернуть активные боевые действия против «каминцев», усилить работу по разложению «народников»[247].

Самым сложным отрезком марша «каминцев» оказался Лукомль – Чашники – Лепель. Здесь бойцы РОНА столкнулись с организованными нападениями со стороны партизанских отрядов бригады «Дубова» под командованием Героя Советского Союза генерал–майора Ф.Ф. Дубровского. Народные мстители устраивали на пути движения соединения многочисленные засады, взрывали мосты, перекапывали дороги, ставили мины, атаковали обозы и отдельные подразделения. Кровопролитный бой развернулся, например, на подходе к Чашникам. Только после того, как «каминцы» ударили по партизанам из артиллерийских орудий и основательно прочесали лес рядом с дорогой, ведущей в Чашники, переход основных частей РОНА и беженцев возобновился[248].

12 сентября на помощь Каминскому прибыли подразделения 286–й охранной дивизии, которая отвечала за поддержание порядка и безопасности в этом районе. Была разработана операция по оттеснению партизан от дороги на Лепель. Наступление велось по двум направлениям: из Лукомля — на запад и северо–запад, и из Чашников – на юго–запад, в район деревень Невгодово, Кушнеровка. Бои шли несколько дней и закончились поражением лесных солдат. Командир бригады «Дубова» Дубровский отдал приказ об отступлении[249].

Б.В. Каминский и начальник контрразведки РОНА Ф.А. Капкаев

Военнослужащим РОНА удалось освободить дорогу на Лепель, который вскоре стал пунктом постоянной дислокации армии Каминского. Вскоре были взяты под контроль и ближайшие районные центры. Для поддержания связи с новой администрацией был образован штаб под руководством капитана Кённике, подчинявшийся только командованию 3–й танковой армии и имевший свои представительства на местах.

Командование 286–й охранной дивизии рекомендовало разбросать части бригады по разным опорным пунктам, однако это противоречило планам Каминского, который намеревался сконцентрировать все свои силы в Лепеле и отсюда шаг за шагом отвоевывать территорию у партизан, как это было в свое время в Локте. Помимо оперативных соображений, только таким образом он мог обеспечить эффективное руководство своими формированиями и контроль над ними. Это было особенно важно в условиях резкого ухудшения морального состояния личного состава РОНА в связи с последними победами Красной армии и отступлением немцев по всему фронту.

Дезертирство и переход солдат Каминского на сторону партизан приняли в эти дни угрожающие размеры. Так, лишь в одном из полков бригады за месяц — с 18 августа по 18 сентября 1943 г. на сторону партизан перешло 500 солдат, из которых 350 человек сбежали по дороге в Белоруссию, а остальные 150 — ушли к партизанам по прибытии на место[250].

За два месяца (август — сентябрь) общая численность бригады РОНА сократилась более чем на две трети. По данным партизанской разведки, на 4 октября 1943 г. база продовольственного снабжения Лепельской зоны отпускала Каминскому продукты на 3665 человек[251].

Пользуясь тяжелым положением, в котором оказались оторванные от родных деревень бойцы и командиры РОНА и их семьи, партизаны предпринимали активные действия по разложению бригады, засылая в ее ряды своих агентов, распространявших советские газеты и листовки. Под воздействием этой пропаганды и внешних обстоятельств ряд офицеров бригады – командир 2–го полка майор Тарасов, командир артиллерийского дивизиона капитан Малахов, командир батальона Москвичев и командир роты Проваторов — начали подготовку к переходу своих подчиненных на сторону партизан.

Первой 15 сентября перешла в полном составе рота под командованием капитана Проваторова вместе с 15 лошадьми, 12 повозками, минометом, 3 пулеметами, 10 автоматами и 60 винтовками[252]. Майор Тарасов, в свою очередь, намеревался перед переходом уничтожить немецкий гарнизон в Сенно. О готовящейся акции стало известно командованию 3–й танковой армии, которое сообщило в вышестоящие инстанции о том, какой сюрприз преподнесла ему «банда Каминского», и запросило дополнительных сил для того, чтобы вновь взять район Лепеля под немецкий контроль.

Между тем из немецкого штаба связи в Лепеле поступила радиограмма Каминского, который просил прислать ему самолет. Решив, что он собирается навести в своих частях порядок, немецкое командование выполнило его просьбу, и 23 сентября комбриг вылетел к своим опорным пунктам. Накануне Тарасов установил связь с партизанами и сообщил им о своем намерении перейти вместе с полком на их сторону. Когда же Каминский без всякого сопровождения появился в штабе мятежного полка, большинство офицеров поспешило заявить ему о своей преданности, объяснив свое недавнее намерение ложными сведениями, что якобы сам Каминский перешел на сторону партизан.

Приказав повесить Тарасова и 8 других зачинщиков мятежа[253], Каминский сообщил в штаб 3–й танковой армии в Витебске, что порядок полностью восстановлен. Правда, в следуюшую же ночь из артдивизиона к партизанам ушло 27 бойцов, возглавляемых капитаном Г. Малаховым, и 126 солдат и офицеров из разных батальонов 2–го полка, а 25 сентября из бронедивизиона бригады дезертировало более 30 танкистов[254].

Однако вскоре путем ужесточения дисциплины и выявления лиц, разлагающих бригаду, Каминский предотвратил разложение РОНА. В октябре — ноябре 1943 г. численность бригады вновь стала увеличиваться за счет белорусских полицейских. К 25 ноября 1943 г. в РОНА было по–прежнему 5 полков (при штатной численности полка 1260 человек) и гвардейский батальон. На вооружении находилось 12 танков (один КВ, восемь Т–34, три БТ–7), три бронемашины (БА–10), три танкетки, одна 122–мм гаубица, три 76–мм и восемь 45–мм орудий, 8–10 батальонных минометов, 15 станковых и 50–60 ручных пулеметов[255].

Подразделения бригады были полностью вооружены, однако не имели достаточно боеприпасов. Обмундирование по–прежнему было пред ставлено в основном советской униформой, причем личному составу остро не хватало шинелей и обуви. Это обстоятельство стало особенно ощущаться с ухудшением погоды осенью, а с первыми морозами боеспособность войск упала еще сильнее, поскольку вести боевые действия вне населенных пунктов стало просто невозможно. В итоге германское командование выделило для бригады комплекты зимнего полевого обмундирования (двусторонние утепленные куртки и брюки) и шинели.

Другой серьезной проблемой, решить которую так и не удалось, являлось недостаточное продовольственное обеспечение. Если в Локте военнослужащие РОНА и члены их семей существовали за счет сельскохозяйственного производства округа, то в Лепеле главным источником снабжения стали склады вермахта, откуда продовольствие отпускал ось только на солдат и офицеров, которым приходилось делить свой паек с женами и детьми.

В середине сентября 1943 г. командование группы армий «Центр» приняло решение об использовании бригады Каминского в антипартизанской операции «Хуберт» (Hubertus)[256]. Цель операции заключалась в том, чтобы очистить от «лесных бандитов» дорогу Докшицы — Лепель, а затем связать железную дорогу Молодечно — Полоцк с Витебском[257].

Перед началом операции части РОНА дислоцировались в следующих пунктах:

1–й стрелковый полк (командир — майор Галкин) был рассредоточен в опорных пунктах от Лепеля до Бочейково;

2–й стрелковый полк (командир — майор Голяков) расположился в Сенно;

3–й стрелковый полк (командир — майор Турлаков ) расположился в Бешенковичах и в опорном пункте Бочейково;

4–й стрелковый полк (командир — майор Прошин) прикрывал Лепель с севера и юго–запада;

отдельный гвардейский батальон (командир — лейтенант Шургин), бронедивизион (командир — Самсонов) и зенитный дивизион (старший лейтенант Плохой) дислоцировались в Лепеле[258].

Операция началась 16 сентября. Подразделения и части бригады Каминского, несмотря на участившиеся случаи дезертирства, действовали достаточно успешно: после нескольких дней боев они уничтожили 562 партизан, 35 взяли в плен. Потери бригады составили 34 человека убитыми, 61 ранеными, 38 пропали без вести. Во время боевых действий было захвачено 2 пистолета–пулемета МР–40, 13 ручных пулеметов, 5 противотанковых ружей, 4 самозарядные винтовки, 1 миномет, 139 винтовок, 3 револьвера, уничтожены два танка (Т–26 и БТ–7), но при этом потеряно 2 ручных пулемета, 4 миномета, 6 пистолетов–пулеметов, одно орудие и два танка (Т–34 и БТ–7)[259].

Командиры оперировавших в районе Лепеля партизанских бригад были вынуждены признать, что уничтожить бригаду Каминского и даже разгромить ее отдельные части не удалось. РОНА продолжала оставаться сильным боевым соединением, способным наносить партизанам чувствительные удары.

Размещенные по опорным пунктам вокруг нескольких городов и поселков, подразделения и части бригады Каминского были привлечены к несению охранной службы. В третьей декаде октября 1943 г. им пришлось отражать нападение партизанских бригад на Лепель и Чашники[260]. Это нападение было частью масштабной операции («Лепельская наступательная операция»), разработанной в БШПД (приказ № 0054 «О разгроме противника и захвате г. Лепель» подписал 5 октября 1943 г. начальник ЦШПД Пономаренко). Цель операции состояла в том, чтобы полностью уничтожить гарнизон Лепеля. Город являлся стратегическим центром и был узлом шоссейных дорог Витебск — Лепель – Минск, ст. Ловша — Лепель — Борисов, Лепель — Орша, важнейшим опорным пунктом по охране коммуникаций 3–й танковой армии вермахта. В случае его разгрома образовывался бы обширный «партизанский край» из нескольких районов трех областей Белоруссии: Витебской, Вилейской и Минской. Это, естественно, осложнило бы и без того нелегкое положение 3–й танковой армии генерал–полковника Ганса Рейнгардта, чьи тыловые службы никак не могли справиться с постоянными ударами партизан[261].

Антипартизанская операция в белорусских лесах

В проведении Лепельской операции был задействованы силы более 20 бригад народных мстителей. Общее руководство операцией было возложено на командира чашниского партизанского соединения Дубровского. Согласно приказу № 1, удар по Лепельскому гарнизону должны были нанести Лепельская бригада им. Сталина (обязанности комбрига во время операции выполнял начальник штаба Д.Т. Короленко), «Дубова», Сенненская партизанская бригада (комбриг В.С. Леонов), им. Чапаева (комбриг В.В. Мельников) и соединение И. Пономаренко (комбриг Н.В. Уткин). Главными объектами, которые нужно было уничтожить, были железнодорожная станция, сельхозкомендатура, МТС, завод строительных материалов, военный городок, склады боеприпасов и казармы[262].

По данным партизанской разведки, в Лепеле располагались 1–й и 4–й полки, отдельный гвардейский батальон бригады Каминского, пехотный полк вермахта, танковый батальон, две артиллерийские и одна минометная батарея. Город был окружен густой сетью ДОТов, проволочных заграждений. Все каменные здания были оборудованы для ведения обороны. На наиболее важных направлениях были созданы минные поля.

Кроме полного уничтожения Лепельского гарнизона, операция предполагала нанесение ударов по районному центру Чашники, а также населенным пунктам Камень и Бочейково. Задача по разгрому и овладению райцентром Чашники была поставлена перед Смоленским партизанским полком И. Ф. Садчикова, 1–й Витебской, 1–й им. Заслонова и Лиозненской партизанскими бригадами. Разгром гарнизонов в населенных пунктах Камень и Бочейково возлагалось на партизанские бригады «За Советскую Белоруссию», «Алексея», 2–ю им. Заслонова. Прикрытие флангов ударной группы бригад, особенно тех, которые наступали на Лепель, было возложено на соединения П.М Романова (дорога Бешенковичи — Лепель) и Л.И. Селицкого (блокирование дороги Сенно — Чашники)[263].

Партизанская операция началась в ночь с 19 на 20 октября 1943 г. Соединения народных мстителей сосредоточились южнее Пепеля и после сигнала ракеты пошли на штурм. Не встретив сопротивления в деревне Заболотье, где стояли посты вспомогательной полиции, штурмовые группы партизан приблизились к южному оборонительному кольцу города, где завязались бои. К утру несколько кварталов, расположенных на юге Пепеля, были в руках лесных солдат. Однако с рассветом в город прибыли немецкие танки. Не имея огневой поддержки, партизаны отступили в исходный район — деревни Свяда и Свядица.

В ту же ночь партизаны штурмовали военный городок Пепеля, где находилась продуктовая база, бензохранилище, склады боеприпасов. Городок был окружен ДЗОТами и проволочными заграждениями в четыре ряда. В ночном бою партизаны, по данным советской стороны, убили 146 человек, захватили 18 пленных, сожгли 9 автомашин, 3 трактора, уничтожили хлебозавод. В качестве трофеев они взяли 4 пулемета, 31 винтовку 1 миномет, 2 мотоцикла. Но уничтожить военный городок лесные солдаты не смогли, и во время атак оборонительной линии, состоявшей из ДЗОТов, они понесли большие потери.

Одновременно со штурмом Пепеля развернулись бои за райцентр Чашники. Здесь оборону держали около 500 военнослужащих вермахта и 3–й полк бригады РОНА. Штурм партизаны начали ровно в 2.00 20 октября 1943 г. Поначалу удача сопутствовала народным мстителям: они прорвались к городу, захватили его юго–восточную часть, подавили несколько огневых точек. Однако утром ситуация изменилась. Во–первых, из Сенно подошло подкрепление, а во–вторых, немцы и «каминцы» постепенно вытеснили партизан из Чашников, вернули ранее оставленные позиции, и в течение следующих суток отражали яростные атаки лесных солдат.

Утром 23 октября 1943 г. Ф. Дубровский направил в ЦШПД донесение: «Товарищу Пономаренко. После упорных трехдневных боев бригадами разгромлены гарнизоны в Заболотье, Студенке, Городице, Пазовике, Дуброве, Придворье, Почаевичах, Концевичах, Смольянах, Демидовичах, Камене, военном городке Пепеля, Боровке. Уничтожено: танков — 9, автомашин – 13, складов с боеприпасами — 4, дзотов — 20, пушек — 3. Взяты трофеи: пулеметов — 20, минометов — 9, винтовок — 137, патронов — 14500. Убито 224 немецких солдат и офицеров, взято в плен – 122. Ожесточенные бои продолжаются. Прошу выслать боеприпасы»[264].

Несмотря на победные реляции, партизаны не выполнили поставленную перед ними задачу. Город Лепель и Чашники взяты не были. К тому же народные мстители понесли большие потери, хотя всячески пытались это скрыть. Таким образом, «Лепельская наступательная операция» белорусских партизан завершилась неудачей, чему немало поспособствовали действия бойцов РОНА.

В течение нескольких месяцев, проведенных в Лепеле, администрация Каминского пыталась наладить жизнь, подобную той, что была в Локотском округе. В городском театре по случаю двухлетней годовщины «народной власти» шли праздничные представления, на которых неизменно присутствовал обер–бургомистр вместе с супругой. В Лепеле под новым названием возобновила свою деятельность Народная социалистическая партия России (теперь она именовалась Национал–социалистическая трудовая партия России). Центральным оргкомитетом партии был подготовлен Манифест НСТПР, фразеология которого была отчасти связана с влиянием членов НТС (впрочем, сам Каминский всегда ориентировался исключительно на германский образец, на что указывает само название организации).

Партизанское командование попыталось воздействовать на военнослужащих РОНА с помощью листовок, апеллируя к национальному сознанию «каминцев» и обещая им награды и посты в Красной армии. Помимо листовок в гарнизоне Лепеля подпольщики распространяли плакаты партизанского художника Н.Г. Гутиева. В этих плакатах в большинстве случаев в карикатурной форме с саркастическими стихотворениями высмеивались Гитлер, Геббельс, Муссолини, Власов и сам Каминский[265]. Командование РОНА убеждали последовать примеру В.В. Гиль–Родионова — командира 1–й Русской национальной бригады СС, перешедшего в августе 1943 г. вместе со своим соединением на сторону партизан. Однако эта агитация оказалась безрезультатной.

Осенью 1943 г. пропагандистами РОНА была подготовлена ответная листовка с обращением к партизанам. В ней в числе прочего говорилось: «Вы, сталинские опричники, никак не можете успокоиться от пребывани Русской освободительной народной армии в Лепельском округе… Когда бригады РОНА здесь не было, то вы, брехуны, говорили населению, что бригада Каминского, мол, перейдет в партизаны и т.д. Более того, вы посылали несколько предложений командиру бригады за подписями представителей сталинского правительства с целью переименовать славную бригаду РОНА во 2–ю антифашистскую и предлагали перейти на вашу сторону, обещая ему за это ордена и похвалы вашего кровавого правительства. Помимо этого, вы не раз обращались со специальными листовками к офицерам бригады сделать то же самое, обещая им за это сохранение звания и зарплаты… В ответ на эти предложения бригада пошла в большой поход против вас… После того, как бригада начала вас бить и изгонять из пределов округа, то наш комбриг и мы стали "народными палачами" и всем чем угодно». Листовка заканчивалась изложением ключевых пунктов Манифеста НСТПР: «Земля должна быть бесплатно передана в частное пользование крестьянину; рабочий из крепостного пролетария должен стать свободным тружеником, участником создаваемых им прибылей; интеллигенция в своем творчестве должна быть свободной»[266].

Разумеется, НКГБ — НКВД со своей стороны не оставляло попыток ликвидировать бригаду и ее командира. Осенью 1943 г. наркомом НКГБ Белорусской ССР Л.П. Цанавой был утвержден план оперативных мероприятий по ликвидации Каминского: «Организацию мероприятий по подготовке к осуществлению "Т" (то есть террора. — Примеч. авт.) над предателем Каминским Брониславом Владиславовичем — руководителем т.н. "Народной социалистической партии всея России", бургомистром г. Пепеля возложить на руководителя межрайонной резидентуры НКГБ БССР "Алтайского " — капитана государственной безопасности т. Фролова Д.Д.

Через имеющуюся агентуру "Алтайский" устанавливает:

а) местожительство Каминского Б.В.;

б) количество и систему охраны объекта "Т" в рабочей обстановке, на квартире и при передвижениях;

в) бытовые, рабочие связи и персонал обслуживания Каминского по квартире, характер их отношений с Каминским.

Получив точные данные по указанным вопросам, "Алтайский" по личному усмотрению подбирает кандидатуры непосредственных исполнителей "Т" из людей, имеющих близкие подходы, осуществляет их вербовку и тщательно инструктирует…

На случай могущей возникнуть необходимости усиления группы агентов–исполнителей "Т", а также их прикрытия после совершения "Т" от преследования противником "Алтайский" подготавливает и держит вблизи намеченного места исполнения "Т" крепкую боевую группу, действия которой также планирует и строго конспирирует»[267].

Первоначально планировалось заложить в дом, где проживал Каминский, бомбу. Взрывчатку должен был пронести завербованный начальник хозяйственной части РОНА. ДЛЯ выполнения задачи по уничтожению комбрига в район действий РОНА были переброшены несколько оперативно–чекистских групп. В случае невозможности проведения теракта непосредственно против Каминского предусматривалось провести вербовку лиц из его непосредственного окружения и склонить их к убийству комбрига либо к передаче его живым в руки партизан.

Поскольку эти мероприятия успехом не увенчались, было предложено выбросить в район действий РОНА оперативную группу, в составе которой находилась завербованная чекистами сестра Каминского (последнему была присвоена кличка «Вьюн»). Она была снабжена фотокопиями документов из личного дела Каминского, являвшегося с 1937 г. секретным осведомителем НКВД. Сестра Каминского должна была направиться на квартиру «Вьюна» и наедине с ним провести вербовочную беседу. В случае отказа от сотрудничества чекисты должны были передать документы немецким властям и дискредитировать его.

Остается непонятным, почему эти документы было решено использовать в конце 1943 г. Возможно, из–за того, что из личного дела «Ультрамарина» следовало, что агент Каминский выполнял свою «работу» спустя рукава. Известно, что еще 17 июля 1942 г. начальник Управления НКВД по Орловской области К.Ф. Фирсанов докладывал начальнику Второго управления НКВД Федотову: «28 марта 1940 года Шадринским НКВД Каминский был завербован секретным сотрудником под кличкой "Ультрамарин" для разработки ссыльных троцкистов… в период пребывания в поселке Локоть… по отзыву лейтенанта Гурова, агент к работе относился недобросовестно, на явки являлся неаккуратно, задания точно не выполнял»[268].

Случаи, когда секретные сотрудники и агенты НКВД оказывались предателями, встречались нередко. Исследователь партизанского движения в Курской области В.В. Коровин отмечает: «Проведенная после освобождения… от немецко–фашистских захватчиков проверка результатов деятельности разведывательных резидентур установила, что часть завербованной агентуры в период оккупации бездействовала или перешла на службу к противнику»[269].

Можно предположить, что поскольку разговор с сестрой ничего не дал, чекисты, как и планировалось, попытались дискредитировать Каминского в глазах немцев, подбросив им документы из личного дела «Ультрамарина». Если это так, то Каминский, скорее всего, сумел «оправдаться» перед оккупантами, апеллируя к тому, что в советских условиях отказаться от предложения сотрудничества с НКВД означало подписать себе самый суровый приговор[270].

Чекисты неоднократно пытались завербовать и командиров РОНА. Бывшие партизаны Ф. Шлык и П. Шопа в своих мемуарах утверждают, что заместитель командира бригады «Дубова» по разведке С.В. Маркевич сумел «распропагандировать» начальника разведотдела бригады РОНА майора Бориса Краснощекова (имеется ввиду Б.А. Костенко. — Примеч. авт.), который стал поставлять для партизанской бригады важную оперативную информацию.

Впрочем, по предположению историка И. Грибкова, высказанному в беседе с авторами, Костенко на самом деле вел оперативную игру с чекистами. Действительно, поводов для сотрудничества с НКВД у Костенко не было (рассчитывать на то, что его «помилуют» он никак не мог). Известно, что после войны бывший начальник разведки РОНА сумел избежать выдачи СССР, стал сотрудничать с американскими спецслужбами и в конечном итоге эмигрировал в Новую Зеландию[271].

По словам Ф. Шлыка и П. Шопы, Маркевич послал в Лепель партизанскую связную Л.П. Парахонько с заданием — сделать так, чтобы ее задержали разведчики Краснощекова. Парахонько должна была сознаться, что она связная партизан, и согласиться «работать» на фашистов. Таким образом, она войдет в доверие к Краснощекову После этого предстояло заставить его работать на партизан. Этот план был выполнен: Краснощеков завербовал Парахонько и освободил ее. Разведчица время от времени приходила к Краснощекову и приносила кое–какие сведения о партизанах.

Вскоре Краснощеков попросил Парахонько познакомить его с Маркевичем. Тот согласился, предварительно написав Краснощекову письмо с перечислением больших услуг, якобы сделанных им для партизан («чтобы отрезать начальнику разведотдела все пути для отступления, если он вдруг вздумает финтить, Только за одно письмо подобного содержания гитлеровцы повесят кого угодно»).

После встречи Маркевича с Краснощековым последний стал якобы передавать партизанской разведке данные о замыслах противника, численном составе и вооружении германских и коллаборационистских частей, их передвижении. Неизвестно, насколько эти данные соответствовали действительности. С учетом того, что в последующие месяцы партизаны Полоцко–Лепельской зоны были разгромлены, не исключено, что Краснощеков–Костенко действительно водил чекистов за нос.

В течение зимы и весны бригада Каминского участвовала в непрерывных боях с партизанами. В декабре командование 3–й танковой армии приказало бригаде во взаимодействии с докшицкой группировкой немецких войск овладеть дорогой Лепель — Докшицы и обеспечить сквозное движение автомобильных колонн. В итоговой разведсводке ЦШПД за декабрь 1943 г. отмечалось: «В конце ноября командующим 3–й танковой армией генерал–полковником Рейнгардтом был издан приказ об очищении от партизан местности, прилегающей к грунтовым дорогам Лепель — Ушачи — Полоцк, Лепель — Пышно — Докшицы, Лепель — Бегомль. Выполняя этот приказ, в период с 9 по 28 декабря противник силою до 15 000 солдат и офицеров, поддержанных танками, артиллерией и авиацией, вел активные бои с партизанами. С 10 по 13 декабря немецкие части и до двух полков бригады Каминского при поддержке 70 танков и 21 самолета овладели Березино и дорогой Березино — Докшицы»[272].

В ходе продолжавшихся до конца декабря боев «каминцы» и немецкие войска несколько потеснили партизан, однако обеспечить беспрепятственное сообщение между Лепелем и Докшицами так и не удалось. Партизаны продолжали беспрерывно минировать дорогу и обстреливать из засад продвигавшиеся по ней части.

В январе 1944 г. бригада Каминского входила в состав группировки, сковывавшей силы партизан в районе Лепеля. С 18 по 25 января три полка бригады, войдя в состав боевой группы «фон Готтберг» (Kampfgruppe «von Gottberg» под командованием высшего фюрера СС и полиции Центральной России и Белоруссии), принимали участие в боях в районе Докшиц. Вместе с РОНА боевые действия в этом районе вели части 20–го мотопехотного полка 60–й мотопехотной дивизии, 185–й и 187–й пехотные полки 8–й пехотной дивизии, 31–й полк германской полиции порядка, 720–й запасной полк, 743–й и 858–й восточные батальоны, 314–й и 513–й запасные пехотные батальоны. Хотя партизаны понесли тяжелые потери, им все–таки удалось избежать разгрома.

Высший фюрер СС и полиции в Центральной России Э. фон дем Бах–Зелевский (второй слева), его заместитель К. фон Готтберг (первый слева) и командующий полицией порядка генерального комиссариата Беларусь В. Клепш (третий слева). Минск, 1943 год

После этой операции бригада Каминского заняла особое место среди частей и соединений полиции и войск ее, подчинявшихся генеральному комиссару Белоруссии, обергруппенфюреру ее, генералу полиции и войск СС Курту фон Готтбергу[273], который имел фактически диктаторские полномочия[274]. Соединение Каминского стало именоваться в немецких документах народно–армейской бригадой «Каминский» (Volksheer–Brigade «Kaminski»).

15 февраля 1944 г. Каминский отдал приказ о передислокации своих войск и гражданских беженцев в Дятловский район: «Учитывая, что многие бойцы и командиры бригады РОНА, эвакуированные из Локотского округа вместе с семьями… не могут получить необходимый фураж для скота и продовольствие, а также сам Лепельский округ… не может стать базой формирования новых подразделений РОНА, было принято решение: перевести всю бригаду РОНА на более благоприятную территорию»[275].

Бывший заместитель одного из полков РОНА по политчасти Пальчинский, арестованный органами НКВД БССР в августе 1944 г., на допросе показал: «При эвакуации штаба бригады Каминского из Лепеля в Дятовский район Барановичской области от штаба бригады был получен приказ о взрыве Лепельской тюрьмы, где находилось около 1000 арестованных, и сожжении гор. Лепель. Этот приказ нами был полностью выполнен»[276].

Переброска бригады велась по упомянутой дороге Лепель — Докшицы. В момент передислокации бригады Каминского партизанские бригады Данукалова, 1–я Антифашистская, имени Ленина, Лобанка и Уткина непрерывно атаковали «народников». Лесные солдаты уничтожили до 300 военнослужащих РОНА (и, очевидно, гражданских беженцев), две бронемашины, два тягача и 14 автомашин[277].

Начиная с весны 1944 г., немецкие оккупационные органы Белоруссии решили провести серию масштабных операций по уничтожению так называемых «партизанских краев и зон». В первую очередь, было решено ликвидировать народных мстителей, действовавших в Полоцко–Лепельской и Сенно–Оршанской зонах. С этой целью вокруг «партизанских краев» стали концентрироваться немецкие полевые войска, части СС и полиции, различные коллаборационистские формирования.

Основные усилия были направлены на то, чтобы разгромить партизан в районе между Лепелем и Минском и полностью очистить от них тыл группы армий «Центр». Для этого были стянуты 12 полков СС и полиции, части 6–й авиаполевой, 252–й, 95–й, 56–й и 195–й пехотных, 20 1–й охранной и запасной дивизий. К операциям подключили полки (1–й, 3–й и 5–й) РОНА, батальоны Белорусской Краевой Обороны (БКА), казачьи сотни, части белорусской и украинской полиции. В общей сложности в боевых действиях против партизан должны были участвовать 60 тысяч солдат и офицеров, 137 танков, 236 орудий, 70 самолетов, 2 бронепоезда. Руководили антипартизанскими мероприятиями генеральный комиссар Белоруссии фон Готтберг и командующий 3–й танковой армией генерал–полковник Рейнгардт[278].

Схема сосредоточения сил перед Ликвидацией Полоцко–Лепельской партизанской зоны. Весна 1944 года

Бригада РОНА была передана в состав оперативного соединения «фон Готтберг», в которое входило 5 групп:

Айнзатцгруппа «Креан»: 722–й и 839–й охранные батальоны, 330–й территориальный стрелковый батальон, 350–я охранная танковая рота;

Айнзатцгруппа «Каминский»: 1–й, 5–й полки[279] и гвардейский батальон РОНА, батарея 122–мм гаубиц, две батареи 76,2–мм орудий, батарея 45–мм противотанковых пушек;

Айнзатцгруппа «Ангальт»: 2–й и 24–й полицейские полки ее, особый батальон СС «Дирлевангер», 62–й украинский батальон «шума»;

Айнзатцгруппа «Редантц»: 26–й полицейский полк СС, 57–й батальон «шума», III батальон 31–го полицейского стрелкового полка;

Кампфгруппа «Йеккельн»: части 201–й охранной дивизии, 5–й латвийский по граничный полк, 2–й и 3–й латвийские полицейские полки[280].

Эти силы были сконцентрированы на северо–западе, западе и юго–западе Полоцко–Лепельской зоны, которая, имея общую протяженность более 280 км, была полностью блокирована. По оценкам германской разведки, в блокированном районе находилось около 17 500 народных мстителей, объединенных в 16 бригад[281]. В мемуарах руководителя оперативной группы ЦК КП(б) Белоруссии, Центрального и Белорусского штабов партизанского движения В.Е. Лобанка, которому поручили командовать партизанскими силами Полоцко–Лепельской зоны (штаб его оперативной группы располагался в поселке Ушачи), отмечается, что к началу боев в бригадах насчитывалось 17 185 человек[282].

Каминцы с чинами северо–кавказского батальона во время антипартизанской операции

По свидетельству бывшего начальника штаба 3–й немецкой танковой армии Отто Гейдкемпера, германское командование ставило целью, окружая и уничтожая бригады партизан, очистить занимаемые ими территории. В период с 11 по 17 апреля, во время вспомогательной операции «Ливень» (Regenschauer), войсковые соединения вермахта должны были оттеснить народных мстителей в западную часть зоны. После этого в ходе основной операции под кодовым наименованием «Весенний праздник» (Fruhlingsfest) не вводимые в действие до особого распоряжения силы, в том числе группировка «фон Готтберг», должны были плотнее сжать кольцо окружения и окончательно разгромить «лесные банды»[283].

Пасхальный банкет у Каминского, слева от Каминского начальник штаба 3–й танковой армии генерал–майор Отто Гейдкампер