Неведомые земли и народы Севера

Что интересно, поначалу обитатели Олимпа, представленные древнегреческим поэтами и писателями (Гомером, Гесиодом, Эсхилом, Пиндаром и др.), не выглядят богами, священными духовными образами, в том именно понятии, которое в настоящее время мы вкладываем в слово «Бог». Героям греческого пантеона не чуждо ничто человеческое: они никого и ничему не учат, ибо у них нет твердых и высоких нравственных понятий, подобных тем, которые выражены в священных книгах современных религий. Они могли даже, как земные люди, грешить. Богам на Олимпе жилось очень весело и беззаботно. Собираясь вместе, боги и богини беспечно пировали, наслаждаясь дающей бессмертие амброзией и утоляя жажду нектаром. Не было недостатка на Олимпе и в развлечениях. Под звуки арф они водили хороводы, даже сам Аполлон иногда брался за кифару161. Описание их бытия, кстати, очень напоминает «блаженную жизнь» гипербореев.

Местом рождения Аполлона и его сестры Артемиды древние греки считали каменистый остров Делос. Из «Генеалогии» Гекатея Милетского (546–480 гг. до н. э.) известно, что богиня Лето (Латона), их мать, сама родилась на одном из островов в арктическом океане, «за северным ветром» и, значит, была гиперборейкой. Однако его произведение сохранилось лишь фрагментарно. Благодаря другому известному древнегреческому историку, автору «Исторической библиотеки» Диодору Сицилийскому (90–21 гг. до н. э.) до наших современников дошли эти сведения:

«Из числа писателей, сообщающих древние предания, Гекатей и некоторые другие говорят, что на Океане против страны кельтов находится остров величиной не меньше Сицилии. Этот остров… населен гипербореями… Остров имеет прекрасную, плодородную почву, отличается благорастворением воздуха и дважды в год производит плоды. Рассказывают, что на нем родилась Латона, вследствие чего из всех богов наиболее почитается там Аполлон. Жители его являются как бы жрецами Аполлона, потому что каждый день беспрерывно воспевают его в гимнах и оказывают ему высочайшие почести. Есть на острове прекрасная роща, посвященная Аполлону, и достопримечательный храм шарообразной формы, украшенный множеством приношений; есть также город, посвященный этому богу… Говорят гипербореи на каком-то особом языке и очень дружелюбно относятся к эллинам, а в особенности к афинянам и делосцам; начало этой дружбы восходит к очень древним временам» (Diod, II, 47).

Кстати, страной кельтов у древних писателей называлась иногда Скифия: например, у Страбона, когда он определял границы северных областей материка, древняя страна представлена так: «Север простирается до самых крайних пределов Скифии или Кельтики». А сразу за ней располагался Скифский океан.

Итак, дочь Коя и Фебы, пышнокудрая Лето, забеременела от любвеобильного Зевса, которому не сиделось на Олимпе, и он любил похаживать к земным, простым смертным женщинам. Боясь яростного гнева его сестры и одновременно жены Геры, Лето вынуждена была скитаться по материку, но люди в страхе шарахались и закрывали перед ней двери своих домов. Однажды, уже совсем обессиленная, она вышла на берег моря и вдали разглядела гонимый ветром скалистый остров под названием Астерия (или Ортигия). Измученная женщина попросила укрытия на острове. И, как говорится в древнегреческом мифе, «причалила Ортигия к материку, а после того, как Латона перебралась на нее, понеслась, как корабль, принявший драгоценную добычу».

Вскоре услышали земля, море и небо дикий вопль Лето — это родился Аполлон. Даже лебеди, летевшие в ту сторону, что лежит за северным ветром, Бореем, сразу опустились на волны и семь раз оплыли остров, пропев «Слава Аполлону!». А сам остров Ортигия сразу остановился и озарился чудесным сиянием, оттого с тех пор этот остров стали называть Делос, что означает Сверкающий, а Аполлона прозвали Фебом — Пламенеющим.

Хотя остров Делос, как известно, располагается в Эгейском море, из тех же легенд Древней Эллады становится ясно, что в архаичные, допотопные времена он находился совершенно в другом месте земного шара — на Северном полюсе или, во всяком случае, вблизи его. По древнегреческим мифам, когда разгорелась ужасная борьба за олимпийский трон между Кроносом и сыном Зевсом, последний призвал на помощь «земнородных сторуких гигантов». Они кусками выхватывали из земной тверди скалы и с яростью бросали ввысь, чтобы уничтожить титанов, помогавших Кроносу. Как говорится в предании, «именно тогда моря, заполняя образовавшиеся впадины и углубления, вторглись в сушу и возникли новые бухты, проливы и острова. Один из гигантов, вращая над головой земную ось, как дубину, оторвал прикрывавший ее островок Делос, и тот поплыл, гонимый ветром, как лист водяного растения»162.

Все прекрасно знают, земная ось проходит через Южный и Северный полюса, и «прикрывать» ее остров Делос мог исключительно на одном конце — Северном полюсе. Затем этот замечательный остров сумел «приплыть» в Средиземное море вместе с мигрантами с Севера как напоминание или как остатки почти стершейся памяти древних греков о пребывании их предков в заполярных областях. Вот таким чудесным образом остров Делос — место рождения Аполлона (хотя, понятно, не сам остров, как кусок суши, а лишь его название) и также обитель богов — Олимп в более поздние времена перекочевали с Севера в южные области земли, поближе к Греции.

По сообщению Страбона, в древнегреческом городе Дельфы, в центре Древней Эллады, располагалось самое древнее и знаменитое святилище Аполлона Пифийского. Именно здесь находится знаменитый Омфал, удивительный резной камень фаллической формы, посвященный богу света Аполлону и почитавшийся у древних греков как центр или «пуп» Земли. Но мы-то хорошо знаем, где находится настоящий «пуп» Земли, — на Северном полюсе. Известный путешественник и писатель Древней Эллады Павсаний (II в.) утверждал, что дельфийское святилище бога солнца было построено гиперборейскими жрецами, среди которых выделялся некий Олен, он и был первым прорицателем и оракулом бога:

«Так многославное тут основали святилище богу Дети гипербореев, Пагас, со святым Агийеем… Так же Олен: он первым пророком был вещего Феба». Павсаний. Описание Эллады.

Но настоящий храм Аполлона был не в Дельфах, его истинный дом находился среди гипербореев, в «блаженной земле» всегда непрерывного света, а он лишь раз в год посещал Дельфы. Греческий писатель-компилятор Клавдий Элиан (II–III в.) рассказал об этом храме Солнцебога, где главными жрецами служили трое могучих и сильных сыновей Борея: «Когда они совершают в честь названного бога установленное священнослужение в обычное время, с так называемых у них Рипейских гор прилетают необозримые по величине тучи лебедей; облетев кругом храма и как бы очистив его своим полетом, они потом спускаются в ограду храма, отличающуюся огромной величиной и необычной красотой». Аполлон и его сестра-близняшка Артемида почти постоянно пребывали в Гиперборее, подобно тому, как на Меру индусов таким же образом жили Индра — Солнечный бог и его брат-близнец Агни — бог Огня.

Позднее весной и летом Аполлон обитал в Дельфах. Когда же наступала осень, вяли цветы и листья на деревьях становились желтыми, когда приближалась холодная зима, что самое удивительное, Аполлон на своей колеснице, запряженной белоснежными лебедями, уносился на Север, в не знающую зимы страну гипербореев, в страну вечной весны и тепла. За что получил прозвище Аполлон Гиперборейский. Там он жил всю зиму. Когда же вновь в Дельфах все зеленело, распускались листья на деревьях, «лучезарный Феб» возвращался на лебедях. Тогда в Дельфах люди праздновали возвращение Аполлона из страны гипербореев. Опять всю весну и лето жил здесь бог света, пока не наступала зима163. Во время своего пребывания на острове, повествует Диодор Сицилийский, Аполлон целыми ночами устраивал хороводы и песнопения под звуки своей кифары, и добавил: «Царствуют в этом городе и заведуют священным участком так называемые Бореады, потомки Борея, у которых власть переходит из рода в род».

Однажды из далеких северных краев в Грецию прибыли и сами обитатели Гипербореи. Как поведал Геродот, вместе со своими божествами Аполлоном и Артемидой и священными дарами на Делос приплыли две молодые женщины, Арга и Опис, и делосцы воздали им почести, как самым почетным гостям острова. В их честь позднее составлялись гимны, а делосские женщины собирали дары. Похоронены гиперборянки за святилищем Артемиды, где многие годы местными жителями приносились жертвоприношения. Это было не последнее посещение Делоса гипербореями. Недаром же позднее один из Отцов христианской церкви Евсисей сказал: «Все население Делоса — гиперборейское».

От Плиния Старшего известно, что и по прошествии столетий обитатели Гипербореи никогда не забывали своего земляка — кумира:

«Многие писатели рассказывают, что гиперборейцы посылают обычно на Делос первые плоды урожая Аполлону, которого они особенно почитают. Жертвоприношения доставляли девушки, в течение нескольких лет гостеприимно принимаемые народами, но после, как были нарушены обычаи гостеприимства, гиперборейцы решили оставлять жертвоприношения на ближайшей с соседями границе, те относили их к своим соседям, и так до самого Делоса; вскоре и этот обычай исчез».

Плиний Старший. Естественная история. Кн. 4, 91.

Действительно, об этом обычае рассказывали Геродоту сами делосцы: гипербореи посылают скифам жертвенные дары, завернутые в пшеничную солому. От скифов дары попадают ближайшим соседним народам, те, в свою очередь, передают их все дальше и дальше на юг, пока священные подарки не окажутся на Делосе. Однажды гипербореи послали эти дары с двумя девушками, по имени Гипероха и Лаодика. Для безопасности дарительниц сопровождали пять сильных гиперборейских горожан. Однако обратно никто не вернулся, и обеспокоенные гипербореи больше не решились отправлять своих людей в южные края. Поэтому они стали приносить священные дары, завернутые в солому, на границу своих владений и передавать соседям с просьбой отослать их другим народам. Таким образом, гиперборейские дары в конце концов оказывались на Делосе.

Упомянул Геродот еще одного гиперборея, по имени Абарис, который странствовал со стрелой в руке, как Аполлон, и ничем не питался. Позже, в I веке греческий поэт и грамматик из Александрии Аполлоний в своих «Удивительных рассказах» поведал об этом поразительном обитателе Гипербореи: «Абарис из гипербореев принадлежал тоже к числу теологов, а также, путешествуя по разным странам, писал пророчества, которые сохранились доныне; он также предсказывал землетрясения, моровые болезни и т. п. и небесные явления». Но, несмотря на эти удивительные способности чужеземца, как говорил в это же время римский ученый Цельс, «никто не признает богом гиперборея Абариса, который имел такую способность, что мог носиться на стреле». Древние греки прозвали Абариса — «воздушным ходоком», потому что он, как утверждал автор «Собрания пифагорейских учений» философ-неоплатоник Ямвлих (245–325), «восседая на подаренной ему стреле Аполлона Гиперборейского, переправлялся через реки, моря и непроходимые места, как бы путешествуя по воздуху».

Может быть, это была знаменитая стрела Аполлона, которой он в свое время истребил киклопов (одноглазых великанов). Бог солнца не мог им простить смерть сына, знаменитого врачевателя Аристея, погибшего от огненной стрелы Зевса, которую эти самые киклопы изготовили. Аполлон потом стрелу запрятал, как сообщает греческий географ Эратосфен (276–194 гг. до н. э.), у гипербореев в святилище. Впоследствии стрела была возвращена Аполлону, когда его простил Зевс, «предполагают, что тогда и была доставлена ему стрела по воздуху», причем, огромного размера.

Бытует предположение, что гипербореи могли перемещаться по воздуху, вероятно, используя какие-то неведомые воздушные средства передвижения, прозванные древними греками «стрелами». Недаром же был удивлен такой картиной древнегреческий писатель-сатирик Лукиан, который, стоит отметить, очень скептически относился ко всему необычному. Но, тем не менее, именно ему принадлежат строчки, описывающие встречу с гипербореями: «Я считал совершенно невозможным верить им, но, однако, как только впервые увидел летающего иностранца-варвара, он называл себя гиперборейцем, я поверил и оказался побежденным, хотя долго противодействовал. И что, в самом деле, оставалось мне делать, когда на моих глазах днем человек носился при мне по воздуху, ступал по воде и медленным шагом проходил сквозь огонь?»

В походе за золотым руном вместе с Ясоном принимали участие два гиперборея, «быстрокрылые» сыновья Борея — Зет и Калаид. Их же стремительное перемещение по воздуху почему-то нисколько не удивляло аргонавтов. Во время плавания Бореады защитили слепого старца Финея от летающих гарпий, выхватывающих пищу прямо изо рта беспомощного старика.

Если же вернуться к древнеиндийскому эпосу, то в «Рамаяне» упоминается бог богатства Кубера, владевший райским садом на отрогах вершины Меру. В награду за благочестие Брахма сделал его стражем в земле сокровищ и хранителем Севера, а также подарил ему летающую колесницу. Кстати, боги из «Махабхараты» тоже могли летать по небу на странных аппаратах — виманах. Герой поэмы, некто по имени Асура Майа, обладал виманом около 6 м в окружности, снабженным четырьмя сильными крыльями.

Санскритские тексты полны упоминаний о том, как боги сражались в небе, используя виманы, снабженные каким-то смертоносным оружием. Например, в «Рамаяне» представлено описание такого летающего приспособления: «Машина Пуспака, которая напоминает солнце… эта прекрасная воздушная машина направляется куда угодно по воле… эта машина напоминает яркое облако в небе… и царь [Рама] вошел в нее, и этот прекрасный корабль под командованием Рагхиры поднялся в верхние слои атмосферы». Древние писатели описывают виман как двухпалубный круглый летательный аппарат с отверстиями и куполом.

Поиски затерянной земли и народа

Несмотря на то что впервые сведения о гипербореях как о мифологическом и легендарном народе представили поэты и писатели античной эпохи (Алкей, Гесиод, Эсхил, Вакхилд, Гераклит и другие), греки, такие, как Геродот, Страбон (хотя они сами в это не верили), Эратосфен, а также Плиний Старший, Диодор Сицилийский, Цельс, Павсаний, Лукиан и другие, упоминают о контактах с гипербореями уже во вполне исторические времена. Даже в V веке Гесихий из Александрии говорит об этих жителях Севера как о реальном народе: «Гиперборейцы почитают небесный свод и совершают жертвоприношения под открытым небом». Но затем, во времена мрачного Средневековья (V–XV вв.), названия народа гипербореи и еще раньше земли — Гиперборея стали исчезать из произведений писателей, поэтов и с географических карт ученых. О причинах такого забвения будет упомянуто ниже.

Тем не менее этноним гипербореи, как наименование самого северного народа, по утверждению некоторых ученых, было перенесено на скифские племена, занимающие в дохристианские времена огромное пространство к северу от Причерноморья. Известный древнегреческий философ и ученый Аристотель в IV веке до н. э., наверное, впервые приравнял скифов к гиперборейским народам. И причина заключалась в том, что скифы, как позднее утверждал римский историк Юстин (60 г.), считались гораздо более древним народом, чем греки, самым древним в мире: «Народ скифов всегда считался самым древним». Стоит отметить, что, по традиции эллинов, даже Девкалион — прародитель людей в греческой мифологии, как библейский Ной, спасшийся от Всемирного потопа, — был на самом деле не греком, а жителем далекой северной страны, скифом или гипербореем.

И все же, где располагалась эта неведомая земля, местоположение и границы которой до сих пор не найдены? Куда пропал этот удивительный и таинственный северный народ? Ученые и исследователи уже в течение нескольких столетий пытаются найти следы Гипербореи и ее исчезнувшего народа. Но исчезнувшего ли? Вот в чем главный вопрос. Может быть, его просто потеряли.

Авторитетные ученые XIII столетия продолжали верить в существование этого северного народа. Выдающийся английский мыслитель и естествоиспытатель Роджер Бэкон (1214–1292), изобретатель телескопа, очков и пороха, автор многочисленных сочинений по философии, астрономии, оптике, алхимии, имел несчастье покритиковать духовенство и монахов за их невежество и порочность. В результате чего подвергся заключению в темницу, где за свои убеждения отсидел 14 лет. В своем знаменитом труде «Великие сочинения», а многие произведения были написаны им в заточении, Бэкон упомянул и о гипербореях:«За Руссией, к северу, живет племя гипербореев, которое так именуется от больших гор, называемых Гиперборейскими. И это племя из-за живительного воздуха живет в лесах, племя до такой степени долговечное, что они не думают о смерти. Племя тихое и миролюбивое, ведущее благонравнейший образ жизни, никому не причиняющее зла и не испытывающее беспокойства со стороны других. Напротив, другие сбегаются к ним, словно в приют»164. Не исключено, Бэкон был знаком с какими-то произведениями античных писателей, и сведения о гиперборейских народах он почерпнул у одного из них, упомянутых выше. Кстати, это одно из самых любопытных сообщений средневековых ученых, где Русь, тогда еще формирующееся государство, увязывается с Гипербореей (Борея). В это же время, как известно из древнескандинавских саг, на этой территории располагалась другая таинственная страна (сейчас такая же потерянная для нас), под очень похожим и созвучным названием, Биармия.

Роджер Бэкон, наверное, один из немногих, за исключением нескольких средневековых предсказателей и астрологов (врача и алхимика Парацельса, монаха Раньо Неро и других), кто за все прошедшие столетия вспомнил о Гиперборее и ее народе. С начала Средневековья, на протяжении многих-многих лет эта таинственная северная земля была предана забвению.

Пока в 1569 году у нидерландского географа, ученого-богослова Иоанна Горопия Бекана (1527–1598) не появилось сочинение под названием «Origines Antwerpianae». Считается, что с имени этого человека и началась современная история «гиперборейского вопроса» в Европе. Свой труд Горопий посвятил происхождению кимвров, с которыми он связывал основание Антверпена, полагая, что античные предания о гипербореях повествуют об историческом прошлом этого древнего германского народа, обитавшего в начале нашей эры на Ютландском полуострове. А в 1580 году в Антверпене фламандский ученый издал другой солидный академический труд, «Hieroglyphica», в девяти частях, одна из которых была посвящена Гиперборее. Кроме того, этот ученый попытался связать райский сад Эдема, который, по твердому убеждению вышеупомянутого Ульяма Ф. Уоррена, находился на Севере (и он это доказал в своей книге «Найденный рай на Северном полюсе»), с древнеегипетскими иероглифами. Бекан полагал, что именно эти древние письменные знаки представлены в райских кущах страны блаженных Адама и Евы. Он связывает их с расположенным в Голландии районом Брабант (кстати, созвучным с Бореей и Биармией).

Что же могло вдохновить этого ученого-богослова на возрождение Гипербореи? Не исключено, последние открытия картографов эпохи Возрождения: в начале XVI века получили большое хождение различные географические карты с изображениями Антарктиды и Арктики, где в районе Южного и Северного полюсов показаны изображения кусков суши, даже целых материков, что удивительно, совершенно свободных от ледяного покрова. Речь идет о знаменитой теперь карте Пири Рейса, датируемой 1513 годом, а также о картах мира Авраама Ортелиуса, жившего в Антверпене, Оронтия Финея, Герхарда Меркатора и других картографов.

Знаменитая карта Меркатора

Действительно, в ученых кругах много шума наделала и продолжает будоражить умы исследователей до настоящего времени знаменитая карта Герарда Меркатора, где он якобы впервые показал Гиперборею в районе Северного полюса. Хотелось бы подробнее остановиться на этом вопросе.

Но вначале кратко расскажем об этом интересном человеке. Герард Меркатор (Gerardus Mercator) родился 5 марта 1512 года в небольшом городе Рюпельмонде (на территории современной Бельгии) в бедной семье, седьмым ребенком по счету. Когда Герарду исполнилось 14 лет, умер его отец, и семья осталась без средств к существованию. В беде их не оставил дальний родственник Гизберт Кремер, служивший в церкви. Кстати, маленький Герард носил такую же немецкую фамилию Кремер, что означало «лавочник». Позднее, став взрослым, он поменял ее на более благозвучную латинскую фамилию Меркатор — «торговец», «купец».

Благодаря своему наставнику Гизберту Кремеру мальчик в течение трех с половиной лет получил начальное образование в духовной гимназии, где изучал древние языки и начала логики. Затем продолжил обучение в самом престижном университете города Лювена, являющегося в те времена крупнейшим научным центром Нидерландов. В нем находилось 43 гимназии, а этот университет, основанный в 1425 году, являлся лучшим в Северной Европе.

После окончания университета Меркатор получил степень мастера искусств, а затем стал учеником астронома, математика и географа Геммы Фризиуса. Это был выдающийся человек своего времени, его перу принадлежат сочинения по космографии и географии, он изготовлял глобусы и астрономические инструменты. Именно у Фризиуса будущий всемирно известный картограф научился изготовлять глобусы, астролябии, другие астрономические приборы, быстро опередив своего учителя. Сконструированные им инструменты имели высокую точность, что почти сразу принесло ему известность.

Одновременно Меркатор осваивал картографическую работу. В 25 лет он выпустил свою первую карту — это было изображение Палестины, а в следующем, 1538 году — карту мира в двойной сердцевидной проекции, выполненную очень тщательно и учитывающую последние географические знания. На этой карте впервые название Америки распространено на оба материка Нового Света. Позднее Меркатор также впервые изобразит неизвестный тогда никому южный материк — Антарктиду, существование которого у всех вызывало сомнение.

Благодаря этим двум работам Меркатор получил мировое признание. Слава о нем доходит даже до короля Испании Карла V. В 1540 году он поручил Меркатору изготовить набор астрономических инструментов, с чем ученый успешно справляется. На следующий год Меркатор создал глобус Земли, спустя 10 лет — глобус Луны и в 1552 году подарил их Карлу V.

Однако до бдительного уха инквизиции стали доходить сведения, что Меркатор осмеливается вольно обсуждать несоответствия в учениях Аристотеля и Библии и постоянно находится в разъездах. В 1544 году уже знаменитый картограф был арестован по подозрению в ереси и заключен в тюрьму. Лишь благодаря личному вмешательству Карла V спустя несколько месяцев Меркатор вновь обрел свободу и затем, чтобы не искушать инквизиторов, переселился в Германию. К сожалению, условия работы там становятся хуже, так как город Дуйсбург, в который он переехал, был отдален от моря и торговых путей, поэтому ему было сложнее получать необходимую информацию, чертежи и карты. Его выручил другой известный фламандский ученый-географ, Авраам Ортелиус (1527–1598), между ними возникла переписка, благодаря которой Меркатор стал получать необходимые сведения.

Ортелиус жил в это время в Антверпене, в молодости совершил несколько путешествий по Германии, Италии, Англии, Ирландии, увлекся географической наукой и в 1575 году получил звание королевского географа от короля Филиппа II. Кстати, ему первому пришла мысль издавать карты в виде сборников, получивших название атласов. Первый атлас был издан им в 1570 году в Антверпене.

Меркатор в Дуйсбурге продолжил работать над изданием карт. Теперь приходилось работать в одиночку. Меркатор сам составлял, сам вычерчивал, гравировал, надписывал карты и сам же продавал их. В 1544 году опубликовал карту Европы на 15 листах, где впервые правильно были показаны очертания Средиземного моря, устранив ошибки, повторяющиеся со времен древнегреческого географа Птолемея. Затем были составлены карты Лотарингии, Британских островов на 8 листах, в 1569 году опубликована «Хронология» — обзор астрономических и картографических работ. Через три года выпустил новую карту Европы на 15 листах.

В 1569 году Меркатор издал карту мира, выполненную на 18 листах, при изготовлении которой использовался совершенно новый тогда способ изображения сетки параллелей и меридианов, получивший впоследствии название меркаторской проекции. При составлении карты он учитывал основную причину, приводящую к ее искажению, — это невозможность изображения поверхности Земли на плоскости абсолютно точно из-за ее шарообразности. Поэтому считается, что на картах Меркатора очертания континентов и океанов представлены с наименьшими искажениями.

Затем он приступил к работе над «Атласом, или Картографическим соображением о сотворении мира и вида сотворенного», к которому прилагались карты. С тех пор слово «атлас» окончательно становится нарицательным для любого собрания карт. Первые две части «Атласа» были изданы при жизни Меркатора, третья же — с 36 картами Британских островов была опубликована после смерти Меркатора его сыном Рудольфом в 1595 году. Умер Герард Меркатор 2 декабря 1594 года в Дуйсбурге165.

Именно эта карта, опубликованная его сыном, и стала той самой знаменитой картой Меркатора. Точнее, их было две: одна принадлежит самому Герарду Меркатору, составленная им еще в 1554 году, а вторая, более подробная, опубликована сыном в 1595 году, на авторство которой тот не претендовал. В чем же ее особенности, почему она так привлекла внимание ученых и особенно наших современных исследователей?

Действительно, карта поражает своим необычным для того времени изображением Северного полушария нашей планеты. Карта Меркатора — это как бы взгляд на Землю со стороны Полярной звезды в точку Северного полюса. Причем возникает ощущение, что она создана на основании какого-то аэрофотоснимка, сделанного из космоса, с орбитальной станции. Сходство просто поражает. Вызывает удивление пролив между Азией и Америкой, открытый, как известно, лишь в 1648 году русским казаком Семеном Дежневым, а картографирован он значительно позднее — в 1732 году, после этого о нем узнала Западная Европа. Как же тогда он мог попасть на карту Меркатора, вопрошают наши современники.

Более того, на карте можно отыскать целый ряд других географических объектов, о существовании которых европейцы в XVI веке знать просто не могли. Среди них: устье Енисея, река Юкон на Аляске, Гудзонов залив, подробные очертания Новой Земли и т. д. Поражает удивительное совпадение нанесенных параллелей и меридианов с координатами современных карт. Откуда могли об этом знать средневековые картографы? И большинство исследователей делает однозначный вывод, — в руках у Меркатора были какие-то не известные современникам древнейшие карты. Чего, конечно, нельзя полностью исключить.

По единодушному мнению современных исследователей, в первую очередь автора многих книг по раскрытию тайн русского народа и выдающегося ученого, ныне покойного В. Н. Дёмина, в центре карты Меркатора изображена легендарная и таинственная Гиперборея или Арктида. Как видно из карты, изображенный полярный материк представлен четырьмя большими островами, отделенными друг от друга полноводными реками или протоками и расположенными вокруг полюса, на месте которого изображена якобы высокая гора Меру — «вселенская гора прапредков индоевропейских народностей».

Здесь начинается самое интересное. Для нас, авторов книги, абсолютно не понятно, по какой причине уважаемые исследователи, а их насчитывается уже несколько десятков, кто занимается гиперборейской темой, решили, что на карте изображена именно Гиперборея. Но об этом у Меркатора нет ни слова, хотя, как видите, на чертеже имеются пояснительные надписи или так называемые легенды. В тексте сказано: «Океан между этими островами врывается четырьмя проливами, по которым постоянно устремляется к Северному полюсу и там поглощается во чреве земли…» Об острове, «обращенном» к Гренландии, говорится, что он «самый лучший и самый здоровый на всем Севере». Хотя об острове, «обращенном» к Европе, ничего не сказано, зато о его жителях повествуется, что это «пигмеи, их рост около 4 футов, как и у тех, кого в Гренландии называют скрелингерами».

На изображении третьего острова Меркатор, ссылаясь на известного путешественника Марко Поло (по тексту Марк Павлос Венецианский), поставил надпись: «В северных областях, как повествует Марк Павлус Венецианский, расположены острова Баргу, которые столь далеко простираются к Аквилону (т. е. на север: Аквилон — аналог Борея. — Примеч. ред.), что Арктический полюс там кажется смещенным к югу».

Однако известный путешественник из Венеции Марко Поло (1254–1324) в своей «Книге о разнообразии мира» упоминает лишь о северной стране под названием Баргу, по мнению историков, расположенной в Сибири, между Иртышом и Енисеем, которая «тянется на сорок дней», до самого «моря-океана, там же горы, где соколы пилигримы вьют гнезда» (Книга о разнообразии мира, LXXI). На наш взгляд, они тоже ошибаются, здесь речь о той стране, которую древние скандинавы в своих сагах называли Биармией.

Великий венецианец во второй половине XIII века в течение 24 лет совершил путешествие из Европы в Китай и возвратился оттуда морским путем. Он не составлял никаких карт, однако огромное количество географических сведений, представленных в этой книге позволило английскому историку Генри Юлю в 1875 году напечатать карту «Мир по представлению Марко Поло», где на востоке от России он расположил страну Баргу166, этимологически очень схожую с Бореей и Биармией.

Все же вернемся к карте Меркатора. Прежде чем убеждать в том, будто Меркатор реально изобразил исчезнувший полярный материк под названием Гиперборея, хотелось непредвзято и объективно разобраться по существу данного вопроса. Сразу хотим оговориться, что авторы данной книги всегда были и остаются сторонниками когда-то существовавшей Гипербореи, естественно, расположенной на Севере.

Попытаемся ответить на основной вопрос: откуда Меркатор почерпнул свои географические знания о полярном Севере, могли ли попасть ему в руки какие-то неизвестные, не дошедшие до нас древние карты?

В середине XVI века англичане предприняли ряд морских путешествий на Север, чтобы найти северо-восточный путь в Китай и другие азиатские страны. Однако их попытки не увенчались успехом. Один из них, Ричард Ченселор, случайно оказался в устье Северной Двины.

Потерпев неудачу, англичане вынуждены были обратиться за помощью к хорошо известному в Европе картографу Герарду Меркатору, вероятно, посчитав, что лучшего знатока Севера им не найти. Наверняка, они к тому времени познакомились и с картой Северного полушария с изображением так называемой Гипербореи, опубликованной им впервые в 1554 году.

В ответ знаменитый картограф в июне 1580 года написал в Оксфорд письмо, в котором сообщил, что очень сожалеет об упущенном времени, что своевременно не смог дать консультации английским мореходам. Как видно из содержания письма, у Меркатора не было в то время глубокого представления о географии полярных морей и береговой линии. По карте 1595 года, изданной сразу после его смерти, можно сделать вывод, что подробные географические знания о Севере появятся у него позднее, перед самой кончиной. А к тому времени познания Меркатора ограничивались Плинием Старшим, какими-то другими писателями и сведениями из «некоторых карт, грубовато начерченных», о чем он сам сообщал в письме к английскому лорду Ричарду Хаклюйту.

«Письмо твое, просвещеннейший муж, получил я только 19 июня (1580 г. — Авт.). Глядя на него, я очень жалел не столько о том, что упущено время, сколько о том, что упущена возможность своевременно дать инструкции. Я очень хотел бы, чтобы Артур Пэт еще до своего отъезда был осведомлен о некоторых немаловажных обстоятельствах. Конечно, плавание в Китай (in Cathaium) по восточному пути — очень короткое и легкое, и я часто удивлялся, что, счастливо начинаемо, оно остается незаконченным, и этот путь был заменен западным, когда более половины вашего пути было уже известно. Ибо за островом Вайгач и Новой Землей сейчас же простирается громадный залив, замыкаемый с востока мощным Табинским мысом. В середину залива впадают реки, которые, протекая через всю страну Серику и будучи, как я думаю, доступны для больших судов до самой середины материка, позволяют легчайшим образом перевозить любые товары из Китая, Мангии, Миэн и других окрестных государств в Англию. Впрочем, не без основания, думая, что плавание по этому пути прервано, я полагаю, что император России и Московии чинит этому какие-то препятствия. Если же при благосклонном его отношении плавание может в будущем возобновиться, то я бы советовал не искать в первую очередь мыс Табин и не исследовать его, но обследовать вышеупомянутые реки и залив и отыскать и избрать в них какую-нибудь удобнейшую гавань в качестве стоянки для английских купцов. А уже из нее можно будет с большими удобствами и минимальными опасностями исследовать мыс Табин и морской путь вокруг всего Китая. Что существует громадный выдающийся к северу мыс Табин, я твердо знаю не только из Плиния, но и из других писателей и некоторых карт, правда, грубовато начерченных».

Цит. по: Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. (Перевод Ю. В. Готье.)

Итак, весь запас знаний о полярных областях у Меркатора ограничивается сведениями о каком-то огромном заливе и мысе Табин167, впервые упомянутых Плинием, а также об островах Вайгач и Новая Земля, которые, как считает большинство историков, стали широко известны западноевропейцам благодаря (?) путешествиям тех же англичан, осуществленным начиная с 1553 года. Это несправедливое утверждение существовало несколько веков. Более того, считалось, что англичане первыми открыли Северный морской путь через Скандинавию в Азию. Хотя это далеко не так. Выше упоминалось о путешествиях русских мореходов в полярных морях задолго до прихода англичан в Белое море.

Меркатору, по его же словам, источником знаний о Севере служили, помимо Плиния, какие-то другие писатели и «грубо начерченные» карты. Что же это за писатели? Об одном из них Меркатор сам упоминает в вышеприведенном письме в Оксфорд: «Когда-то один мой друг из Антверпена давал мне „Путешествие“ Якоба Кнойена из Гертогенбоша по всей Азии, Африке и северным странам, получив его от другого лица; я его использовал и отдал обратно; много лет спустя я снова попросил его у моего друга, но тот не мог вспомнить, у кого его брал».

Другом из Антверпена был, конечно, ученый-географ Авраам Ортелиус, помогавший Меркатору в подборе материала для составления карт, выше говорилось об этом. А путешественник Якоб Кнойен являлся автором сочинения «Belga Linguica», которое тоже не дошло до нас и пропало. В него писатель включил самое раннее сообщение о плавании уже упоминавшегося выше оксфордского священника. Сочинение Кнойена Меркатором, а именно о нем упоминает в письме картограф, было позднее использовано при составлении тех самых знаменитых карт 1554 и 1595 годов.

Но еще раньше о сочинении монаха-путешественника под названием «Счастливое открытие, добровольно осуществленное от 54 градусов вплоть до полюса» имел сведения другой, но менее известный картограф, Йохан Рюйш. Вероятно, в то время еще существовал оригинал этого сочинения. В 1508 году на своей карте мира в районе Северного полюса он сделал надпись следующего содержания:

«В книге „De inventione fortunata“ („Счастливое открытие“) можно прочесть, что у Северного полюса возвышается высокая скала из магнитного камня, окружностью в 33 немецкие мили. Ее омывает текучее всасывающее море, из которого вода там, как из сосуда, изливается вниз через отверстия. Вокруг расположены четыре острова, из которых два обитаемы. Пустынные обширные нагорья высятся вокруг этих островов на протяжении 24 дней пути, и на них совсем нет человеческих жилищ».

Цит. по: Коган М. А. Из истории экспансионистских планов Англии в Арктике (XXIX Герценовские чтения).

На той же карте у северных берегов Гренландии помещена вторая надпись или легенда: «Здесь начинается всасывающее море, судовой компас уже ненадежен, и корабли, в которых есть железо, не могут повернуть назад».

Меркатор через Якоба Кнойена хорошо знал сочинение «Счастливое открытие» и использовал его при составлении карты 1554 года, а позднее его сын — в 1595 году. Меркатор показал Северный полюс в виде скалы, окруженной морем, среди которого возвышались четыре крупных и 19 мелких островов.

Более того, кроме Кнойена, о Полярном материке хорошо знал еще один известный ученый — французский математик, астроном и географ Оронтий Финей. На его карте 1532 года изображена в Южном полушарии Антарктида, а около Северного полюса — мифические острова, названные современными исследователями Гипербореей, с горой на Северном полюсе.

Как видно из рисунка, описание и изображение мнимой Гипербореи абсолютно одинаковы у всех сочинителей и картографов — у Якоба Кнойена, Оронтия Финея и у Меркатора. Позднее подобное изображение Полярного архипелага появится у современника Меркатора и его подражателя, английского математика и астролога Джона Ди.

Джон Ди также увлекался составлением карт, и, естественно, его внимание привлекла работа Меркатора. Когда в 1577 году он обратился к знаменитому картографу с просьбой сообщить, откуда он взял данные о районе Северного полюса, тот не замедлил с ответом.

Из письма Меркатора стало известно, что в изображении Северного полюса он опирался на два источника: сочинение «Счастливое открытие» францисканского священника и на средневековый труд «Деяния короля Артура». Здесь имелось в виду, по мнению исследователей, широко известное раннесредневековое сочинение епископа Гальфрида Монтмунского под названием «История бриттов», где рассматривались легенды о короле Артуре. Причем с обоими сочинениями, сообщал Меркатор далее в письме, он познакомился (внимание!) не непосредственно, а из сочинения уже упомянутого Якоба Кнойена, которое до нас не дошло168, то есть через вторые руки.

Уважаемый читатель, надеемся, теперь сам сделает вывод, какие «древние карты и сочинения» использовал в своих работах знаменитый картограф, послужившие Меркатору источниками для изображения мифической Гипербореи и горы Меру, а затем — основанием для фантастических домыслов современных писателей-беллетристов.

Из сочинения Якоба Кнойена Меркатор узнал, что монах-путешественник имел при себе астролябию, с помощью которой определял широту посещенных им мест, в частности островов у норвежского побережья. И, очевидно, сведения о Крайнем Севере путешественник представил на основании широко распространенных в те времена слухов о неизвестных островах (например, тот же остров Туле античных писателей, о котором упоминалось выше) и о «магнитной горе» у Северного полюса.