Помоги проекту - поделись книгой:
Во Франции за 1914–1918 гг. выпустили около 312 тыс. пулеметов всех систем, в Великобритании — 239 тыс., Германии — 280 тыс. (в 10 раз больше, чем в России), Италии — 101 тыс., США — 75 тыс., Австро-Венгрии — 40,5 тыс. В 1917 году среднемесячное производство пулеметов составляло (округленно): во Франции — 10 тыс., в Великобритании — 6,5 тыс., в Германии — 8,5 тыс., в России — 1 тыс.
3-линейных патронов для пулеметов и винтовок три русских патронных завода сдали, по данным B.C. Михайлова (в млн. шт.):
Заметим, что и по этим цифрам в источниках имеются расхождения.
Всего же в 1914–1917 гг. русские патронные заводы дали от 4326,7 млн. до 4334,5 млн. 3-линейных патронов (если учитывать патроны, сданные за весь 1914 год). При том, что в мирное время выпуск патронов не превышал 300 млн. в год, а предельные возможности к началу войны составляли 550 млн. в год (по 200 млн. патронов Петербургский и Тульский и 150 млн. Луганский завод). Значительного увеличения выпуска с большим трудом удалось достичь во вторую половину 1915 года — с 71,5 млн. патронов в июне до 108 млн. в декабре.
Между тем уже на 1 сентября 1915 г. ежемесячная потребность составляла 156 млн. патронов. Годовая потребность в 1916 году составила 2400 млн. патронов, в 1917-м — 4200 млн. Как видим, отечественное производство далеко не покрывало потребности. А после 1916 года начался еще и спад производства. Для экономии боевых патронов при обучении пулеметчиков выпускались патроны с уменьшенным пороховым зарядом. Ящики с боевыми патронами, пригодными для пулеметов (уменьшенного заряда не хватало для работы автоматики), при отправке в войска помечали буквой «П». Винтовочные патроны русского образца пришлось заказывать и за границей (в США, Канаде).
Тем более важными для увеличения наличного оружия в войсках становились мероприятия, проводимые Управлением Полевого Генерал-Инспектора артиллерии и Верховным командованием для улучшения сбережения и ремонта оружия. В марте 1916 г. приказом начальника Штаба Верховного Главнокомандующего были объявлены к руководству «Некоторые указания для сбережения и исправного действия пулемета». Пулеметы «Максим» и их станки, отремонтированные в окружных арсеналах или армейских артиллерийских мастерских, порой приобретали занятный внешний вид — пулеметы могли сочетать детали разных моделей, станки вместо колес ставились на деревянные кругляши, появлялись щиты новой формы. В целом же фронтовые органы оказались плохо подготовлены к ремонту пулеметов.
ЗАКУПКИ ПУЛЕМЕТОВ ЗА РУБЕЖОМ
«Какую странную судьбу, думалось мне, имеет русская армия! Постоянный недостаток оружия, постоянные поиски его во время войны».
Как и с остальными видами вооружений, пришлось прибегнуть к массовым закупкам за границей. Это стало одной из главных забот образованного 17 августа 1915 г. Особого совещания по обороне и подчиненных ему Русского правительственного комитета в Лондоне и Комитета по заготовлению в Америке предметов боевого и материального снабжения армии. Однако Великобритания, и особенно Франция, получив за счет России в 1915 году существенную передышку и возможность мобилизовать свою военную промышленность, своими ресурсами делились с Россией неохотно. По словам генерала Беляева, «были встречены серьезные затруднения». Производи- тельность британской компании «Виккерс» была «реквизирована» британским правительством для нужд британской армии. Первый солидный контракт с «Виккерс» председателю Комитета по снабжению русской армии генералу Гермониусу удалось заключить только 25 мая 1916 г. — пока только на 400 000 пулеметных лент.
В числе главных задач, поставленных миссии адмирала А.И. Русина, направленной в сентябре 1915 г. для переговоров с союзниками в Лондоне и Париже, было размещение больших заказов на станковые и ручные пулеметы, а также — ускорение доставки уже закупленного. В США затруднения в размещении заказов выражались, во-первых, в том, что свои заказы там уже разместили Великобритания и Франция, во-вторых, в возможности признания предметов вооружения «военной контрабандой». По этой причине, кстати, военные грузы не страховались при доставке морем. К тому же оружейная промышленность США еще не имела опыта выполнения больших военных заказов, что во многом определило высокие цены.
И все-таки русские заказы на пулеметы удалось разместить полностью. Многие заказы в США давались через английское правительство (а точнее — через банкирский дом Моргана), но контракт на 10 000 пулеметов системы Максима под русский патрон заключил непосредственно генерал Гермониус. Заказ приняла фирма «Кольт» по цене 2362 руб. за пулемет («тульские» обходились почти вдвое дешевле, но приходилось идти на такие траты), в контракте должны были участвовать «Виккерс» и «Пратт-Уитней». Ранее «Кольт» уже приняла британский заказ на 6000 пулеметов «Виккерс». Находившийся в Нью-Йорке председатель Комитета по заготовлению в Америке предметов боевого и материального снабжения генерал А.В. Сапожников получил также предложение на поставку пулеметов Максима от некоей фирмы «Гастон», но Гермониус в телеграмме в ГАУ от 16 февраля 1916 г. пояснил, что пулеметы «старого образца», и от заказа отказались.
Долго не удавалось разместить достаточные заказы на ружья-пулеметы, которые в России совсем не выпускались. Большой интерес представлял «Льюис», весивший 14,5 кг — против пулемета «Максим» весом в 60 кг с лишним — и притом способный развивать достаточно интенсивный огонь (благодаря системе охлаждения). 11 марта 1915 г. военный агент в Лондоне генерал-лейтенант Ермолов заключил контракт с действовавшим в это время в Англии «Бельгийским Обществом автоматического оружия» на поставку «1000 ружей-пулеметов Льюиса с запасными частями и треногами» по 1894 рубля за пулемет с поставкой до конца года. Причем уже вскоре ГВТУ запросило выдачу из этого количества ружей-пулеметов «для вооружения воздухоплавательных аппаратов». 11 октября 1915 г. помощник военного министра генерал Беляев писал: «Полагал бы настоятельно необходимым… заказать фирме „Льюиса“ 1000 пулеметов для установки на аэропланы». То есть «Льюис» оказался пулеметом, изначально закупавшимся для авиации. Однако к 1 января 1916 г. поставлено было всего 400 штук.
С началом войны пулемет приняла на вооружение британская армия. Заказ выдали компании «Бирмингем Смол Армз» (BSA), но она не могла поставить производство в требуемых масштабах, и контракт передали американской «Сэведж Армз Компани».
В конце 1915 года британское правительство «согласилось уступить» России свои заказы американским компаниям — речь шла о 22 тысячах станковых пулеметов «Максим» и «Кольт» и 10 тысячах «Льюисов». В декабре 1915 г. на «Сэведж» разместили русский заказ на 10 000 «Льюисов» со сдачей с марта по ноябрь 1916 г. Его исполнение затянулось, и 10 февраля 1916 г. начальник ГАУ генерал Маниковский запрашивал Гермониуса о возможности заказа «Льюисов» «не под английский, а под японский патрон» — Россия уже имела запас 6,5-мм патронов «арисака». Спустя 10 дней помощник военного министра Лукомский выдал запрос о заказе под русский патрон. Гермониус справедливо заметил, что «рискованно вносить изменения в контракт», в результате пулеметы «Льюис» поставлялись с английскими патронами калибра.303 (7,71 мм). Неудивительно, что и приемщики пулеметов на «Сэведж» были английскими. К ноябрю 1916 г. сдано всего 1000 «Льюисов». Только 14 ноября Гермониус телеграфировал, что «сдачи пошли лучше». В то же время к 20 сентября 1916 г. в Россию уже было отправлено около 170 млн. английских винтовочных патронов. Сдачу всего заказа на «Льюисы» компания «Сэведж» закончила в мае 1917 г. Хотя «Льюис» был разработан в США и там же выпущена основная масса этих пулеметов для России, он — прежде всего благодаря патрону — считался у нас «английским». Но британская BSA выполнила заказ только на 1200 «Льюисов» под русский патрон — их, судя по всему, и ставили на аэропланы. Для обучения офицеров и солдат обращению с ружьем-пулеметом «Льюис» в феврале 1917 г. из Англии в Петроград направили представителей «Общества автоматического оружия» Валеркейри и Бридигана.
В Англии выпускался и ручной пулемет «Гочкис», и 17 июня 1916 г. генерал Гермониус телеграфировал: «Английское правительство на днях подтвердило свое предложение о доставке нам пулеметов Гочкиса. Ввиду того, что пока по американским контрактам сдано лишь 250 пулеметов Кольта, а из Англии доставлено лишь 50 Льюиса для авиации, я высказал согласие на доставку нам „гочкисов“ в течение нынешней навигации в количестве 50— 100 шт. в неделю при условии дать английские патроны по 15 000 на пулемет и запасные стволы». Кстати, указанные 50 «Льюисов» были отправлены еще 10 июня на имя Морского Генерального Штаба с пометкой «Авиация». В декабре британское правительство предложило использовать мощности, освободившиеся после выполнения французского заказа, для производства пулеметов под русский патрон. Ручной пулемет «Гочкис» не вызывал у русских военных энтузиазма, но вопрос покупки того или иного пулемета чаще зависел не от самой системы, а от наличия патронов и сроков поставки. В Россию к пулемету «Гочкис» выслали было холщовые ленты, но работа пулеметов с ними была настолько ненадежна, что их переделали под жесткую ленту. Игнатьев 11 января 1917 г. сообщал, что «все пулеметы, посланные нам, уже переделаны для металлических лент». Оружие не показало особых достоинств за исключением сравнительной простоты устройства. Использовалось в основном в авиации. Модификация «Гочкис» Mkl позже попала в Россию в виде пулеметного вооружения британских танков.
В начале 1916 года полковник В.Г. Федоров в «Записке-отчете по вопросам артиллерийского снабжения» сообщал о новом французском ручном пулемете «Шоша»: «При посещении в Париже нашего военного агента графа Игнатьева мне было указано, что во Франции заказано 50 000 автоматических винтовок системы полковника Шоша, причем означенная система, ввиду последовавшего любезного предложения изобретателя мною может быть осмотрена на заводе, где устанавливается производство этих винтовок.
При посещении этого завода (на нем ранее делали велосипеды) оказалось, что работы по изготовлению заказанного количества только что начинаются и что пока всего изготовлено 52 экземпляра названной выше системы… По своим главным данным она скорее подходит к типу ружей-пулеметов. Очень небольшой вес, который для ружей-пулеметов колеблется от 18 до 25 фнт., объясняется крайне малой длиной ствола винтовки Шоша, а именно 15 дм (длина нашей пехотной винтовки 31,75 дм, нашего карабина — 20 дм)… Ружье-пулемет полковника Шоша, как принадлежащее к системам автоматики с очень длинным откатом, в настоящее время считающимся уже устаревшими, не может быть признано вполне современным образцом». Оценка Федорова вполне оправдалась последующей эксплуатацией «Шоша» французской, русской и американской армиями.
На просьбу ГАУ об отпуске 1000 пулеметов «Шоша» французы в начале августа 1916 г. ответили отказом «вследствие громадного спроса на эти ружья французской армией», выдав, впрочем, 100 ружей-пулеметов и 153 600 своих 8-мм патронов «лебель» марки «86 Dam». Эти ружья-пулеметы передали в Киевский артсклад для авиационных частей, но последние использовать их не стали. 16 августа Игнатьев телеграфировал в ГАУ, что появилась возможность заказать «50 000 ружей-пулеметов Шоша под русский патрон, с началом поставок через шесть месяцев со дня выдачи заказа… по цене 600 франков за ружье». Наштаверх признал такой заказ необходимым. Для установки производства «Шоша» под русский патрон Игнатьев 27 сентября 1916 г. даже просил выслать «две наших винтовки, 10 стволов и две тысячи патронов, а также чертежи винтовки и патрона». К концу года удалось заказать 50 000 ружей-пулеметов. 30 декабря Игнатьев писал: «Французское правительство обещает уступить нам с 01.11.1916 г. по июнь 1917 не менее как по 600 ружей-пулеметов Шоша марки CS.R.G… Обеспечены патронами обр. 1886 г.». Этих сроков поставок французы не могли выдержать и не выдержали. Французы предложили установить производство «Шоша» в России, хотя сам Шоша в такой возможности сомневался. Тем временем пошли поставки «Шоша» под французский патрон и самих патронов (только 24 сентября выслали 998 336 «патронов к ружьям Шоша»). Однако к этому сроку Россия получила только 3200 «Шоша», а патронов к ним до середины 1917 года прибыло 2 416 316 штук. К пулеметам «Льюис» из Англии к этому времени поставили 738 235 830 патронов (из всего заказа в 800 млн. штук).
Снова проявился пулемет Бертье. 30 апреля 1916 г. русский военный агент генерал Сапожников телеграфировал в ГАУ из Нью-Йорка: «Фирма Hopkins Allen Arms Company предлагает пулеметы Бертье, которые… подходят к типу ружья-пулемета и могут найти применение как для аэропланов, так и в кавалерийских частях». Две недели спустя ГАУ ответило, что «предложение представляет интерес при условии выработки пулеметов Бертье под наш патрон». На том дело и закончилось.
Станковые пулеметы системы «Кольт-Браунинг», заказ на которые Великобритания также «уступила» России, уже были знакомы русским специалистам и тоже поначалу не вызвали у них особого энтузиазма. Еще в январе 1915 г. не без помощи британского правительства удалось выдать заказ на 1000 пулеметов «Кольт» по цене $ 650 за пулемет (эта весьма выгодная для поставщика цена потом оставалась неизменной, общая же цена за комплект могла еще повышаться). 8 и 29 марта и 15 мая (по ст. стилю) русский военный агент в США полковник Голевский заключил соответствующие соглашения с компанией «Кольт» о поставках пулеметов до 30 октября. Первые 50 комплектов пулеметов отправлены из Сиэтла уже в марте 1915 г., а к 1 октября было сдано 700 пулеметов. Пулеметы с прочими грузами отправлялись пароходами из разных портов двумя путями — во Владивосток или в Архангельск. В августе 1915 г. на Ружейном полигоне Офицерской стрелковой школы прошли испытания пулемета «Кольт» М1895/1914 («Кольт обр.1914 г.»), по результатам которых начальник школы генерал-майор Н.М. Филатов писал: «Заряжание пулемета одному человеку очень затруднительно… Разнообразие поломок и сравнительно большое число их указывают на малую прочность частей пулемета». Однако заказ пулеметов в США казался гарантией быстрой поставки, и закупки продолжили. 31 августа ГАУ поручило Сапожникову вести переговоры о 20 000 пулеметах непосредственно в США, а Голевскому — дать заказ фирме «Кольт» еще на 1000 пулеметов под русский патрон. 23 сентября Голевский разместил заказ на 2850 пулеметов.
После «уступки» британцами своих заказов основную часть русского заказа на пулеметы «Кольт» выполнял завод фирмы «Марлин» («Марлин — Рокуэлл») — сама «Кольт» взяла на себя русский заказ на 10 000 пулеметов системы Максима. 29 января 1916 г. генерал Гермониус сообщал из Лондона, что британским правительством с фирмой «Марлин» («Марлин — Рокуэлл Корпорэйшн») заключен контракт на 12 000 пулеметов «Кольт» под русский патрон с поставкой в мае — сентябре 1916 г. 28 сентября заключен еще один контракт на 3060 пулеметов.
Заказы на пулеметы в США распределились следующим образом:
Пулеметы «Кольт» закупались в комплекте с треножными станками, запасными частями и вьючными седлами. Правда, вьючных приспособлений в США удалось заказать только на 4 100 пулеметов, остальное заказали в Англии. Первые 1750 пулеметов «Кольт» поставили с высокой «французской» треногой (такую «Кольт» поставляла по французскому заказу), причем на них пришлось усиливать ползун. Такой станок не удовлетворял требованиям боевого опыта. Усилиями генерала Сапожникова заводы «Кольт» и «Марлин» постепенно стали поставлять «низкие» треноги. Щиты оказалось надежнее делать в России на Ижорском заводе из 6,5-мм броневой стали.
На заводе фирмы «Кольт» в Хартфорде производство пулеметов вели полукустарным способом с пригонкой деталей вручную перед сборкой. Поэтому достичь полной взаимозаменяемости деталей не удалось. Русским приемщикам приходилось мириться с тем, что по лекалам проверялись только ствол и патронник, а затем собранный пулемет проверялся на прочность и взаимодействие частей. Спецификацию металлов определял производитель. Однако сдачу пулеметов завод «Кольт» вел довольно исправно.
Фирма «Марлин» для производства пулеметов «Кольт» спешно выстроила в г. Нью-Хэвен отдельный корпус и изначально ориентировалась на методы промышленного производства, с точным следованием чертежам и лекалам. Для консультаций привлекли специалистов фирмы «Кольт» и самого конструктора системы Дж. М. Браунинга. В июле 1916 г. «Марлин» поставила первые 50 пулеметов, но при этом попросила отодвинуть срок окончания поставок до 1 января 1917 г., на что русские представители дали согласие. При этом заказ сократили до 9000 пулеметов, а контракт на оставшиеся 3000 передали 28 сентября 1916 г. фирме «Кольт» с условием их сдачи в срок с ноября 1916 г. по март 1917 г.
Сдача пулеметов устойчиво росла: в сентябре 1916 г. завод «Марлин» сдал 1150 штук, в октябре — 1900, в ноябре — 2 400, в декабре — 3050. При сравнении с цифрами производства пулеметов в те же месяцы в России на ИТОЗ приходится признать, что завод «Марлин» за десять месяцев развил производство в большей мере, чем ИТОЗ за десять лет. Хотя кроме «американской техники и распорядительности», конечно, сыграла свою роль щедрость, с которой Россия оплачивала заказы в США. Россия стала едва ли не самым крупным «потребителем» пулеметов «Кольт». Можно сказать, что американская военная промышленность во многом поднялась на средства от русских заказов. К стоимости пулеметов, заказываемых в США, следовало прибавить проценты по британским займам (большая часть заказов выдавалась через британское правительство и оплачивалась через банк Моргана), затраты на хранение и транспортировку — а возможности привлекаемого торгового флота оказались ограничены — содержание в США штата приемщиков, проблемы с задержкой сдачи пулеметов против контрактных сроков. Не все отправленные пулеметы доходили — в телеграмме от 24 октября Гермониус сообщал: «На пароходе Astoree погибли… пулеметов Кольта… 400».
Постановка производства пулеметов системы Максима на заводе фирмы «Кольт» шла с помощью «Виккерс» — из Англии прислали чертежи пулемета, лекал и инструмента и часть лекал в натуре. Оказывали помощь и русские приемщики. Сдача первых 100 пулеметов фирмой «Кольт» планировалась на апрель 1916 г., прибытие в Россию — на июнь, далее поставки должны были нарастать, и последние 2400 пулеметов прибыть в Россию в феврале 1917 г. (от заказов, исполняемых после июля 1917 г., русское военное ведомство предпочитало отказываться, поскольку пришлось бы «принимать оружие уже после окончания войны»). 10 октября 1916 г. Гермониус сообщал, «что вследствие неисполнительности завода» фирме «Кольт» заказано только 6000 пулеметов Максима (тем более, что в это время «Виккерс» предлагала поставку 10 000 пулеметов по цене в 1,5 раза меньшей), да и те могут быть сданы лишь к 31 марта 1917 г. В его же телеграмме от 19 октября говорилось, что «Colt Arms C°» увеличивает свою производительность и сможет сдавать большие партии с февраля, хотя по контракту к этому времени поставки должны были завершиться. Русский военный агент в Лондоне генерал-майор Рубан сообщал 30 декабря 1916 г., что «некоторый избыток… может образоваться лишь после мая, но эти пулеметы будут английского калибра и могут быть использованы лишь для нашей авиации». Наконец, заказ «Кольт» на пулеметы системы Максима сократили до 3000 со сдачей к июлю 1917 г. Однако с января по октябрь 1917 г. Россия получила 900 пулеметов, а к 1 января 1918 г. сдано всего 2000. К тому времени и сама фирма утратила интерес к контракту — в связи с вступлением США в войну она получила правительственный заказ на пулеметы «Кольт».
Кроме подобных проблем приходилось, понятно, сталкиваться и с мошенничеством. Весьма характерна для тех лет такая история. В апреле 1915 г. бывший военный министр Великобритании Э.Уорд предложил генерал-майору Рубану поставку 20 000 пулеметов «Кольт» по цене 4000 франков за пулемет неким «синдикатом заводов», якобы уже имевшим заказы Сербии и Румынии. В деле участвовал и американский делец, некий архитектор Андриус. 12 мая Рубан телеграфировал из Лондона: «При переговорах Англо-русского комитета с лицами, предлагающими 20 000 пулеметов, до сих пор не установлено, какие именно заводы будут изготовлять таковые и какие банкирские дома финансируют синдикат. Налицо признаки стремления получить контракт, а уже потом внести залог, что колеблет солидность дела; исследования продолжаются, но полной уверенности в благополучии заказа нет». Его же телеграмма от 12 августа гласила: «Вокруг 20 000 пулеметов Кольта бродит толпа несомненных хищников. Вся эта компания не раз была уличена во лжи». Командированный в США генерал-майор Сапожников подтвердил, что пулеметы «предполагалось покупать и заказывать у несуществующего завода». 3 июня 1915 г. некий Бер предлагал поставку из Америки 10 000 пулеметов, не указав ни систему, ни завод. В справке ГАУ от 5 сентября 1915 г. упоминаются «предложение г. Дени заказа 50 000 пулеметов Максима под наш патрон… предложение кн. Кочубея и подпоручика в отставке Соломонова на поставку 1000 пулеметов системы Максима», но, разумеется, никаких заказов им дано не было. В июне 1916 г. некий коммерсант предлагал русскому агенту в Риме «ленты для пулеметов Максим и Шварцлозе». Осторожность и квалификация представителей русского военного ведомства позволили избегать заказов таким «поставщикам».
Но поиски пулеметов приходилось продолжать на протяжении всей войны. Россия в большом количестве закупала за рубежом винтовки разных калибров, и, естественно, было желание приобрести пулеметы тех же калибров. В связи с накоплением запаса японских 6,5-мм патронов к закупленным в начале войны винтовкам «Арисака» встал вопрос о возможности поставки японских пулеметов. Еще 27 августа 1915 г. ГАУ интересовалось возможностью закупки в Японии 10 000 пулеметов. В ходе поездки в Японию в декабре 1915 г. генерала великого князя Георгия Михайловича был поднят вопрос о приобретении японских пулеметов «в связи с переходом на Северном фронте к вооружению японскими винтовками» пехотных частей. Считалась необходимой единовременная поставка 700 пулеметов и ежемесячная — по 100 штук. Но японцы не могли обеспечить таких поставок, поскольку, по их словам, в самой японской армии имелось всего 503 пулемета (при норме 24 пулемета на дивизию, 6 на полк, 2 на батальон). В июле 1916 г. военный агент в Париже полковник Игнатьев, узнав «об уступке пулеметов Францией правительствам Румынии и Италии», просил генерала Жоффра о передаче России 500 пулеметов «Гочкис» под французский патрон, рассчитывая, что они смогут использоваться на Кавказе, где у войск были винтовки «Лебель». Однако Наштаверх признал такую покупку «нежелательной».
28 декабря 1915 г. Исполнительной комиссией по артиллерийским вопросам решено было закупить у торговца Райли пулеметы системы Дриггса массой около 11 кг, с воздушным охлаждением, дисковым магазином — для вооружения аэропланов. В начале 1916 года представитель Дриггса предлагал уже поставку 10 000 пулеметов под русский патрон. Энтузиазм охладило сообщение генерала Сапожникова из Нью-Йорка, что «компания артиллерийских заводов Дриггса» существует лишь на бумаге, а сам Дриггс имеет «репутацию искусного конструктора, но совершенно не делового человека». От предложения отказались.
Всего за границей было заказано:
До 1 июня 1917 г., по данным ГАУ, за границей было принято 16 960 пулеметов всех систем, из них в Россию поступило 10 900. Из 10 000 «Виккерс»/«Максим» (американского производства) до 1917 г. успели получить 128 (позже «Виккерсы» попали в Россию во время иностранной интервенции).
Всего за 1917 год (до 1 октября) из-за границы получено пулеметов:
«Льюис» — 9 600 из США и 1 860 из Англии;
«Шоша» — 6 100 (по другим данным — 5 600) из Франции;
«Гочкис» — 540 из Англии;
«Виккерс» и «Максим» — 900 из Англии и США;
«Кольт» — 13 871 из США.
Таким образом, из более чем 44 тыс. пулеметов, заказанных за рубежом, поставлено было около 43 тыс., из них около 33 тыс. (три четверти всех поставок) — в 1917 году. Союзники (Великобритания и Франция) поставили России около 8,6 тыс. пулеметов, остальное — США. Поставки пулеметов из США, по справке Главного управления заграничного снабжения от июля 1917 г., шли следующим образом:
Основная масса поставок пришлась уже на последний для России период Первой мировой войны. В 1914–1916 годах русская армия применяла в основном пулеметы отечественного производства и трофейные. Зато за 1917 год количество пулеметов почти удвоилось по сравнению с 1916-м.
В результате пулеметное вооружение России оказалось весьма пестрым в отношении систем и калибров. Скажем, в ведомости Петроградского склада огнестрельных припасов уже за ноябрь 1916 г. значатся: «3-линейные боевые винтовочные остроконечные с посадкой пули на 2 линии, то же на 3 линии… боевые винтовочные германские остроконечные… боевые австрийские винтовочные тупоконечные, то же с разрывными пулями… английские калибра 0,303 к пулеметам Льюиса… боевые винтовочные французские калибра 0,303… 3-лин. боевые американской выделки… 3-лин. боевые с зажигательными пулями с углубленным капсюлем» (последние предназначались для стрельбы по самолетам). Заметим, как изменился боекомплект пулеметов, — война потребовала целой гаммы специальных пуль (бронебойных, зажигательных, трассирующих).
УСТАНОВКИ ПУЛЕМЕТОВ И ОСНАЩЕНИЕ ПУЛЕМЕТНЫХ ЧАСТЕЙ
«…Я хочу просить о переводе меня в пулеметную команду.
— Вы знакомы с пулеметом?
— Знаю системы Шоша, Бертье, Мадсена, Максима, Гочкиса, Бергмана, Виккерса, Льюиса, Шварцлозе»
Увеличение производства требовало упрощения станка. Станок Соколова лишился заднего ролика и подушки на хоботе. Затем убрали откидные ноги. Кроме ускорения производства и облегчения станка это отвечало и условиям его применения — огонь из пулемета обычно вели из положения лежа либо ставили его на бруствер окопа.
В 1915 году к «Максиму» приняли более простой в производстве станок системы мастера И.Н. Колесникова. Станок Колесникова выпускался «казенными заведениями» — Петроградским орудийным заводом, Петроградским, Брянским арсеналами, заказ на щиты к нему в августе 1916 г. получили Сормовский и Ижевские заводы. Ижевский сталеделательный завод к маю 1917 г. сдал 2386 щитов к станку Колесникова и 1937 к станку Соколова, оружейный завод — соответственно 2350 и 1760 щитов. Прочно установилась окраска пулеметов, их станков и щитов в защитный цвет.
К пулемету «Кольту» в конце 1915 года предложили треногу с сиденьем, деревянным прикладом-рукояткой и сменным медным барабаном с лентой. В пехоте установка применения не нашла, но приклад и барабан пригодились для авиации.
Вообще в ходе Первой мировой войны пулеметчикам русской армии пришлось применять четыре системы станковых пулеметов на колесных и треножных станках, а если кроме трофейных австрийских «Шварцлозе» учитывать и германские MG.08, то добавляется салазочный станок.
Продолжал дебатироваться вопрос о щите. Он возник раньше Первой мировой войны и решался еще долго после нее. Бронещит имело большинство станковых пулеметов, поступавших на вооружение в разных странах. Хотя еще Русско-японская война показала значение подвижности пулемета и удобства его маскировки, новые установки принимались со щитом (ведь и артиллерия получила тогда щиты). Во время Первой мировой воюющие стороны пытались снабдить переносными или «катучими» щитами даже отдельных стрелков, ставился вопрос о щитах для ручных пулеметов. Где уж тут снимать щиты со станковых пулеметов. Между тем щит не только увеличивал вес и габариты станкового пулемета — крепление щита быстро разбалтывалось, и его дрожание при стрельбе ухудшало кучность. Однако ни русская армия, ни РККА не смогли отказаться от щита — последний станок к станковому пулемету со щитом был принят в 1943 году.
Менялось и другое снаряжение пулеметных команд — так, вместо патронных и пулеметных двуколок была принята одна патронно-пулеметная четверной запряжки. Несмотря на то что штатом пулеметных команд предусматривалось наличие в них биноклей и дальномеров, вопрос об оснащении пулеметных частей артиллерийскими приборами перед войной так и не был решен. Еще в 1904 году в табельное имущество пулеметной роты ввели пять призматических артиллерийских биноклей и призматический дальномер Сумье, но работа с ним была слишком мешкотной.
В 1906 году через частный магазин Рихтера закупили для изучения дальномеры Цейсса. Накануне войны планировали оснастить пулеметные команды дальномерами «Цейсе». На ружейном полигоне в декабре 1914 г. даже составили краткое описание «оптического дальномера Цейсса обр. 1912 г.», но ГУГШ признало «несвоевременным» даже его издание «до окончания войны», поскольку в войсках таких приборов не было. Однако ждать конца войны было нельзя и пришлось прибегнуть к заграничному заказу — правда, уже не у германских, а у английских фирм. 27 августа 1916 г.
Подготовительный комитет Особого совещания по обороне утвердил заказ британской фирме «Барр энд Страуд» в Глазго на 340 дальномеров, аналогичных тем, что использовали британские пулеметные части. Поставить производство этого дальномера хотели на Обуховском заводе, но стоимость патента оказалась слишком велика. Оптический отдел Обуховского завода получил право только производить чистку, ремонт и выверку дальномеров. Хотя дело было не только в стоимости патента. 31 октября того же года военный министр вынужден был признать в письме в Государственную Думу, что «отечественная оптическая промышленность не достигла необходимого развития и недостаточна для удовлетворения всех требований военного ведомства».
Кроме пулеметов с запасными частями и принадлежностью и дальномеров за рубежом пришлось закупать для пулеметных команд также бинокли, вьючные седла.
ПОСТАВКИ В ВОЙСКА
ФОРМИРОВАНИЕ И ПОДГОТОВКА ПУЛЕМЕТНЫХ КОМАНД
«Пулеметчики в полку были прекрасные, так как начальнику пулеметной команды было предоставлено право преимущественного выбора людей из приходивших рот пополнения».
Через год после начала войны, 22 августа 1915 г., помощник военного министра генерал Беляев писал своему коллеге Лукомскому: «Одним из вопросов, касающихся снабжения армии средствами борьбы и до сего времени не получивших сколько-нибудь удовлетворительного разрешения, является дело обеспечения частей войск пулеметами, как выразителями интенсивности стрелкового огня… Когда у противника пулеметами снабжены не только полки, а роты — в нашей армии число пулеметов в пехоте недостаточно, а в коннице — ничтожно… Запасные батальоны не имеют совершенно пулеметов, ввиду чего пришлось для обучения пулеметчиков сформировать особый пулеметный запасной полк, который, однако, и поныне не снабжен положенным ему числом пулеметов».
Потери материальной части при большом отступлении 1915 года еще более ухудшили ситуацию с оснащением войск пулеметами. В конце октября Главнокомандующий армий Северного фронта генерал Рузский донес в Ставку, что на 105 пехотных полков фронта приходится только 503 пулемета. Полки 3-й очереди по сформировании имели только по 4 пулемета или не имели их вовсе.
«Выручали австрийские Шварцлозе, переделанные под русский патрон, и, не в такой, правда, степени, германские Максимы (немцы были далеко не столь исправными поставщиками, как их союзники). В каждом нашем полку, помимо штатной пулеметной команды, имелась еще и сверхштатная, а то и две», — писал А.А. Керсновский в
«Истории Русской армии». Трофейные пулеметы действительно стали неплохим подспорьем для пополнения русских войск столь необходимым автоматическим оружием. Маршал Советского Союза A.M. Василевский вспоминал, как осенью 1915 г. прапорщиком прибыл в 409-й Новохоперский полк Юго-Западного фронта: «Многие солдаты, в частности весь наш полк, имели на вооружении трофейные австрийские винтовки, благо патронов к ним было больше, чем к нашим. По той же причине наряду с пулеметами „Максим“ сплошь и рядом в царской армии можно было встретить австрийский „Шварцлозе“». Значительное количество «Шварцлозе» было захвачено в 1914 году в Галиции. Часть трофейных пулеметов была переделана под русский 3-линейный патрон, остальные использовались с трофейными боеприпасами — в основном это были пулеметы, которые части сами оставляли у себя для пополнения в вооружении. Трофейные «Шварцлозе» использовались и для вооружения бронепоездов — их имел, например, бронепоезд «Хунхуз», построенный в конце 1915 года. Вообще-то использование трофейных пулеметов было обычным делом. Германские и австрийские войска, например, охотно использовали русские «Максимы». А британские войска на Западном фронте применяли германские пулеметы MG.08, переделанные под британский патрон.
Россия получала предложения на поставку «Шварцлозе» и от союзников. Полковник Игнатьев сообщал из Парижа 1 мая 1916 г.: «Французское правительство предлагает нам пулеметы Шварцлозе, вывезенные из Сербии… Таких пулеметов имеется около шестидесяти». Французы и сербы просто хотели сократить типы пулеметов сербской армии, «которая имеет уже часть пулеметов „Сент-Этьен“ 1907 г. и часть Максима». ГАУ решило воспользоваться предложением, хотя годных пулеметов оказалось лишь 50. В сентябре из Франции прислали еще 1000 лент к «Шварцлозе». Для снабжения патронами трофейных пулеметов и винтовок в России поставили производство австрийских патронов, но сделать это в достаточной мере не удавалось. Уже в середине 1916 года Ставка Верховного Главнокомандования установила месячную норму армии в 225 млн. патронов, из них 25 млн. — австрийских. А Петроградский патронный завод на максимуме своей производительности в октябре — ноябре 1916 г. выпускал в месяц 13,5 млн. австрийских патронов. Под русский патрон «Шварцлозе» переделывали в мастерских Киевского и Петроградского артиллерийских складов. Переделанные трофейные пулеметы имелись в войсках уже в 1915 году. А в декабре 1915 года в русских частях уже воевали купленные в США пулеметы «Кольт» — по крайней мере, они были на Юго-Западном фронте.
В прямой зависимости от потребностей войск и поставок материальной части менялись количество и штат пулеметных команд.
Так, в счет поставки первых 1000 пулеметов «Кольт» ГУГШ 9 августа 1915 г. выдало предписание о формировании 150 «пулеметных команд Кольта». Для ускорения формирования им определили сокращенный 4-пулеметный штат, «высочайше утвержденный» 11 октября. Для формирования команд в Офицерской стрелковой школе создали нештатный «батальон пулеметных команд Кольта». Формирование и отправка 150 «команд Кольта» закончились к середине февраля 1916 г. Распоряжением Штаба Верховного Главнокомандующего эти команды придавались тем пехотным и конным частям, которые на текущий момент испытывали «наиболее острую нужду в пулеметах».
Зимой 1915–1916 гг. начали формировать новые пулеметные команды в коннице — вместо 8-пулеметных дивизионных вводились 4-пулеметные полковые.
Поделиться книгой: