Помоги проекту - поделись книгой:
Потребность армии в вооружении определяло Главное Управление Генерального Штаба (ГУГШ). 24 сентября 1910 г. Главный штаб отношением за № 4208 препроводил план снабжения армии пулеметами. В дальнейшем ГУГШ дало ряд дополнительных указаний по этому вопросу. В результате, по данным А.А. Маниковского, потребность в пулеметах исчислялась следующим образом:
В пехоте:
— 352 пулеметные команды 1-й очереди, по 8 пулеметов в каждой — 2 816 шт.
— 152 пулеметные команды 2-й очереди, по 8 пулеметов в каждой — 1 216 шт.
В кавалерии:
— 32 пулеметные команды по 8 пулеметов в каждой — 256 шт.
Закончить эту программу планировали к 1 января 1915 г.
Кроме того, по указаниям ГУГШ, полученным в разное время до начала мировой войны, должно было быть отпущено:
— в сформированную в апреле 1914 г. 4-ю Финляндскую стрелковую бригаду на 4 команды 8-пулеметного состава — 32 шт.
— Заамурскому округу Пограничной стражи на 6 команд 4-пулеметного состава — 24 шт.
— в 3 и 9-ю Сибирские стрелковые дивизии, назначавшиеся в гарнизон Владивостока, для доведения до нормы 2 пулемета на роту — 192 шт.
— 10 % запаса военного времени — 454 шт.
Всего планировалось поставить 4990 пулеметов, из них 454 — в запас.
К июлю 1914 г. даже основной план 1910 г. был выполнен не полностью. Пулеметов в русской армии имелось:
— 352 пулеметные команды 1-й очереди — 2 816 шт.
— 120 (вместо 152) пулеметных команд 2-й очереди — 960 шт.
— 4 команды 4-й Финляндской стрелковой бригады — 32 шт.
— 6 команд Заамурского округа Пограничной стражи — 24 шт.
— 32 команды в кавалерии — 256 шт.
— в запасе — 69 шт.
Всего в войсках — 4098 пулеметов, в запасе — 69. Общая нехватка — 833 пулемета — падала на полки второй очереди и резерв. Но при одной 8-пулеметной команде на каждый пехотный и стрелковый полк 4-батальонного состава и на каждую 2-бригадную кавалерийскую дивизию (24 эскадрона) в среднем один пулемет приходился на 1000 человек. Что же касается упомянутых 3-й и 9-й Сибирских стрелковых дивизий, то они, по приводимым в литературе данным, к началу мировой войны имели лишь по одной 8-пулеметной команде.
Эти нормы снабжения пулеметами казались достаточными, считалось, что «теперь можно быть спокойными за пулеметное дело». Первые же месяцы войны показали всю глубину этого заблуждения. Причем подвержено ему было отнюдь не только русское военное руководство. Русская пехотная дивизия на начало войны имела 32 пулемета, французская, германская и австрийская — по 24, русская кавалерийская дивизия — 8 пулеметов, французская — 6, при этом во французских войсках первой линии к началу войны не хватало 800 пулеметов. Перволиней-ные войска, которые, по данным на 1 марта 1914 г., могла выставить против России Германия, имели 2730 пулеметов (в среднем 1 пулемет на 495 человек), Австро-Венгрия — 1486 пулеметов (1 пулемет на 590 человек). Эти цифры показывают, что пулеметы накануне войны одинаково оценили — а точнее сказать, одинаково недооценили — во всех странах, вступивших в войну. Равным образом ошибочно оценивали и характер, и длительность предстоящей войны, и напряжение сил, которого она потребует, и то значение, какое сыграет в ней «техника» и возможности промышленности.
Соответственно, малы оказались и нормы запасов оружия и боеприпасов, что определялось также финансовым положением. Еще в 1908 году, с принятием в русской армии патрона с остроконечной пулей, ориентируясь на опыт нескольких сражений Русско-японской войны, установили норму запасов: по 1000 патронов на винтовку в войсках, 1500 — в крепостях, 200 — в ополчении, по 75 000 — на войсковой пулемет, 30–50 тысяч — на крепостной. Всего — 3 346 000 000 штук, запланировали же около 3 миллиардов. Даже запланированных запасов к 1914 году создать не успели, откладывая работы с года на год (в зависимости от средств, выделенных Министерством финансов), и к началу войны в запасах всех категорий имелось лишь 2 446 000 050 винтовочных патронов.
В целом русская армия вступила в войну, незначительно уступая своим противникам и союзникам по насыщенности армии современным вооружением и практически не уступая по характеристикам этого вооружения. Зато она сильно уступала им по своим промышленным возможностям.
Практически сразу потребовалось увеличение выхода пулеметов. К 1 января 1915 г. во всей русской армии было 4985 пулеметов «Максим» — по сравнению с планами ГУГШ накануне войны к этой дате нормы были даже превышены, но сами нормы оказались ничтожны. По воспоминаниям Маниковского, «до мая 1915 г. требования на пулеметы были случайны и эпизодичны, причем зимою (декабрь — февраль) они сильно сократились и стали возрастать лишь с оживлением военных действий». В апреле 1915 г. ГАУ, систематизировав требования из войск, поставило вопрос о введении в полки второй пулеметной команды и доведении нормы пулеметов до 16 на каждый пехотный полк и 8 (одна команда) на каждый кавалерийский и казачий полк. С учетом необходимости пополнить передовые запасы ежемесячная потребность была исчислена в 800 пулеметов. Даже после уменьшения до 600 она оказалась в 15 раз выше, чем запланированная в 1910 году (40 пулеметов в месяц). В мае 1915 г. ГУГШ утвердило соответствующее положение.
Кроме того, в ГАУ поступило распоряжение помощника военного министра генерала Беляева о необходимости отпуска пулеметов для сформирования, сверх существующих пулеметных команд, еще: 872 особых пулеметных команд по 8 пулеметов, для запасных батальонов — по 4 пулемета, для 10 запасных кавалерийских полков — по 2 пулемета, для 60 запасных казачьих сотен — по 2 пулемета на каждые 6 сотен, на 19 военных училищ и 24 школы подпрапорщиков — по 4 пулемета.
12 сентября уже военный министр А.А. Поливанов удвоил норму пулеметов и приказал довести ее до двух на пехотную роту или до 32 на полк (в 4 раза против предвоенной). Требования командиров частей и соединений были еще выше. В воспоминаниях А.А. Брусилова есть такой расчет потребного на тот период количества: «Минимально необходимо было иметь на каждый батальон не менее 8 пулеметов, считая по 2 на роту, и затем хотя бы одну 8-пулеметную команду в распоряжении командира полка. Итого — не менее 40 пулеметов на 4-батальонный полк». Но даже при 32 пулеметах на пехотный и 8 на казачий и кавалерийский полк требовалось: — для доведения до нового штата 616 пехотных и 256 кавалерийских и казачьих полков — 19 564 пулемета;
— для снабжения 180 запасных батальонов — 720 пулеметов;
— 50 % общей потребности в запас — 10 886 пулеметов. Всего требовалось поставить в армию 31 170 пулеметов и выполнить это за 15 месяцев — к 14 января 1917 г. На месяц выходило в среднем 2078 пулеметов — ежемесячная потребность росла стремительно. Характерен ответ, данный 17 января 1916 г. на запрос Кавказской армии: «Затруднительно увеличить теперь отпуск Кавказу пулеметов ввиду значительного некомплекта их у нас на Западном фронте и наличия у неприятеля подавляющего количества пулеметов».
Забегая вперед, отметим, что к оговоренному сроку — началу января 1917 г., — потребность в пулеметах оказалась еще больше. Уже в 1916 году раздавались требования дополнить пулеметные команды полков «переносными пулеметами на легких станках» при ротах. С другой стороны, начавшийся переход пехотных полков с 4- на 3-батальонный штат позволил формировать пулеметные команды не 8-, а 6-пулеметного состава.
В середине 1916 года ГАУ определило годовую потребность в 22 000 пулеметов из расчета: 1) единовременная потребность — 17 200, из них на новые формирования и «для доведения до высочайше утвержденной нормы» в 32 пулемета на полк — 13 000, в запас — 3200, на пополнение до штата — 1000; 2) ежемесячные поставки по 400 штук — 4800. Главное военно-техническое управление (ГВТУ) Военного министерства, кстати, на тот же период включило в свою потребность 102 «мотоциклета» с пулеметной коляской и 1042 с коляской для подвоза патронов.
Не поднимался в первые месяцы войны и вопрос о патронах. Еще на декабрь 1914 г. считалось достаточным иметь в запасе пулеметной команды 72 000 патронов, что в целом совпадало с предвоенными расчетами. Однако с началом войны Ставка давала тревожные указания об экономии боеприпасов. Командующий 8-й армией Брусилов 29 августа 1914 г. телеграфировал главнокомандующему Юго-Западного фронта Иванову: «В настоящей обстановке я не счел для себя вправе дать войскам указания беречь патроны… Противник атакует подавляющими силами, и недостаток войск у нас необходимо возмещать силою огня». А с января 1915 г. войска начали присылать требования на патроны для винтовок и пулеметов в огромных количествах. Если до 1914 года ежемесячная потребность военного времени оценивалась в 50 миллионов патронов, то в январе 1916 г. ее установили в 200 миллионов, а в 1917-м — 325 миллионов. Месячная потребность на один станковый пулемет в 1917 году оценивалась в 10 000 патронов.
СНОВА О РУЖЬЯХ-ПУЛЕМЕТАХ
«Станковый пулемет был великолепным оружием для обороны, но оказался слишком громоздким для наступления: он не поспевал за передовыми мелкими частями пехоты».
В первые же месяцы войны пришлось вспомнить о ручных пулеметах (ружьях-пулеметах) — поначалу в связи с все той же острой нехваткой пулеметов в кавалерии. Возвращали в части ружья-пулеметы «Мадсен». По словам генерала А.А. Маниковского, с началом войны «кавалерийские части, что называется, „с руками“ рвали их у ГАУ». В 1915 году ГАУ собрало в крепостях и через Петроградский склад передало фронтам еще пригодные «Мадсены», некоторые из них перед отправкой пришлось исправлять (включая, видимо, доработку под патрон с остроконечной пулей) на Сестрорецком и Тульском заводах. Пока еще просто пытались сгладить общую нехватку пулеметов, но вскоре роль ружей-пулеметов выявилась яснее, как и проблема насыщения ими армии.
Станковый пулемет заполнил своеобразную пропасть между огневыми возможностями винтовки и пушки, но между винтовкой и станковым пулеметом еще остался существенный промежуток. При передвижениях на поле боя станковый пулемет был слишком тяжелым грузом, на открытой позиции оказывался слишком заметной целью, к тому же требовал выбора площадки и времени для установки. Находясь позади цепей, даже имея возможность огня через головы или в промежутки, пулеметчики не видели всех внезапно появляющихся целей и не могли быстро открыть по ним огонь. Войска стали присылать все больше заявок на ружья-пулеметы, которые могли повсюду следовать в цепях пехоты, быстро занимать позицию и открывать огонь. От ружья-пулемета не требовалось «заливать» огнем позиции противника — достаточно было обстреливать очередями отдельные точки, где были замечены или могли находиться пулеметчики или стрелки противника. Ружья-пулеметы позволяли увеличить силу огня, одновременно сокращая число стрелков в цепи при наступлении, и «экономить» стрелков в передовых траншеях в обороне.
Кроме кавалерии и пехоты ружья-пулеметы понадобились «для вооружения воздухоплавательных аппаратов и речных броневых отрядов». 17 января 1915 г. Воздухоплавательный отдел ГВТУ писал в ГАУ: «Для вооружения аэропланов необходимо спешно получить около 400 ружей-пулеметов. Из испытанных пулеметов оказались пригодными для этой цели ружья-пулеметы Люиса и относительно пригодными ружья-пулеметы Мадсена». Но запас «Мадсенов» исчерпали меньше чем за год — в августе 1915 г. ГАУ сообщало, что в его распоряжении «ружей-пулеметов Мадсена ныне вовсе… не имеется».
В войсках на 1 февраля 1916 г. «Мадсенов» имелось: в армиях и резерве Северного фронта — 191, Западного — 157, Юго-Западного — 332. «Мадсены» уже «отработали» свое, наладить производство запасных частей к ним не удавалось. Порученное в начале 1917 г. мастерским Ружейного полигона Офицерской стрелковой школы изготовление частей «Мадсена» не было поставлено «ввиду приостановления в школе мастеров-оружейников всякого рода работ с наступлением революции» (имеются в виду февральские события 1917 года). Авиация заявляла, что «ружья-пулеметы Мадсена действуют плохо» и просила новых пулеметов. Новые ружья-пулеметы заказывались у союзников, но те сами испытывали в них острую потребность.
На межсоюзнической конференции в Петрограде в январе 1917 г. Ставка Главковерха объявила следующую потребность: пулеметов «Максим» — 13 000 единовременно и 7200 в течение года (по 600 в месяц), кроме того — единовременно 10 000 станковых пулеметов «Кольт» и ПО 000 ружей-пулеметов. Потребность в ружьях-пулеметах определялась — по 8 на роту, т. е. по 128 на пехотный и по 36 на кавалерийский полк (заметим отношение к ружьям-пулеметам как к оружию роты и взвода), плюс — для вооружения аэропланов. Заявленные потребности увязывались с подготовкой на русском фронте летнего наступления.
Общая месячная потребность русской армии определялась в 4430 пулеметов — сопоставимо с тем количеством, каким в 1914 году собирались вести всю войну.
Недостаток ручных пулеметов и необходимость увеличить силу огня пехоты в условиях «окопной» войны породил приставные магазины большой емкости для штатных магазинных винтовок. Так, в 1916 году испытывались приставные магазины Жукова на 10 патронов к японской винтовке «Арисака», магазины Сухаревского и Кириллова к трехлинейной винтовке обр. 1891 г. — оба на 20 патронов. Но, хотя ведущий специалист в области стрелкового оружия генерал-майор В.Г. Федоров признавал «крайнюю необходимость» в таких магазинах, наладить их производство не удалось. Германские же и французские части на Западном фронте использовали магазины на 15–25 патронов к магазинным винтовкам «Маузер» и «Лебель».
ПРОИЗВОДСТВО И ПОСТАВКА ПУЛЕМЕТОВ
«Война обнаружила катастрофический провал почти во всех отраслях снабжения войск, начиная от тяжелых осадных и крепостных орудий и кончая простейшими протирками к винтовкам».
Итак, видно, как росла потребность в станковых и ручных пулеметах. Ну а как она удовлетворялась в ходе войны? Начнем с отечественного производства. Единственным пулеметным производством оставалось пулеметное отделение Тульского Императора Петра Великого оружейного завода (он же ИТОЗ). В 1914 году завод выпускал в среднем 48 пулеметов «Максим» в месяц. Уже 24 июля 1914 г. начальник артиллерийских технических заведений предписал довести выпуск пулеметов до 80 в месяц, 23 сентября Верховный Главнокомандующий увеличил это требование до 180–200, и ИТОЗ получил предписание увеличить выпуск пулеметов с 1 января 1915 г. до 200 в месяц. Но в первые 5 месяцев войны, т. е. до конца 1914 года, ИТОЗ смог лишь компенсировать предвоенную нехватку пулеметов, выдав 828 штук — уже больше запланированного, но для 5-миллионной армии мало.
С необходимостью резкого увеличения выпуска пулеметов с началом войны столкнулись, конечно, и противники, и союзники России. Имевшаяся производственно-экономическая база всех вступивших в войну стран — даже таких развитых, как Великобритания, Франция или Германия, — не могла удовлетворить текущие потребности вооруженных сил. На такие потребности перед войной никто просто не рассчитывал. И 1915 год во всех воюющих странах прошел под знаком «мобилизации промышленности», проводимой повсюду в очень непростых условиях. Но Россия, не имея ни достаточно развитой промышленности, ни даже достаточных запасов сырья, не могла увеличивать производства вооружений в требуемых войной темпах и объемах.
«Пионеры» производства пулемета Максима — Великобритания и Германия — наращивали производство вооружений за счет всемерного расширения государственного производства и привлечения всех возможных мощностей частной промышленности. В результате, если в 1914 году в Англии выпустили только 287 пулеметов, то за 1915-й — уже 6 064, а кроме того, разместили большие заказы в США. В Германии в мирное время изготавливалось ежемесячно около 200 пулеметов, в течение первого года войны производство выросло вчетверо, к августу 1916 г. достигло 2300, т. е. увеличилось в 12 раз. Согласно программе интенсификации военной промышленности («программе Гинденбурга»), ежемесячную производительность следовало довести до 7000 пулеметов, то есть еще утроить. Как и в производстве винтовок, немцы ввели в производство пулеметов «групповой метод» с распределением заказов на отдельные части и узлы по заводам частной промышленности и окончательной сборкой готовых изделий на специальных оружейных заводах. Но даже Германия с ее развитым машиностроением смогла наладить производство пулеметов на основе такой кооперации лишь к весне 1917 года. Зато ежемесячную производительность смогли довести до 14 400 пулеметов (включая ручные).
В России попытки привлечения частной промышленности к выпуску пулеметов натолкнулись на непреодолимые тогда трудности. Центральный военно-промышленный комитет (ЦВПК) и завод Однера просто не взялись за такой заказ. В январе 1916 г. в Военное министерство поступили предложения о постановке производства «Максимов» от киевского промышленника М.И. Терещенко, инженера И.А. Семенова и акционерного общества «Пулемет».
М.И. Терещенко предлагал устроить завод для изготовления 10 000 пулеметов и произвести их поставку за 3 года со дня подписаний контракта. Цена пулемета — 2700 руб., из них 800 руб. — амортизации. Новому предприятию должны быть предоставлены авансы, перевозки, валюта, техническая помощь, стволы и т. д.
Владелец Петроградского машиностроительного завода инженер-технолог И. А. Семенов просил предоставить заказ на 10 000 пулеметов «Максим» по цене 2800 руб., также обязуясь закончить заказ в три года, но прося при этом права получать материалы и полуготовые изделия от казенных заводов. Другим заявлением Семенов предлагал поставку 10 000 пулеметов германской системы «Парабеллум» (модели 1913 г.) на тех же основаниях, но «дешевле» — по 2600 руб.
Итак, если ИТОЗ поставлял пулеметы «Максим» по цене 1370 руб. за пулемет вместе с двумя запасными стволами, частные предприниматели предлагали поставлять пулеметы по цене от 2700 до 2800 руб. за штуку при условии предоставления им частей, полуфабрикатов и ряда льгот. Впрочем, заметное превышение цен на одно и то же изделие у частных и у казенных заводов было обычным делом. А на ИТОЗ стоимость производства одного пулемета «Максим» на март 1916 г. составляла уже 1400 руб., станка Соколова — 700 руб. (тут стоит учитывать и затраты на увеличение производства и зарплат рабочим, и инфляцию русского рубля).
Интересная история произошла с предложением петроградского акционерного общества «Пулемет». Ничем не обеспеченное предложение заключалось в постройке завода при помощи «американских технических сил», для технического руководства приглашался американский знаток пулеметного производства инженер Беккер. Ему дали разрешение на осмотр пулеметного отдела ИТОЗ. Беккер, по словам бывшего начальника ГАУ А.А. Маниковского, «заявил, что и в Америке такая постановка пулеметного производства считалась бы исключительной и что ему „положительно нечему учить русских“, а потому ему остается только вернуться восвояси». Общество же «Пулемет» так ни одного пулемета и не представило, но бралось за другие заказы ГАУ.
Для производства оружия — тем более автоматического — частным заводам потребовалось бы существенное дооснащение или переоснащение, новые станки и инструменты, переподготовка рабочих. По словам генерала Е.З. Барсукова: «Не только простые рабочие, но мастера и даже большая часть инженеров гражданской промышленности… не представляли себе необходимость считаться с какой-то „тысячной дюйма“». А производство пулемета «Максим» требовало точности от 0,5 до 2 тысячных дюйма, пулеметного станка — от 2 до 5 тысячных дюйма. Так, допуск на диаметр канала ствола по полям нарезов составлял 0,0028, по дну нарезов — 0,0031 дюйма. Некоторые же части замка пулемета «Максим» «притирались» друг к другу с точностью лекал, по которым делались. Если для производства 3-линейной винтовки требовалось 106 деталей и 540 лекал, то для производства пулемета «Максим» — 282 отдельные части и 830 лекал, а его станка — 126 частей и 234 лекала. Плюс к тому производство одного пулемета «Максим» требовало 2448 операций, 2422 перехода, 700 рабочих часов и загрузки 40 станков в сутки. Чистое время производства одной винтовки — 35 часов, одного пулемета — 500 часов, пулеметного станка — 170 часов. Для изготовления пулеметных стволов использовали литую сталь с низким содержанием углерода и примесями марганца и вольфрама. Производство требовало специализированного оборудования. Невозможность постановки производства винтовок и пулеметов на частных оружейных заводах подтвердил и такой авторитетный эксперт, как директор Московского Императорского технического училища профессор В.И. Гриневецкий, изучив производство ИТОЗ. При самой большой действующей армии Россия имела наименее развитую промышленность.
Даже государственные оружейные заводы — Ижевский и Сестрорецкий, загруженные программой производства винтовок, не могли приступить к выпуску пулеметов и участвовали только в производстве отдельных частей. Новый пулеметный завод в России все же появился, но об этом — далее.
ИТОЗ с началом войны предпринял для увеличения производства оружия все доступные меры — удвоили число рабочих, перешли на круглосуточную работу, количество нерабочих дней уменьшили до двух в месяц. В 1915 году начали отзывать с фронта квалифицированных рабочих, которых успели призвать сразу после начала войны (приказ об освобождении рабочих оружейных специальностей от воинской повинности появился только 5 ноября 1914 г.). Для расширения производства провели реквизицию станков на ряде других заводов. Собственное точное машиностроение ограничивалось отделением того же Тульского оружейного завода, где в 1908 году начали постановку производства точных станков по английским и германским образцам. В 1910–1912 годах здесь выпускали до 100 станков в год для себя и других заводов, за годы войны выпуск довели до 600, с трудом обеспечивая собственно оружейное производство. С началом войны приобретение станков и приспособлений за границей стало крайне проблематичным, тем не менее в Англии, США, Японии, Франции смогли приобрести около 1000 станков. Под дополнительное оборудование занимались все площади. К концу войны на один станок приходилось около 3/4 саженей вместо двух, положенных по норме.
Необходимость срочного расширения производства была очевидна, и уже осенью 1915 года в Туле вступил в строй новый корпус для производства станковых пулеметов — того самого, строительство которого фирма «Инженерное дело» начала накануне войны и закончила даже досрочно — к 1 июня 1915 г. вместо 1 ноября. Здесь создали 1-ю и 2-ю пулеметные и пулеметно-сборочную мастерские. Они стали основой нового завода, который в Туле неофициально так и назвали — «Новый оружейный» или «2-й оружейный». Планировалось достичь на нем годовой производительности 1500 станков высокой точности, 14 000 пулеметов и 12 000 пулеметных станков. Приказ военного министра от 23 сентября 1915 г. определял основные положения последующего строительства. Работы разделили на три очереди и запланировали на 1916–1919 годы. На них отпустили 13 860 тыс. рублей. Руководил строительством П.П. Третьяков, ставший к тому времени начальником ИТОЗ. 28 октября 1915 г. он представил смету на «расширение пулеметного отдела завода», предусматривавшую закупку 800 новых станков, обещая достичь производства 45 пулеметов в день. Несмотря на все усилия, до выхода России из войны не довели до плана даже первой очереди, а 16 августа 1918 г. строительство завода приостановили (его возобновили по новому плану в 1923 году).
Увеличение выпуска пулеметов в условиях войны потребовало большого напряжения сил и больших средств. В марте 1915 г. дневной выход пулеметов на ИТОЗ вырос, по сравнению с довоенным, в 3 раза (в среднем 10,5 против 3,5), а станков Соколова — в 4 раза (6 против 1,5). Кстати, в начале 1915 года прекратились выплаты фирме «Виккерс». Кроме армии сохранялась потребность в пулеметах и на флоте — из 344 «Максимов», изготовленных в июле 1915 г., например, 40 штук ИТОЗ сдал Морскому ведомству. С вводом нового корпуса выход пулеметов заметно вырос, и в первой половине 1916 года был более чем в 1,6 раза больше, чем во втором полугодии 1915-го. Если за весь 1914 год ИТОЗ выпустил (округленно) 1200 пулеметов и 800 пулеметных станков, то за 1915 год — соответственно 4300 и 2500, за 1916 г. — 11 100 и 8000, 1917-й- 11 400 и 5000.
Тульский завод старались по возможности разгрузить хотя бы от производства пулеметных станков за счет расширения кооперации «казенных заведений». Так, сношением от 20 июня 1916 г. ГАУ предлагало дать наряды:
ИТОЗ — на 10 500 пулеметов и 6000 станков Соколова без колес и щитов, Петроградскому орудийному заводу — 2700 станков без колес и щитов, Ижевским оружейному и сталеделательному заводам — по 9000 щитов к станку Соколова, Брянскому арсеналу — 10 000 колес, еще 100 колес — мастерским Соединенного Петроградского училища судовых механиков. Петроградский орудийный завод изготавливал станки Соколова и до войны с производительностью 1,7 станка в день, в декабре 1914 г. увеличил их дневной выход до 2,7, а за 1916–1917 гг. изготовил 3900 станков. ИТОЗ за время войны выпустил всего 16 300 пулеметных станков. Ижевский сталеделательный завод изготавливал и отдельные детали к пулемету «Максим» — так, в январе 1917 г. он получил наряд на изготовление 3000 пар стенок короба к пулемету. Заказы на вьючные приспособления для пулеметов с 1915-го получал Сестрорецкий оружейный завод. Объемы выпуска станков, отдельных частей пулеметов и станков, двуколок и патронных коробок можно оценить по таким цифрам отдельных предприятий (по B.C. Михайлову и Е.З. Барсукову):
Частную промышленность попытались привлечь хотя бы к производству пулеметных станков. ЦВПК отчитался в декабре 1916 г., что среди распределенных им заказов ГАУ было «4000 станков системы генерал-майора Соколова», из них 500 — Самарскому ВПК, 2000 — Петроградскому окружному ВПК, 1500 — Московскому ВПК. Земгору (Союзу городов и земств) еще 10 октября 1915 г. выдали заказ на 100 вьючных приспособлений для пулеметов.
Бывший начальник ГАУ Маниковский приводил следующие данные о поставке пулеметов русского производства по месяцам.
Стоит отметить, что помесячные цифры производства, приводимые бывшим начальником 2-го отдела (технических артиллерийских заведений) ГАУ B.C. Михайловым, отличаются от этих очень незначительно, несколько большая разница по ряду месяцев встречается, например, в документах Подготовительной комиссии по артиллерийским вопросам. Расхождение по разным источникам вполне естественны, поскольку количество вооружения, предъявленного к сдаче, принятого и переданного войскам, как правило, различно. Так, число сданных пулеметов составляет: 1184 за 1914 год, 4251 за 1915-й, 11 072 за1916-й. В декабре 1916 — январе 1917 г. месячный выход пулеметов достиг своего максимума в 1200 штук — в 20 раз больше планировавшегося до войны. Однако на производстве уже начал сказываться общий финансовый, промышленно-экономический и транспортный кризис в стране.
Можно сравнить рост потребности в пулеметах, периодически определявшейся Военным министерством и ГАУ, с текущим производством пулеметов в России:
Как видим, рост производства пулеметов никак не успевал за ростом потребности.
Всего же за время войны в России произведено около 27 700 пулеметов. Убыль пулеметов «Максим» за два с половиной года войны оценивалась в 15 000 штук. Можно сравнить округленные цифры производства пулеметов в России и других воюющих странах:
Поделиться книгой: