Помоги проекту - поделись книгой:
- Тысячи, и все как новенькие. Императорской чеканки, - ответил Джек.
- Джекпот, - добавил Костас.
Хибермейер расслабился и с улыбкой приобнял Джека за плечи.
- Поздравляю тебя, друг мой. Помнишь, как я называл тебя в детстве? Везунчик Джек. - Вернув Джеку монету, он поднял кейс, сгреб Костаса за руку и потащил к вертолету. - А сейчас расскажи-ка мне про слонов.
- Ты не поверишь.
- Попробую.
Глава 3
Три дня спустя Джек стоял на крыле ходового мостика "Сиквеста II", облокотившись на поручень и созерцая восточный горизонт. Впервые с тех пор, как они вышли из Красного моря, в чистом небе сияло солнце, и Джек с наслаждением купался в его теплых лучах, отраженных морской гладью. Последние трое суток оказались не самыми приятными в его жизни. Едва судно обогнуло Аравийский полуостров, налетел муссон, и под его конвоем они прошли по открытому океану весь путь до южной оконечности Индии. Единственным положительным моментом стала скорость, возросшая до двадцати узлов. У Джека в голове не укладывалось, каким чудом плавали по тому же маршруту египетские и греческие мореходы: льет как из ведра, корабль болтает по волнам, до суши сотни миль, а единственный ориентир - направление ветра. Трудно и представить, какая требовалась для этого сила духа, с каким трепетом люди наблюдали за спасительными берегами, исчезающими вдали. Особенно если кто-то из них страдал морской болезнью…
Джек сглотнул и постарался выкинуть последние семидесят два часа из головы. Худшего все-таки не случилось, пускай к этому и шло дело. Хотя он устал как собака, к изнеможению примешивалос и чувство, которое испытывает вчерашний больной, переборовший смертельный недуг. И все же было что-то восхитительное в долгих минутах, проведенных им на мостике: ветер и брызги бьют в лицо, глаза без успеха ищут линию горизонта, разбухшие волны и беспредельная трепещущая тьма слились в едином хаосе.
В дверном проеме возникло лицо капитана Макалистера. В руке его дымилась кружка.
- Входим в Полкский пролив. Вести нас бедет местный лоцман. Я привел корабль в боевую готовность - у северной оконечности острова ВМС Шри-Ланки схлестнулись с тамильскими "тиграми",8 нас может задеть.
- Хорошо. Спасибо.
Джек с благодарностью принял кружку и снова отвернулся к морю. К "Сиквесту II" подходил катер с лоцманом. Вскоре его скорость сравнялась со скоростью корабля, и специалиста подняли на борт в специальном кресле. По обе стороны уже виднелась суша - южные пределы Индии и северо-западное побережье Шри-Ланки. Впереди лежал узкий пролив, который наверняка доставлял античный мореплавателям немало хлопот - их корабли были не приспособлены к маневрам между коварными отмелями и рифами, в отличие от местных суденышек. Но едва этот участок оставался позади, плавание подходило к концу. Здесь купцы встречались со своими восточными собратьями - выходцами из Хрисы, полумифической страны золота, и других далеких земель. Джек посмотрел на часы. Морис обещал, что покажет им свою находку сегодня утром, еще до прибытия в Арикамеду. Айша и Хибермейер проводили почти все время в лаборатории под палубой, колдуя над египетской диковинкой. Джеку не терпелось присоединиться к ним. Пожалуй, так он и сделает, когда допьет кофе. Теперь можно спускаться без опасений - кошмарная болтанка наконец закончилась.
Кто-то коснулся его руки. Обернувшись, он увидел Ребекку. На ней были джинсы и футболка с эмблемой ММУ.
- Тебе лучше? - спросила она.
Джек с улыбкой кивнул. Сквозь американский акцент в ее голосе проглядывала бархатная глубина, которая так завораживала его когда-то в ее материи. От матери Ребекке достались черные волосы, от отца - голубые глаза… но теперь в них навеки застыла грусть.
Сердце Джека обливалось кровью при мысли, что девочка не только потеряла мать, но и выросла, фактически не зная своих настоящих родителей. Ему стал известно о сущестровании дочери чуть меньше года назад, после исчезновения и ужасной смерти Элизабет. Судьба разлучила их за шестнадцать лет до этого - Элизабет пришлось под давлением семьи вернуться в Неаполь. Скорее всего о своей беременности она узнала, уже когда мир криминального подполья окончательно засосал ее и надежды вырваться не оставалось. Не желая растит дочь в таких условиях, она отправила Ребекку в Нью-Йорк, к своим друзьям. Под их опекой девочка выросла сильной и уверенно в себе личностью. Когда мать объяснила ей причины своего поступка, Ребекка все поняла - как может понять лишь ребенок, погруженный в радости юной жизни. Однако смерть Элизабет стала для нее ударом.
После встречи с Джеком его университетские товарищи стали для Ребекки второй семьей. Вместе с отцом она побывала в Неаполе, где коллеги Элизабет по археологическому ведомству устроили в ее честь поминальную службу. Со склонов Везувия открывался вид на развалины древнеримской эпохи, которым возлюбленная Джека посвятила всю свою жизнь, - и современный город, чьи смертоносные щупальца принесли ей гибель. Все эти люди никуда не делись, в том числе и члены ее семьи - те, кто использовал ее, высасывал из нее силы. Но о воздаянии лучше было не думать, ибо в бессмысленной погоне за ним Элизабет и сгинула навеки. Останься она жива, она попросила бы Джека уйти, не вмешиваться - и взять с собой их дочь, увлечь в новый захватывающий мир, где прошлому уже никогда до нее не дотянуться. Джек не знал, входило ли в планы Элизабет рассказать ему о Рбекке, но сами эти мысли казались ему непозволительной роскошью. Теперь ответственност за счастье Ребекки лежала на нем.
Он взял дочь за руку.
- Со мной все нормально. Просто нужно было немного передохнуть.
- Чтобы ты и три дня ничего не делал? Папа! - Так она начала его называть совсем недавно. - Это же всего лишь я. Передо мной не обязательно изображать героя.
Джек показал на томик у нее в руках:
- Что читаешь?
- Трактат одного египетского монаха. Его звали Козьма Индикоплевст, то есть "Козьма, плававший в Индию". Он побывал здесь в шестом веке нашей эры. Как ты меня и просил, я навела кое-какие справки, раз уж назвачена твоим ассистентом. Книга мне попалась в твоей библиотеке.
- Что он пишет о Шри-Ланке?
Она раскрыла томик и начала читать:
Ребекка захлопнула книгу.
- Итак. Тсиниста - это Китай, гвоздичная страна - Индонезия. По его словам выходит, что Шри-Ланка играла роль своего рода перевалочного пункта, посредника между двумя мирами. По совету капитана Макалистера я изучила адмиралтейские морские карты. Этот пролив очень непрост, любому крупному судну здесь несдобровать. Следовательно, корабли из Египта доходили до этой точки, сгружали товары на местные суда и оставались ждать, пока те не переправят все на противополжную сторону. Там, в свою очередь, товары перемещались на большие суда из Бенгальского залива, Индонезии и даже Китая. Затем все повторялось с точностью до наоборот. Так и вижу перед собой: с нашей стороны - толстопузые римские корабли, с другой - китайские джонки, а между ними снуют каноэ и катамараны всех мастей. Круто, правда?
- Круто, - подтвердил Джек, и по лицу его расплылась улыбка. - Козьму и купца из Береники разделяют пять столетий, но по большому счету схема оставалась неизменной, пока арабы не завоевали Ближний Восток и север Африки, перекрыв морские пути к Индии. Козьма оставил нам наиболее подробный отчет о торговле, которую вели тут древние. Хорошая работа, госпожа ассистент!
- Если мыслишь, то мысли нестандартно. Так любит говорить дядя Костас.
- Дядя Костас?
- Хими говорит, мы с тобой очень похожи. Не знаю, гордиться этим или наоборот.
- Хими?
- Он самый. Ну, товой старый приятель, герр профессор Хибермейер. Так зовет его Айша.
- Ну да, - пробормотал Джек, - Хими.
- Видишь ли, Айша в него влюблена.
- Погоди, погоди, не все сразу!
- Да я просто хочу тебя расшевелить. Последние три дня ты витал в облаках.
Джек расхохотался.
- На самом деле я выжидал. Хими сейчас напоминает безумного ученого, мастерящего очередную злодейскую машину. Он и в школе был таким же. Время от времени Морис зовет меня поглядеть на очередное свое открытие, чуть ли не силой тащит. Я соглашаюсь и прихожу, и тут выясняется, что ему нужно еще немного времени, дабы окончательно во всем убедиться. Поэтому я обычно жду, пока он не позовет меня лично и как минимум три раза. Вот тогда можно идти. Целое искусство.
- Я пообещала держать язык за зубами. И хотела бы тебе все рассказать, да не могу. Хими пустил меня в лабораторию только на таких условиях.
- А это тоже часть игры. - Он посмотрел ей в глаза и после небольшой паузы заговорил, тщательно подбирая слова: - Знаешь, я тут думал о твоей матери… Как тебе известно, мы расстались задолго до твоего рождения. В последний раз я виделся с ней в прошлом году, на археологической площадке в Геркулануме, и то встреча заняла пару минут. Но я хорошо помню то время, когда мы были вместе, - как любимый старый фильм, который никогда не измениться. Ты в нем тоже присутствуешь, будто у нас настоящая семья. В тебе очень много от нее.
- Когда мы сней разговаривали в последний раз, она сказала то же самое о тебе, - отозвалась Ребекка. - Знаешь, мама хотела открыть тебе всю правду после моего шестнадцатого дня рождения. И хотела с самого начала, но ждала, пока я вырасту и смогу сама позаботиться о себе. Шестнадцать лет мне исполнилось через месяц после ее исчезновения.
Взгляд бездонных глаз замер на отце. Мгновением позже она уткнулась ему лицом в плечо. Джек покрепче прижал ее к себе.
- Может, она была права. В тебе действительно есть что-то от меня.
- Лишь бы не склонность к морской болезни.
- Такую не знаю.
- Ну как же. - Просунув голову в дверной проем, она закричала во весь голос: - Доктор Джек Ховард, знаменитый подводный археолог и бывалый морской пехотинец, страдает морской болезнью!
- А не пора ли вернуть тебя в школу? - проворчал Джек.
- Ха! Сейчас мы в нейтральных водах. О них я тоже кое-что читала. Здесь не действуют никакие законы.
На плечо ей легла рука капитана. Макалистер улыбнулся Джеку.
- Юная леди, на этом корабле действует лишь один закон - закон капитана. Все несовершеннолетние лица на борту находятся под моей личной ответственностью. - Он вложил ей в руки старый латунный секстант: - в 16.00 у нас занятия по навигации.
Внезапно справа, в нескольких сотнях метрах от носа, мелькнула белая полоса.
- Трассирующий снаряд, - сказал капитан. - Давайте-ка живо внутрь.
Он втащи их на мостик, закрыл дверь и опустил защитный стальной экран, затем достал бинокль и встал перед пуленепробиваемым окном.
- Бой идет в паре миль от нас, но лучше не рисковать.
- Бен учит меня стрелять из винтовки двадцать второго калибра, - заявила Ребекка.
- К "тиграм" с такой игрушкой лучше не соваться, - проговорил Макалистер, не отрываясь от бинокля.
- Надеюсь, ты тренируешься в наушниках? - полюбопытствовал Джек.
- Я и сама могу за собой присмотреть, - отрезала Ребекка и направилась к люку, через котрый можно было попасть на жилую палубу.
- Кажется, у нас и в самом деле много общего, - пробормотал Джек, бросив на капитана извиняющийся взгляд. - Ож уж эти подростки.
- Папа, спускайся! - донесся снизу голос Ребекки. - Тебя ждуь в лаборатории. За тобой ведь меня и посылали наверх. Я помогла Айше закончить. Ты будешь в восторге. Можешь считать, это подарок от меня - за то, что вытащил из школы.
Джека охватило волнение.
- Ладно, Скотт, - обратился он к Макалистеру. - Дай мне знать, как выйдем из пролива. И пусть "Зодиак" будет наготове. Завтра в девять утра у нас встреча с людьми из Археологической службы Индии, не хотелось бы выбиться из графика.
- Договорились, Джек. - Макалистер кивнул в сторону люка. - Лучше не серди босса.
Главная лаборатория "Сиквеста II", разместившаяся между жилым блоком и машинным отделением, напоминала по размерам школный класс. Для влажной очистки и консервации археологических находок отводилось специальное помещение, уставленное резервуарами с обессоливающим раствором - в них хранилис остатки древесины и другие предметы, которые могли разрушиться под воздействием воздуха. Джек рассматривал этот комплекс как совего рода полевой госпиталь: пройдя в нем стабилизирующую обработку, найденные артефакты переправлялись на долгосрочное "лечение" в карфагенский музей ММУ на Средиземном море или непосредственно в университет, в Англию. В самой лаборатории проводилась химическая чистка осколков посуды и прочих объектов, менее чувствительных к пребыванию вне водной среды. Далее располагались комнаты, предназначенные для различных видов исследований, в том числе мультиспектральной съемки, петрографического анализа и масс-спектрометрии. Возможности комплекса позволяли решать все базовые вопросы в сжатые сроки, без отрыва от раскопок.
Джек проследовал за Ребеккой в лабораторию. В центре стояло четыре длинных стола, сдвинутых вместе; ножки были зафиксированы в специальных броздках на полу. Над ними разливали теплое свечение вольфрамовые лампы, скрепленные в один пучок. Пара археологов склонилась над штативом репродукционного аппарата. Айша двигала по черному столику-экрану какой-то предмет, подгоняя его под объектив, в то время как Хибермейер колдовал над видоискателем. В руке у него был дистанционный пульт, управлявший затвором. В целом все смотрелось так, будто археологи вздумали попрактиковаться в нетипичном виде объятий. Ребекка бросила на отца выразительный взгляд и жестом показала, будто умывает руки. Им ничего не оставалось, как молча ждать. Наконец Хибермейер щелкнул затвором, и его коллега бережно вернула предмет на место. Только тогда археолог обернулся.
- Джек! - В свете вольфрамовых ламп лицо Мориса приобрело болезненно-лихорадочный оттенок, вокруг глаз возникли красные круги. - Прости, что так долго держал тебя в неведении. Хотел окончательно во всем убедиться.
Ребекка прошла к дальнему концу стола и уселась на табурет, вновь очутившись в окружении книг и блокнотов, которые успела натаскать за прошедшие дни. В дверях показался Костас и вместе с Джеком проследовал к столу. А на том были разложены сотни керамических фрагментов - от совсем крошечных, не больше сантиметра-двух в диаметре, до крупных, размером с небольшое блюдце.
- Картинку бедем составлять? - оживился Костас.
Пульс Джека пустился вскачь.
-
Усадив Костаса на табурет, Айша пояснила:
- С греческого это переводится как "глиняный черепок", но в археологии так обозначают только керамические фрагменты, которые использовались для письма. Так как папирус в античные времена стоил немалых денег, к нему обращались лишь в самых важных случаях. Для повседневных целей, то есть записок, писем, черновиков, достаточно было отыскать и разбить старую амфору.
Джек обошел стол кругом, не отрывая от черепков взгляда. Мысли в его голове обгоняли друг друга.
- Это фрагменты римских амфор. Изготовлены в Италии, в первом веке до нашей эры или в следующем столетии. Винные сосуды того же типа мы видели в Беренике. Язык греческий, что неудивительно. После завоеваний Александра Македонского он стал в Египте наиболее ходовым. Кажется, все надписи выполнены одной и той же рукой. Я так полагаю, вы нашли эти осколки в руинах той виллы?
Хибермейер просиял:
- Потрясающая находка, самому не верится. - Он помолчал, глядя Джеку прямо в глаза. - Готов? Ну хорошо. Перед тобой экземпляр античного текста, известного как
Джек так и разинул рот. "Перипл Эритреского моря"! Величайшая книга о путешествиях, сохранившаяся с древности! Логично, что ее обнаружили именно в Беренике - форпосте на самой окраине империи. Это не памятник литературы, не труд по истории, не собрание стихов, а лоция, руководство для капитанов и торговцев. Он откашлялся.
- Копия или черновик?
- Черновик.
Джек ахнул. Черновик! Это уже редкостная удача. В наброске могут обнаружиться поправки - сведения, вымаранные из чистовой версии. Черновые заметки, не знавшие редактуры. Слова и фразы, которым нет цены. Он вгляделся в лицо Мориса.
- Даже и спрашивать боюсь… Есть ли различия с известным текстом?
Хибермейера распирало от волнения.
- Мы наткнулись на них через несколько дней после стартараскопок в Беренике. Помнишь наш разговор в Стамбуле? Тогда я и представить не мог, сколько еще мы выкопаем черепков - и сколько времени на это потребуется. Это была настоящая проверка на терпение. Без Айши я бы не справился. - Он взглянул на коллегу, та ответила кивком. Морис нажал пару кнопок на щитке управления. На плазменном экране, подвешенном на стене у стола, появилась трехмерная модель керамических фрагментов, сваленных в кучу. - В таком виде мы обнаружили их на месте раскопок. У нас повелось называть то помещение архивной комнатой, но в действительности там располагалось некое подобие кабинета. Видимо, автор сначала набросал каждое предложение на большом осколке амфоры, потом перенес текст на папирус, а черепки забросил в угол. Кое-какие из них почти не пострадали, остальные разлетелись на кусочки. Тут же стало ясно, что если мы сразу не зафиксируем взаимное расположение фрагментов, то от надежды сложить их в единое целое можно отказаться. Эту задачу взяла на себя Айша - и отлично справилась.
- Можно поподробнее? - попросил Костас.
-
- Навигационный справочник по Эритрейскому морю, - пробормотал Костас.
- Это один из самых удивительных документов, завещанных нам античностью, - сказал Джек. - Авторство "Перипла" принадлежит не аристократу, не какому-нибудь Клавдию или Плинию Старшему, а человеку физического труда, не склонному витать в облаках. При всем при том в тексте рассказывается о путешествиях, способных затмить все вымышленные странствия Одиссея или Энея. Это невыдуманный отчет о географических открытиях и торговле между античным миром и дальними восточными землями. В его достоверности было много сомнений, пока археологам не стали попадаться здесь, в южной Индии, следы жизнедеятельности греков и римлян.
- Выходит, "Перипл" написал хозяин той виллы, купец? - спросил Костас.
- Нисколько в этом не сомневаюсь. - Хибермейер нажал еще несколько кнопок, и на экране возник аэрофотоснимок развалин в Беренике, некогда возвышавшихся над древним портом и Красным морем. - В фундаменте виллы мы обнаружили монету древнеримской чеканки. Благодаря ей можно сделать вывод, что архивную комнату соорудили чуть позже десятого года до нашей эры, а само здание стояло заброшенным примерно с двадцатого года нашей эры. Посколько эти черепки даже никто не потрудился выбросить, остается предположить, что текст был создан незадолго до исчезновения хозяев, в ранние годы правления императора Тиберия.
- В то врем, когда объемы торговли уже шли на спад? - уточнил Костас. - Помните ведь, император задумал покончить с утечкой золота…
- Совершенно верно. Но вряд ли дом был оставлен по этой причине. Все факты указывают лишь на то, что хозяин состарился и отошел от дел. Айша?
Женщина подняла глаза.
- К счастью, это направление хорошо исследовано учеными. До раскопок в Беренике самая ранняя из известных нам копий "Перипла" относилась к десятому веку нашей эры. В девятнадцатом столетии средневековый текст был переведен, и с тех пор постоянно изучается. Наша находка не только подтверждает теории многих ученых, но и расширяет их, причем самым необыкновенным образом. Во-первых, по лексическим особенностям в авторе угадывается египтянин греческого происхождения. Во-вторых, не подлежит сомнению, что он и сам плавал маршрутами, описанными в "Перипле": вдоль побережья Африки вплоть до самого Занзибара, по дуге Аравийского полуострова до северо-западных берегов Индии; наконец, в южную Индию, пользуясь переменой муссонов. За время путешествий он накопил немало знаний о навигации, однако это все-таки торговец, а не капитан. Его главный образом интересует, как называются порты, как до них добраться и какие товары туда везти. В Индии особо ценились драгоценные металлы. Соответственно торговцы обменивали там золотые и серебряные монеты на перец, невообразимое множество других специй и прочую экзотику. Кое-что доставлялось в Индию издалека.
- А на чем специализировался он сам? - полюбопытствовал Костас.
- Помните кусок шелка, который мы вам показывали в Беренике? Нам кажется, разгадка именно в нем. Связи купца наверняка распространялись и на торговцев из самых дальних краев. Одни попадали на запад из Южно-Китайского моря, пройдя через Малаккский пролив, другие - через Бактрию и современный Афганистан, из Центральной Азии. Иными словами, сворачивали с Великого шелкого пути.
Поделиться книгой: