Помоги проекту - поделись книгой:
- А добывали его, часом, не заключенные? - полюбопытствовал Костас.
- В точку. Перед нами прародительница всех исправительных колоний, - кивнул Джек. - Большинство узников верили, что тут находится край земли.
Костас вздохнул:
- Прямо-таки Алькатрас.5
- Залив Сан-Франциско переплыть можно куда быстрее, и акул там поменьше.
- Известны ли случаи побега?
- Прежде чем я попытаюсь ответить на твойвопрос, посмотри-ка на это.
Джек вытащил из кармана рубашки небольшой конверт и протянул другу. На ладонь ему выпала золотая монета, которая несколькими часами ранее покоилась на морском дне, - блестящая, безупречная, совсем новая на вид.
- Джек…
- Всего лишь позаимствовал. В качстве образца. Нужно ведь что-то предъявить Морису. Он с самого детства бубнит мне о сокровищах египетских гробниц, с которыми, мол, ничто на свете не сравниться.
- Доктор Джек Ховард, ведущий подводный археолог мира, тащит золотишко с затонувших кораблей. Интересно, что на это скажут египетские власти?
- Власти? Ты, случайно, не о герре профессоре Морисе Хибермейере, величайшем из ныне живущих египтологов? Да он посмотрит на меня как на убогого и поведет показывать свои мумии в драгоценных саркофагах.
- А я-то думал, вашему брату только черепки да горшки подавать, - ухмыльнулся Костас и бережно взял монету двумя пальцами. - Ну и все-таки зачем ты мне ее показал?
- На лицевой стороне портрет Августа, первого римского императора. А теперь посмотри, что сзади.
Костас перевернул монету. В центре располагалось изображение щита, по бокам - стилизованные штандарты. Правый венчала сфера, символизирующая владичество Рима над миром. Левый заканчивался священным орлом,
- Прочитай вслух.
Костас прищурился:
-
- То есть "Штандарты возвращены". Это особая юбилейная монета, отчеканенная по велению Августа примерно в девятнадцатом году до нашей эры - через несколько лет после того, как он стал императором. Август пытался заново сплотить империю, истощенную десятилетиями гражданской войны. Незадолго до этого его сын Тиберий заключил мир с парфянами, чье государство располагалось на территории нынешних Ирана и Ирака. Они согласились вернуть штандарты, захваченные у разбитых римских легионов. Август обставил их возвращение как личную победу и велел, чтобы их с почетом пронесли через весь Рим. С его стороны это был мудрый пропагандистский ход, а вот помогать людям, которые сражались во славу штандартов и не нашли, на свою беду, смерти на поле брани, было уже поздно.
- Ну и при чем же здесь заключенные?
- Вернемся к пятдесят третему году до нашей эры. Рим по-прежнему зовется республикой, у руля стоит триумвират - Юлий Цезарь, Помпей и Красс. Но государсво уже трещит по швам из-за их соперничества и личных амбиций, которые в конце концов приведут к гражданской войне. На первый план выходит авторитет в военных делах. Помпей его уже утвердил, очистив море от пиратов. Юлий Цезарь с той же целью устраивает галльскую кампанию. И только Крассу нечм похвастаться. Он решает поискать славы на Востоке… а заодно разжиться золотишком. Беда в том, что и Помпей, и Цезарь - бывалые вояки, а Красс - всего лишь банкир.
- Кажется, я догадываюсь, что случилось дальше.
- Битва при Каррах - в районе современного Харрана на юге Турции. Одно из самых позорных поражений древнеримской армии. Красс проявил себя никчемный полководцем, но его легионы бились изо всех сил, отстаивая славу Рима и собственную честь. И все же парфянская кавалерия их одолела. По меньшей мере двадцать тысяч остались лежать на поле брани, всех раненных казнили. Красс был уже убит, но победители нарядили в его одежду какого-то легионера и залили ему в глотку расплавленное золото.
- Подходящий конец для банкира.
- Как минимум десять тысяч солдат попало в плен. Всех, кто избежал казни, погнали в парфянскую цитадель Мерв. Там скорее всего их использовали для возведения городских стен. Вот тебе и связь. Рудники, каменоломни, рабский труд. Такая участь ждал военнопленных в античную эпоху. Мерв не был отрезан от мира, как этот остров, но вокруг него раскинулись бесплодные пустоши сегодняшнего Туркменистана. Вряд ли кто-то в те времена знал, что за территории лежат за землями, завоеванными в четвертом веке до нашей эры Александром Великим, за Индом и Афганистаном. - Джек откинул крышку дисплея, встроеннго между сиденьями, и в несколько кликов открыл цифровую фотографию. На ней был запечатлен бесплодный ландшафт - остатки дорог и руины, окруженные впечатляющим, но изрядно потрепанным крепостным валом. Местами стихии объели его до округлых холмиков. - Вот и все, что осталось от Мерва. Перед тобой стены древней Маргианы - так назывался город в эпоху парфян.
- По-моему, это какая-то насыпь, а не каменная кладка.
- Стены делали из глинобитного кирпича. Их возводили раз за разом, громоздя каждую новую на остатках предыдущей. Не исключено, спрочем, что на каком-то этапе строители начали экспериментировать с раствором - и перемудрили. В одной из секций мы недавно нашли рухнувшую стену. Внутри она была заполнена беловатым порошкообразным веществом, словно кто-то мешал бетон и не учел пропорции.
- А ты когда успел там побывать?
- В апреле, на Трансоксианской конференции, - ответил Джек. - Оксом в древности называли Амударью - крупную реку, которая течет из Афганистана к Аральскому морю. У греков и римлян она считалась границей познанного мира. На конференции обсуждалис контакты между западной цивилизацией и Центральной Азией.
- Ты имеешь в виду Великий шелковый путь?
- Скорее то время, когда купцы из Китая и Центральной Азии только-только начали заглядываться в дальние города наподобие Мерва, вскоре после походов Александа Македонского.
Костас всмотрелся в фотографию:
- Минуточку, а это кто такая? Кажется, я где-то ее видел.
- Она здесь только для масштаба.
- Джек! Это же Катя!
- Ее поставили председателем на моей секции съезда. Это как раз по ее части. Она с некоторых пор изучает древние надписи, оставленные путниками вдоль Великого шелкового пути. По ее приглашению я туда и поехал. На апрель у нас никаких погружений не планировалось, так что мне состоавило бы труда отвертеться.
- Эх, Джек. Ты снова начал встречаться с Катей. Ведь в этом же дело, правда? Джек Ховард, морской археолог, спешит на рандеву с кучей пыли посреди какой-то пустыни. Туркменистан, говоришь? Вот уже где затонувших кораблей днем с огнем не сыщещь.
- Стараюсь не обрывать связи со старыми коллегами, - с широкой улыбкой пояснил Джек и захлопнул дисплей.
Костас что-то пробурчал.
- Не важно. Вернемся к нашим римлянам. Ну, военнопленным. Я спросил, удалось ли кому-нибудь сбежать.
- С острова Святого Иоанна? Сомневаюсь. А вот из Мерва - другое дело. Вряд ли кто-то из легионеров Красса дожил до дня, когда Август вернул штандарты на родину, - это тридцать с лишним лет. Но по Риму еще несколько поколений ходили слухи.
- Какие же?
- Такие, которые слышишь на каждом шагу, но откуда они пошли - в жизни не дознаешься. Слухи о горстке сбежавших рабов из числа легионеров, плененных при Каррах. Якобы они решили не возвращаться на запад, где от них давно отказались, а двинулись на восток.
- Ты в это веришь?
- В условиях такого непосильного труда выжить могли только сильнейшие. А они были еще и римскими легионерами, привычными к дальним походам.
- Гм, на восток. Афганистан, Центральная Азия?
Джек помолчал.
- Слухи ходили и в более оталенных землях. Есть упоминания в древних летописях китайских императоров. Но это подождет. Мы почти прибыли. - Джек указал на крупный мыс, резко вдававшийс в Красное море: - Мыс Рас-Банас имеет форму слоновьей головы. Я подумал, тебе понравится.
- Да разве о таком забудешь? - пробормотал Костас. - Мой элефантегос. Никогда бы не подумал, что найду под водой семейку древних слонов.
- Когда ныряешь со мной, нет ничего невозможного.
- Только если я позаботился о нужных технологиях.
- Тушe.
Джек опустил рычаг управлния тягой, и вертолет пошел на снижение.
- Отсюда уже видно место раскопок, да и самого Мориса. У него шорты как сигнальный флаг. Будем садиться на том каменистом участке, иначе устроим тут пыльную бурю. Держись крепче.
Выбравшись из вертолета, они оказались посреди унылого ландшафта: впереди, куда ни глянь, простиралась иссушенная солнцем земля, позади поблескивало бескрайнее море. Хотя Джек старался как мог, при посадке вертолет поднял клубы пыли, и теперь окружающий пейзаж тонул в красном мареве, словно сам воздух раскалился до предела. На западе смутно виднелся невысокий хребет, отделявший пустыню и далекий Нил от побережья, на востоке скалистой дугой врезался в море мыл Рас-Банас. В нескольких сотнях метров, у самого залива, сбились в кучу обветшалые бараки египетских таможенников; за ними лежала неглубокая лагуна около километра в ширину, отрезанная от моря узкой песчаной косой. Так мог бы выглядеть край света - пустошь, обезличенная безжалостным египетским солнцем.
Костас, успевший нацепить соломенную шляпу и модные солнцезащитные очки, утерс лица пот и указал куда-то наверх:
- А вот и он.
Из-за пыльной завсы вынырнул дородный мужчина и с вытянутой рукой поспешил к ним по склону. Он был ниже Джека и немного выше его спутника, но если могучая грудь и внушительные мускулы Костаса выдавали в нем потомка островных греков, Хибермейер неуклонно производил впечатление ярого поклонника сосисок и квашенной капусты. На деле все обстояло иначе: в этом человеке жила неуемная жажда деятельности, а его энергии хватило бы на небольшую армию.
- Опять он в своих подштанниках… - пробормотал Костас.
- Ты лучше помалкивай. Не забывай, эти шорты ему подарил я. Они краса и гордость археологии. Когда-нибудь их будут показывать в музее Смитсоновского института. - Джек искоса взглянул на просторные шорты и пеструю рубаху самого Костаса. - Да и кто бы говорил, чудо ты гавайское!
- Просто я решил заранее подготовиться к поездке на Тихий океан, - возразил тот. - Помнишь ведь - у нас выходной! Хотя с тем же успехом мог бы и акваланг нацепить.
- Вот это ты точно подметил.
Джек предупредительно кашлянул. Подоспевший Хибермейер с жаром пожал руку ему, потом Костасу, после чего бросил: "Идемте", - и зашагал дальше.
- Вот и поговорили, - сказал Костас, глотнув воды из бутылки.
- Он меня на эти раскопки уже несколько месяцев зазывает. - Джек перекинул через плечо потрепанную сумку и двинулся за Хибермейером. - Мне и самому не терпится.
- Ладно, ладно.
Костас закинул бутылку в кабину и поспешил за остальными, нагнав их метрах в пятидесяти от воды. Сняв очочки и протерев запыленные стекла, Хибермейер широко раскинул руки.
- Добро пожаловать в древнюю Беренику - курорт на краю вселенной. - Он указал на холм: - Там располагался храм Сераписа, здесь - главная дорога с запада на восток, так называемый декуманус. Город был основан Птолемеем Вторым, сыном одного из генералов Александра Великого; он стал царем Египта в третем веке до нашей эры и назвал поселение в честь своей матери. Период расцвета Береники пришелся в основном на годы правления римского императора Августа, после чего начался спад.
- Ну и где же местный амфитеатр? - завертел головой Костас. - Не видно что-то.
- Посмотрите себе под ноги.
Костас пнул камешек:
- Ну-ну. Кучка глиняных черепков.
- А теперь взгляните сюда.
Они подошли еще ближе к берегу. Хибермейер подвел их к краю археологической площадки, размерами соперничавшей с плавательным бассейном. С земли словно кто-то снял кожицу, обнажив грубые стены из бутового песчаника и коралла, узор из комнатушек и узких улочек. Взорам Джека и Костаса открылся фундамент древнего поселения. В отличие от тщательно распланированных римских городов наподобие Геркуланума и Помпей здешние строители не стремились к архитектурным изыскам, возводя стены и помещения по мере надобности. Хибермейер с неожиданным проворством соскочил на дощатый настил, проложенный через траншею, и перебежал к противоположному краю. Откинув с какой-то находки брезент, он торжествующе взмахнул рукой:
- Вот они, Джек. Думаю, тебе понравится.
Под брезентом рядком выстроились древнеримские амфоры - почти как те, что попались им утром на затонувшем корабле, только хуже сохранившиеся. У многих были отбиты края.
- Как видите, ими активно пользовались, - объявил Хибермейер. - Скорее всего для перевозки вина в Индию. Обратно они возвращались уже пустыми, и здесь их приспосабливали под воду. А вода тут на вес золота. Ближайший родник на дальней стороне хребта, в нескольких милях отсюда. У нас ведь даже электричества нет. Компьютеры работают на солнечных батареях. Продукты приходится везти с собой из долины Нила, совсем как древним путешественникам. Волей-неволей начинаешь им сочувствовать.
- Прямо колония на Луне, - заметил Костас.
Хибермейер откинул еще один полог. Под ним обнаружилась груда черных камней, каждый размером с футбольный мяч.
- Балласт. Это базальт, вулканическая порода. В здешних краях такого не найти.
- Балласт… - повторил Костас. - Для чего?
- Если судно идет в дальние страны с грузом золота и вина, с ним ничего не случится. А вот когда в трюме одни специи, волны будут швырять корабль как пробку. Поэтому без балласта было не обойтсь. По нашим данным, этот базальт добыли в Индии.
- Морис! - воскликнул Джек, похлопывая его по спине. - А ведь из тебя еще может получиться толковый морской археолог!
- Индия… - проговорил Костас. - Можно поподробнее?
Джек посмотрел на него.
- Товары из-за Красного моря просачивались в Древний Египет на протяжении тысячелетий, но всегда через посредников. Когда Александр завоевал эти территориии на побережье стали появляться греческие купцы, кто-то рассказал им о муссонах и о том, как можно с их помощью переправляться через Индийский океан. Торговцы покидали Египет на крыльях северо-восточного муссова и возвращались с юго-западным. На полный рейс уходило около года. Опасностей на пути хватало, зато ветра подчитялись строгому сезонному ритму. С тех пор началась эпоха удивительных морских открытий. Первые греки ступили на берег Индии вскоре после того, как была основана Береника. После вторжения римлян в 31 году до нашей эры все еще более оживилось. В времена Авгста из этого порта ежегодно выходило до трехсот кораблей. Средств в эту авантюру вкладывалось немерено - масштабы сопоставимы с ост-индийскими торговыми экспедициями, которыми занялись европейцы пятнадцать веков спустя. На вызов шло золото, серебро, вино; закупались драгоценные камни, специи и перец.
- И не только они, - вставил Хибермейер, выбравшись из траншеи и утерев пот со лба. - Сейчас я покажу вам то, ради чего и позвал сюда. Идемте за мной.
Налетел обжигающий порыв ветра, и у всех защипало в глазах. Костас опасливо пригнулся, затем поплелся за остальными вверх по склону.
- Мы по пути разговаривали о битве при Каррах и сгинувших легионах Красса, - сказал Джек.
- Всегда приятно послушать о том, как римляне сели в лужу, - оскалился Хибермейер.
- Да ладно тебе. Они не настолько плохо правили Египтом. Если бы не они, ты бы сейчас не жарился на солнышке у Красного моря. Беренику, строго говоря, основали римляне.
- Я бы предпочел сейчас оказаться в Долине Царей, - фыркнул Хибермейер.
- После разговора с Костасом у меня не выходит из головы еще одна неудача римской армии, - продолжал Джек. - Императоры тоже про нее не забывали. Я имею в виду разгром легионов Вара в Тевтобургском лесу.
Хибермейер остановился.
- В детстве я пытался отыскать место этой битвы - наша семья снимала неподалеку, в Оснабрюке, летний домик. Именно тогда у меня и появился вкус к археологии.
Прикрыв глаза от солнца, Джек взглянул на Костаса.
- В то время римляне пытались установить власть в Германии. Слава Августа гремела повсей империи. Казалось, его возможности безграничны. А потом стряслась беда. Опыта у Вара было не больше, чем у Красса, но он завел целых три легиона в неизведанные земли. Там на них напали германцы и перебили по меньшей мере двадцать тысяч римских солдат.
- К чему ты клонишь? - спросил Хибермейер и зашагал дальше.
- После смерти Августа дела в Беренике стали приходить в упадок, и это довольно странно, учитывая общий расцвет древнеримской экономики. Как если бы британское правительство ни с того ни с сего забросило бы Ост-Индскую компанию в конце восемнадцатого века, когда из ничего сколачивались огромные состояния.
Поделиться книгой: