Помоги проекту - поделись книгой:
Мужчина попытался оторвать голову от земли. Его речь вдруг стала отчетливей - словно он осознал, что это его последние слова.
- Вы завладели небесным самоцветом, место которому - над гробницей императора. Он разделен на две части. Одна - синяя, это ляпис-лазурь из бактрийских гор, другая - зеленый хризолит, его добывают на острове в Эритрейском море. Отнеси свою половину в копи, где добывают ляпис-лазурь, и спрячь ее. Только там сила камня не выдаст себя. Никогда не прикладывай одну часть к другой. Только императору подобает бессмертие. Те, кто шел по моему следу, будут гнаться за тобой не щадя сил. Нельзя, чтобы эта сила попала к ним в руки.
Торговец повалился на землю; губы его дрожали. Лициний замер. Неожиданно ему все стало ясно. Сокровище, о котором пленник бормотал днем раньше, украшение императорской гробрицы, обреталось не в далеком восточном краю. Вот оно. Он ощупал мешочек на поясе, нашарил окрглый предмет внутри. Потом вскочил и кинулся к выходу из впадины, вглядываясь в озерную гладь. Поздно. Другие уже отплыли далеко от берега - чтобы спастись, им пришлось подналечь на весла. Они видели, что надвигается буря. Фабий никогда не узнает. Лициний обернулся к торговцу. Грудь сдавили пустота и нерешительность. Неужели он променял величайшее из земных сокровищ, сладость бессмертия, на несбыточную надежду разыскать сына?
Он встал лицом к наступающей тьме. Глаза защипало от бурой пыли - ее нес с востока, из-за озера, ветер, доведенный бурей до неистовства. А потом послышался этот звук - поначалу едва различимый среди раскатов грома, больше похожий на стук крови в ушах, он делался все громче и настойчивее. Барабанная дробь. Лицинию вспомнилась минувшая ночь. Черные кони, встающие на дыбы; желтеют глаза, красная пыль вырывается из ноздрей точно дыхание самой жизни. Шкуры их блестели влажным багрянцем, словно они потели, а не истекали кровью. Кони влекли колесницы, в которых смутно виднелись силуэты арбалетчиков, а во главе их скакал всадник - поверх брони звериная шкура, ореол острых клыков, а вместо лица - тьма.
И теперь они вернулись.
Лициний развернулся и с силой вогнал меч в грудь пленника, раздробив позвоночник. Глаза торговца широко распахнулись, и он умер; с последним ударом сердца из раны выплеснулась кровь. Тело забилось в агонии, тугие мышцы стянули клинок. Лицинию пришлось встать и упереться ногой, чтобы высвободить лезвие. Он застыл с окровавленным мечом, всматриваясь в ливневую мглу, - и наконец увидел на гряде, прямо напротив, темную фигуру. Копыта бьют по земле, черная шкура горит багрянцем, из ноздрей выбивается пыль и сверкает на меркнущем солнце. Оскаленная голова зверя, зазубренные клыки, блеск огромного меча.
Он вспомнил, как торговец называл это существо.
Воин-тигр.
Лициний повернулся лицом на юг - и побежал.
Глава 1
- Джек, ты не поверишь, что я сейчас нашел!
Система связи бережно донесла голос из голубой бездны, раскинувшейся впереди, - оттуда, где серебристая струйка пузырей протянулась из-за скалистого рифа на пятьдесят без малого метров к поверхности моря. Джек Ховард в последний раз оглядел поросший кораллами якорь у своих ног, впрыснул струю воздуха в компенсатор плавучести - и поплыл над густыми зарослями альционарий,2 склонившимися по течению, словно трава на ветру. Оттолкнувшись ластами, он раскинул руки и ноги на манер парашютистаи перемахнул через риф. Открывшийся вид захватывал дух. Попути вних ему то и дело попадались осколки дрвних сосудов - исламских, набатейских, египетских. Но тут его ждало нечто большее. Долгие годы ходили слухи, что с наветренной стороны рифа располагается кладбище погибших кораблей, но все ограничивалось досужими разговорами, пока этой весной сильные приливные течения в Красном море не размыли верхний слой подводного плато и не обнажили эти залежи. Один слух в особенности заставлялсердце Джека биться быстрее - о римском судне, идеально сохранившемся под наносами песка. Когда сквозь отложения стали проглядывать изгибы древних амфор - ряды и ряды сосудов с длинными ручками, доходящими до широких горловин, - он с шумом выдохнул и принялся работать ластами. По телу разлилось знакомое волнение. С губ неслышно сорвались два привычных слова: Везунчик Джек.
Вновь прорезался голос:
- Мы с тобой занимаемся погружениями пянадцать лет, и я думал, что все на свете повидал. Но это просто бомба.
Джек взял курс на дальний конец плато. Костас замер перед коралловой головой размером с небольшой грузовик; отростки в два-три раза превосходили рост человека. Позади первого рифа, на одной с ним линии, возвышалось еще два. Дальше глубина становилась неблагоприятной для кораллов и песчаный склон обрывался пропастью. Джек включил головной фонарь, подплыл к Костасу и остановился в нескольких метрах от него, направив луч на дно. Его взору предстало буйство красок - ядовито-красные морские губки, актинии, обильно разросшиеся мягкие кораллы, рыбки-клоуны, снующие в расселинах и впадинах. Из норы вылез угорь с разинутой пастью, оглядел человека и быстро ретировался. Всмотревшись в колышущуюся массу горгонарий, Джек увидел осколки амфор - из-за толстого слоя налета их трудно было заметить сразу. Затем проступили контуры длинной изогнутой ручки и ободка горловины. Он повернулся к Костасу. Луч фонаря высветил желтый шлем и вытянутый ранец, давший приют баллонам с дыхательной смесью.
- Неплохая находка, - проговорил он. - Похожие черепки мне попадались на склоне, по пути сюда. Родосские винные амфоры, второй век до нашей эры.
- Отключи головной фонарь. - Внимание Костаса было приковано к чему-то другому. - Посмотри еще раз. И забудь про амфоры.
Джеку не терпелось перебраться к разбитому судну на песчаной полосе, однако он покорно застыл перед коралловой головой и вгляделся в ее суматошную пестроту. Ему вспомнились слова профессора Диллена, прозвучавшие в Кембидже много лет назад. Сущность археологии в деталях, но не допускайте, чтобы детали скрыли от вас общую картину. Для Джека эта истина не стала открытием, так как он начал охотиться за артефактаи еще в детстве. В этом и заключался его особенный дар: он всегда видел общую картину - и совершал находку за находкой. Везунчик Джек. Он отключил головной фонарь, закрыл и вновь открыл глаза. Казалось, его забросило в иную вселенную. Изобилие красок сменилось однородной синевой, место алых и лиловых оттенков занял переливчатый полумрак. Так мог бы выглядеть набросок углем: фактура и цвет отсутствуют, в фокусе не детали, а грубые очертания, контур. Общая картина.
И вот тогда-то он увидел.
- Боже милостивый!
Он изо всех сил сощурился - и снова открыл глаза. Никакой ошибки! И не один, а целых два: оба торчали прямо из песка, симметричными дугами устремляясь вверх по обе стороны от коралловой головы. За прошедшие века морской ил отполировал их до ослепительной белизны. Джек с новой ясностью осознал, где они сейчас находились. Красное море. Восточная граница Египта, край античного мира. Дальше лежила сказочные земли, в которых обретались всевозможные ужасы и соблазны, неслыханные сокровища и опасности, гиганты и карлики - и огромные неуключие чудища, пригодные для войны и для охоты. Усмирить их под силу лишь храбрейшим из храбрых, но с ними человек может стать царем.
Слоновьи бивни.
- Я весь в ожидании, Джек. Объясни-ка, как это понимать.
Джек с трудом сглотнул. Сердце от волнения колотилось как бешеное. Наконец он тихо заговорил, стараясь не выдать себя голосом.
- Это
- Что-что?
- Элефантегос.
- Ага. Слон, значит. Статуя слона.
- Нет. Элефантегос.
- Ну хорошо, Джек, в чем разница?
- В одной из египетских пустынь был найден удивительный папирус, по сути - письмо, - начал Джек. - Морис Хибермейер переслал мне его снимок по электронной почте, когда мы плыли сюда на "Сиквесте". Я поинтересовался, нет ли в письме намека на кораблекрушение в этих водах. Морис будто чуял, что нас ждет интерсная находка.
- И не в первый уже раз, - отозвался Костас. - Он, конечно, тот еще чудик, но в интуиции ему не откажешь.
Мысли Джека путались. Он протянул руку к ближайшему бивню и дотронулся до него. Кость была гладкая как шелк, но словно припудренная мелом.
- И действительно, в письме упоминается некое кораблекрушение в Красном море. Это один из немногих древних документов, в которых описан подобный случай. Морису было известно, что на пути к Беренике, где он сейчас ведет раскопки, мы хотели провести здесь кое-какие подводные исследования.
- Давай дальше, Джек.
- В папирусе говорится о судне, которое вышло из порта в Беренике и вскоре затонуло. Местом назначения письма значилась Птолемаида Охотничья, в оригинале
- Элефантегос, - пробормотал Костас. - То есть…
- Корабль для перевозки слонов.
- Джек, у меня опять это странное чувство. Оно всегда у меня возникает, когда мы ныряем вместе. Имя ему - недоверие.
- Ты не поленился заглянуть чуть вперед? Там есть еще две коралловых головы, точно такого же размера. Все три выстроены в одну линию. Число самое подходящее. Три слона в цепях, размещенные вдоль корпуса.
- Хочешь сказать, эта штуковина передо мной - слон? Не статуя, а самый настоящий слон?
- А ведь и тебе, и мне давно известно, что иногда слоновая кость прилично переносит воду - помнишь? В Средиземном море нам попадались слоновьи бивни и клыки гиппопотамов. Здесь кораллы нарастат довольно быстро - быстрее, чем разрушился бы слоновый скелет. Возможно, самых костей внутри и не найти, но благодаря кораллам форма сохранилась.
- Не гони коней, Джек. Не забывай, я всего лишь инженер. Мне нужно, чтобы все было четко и ясно. Эта находка все-таки меня добьет, Джек. Еще немного, и я расплачусь.
- Ничего, справишься.
Джек отплыл слегка назад и уставился на призрачное видение, маячившее перед ними. Ничего более удивительного ему не приходилось видеть за все годы подводных исследований - ну или почти не приходилось. Он включил головной фонарь.
- Долго эти бивни не протянут. Нужно их перенести. Но сначала приведем сюда съемочную группу, и как можно скорее. Такая новость попадет в заголовки.
- Доверь это мне, Джек. На "Сиквесте" у меня рабочий канал связи.
Джек посмотрел на наручный компьютер:
- У нас в запасе семь минут. Хочу взглянуть вон на те амфоры. Буду оставаться в поле видимости.
- А мне на сегодня открытий хватит.
- Как начнешь подниматься, двинусь навстречу.
- Заметано.
Джек поплым назад, отдаваясь на волю течения. За прошедшие минуты оно успело немного набрать силу, и теперь над морским дном встала завеса из мельчайших осадочных частиц, за которой на миг скрылись амфоры на песчаном плато. Впереди зависла,точно полупрозрачная вуаль, стайка стеклянных окуней3 - и тут же рассыпалась, знаменуя приближение рифовой акулы, неторопливо гибающей склон. До слуха Джека донесся приглушенный рев моторной лодки: чтобы не потерять места погружения, команда на "Зодиаке" включила боковые двигатели и кружила на месте. Стук с лодки сигнализировал, что до всплытия еще пять минут. Он оглянулся на друга, оставшегося метрах в двадцати позади, и нырнул в мутную взвесь. Его самого теперь не будет видно, но пузыри очертят для Костаса четкий след. Джек нашарил взглядом подходящее место и сосредоточился на нем, держа руки лодочкой и размеренно,по-лягушачьи работая ногами. Пока ему удавалось хорошо сохранять контроль над плавучестью. Внезапно он увидел их - четыре амфоры, рядком выстроившиеся в песке и совершенно невредимые, а чуть дальше - еще один ряд. Он сделал следующий вдох, зависело от его снаряжения; из-за этого риска дайвинг и стал для Джека страстью. Он быстро опустился и в непосредственной близости ко дну вдохнул, восстановив нейтральную плавучесть. Скособоченные амфоры покрывал тонкий слой осадка, искрящийся в лучах солнца, что пробивались сквозь толщу воды на сорокапятиметровую глубину.
На глаза Джеку попалось еще несколько скоплений амфор, затем промоина, на дне которой виднелись потемневшие деревянные балки. У него перехватило дыхание.
- Будь я проклят…
- Что-то нашел? - донесся искаженный голос Костаса.
- Еще один древний корабль, только и всего.
- Слабовато против элефантегоса, - протянул Костас. - Моего элефантегоса.
- И какие-то старые горшки, - продолжил Джек.
- Для тебя не существует "каких-то горшков". До сих пор помню, как ты вытряхнул однажды золото, чтобы рассмотреть сам горшок. Типичный археолог.
- В горшках-то и скрыта настоящая история.
- Знаю, знаю. Но лично я предпочел бы любому горшку мешок с дублонами. Ну так что там у тебя?
- Винные амфоры. Изготовлены примерно двумя столетиями позже, чем те родосские. Эти датируются эпохой Августа, первого римского императора. Их везли сюда их самой Италии.
Джек подплыл ближе. Его волнение все нарастало.
- Их готовили для внешней торговли, тут дело ясное. Крышки до сих пор запечатаны гипсом, сохранились даже знаки имений, где разлито вино. Это фалернское, Костас, и высшего качества. Кажется, нам только что крупно повезло.
Он обернулся. Костас уже покинул риф и завис в нескольких метрах над дном.
- Нам пора, Джек. Через две минуты всплывать надо будет уже в аварийном порядке.
- Понял. - Взгляд Джека метался из стороны в сторону: хотелось впитать в себя как можно больше, прежде чем прозвучит сигнал. - За каждую из этих амфор дали бы хорошего раба. А здесь их сотни. Римский корабль вез очень ценный груз - и за много веков до Ост-Индийской компании.
- Хочешь сказать, он шел в Индию? - Костас включил головной фонарь, и дно вокруг Джека заиграло всеми цветами. - Так может, он и золото вез? Сокровища?
Джек прикоснулся к одной из амфор. Душу охватил знакомый трепет, который напоминал о себе каждый раз, стоило его пальцам коснуться какого-нибудь предмета, на знавлего таких прикосновений с древних времен. А останки погибших кораблей всегда оборачивались самыми интересными открытиями. На земле цивилизация копит груды рухляди и мусора, но корабль - это живой организм, запечатленный в момент катастрофы, на пороге большой авантюры. Авантюры же всегда сопряжены с риском, и на сей раз кости судьбы выпали не так, как хотелось людям. Это судно вышло в плавание наперекор грозным стихиям, чтобы бороздить тысячемильные просторы Индийского океана. Манящая прелесть Востока была знакома Джеку по записям предков, ходивших туда по морю во времена Ост-Индской компании. В "Индийском предприятии", как называли они свои поездки, их манили великие приключения. Неслыханные сокровища, неслыханные опасности… А для древних ставки были даже выше. Где-то там, за горизонтом, простиралась пылающая окраина мира. Если следовать вдоль нее, то найдешь богатства, которые посрамили бы даже могущественного императора, и познаешь самые невообразимые тайны, какие ведает земля, - священные эликсиры, алхимию, бессмертие.
Ожил сигнал - резкий, неотвязный трезвон, который доносился, казалось, со всех направлений сразу. Джек набрал в грудь воздуха, поднялся на несколько метров и оплыл к Костасу. Здесь нужно проводить раскопки. Археология по большей части имеет дело с наследием повседневной, обыденной жизни, обходя известную историю по краю, но в этом случае, возможно, им попалось нечто действительно значимое. Быть может, это кораблекрушение стало поворотной точкой в мировой истории - и не случилось его, власть Римской империи протянулась бы через Индийский океан… Он посмотрел на Костаса. Тот не отрывал взгляда от пестреющего всеми красками дна, блестевшего в свете фонаря. Джек сверился с наручным компьютером и поднял глаза. Костас попрежнему не сдвигался с места.
Проследив за его взглядом, Джек и сам все увидел. Желтый металлический блеск. Песок… но не совсем. Небывалый мираж! Он моргнул, после чего сделал выдох и опять погрузился на дно, отказываясь верить глазам. И тут ему вспомнилась жалоба римского императора, доверенная бумаге две тысячи лет назад. "Все наши деньги утекли на восток ради каких-то пряностей и побрякушек".
Взглянув на Костаса, он вновь опустил глаза.
Дно было усыпано золотом.
Он поднял блестящий кусочек металла, поднес к лицу. Золотая монета,
- Вот те на… - пробормотал Костас. - Скажи мне, что я не сплю.
- Похоже, - откликнулся сиплым голосом Джек, - без сокровища ты все-таки не останешься.
- Эту территорию нужно полностью изолировать, - сказал Костас, щелкнув выключателем на боку шлема. - Никаких радиопереговоров. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь нас услышал. С такими активами на руках можно развязать небольшой джихад.
- Договорились, - проронил Джек и отключил связь.
На миг он замер с монетой в руке, наслаждась ее сверкающим великолепием и видом десятков амфор на заднем плане. Костас прав. Джек был археологом, а не охотником за сокровищами, но в глубине души он рыскал по свету в поисках такой вот находки - старого доброго клада, которого хватило бы, чтобы заплатить выкуп и за императора. А отчеканили эти монеты в Риме.
Подняв голову, Джек разобрал далеко наверху очертания "Зодиака" и скорее почувствовал, чем увидел, внушительную тень "Сиквеста II" в нескольких сотнях метров от берега. Он посигналил Костасу, что все в порядке, оттопырил большой палец. Приятели стали бок о бок подниматься к поверхности. Джек бросил последний взгляд на отступающее морское дно. Все мелкие детали уже слились с песком, амфоры стали неотличимы от подводных скал и кораллов. Он годами мечтал о часе, когда найдет такое судно и приобщится к величайшей авантюре, на какую решился античный мир, - поиску немыслимых сокровищ, которые манят исследователей и по сей день. Душу его переполнял восторг. Это было главное погружение в его жизни. Впервые в истории найден корабль с сокровищами, затонувший во времена Древнего Рима. Он почувствовал на себе взгляд Костаса, глаза его за маской улыбались. И с губ вновь сорвались тихие слова: Везунчик Джек.
Глава 2
Три часа спустя Джек повел штурвалом вертолета, и "Линкс" по широкой дуге пошел на взлет с площадки на "Сиквесте II". На миг он отвлекся, чтобы задать навигационному компьютеру курс на северо-запад, к египетскому побережью. Тридцать пять миль до места назначения придется пройти на низкой высоте, иначе в кровь начнут выделяться пузырьки азота и декомпрессионной болезни не избежать.
Джек бросил взгляд через плечо Костаса, занявшего место второго пилота. На корме "Сиквеста II" красовалось слово "Труро", по названию порта приписки - этот приморский городок располагался ближе всего к территории Международного морского университета, обосновавшегося в английском графстве Корнуолл. Над палубой реял флаг университета - щит с якорем, позаимствованным с фамильного герба Джека. "Сиквеста II" был их главным исследовательским судном. Его построили два года назад по специальному заказу взамен первого "Сиквеста", сгинувшего в Черном море. С расстояния он походил на небольшой военный корабль. На баке толпились матросы - задумав попрактиковаться в стрельбе боевыми снарядами, они вывели на палубу зенитный сорокамиллиметровый комплекс "Бреда". Некоторые члены команды раньше состояли в элитной службе десантных кораблей особого назначения, где и свели знакомство с Джеком, тоже подвизавшимся в то время в британских ВМС.
"Сиквест II" стоял на якоре не так далеко от побережья Сомали, и угрозу нападения пиратов нельзя было сбрасывать со счетов - как и то обстоятельство, что в нескольких днях пути лежала Шри-Ланка с ее непрекращающимися военными конфликтами. Однако в прочих отношениях "Сиквест II" был всего лишь ультрасовременным научно-исследовательским судном, несущим на борту самые передовые технологии для погружений и подводных раскопок и способным разместить до тридцати человек вместе с портативными лабораториями. Сложив многолетний опыт, группа единомышленников разработала проект идеального корабля и воплотила его в новом "Сиквесте". Джек в очередной раз мысленно поблагодарил своего мецената, компютерного магната Ефрема Якобовича. Сам увлеченный дайвер, тот разглядел в идеях Джека немалый потенциал и выделил для него специальный фонд, предоставив возможность проводить исследования по всему миру.
- Мы легли на курс, - сказал Джек в переговорное устройство. - Все готово.
Костас указал на горизонт:
- Дерзай.
Джек широко улыбнулся, опустил нос вертолета и включил автопилот. Машина начала набирать скорость. Бросив взгляд на крыло судового мостика, он заметил Скотта Макалистера - бывшего капитана канадской береговой охраны, под опекой которого находился тепеть "Сиквест II". Рядом с ним стояла высокая стройная девушка, прикрывая глаза рукой и махая вертолету. Ее длинные темные волосы развевались на ветру.
- Кажется. Ребекка неплохо справляется, - заметил Костас.
- Сам не могу поверить, что это ее первая экспедиция, до того она хорошо освоилась, - отозвался Джек. - Еще чуть-чуть, и станет тут главным заправилой. Впечатляющие успехи для шестнадцатилетней девочки.
- Вот что значат правильные гены, Джек.
Внизу уже проявились очертания рифа: сквозь бирюзовые переливы волн проглядывала густая синева, оттеняя коралловые головы на вершине морского плато. Некоторые из них вплотную подбирались к поверхности. Промелькнула пара "Акваподов" - желтых батискафов, которым через считанные минуты предстоял спуск на пятидесятиметровую глубину, к кладбищу древних кораблей. За несколько часов умные аппараты полную фотограмметрическую и ларную съемку местности. Когда-то Джеку потребовалась бы не одна неделя подводных работ и кропотливых измерени, чтобы добиться аналогичных результатов. Едва очутившись на борту "Сиквест II", он устроил экстренную видеоконференцию с представителями Верховного совета Египта по древностям, египетских военно-морских сил и Александрийского института археологии, возглавляемого его другом Морисом Хибермейером.
Поскольку их рейс в Тихий океан был запланирован много месяцев назад, от Международного морского университета требовалось теперь выделить на жкскавационные работы другое судно; кроме того, на все время раскопок должен находиться египетский сторожевой корабль. Эта экспедиция знаменует третью подряд удачу университета в морской археологии: сначала останки минойского4 судна в Эгейском море, потом место крушния корабля святого Павла у берегов Сицилии, теперь это. Джек горячо надеялся, что вовремя управится с текущими делами и сможет лично поработать на раскопках, но пока ему хватало и роль нечаянного катализатора, чтобы не знать себя от радости. Он откинулся на кресло. С каждым выдохом из крови уходил избыточный азот, оставшийся после погружения, и тело постепенно восстанавливало тонус. Джек порядком выдохся, но душа его пела. Ему не терпелось поскорее увидеть, ради чего Хибермейер столько месяцев зазывал его на раскопки в египетской пустыне.
- Гляди, остров!
Костас показывал на пустынный, изрезанный скалами кусок земли километра два в диаметре. Самая высокая его вершина достигала нескольких сотен метров. Солнечные лучи выжгли камень добела, следов растительности не наблюдалось. Это место могло служить приютом для стихий, но не для живых существ.
- Это Забаргад, или остров Святого Иоанна, - пояснил Джек. - Древние греки называли его "Топазиосом" -Топазным островом.
- У подножия следы выработок, - заметил Костас.
- Когда-то здесь добывали хризолит, или перидот, - полупрозрачный зеленый минерал, также известный как оливин. Других месторождений античность не знала. Этот островок - мечта любого минералога, четкий выход вздыбленной земной коры. Китайцы очень ценили перидот, поскольку он напоминал нефрит, священный для них камень. Считалось, что ему под силу исцелять недуги. Лучшие образцы отправлялись в сокровищницы императоров.
Поделиться книгой: