Будет только хуже

- Вот, - солдат протянул папку с бумагами женщине в очках, которая сидела за письменным столом. На вид ей было лет тридцать-тридцать пять, вполне миловидная, несмотря на скупой макияж и затянутые на затылке в простой пучок волосы. На столе, как и у майора Гареева, стоял компьютер, лежал планшет и органайзер с разложенными по отделам бумагами.

Она, не вставая, приняла бумаги и рядового Сахарова и махнула рукой, мол, можешь быть свободен. Рядовой развернулся и быстро покинул кабинет. В кабинете раздавался только шум работающего системника, да разносился аромат растворимого кофе (початая банка стояла на тумбочке рядом с чайником). Хорошего или плохого, Влад не разбирался, но почему-то был уверен, что растворимый кофе хорошим быть не может. Стереотип как ни как, хотя никакого другого кофе он не пил уже очень и очень давно. Молоть кофе из зёрен, в которых он, к слову, тоже не разбирался, а потом варить напиток в турке, считал лишней блажью тех, у кого есть время, а кофе-машину покупать считал экономически неэффективным, так как не сильно часто и пил-то этот напиток.

Старший лейтенант - Влад посмотрел на погоны с тремя небольшими звёздочками. Анисимова А.Д. - прочитал он нашивку. Судя по всему какой-то кадровик, хотя на двери кабинета никакой особой таблички кроме номера в ромбике, не висело. Не просто же так его направили к ней. Ну, что, послушаем, что она скажет? А то, вдруг сейчас от ворот поворот и живи как знаешь, питаясь постоянно сокращающимися домашними заготовками прошлых лет. Маринованные огурчики и помидорчики, конечно, хорошо, но питаясь только ими можно легко посадить и желудок и печень. А этого сейчас совсем бы не хотелось. Гастрит сейчас не та болезнь, на которую будут обращать большое внимание. А картошка тоже уже заканчивается, как бы они с Алей её не старались экономить. Если честно, то уже пару дней как Влад испытывал пусть и не сильный, но голод. Может, конечно, сказывался отказ от кофе и сладкого, а может реально начинала давать о себе знать нехватка продовольствия. Разносолов в магазинах не было, да и работали они кое-как, в основном продавая товары первой необходимости по строго фиксированным ценам, как и было объявлено. При этом за хлебом, макаронами или чем таким постоянно выстраивались длиннющие очереди, хвост которой, порой, вился далеко по улице.

Так что Влада больше интересовала не перспектива стабильного заработка - деньги стремительно обесценивались, - а возможность получать пищевой паёк, которым, как он понял, обеспечивались не только собственно военнослужащие, но и гражданский персонал, который, судя по всему активно набирали.

Могут ли его впоследствии призвать непосредственно на воинскую службу? Запросто. А могут и не призывать, а просто всучить автомат, дай бог с парой рожков, и отправить отстаивать свободу и независимость Родины. Свои перспективы в бою Влад оценивал крайне скептически и не рассчитывал, что выйдет живым из первого же боестолкновения. Опять же, он не служил, и соответствующими навыками не обладал. Может ну его тогда этот институт? Отслужил бы свои два года, так хоть бы знал с какого конца за "калаш" браться. Как говорится, знал бы, где упадёшь, соломки бы подстелил.

Поэтому, в данных жизненных обстоятельствах, он не видел большой разницы между службой в гражданской должности и службой в погонах. Так и так, скорее всего, воевать придётся, а там видно будет. Во вторую мировую ополченцы шли отстаивать Москву вообще том, в чём на призывной пункт пришли прямо с завода или фабрики. Винтовка в руки и вперёд! Нужно было затыкать дыру во фронте - её затыкали теми, кто оружие, если и держал, то только в тире, а кто-то и вообще винтовку разве что в кино видел. Загадывать на будущее сейчас гиблое дело. Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах, всплыла в памяти старинная мудрость. Только есть ли он, этот Бог. И если есть, то, какого лешего всё это допустил? Или он типа дал человеку волю и право выбора, и просто наблюдает за тем, как его дети друг друга сжигают в ядерном пламени? Типа делайте, что хотите, спрошу я с вас потом, когда придёт время.

Старший лейтенант Анисимова, наконец оторвалась от компьютера и отхлебнув из кружки, обратила внимание на Влада. Кивком головы указала на свободный стул рядом со столом. Влад тут же сел.

- Я пробила вас по базе данных, у вас был допуск к гостайне. Хоть и по 2-й форме, но всё-таки... Будем считать, что вы добропорядочный гражданин, раз вам однажды доверили государственные секреты. А то с людьми у нас реальная ж@па. Что личного состава, что гражданского персонала не хватает критически.

А, вот оно что, подумал Влад, походу Гареев, переслал ей материалы по нему, и она уже была в курсе, кого к ней привёл рядовой Сахаров. Ну, окей, значит, придётся меньше о себе рассказывать, быстрее дело пойдёт.

- Ну а чего вы из беженцев людей не набираете? - Решил поинтересоваться он. - И вам помощь, и люди делом заняты.

Анисимова скептически хмыкнула, мотнув головой.

- С наймом персонала из беженцев есть проблема, если вкратце, то у подавляющего большинства жуткая психологическая травма, их мысли заняты, прежде всего, собой, а не общим делом. Так что мы делаем это только по крайней необходимости. Тем более, чо у многих отсутствуют документы, а базы данных, понятное дело, находятся не в том состоянии, чтобы мы могли ими пользоваться без оглядки. Получить достоверную информацию по кандидатам зачастую просто невозможно. С вами проще, вы из местных и пробить вас можно достаточно быстро. К тому же уже сдавали свои "пальчики". А придёт к нам человек, назовётся Васей Ивановым и что, верить ему на слово? Паспорта нет, отпечатков нет. Кто он, что он?.. А если диверсант?

- И что, встречаются диверсанты?

Старший лейтенант двумя пальцами спустила очки на нос и пристально посмотрела поверх них на Влада.

- А-то как же! Бдительность, бдительность и ещё раз бдительность! - она пальцем указала на плакат на стене, на котором была изображена женщина в платке с приложенным к губам указательным пальцем, а надпись гласила "Не болтай!"

Кто бы мог подумать, что на его веку наступит время, когда все эти плакаты из такого, казалось бы, забытого советского прошлого вновь обретут свою актуальность. "Не болтай!", "Болтун - находка для шпиона!", "Будь начеку!" - пронеслись в голове старые плакаты, репродукции которых так любили вешать в некоторых офисах чисто ради забавы. Типа немного стиля ретро, забавная изюминка в оформлении интерьера. А оно вон как всё обернулось.

- Согласитесь, было бы странно не вести диверсионно-подрывные действия в тылу противника, верно?

То, что противник будет подрывать армию изнутри, совершая диверсии и террористические атаки в тылу, было очевидно даже для пятиклашки. А учитывая опыт прошлых войн, помимо собственно боевых операций будут осуществляться действия, направленные на подрыв доверия гражданского населения армии и правительству, пропаганда будет вестись как явная, так и косвенная. Влад вспомнил тех экзальтированных молодых людей, которые попытались организовать антивоенный митинг на привокзальной площади, и которых, скрутив и, распихав по салону микроавтобуса, быстро увезли в неизвестном направлении. Что с ними сейчас? Навряд ли отпустили, а если и отпустили, то оставили под негласным надзором. По крайней мере, Влад бы поступил именно так, но спецслужбам безусловно виднее.

- Это да, - согласился Влад и поднял указательный палец к верху. - Без этого никуда. Надо быть начеку!

Видимо тон, с которым Влад произнёс последнюю фразу, показался кадровичке чересчур несерьёзным, а несерьёзной здесь могла быть только она.

- Хватит придуриваться! - вдруг отрезала старший лейтенант, и Влад инстинктивно подтянулся на стуле. - Необходимо сдать отпечатки ладоней и пальцев. Если вы уже проходили эту процедуру, а вы её проходили, вашу личность будет легче подтвердить, если что.

- Если что что? - он приподнял бровь.

- Как будто вы не понимаете.

- Типа если от меня останется только один палец?

- Типа того, - утвердительно кивнула она, включила сканер для снятия дактилоскопического снимка. – И это хорошо, если хотя бы палец останется.

- Вообще, я уже проходил эту процедуру несколько лет назад. Зачем опять?

- Бдительность - наше всё, - товарищ Алексеенко! Помните, о чём мы говорили несколько минут назад? Ну и что, что ещё раз, трудно что ли "пальчики" откатать? Не мешки же с цементом ворочать. В базах сейчас бардак, хорошо, если серверы уцелели, но лишний раз продублировать не помешает. Заодно проверим вас ещё раз, вдруг вы не тот, за кого себя выдаёте и не являетесь человеком, который когда-то уже сдавал отпечатки, а? - Лейтенант Анисимова отхлебнула из кружки.

- Ну, вам виднее, если надо так надо, порядок должен быть соблюдён.

- Вот именно, - теперь уже она подняла указательный перст в назидательном жесте.

Влад поочерёдно положил на стекло сначала одну ладонь, потом другую. Сканер мерно загудел, из-под ладони прорывался яркий белый свет.

- А теперь будьте добры ваши ручки испачкать, - из ящика появился набор для снятия дактилоскопической карты, что называется по старинке, картонная форма и валик с чернилами.

- Это на тот случай, если сервер грохнется, я правильно понимаю?

- Именно! - лейтенант растянула губы в ироничной улыбке. - Вы всё правильно понимаете. Бумага, знаете ли, бывает гораздо надёжнее всех этих электронных гаджетов. Вот есть на вас бумажка - хорошо, нет - плохо. Ну или наоборот, в зависимости от ситуации. Бахнет ядерный взрыв, электромагнитный импульс электронику уничтожит, а картонки останутся целёхоньки.

Влад вспомнил, как ещё в школе препод по ОБЖ рассказывал, что часть советской авиации вообще летала на ламповой технике, на которую электромагнитный импульс не действовал, и как бы американцы посчитали это умным решением, у них-то тогда уже всё на микрочипах было. Правда, они не знали, что в СССР своих микрочипов тогда просто не было, вот и летали на лампах. Может и байка, а может, и нет. Он не силён был электронике, поэтому не мог с уверенностью утверждать, что ОБЖэшник не наплёл с три короба.

Тем временем кадровичка промокнула валик в губку с пигментом.

- Без бумажки ты букашка.., - произнёс Влад, пока старлей Анисимова водила валиком с чёрной краской по его ладоням.

- А с бумажкой - человек! – серьёзным тоном закончила она поговорку, прикладывая его ладони к дактилокарте. – И хорошо ещё, если справку о том, что не верблюд, не потребуют.

Спустя несколько минут Влад старательно оттирал носовым платком красящий пигмент, но всё равно каким-то образом незаметно для себя умудрился испачкать куртку.

- Распишитесь здесь, - ткнула она пальцем в строчку в анкете.

Влад взял ручку из стакана и пододвинул к себе лист бумаги.

- И здесь, - указала она на ещё одну графу.

- Это что? - спросил он.

- Расписка о неразглашении. Всё, что вы видели, слышали или могли узнать может быть объявлено военной тайной. Если коротко, то отныне, если что, вас могут расстрелять при малейшем подозрении.

- Понятно. Что такое государственная тайна, мне известно. Правда, в прошлый раз расстрелом не грозились.

- Ну, сейчас и времена другие, - она растянула губы в милой улыбке. - Сейчас всё серьёзней. Вот и замечательно. Так, и вот здесь ещё чирканите свою загогулину.

Она подсунула бланк размером чуть побольше банковской карты. А потом отошла к ламинатору.

- Так, вот ваш пропуск, с ним вы можете ходить по территории лагеря и должны предъявлять по первому требованию, в том числе патрулю, если вас остановят в городе.

Влад забрал пропуск и положил во внутренний карман куртки.

- Пойдёте на склад, там вам выдадут вещевое имущество, в просторечии называемые шмотками, а потом сюда, - она написала на отрывном листке номер очередного кабинета. Скажете, что прибыли для прохождения службы, и вас нагрузят работой по полной соответственно вашим навыкам и квалификации. Всё понятно?

- Я воль!

Кадровичка зыркнула на него поверх очков. Отпив очередной глоток кофе, она откинулась в кресле. Влад, держа пропуск в руке, оправился на склад. Вскоре он уже получал комплект формы без знаков различия, оно и понятно, взяли его как гражданского. Форма была добротной и удобной. Это хорошо, что к новой работе кроме зарплаты и еды полагалась одежда, месить грязь, в которую с каждым новым днём погружался город, учитывая отсутствие уборочной техники, задействованной на более важных направлениях, и время года, в гражданском как-то не особо хотелось.

Глава 7. Планы

"Планы эвакуации? О чём вы вообще? Все планы были рассчитаны на случай обычной войны, или если произойдут какие-нибудь природные или даже техногенные катастрофы, даже на случай взрыва АЭС был план. Однако сложно представить, что взорвётся не одна, а сразу несколько атомных станций. Но даже эта гипотетическая ситуация вполне могла быть взята под контроль. Но что делать, когда над десятками густонаселённых городов взрываются ядерные заряды? В некоторых случаях даже сигнал воздушной тревоги не успел сработать, а там где его всё-таки включили, люди просто-напросто не верили, что происходит что-то серьёзное, что это не очередная учебная тревога или проверка систем оповещения гражданской обороны. Пока не стало слишком поздно."

***

"Помню, мы ехали с дачи, дети играли на заднем сиденье автомобиля, октябрь был необычно тёплым и мы решили с мужем воспользоваться последними тёплыми деньками в году. И вот, когда мы уже практически покинули пределы Новой Москвы, вдруг нас стали обгонять автомобили со всех сторон, кто-то подрезал и мы чуть не столкнулись. Муж выругался матом, и я на него шикнула, так как в салоне были дети, а потом он посмотрел в зеркало заднего вида, побледнел и уже сам вжал педаль газа в пол. Я обернулась, чтобы посмотреть, что его так напугало, и застыла от ужаса. Прямо позади над горизонтом вырастал ядерный гриб, похожий на огромный перезревший шампиньон. А потом нас настигла взрывная волна. Не такая сильная, как я ожидала, всё-таки мы были уже достаточно далеко, но всё-таки нас подбросило. А потом пришла обратная волна, машину занесло и мы, столкнувшись с несколькими попутками, вылетели на обочину."

***

Прошло несколько недель с тех пор, как Влад устроился на новое место работы в лагерь беженцев, где в его обязанности входило следить за получением и распределением грузов, предназначенных для снабжения беженцев, которых с каждым днём становилось всё больше и больше. Служащих МЧС не хватало катастрофически, так как их перебрасывали то на участки по дезактивации, то разгребать завалы, то окучивать новую партию беженцев из мест, подвергшихся ядерным ударам. И это при том, что собственно войска РХБЗ разрывались на части, вытаскивая людей из зон заражения.

На фронте, если то, что происходило в разных частях страны, можно было назвать фронтом, наступило некоторое затишье. Противники обстреливали друг-друга ракетами, совершали налёты авиации, но в прямую атаку не шли, ни русские с белорусами, ни натовцы.

- Точки или очаги напряженности, - как-то обрисовал ситуацию майор Гареев, с которым Владу приходилось часто общаться по работе. Пожалуй, лучше так. Хотя понятийный аппарат ещё только вырабатывается, учитывая новые условия и формы ведения войны. То тут, то там противнику удаётся прорваться, высадить десант и учинить беспредел, если ставится такая задача. Даже плацдарм не всегда удерживается. Больше всего это похоже на набеги кочевников из далёкого прошлого. Набег, разрушение, отход. Происходит постепенное истощение противника, его обескровливание. Армия вынуждена реагировать на местные прорывы обороны, отвлекая значительные материально-технические и человеческие ресурсы для исправления ситуации и защиты населения, в то время как где-то там копятся основные силы.

- Где-то там, это Эстония и Норвегия?

Гареев утвердительно кивнул.

- Тогда почему мы не нанесём удар по скоплениям противника? Если они там так сосредоточены, то может не стоит позволять накапливать силы для последующего удара?

- Было бы всё так просто, войны бы не затягивались на года. Даже в августе 2008-го, когда наши раскатали обученную по стандартам НАТО грузинскую армию, мы понесли серьёзные потери, в том числе в технике. А тут мы столкнулись со всей мощью США и его союзников одномоментно.

- Ну, "грузинская армия" уже само по себе анекдот, примерно как "еврей-колхозник".

- Ну, ты на евреев-то не наговаривай, нормально они так в своих кибуцах работали. И тем не менее... Ситуация такова, что если НАТО пойдёт на решающий штурм Калининграда и Сувалкского коридора, или решат ломануться в псковском направлении, они могут потерпеть поражение. Если наоборот мы попытаемся переломить ситуацию и пойдём в наступление, то аналогичные последствия могут ждать нас. Вот и происходит постепенное накопление сил с одновременным изматыванием друг друга диверсионными операциями в тылу, или местными атаками на линии соприкосновения.

- То, что нас изматывают понятно, а мы-то хоть что-то делаем?

- А как же! Взять тот же Сувалкский коридор, фактически мы отхватили значительный кусок Литвы, из-за чего местные вояки чуть было в панике не эвакуировались в Скандинавию. Аналогичная ситуация сложилась в Латвии. Да ты и сам об этом знаешь, по ТВ об этом не однократно говорили.

- Так по ТВ могут и соврать, военная пропаганда и цензура же, и всё такое.

- А ты чего хотел? Без этого никуда, но и врать долго не получится. Пропаганда хорошо действует тогда, когда она подкреплена реальными фактами.

Понеся серьёзные потери в первые недели войны, Северо-атлантический альянс отказался от прямого штурма Калининграда, тем более, что моральное состояние польских подразделений вызывало серьёзную озабоченность в Вашингтоне. Вопрос выхода из подчинения поляков остро стоял на повестке дня, дезертирство стало обычным делом, остановить его не помогли даже показательные расстрелы. При этом объединённое командование переоценило европейскую солидарность, это привело к тому, что со стороны натовцев был допущен серьёзный просчёт, который лишь разогрел недоверие польских солдат: расстрел дезертиров был поручен американцам, несколько из которых оказались немецкого происхождения.

Указанный факт сразу был использован машиной военной пропаганды, когда на смартфоны польских военнослужащих внезапно стали приходить смски соответствующего содержания.

Боевой запал гордых шляхтичей быстро иссяк, столкнувшись с жесткой реальностью войны лицом к лицу. Одно дело задирать Россию на словах, и ожидать очередной похвалы по типу "good boy" от американцев, и совсем другое терять тысячи человек от падающих на их головы "искандеров". А уж когда дело непосредственно дошло до рукопашной, то "крылатые гусары" только и могли что выдать своё знаменитое "о, kurwa!" и откатиться на прежние позиции.

Майор Гареев фактически являлся начальником начальника Влада, поэтому пересекался он с ним довольно часто, особенно после того, как Влад раскрыл торговлю одеждой и продуктами, которые должны были быть распределены среди беженцев, но вместо этого уходили на чёрный рынок. Получилось всё как-то само собой, Влад даже сам удивился. И понимая, что заинтересованные лица могут быть среди боле высокого командования, всё же решил рискнуть и озвучил свои мысли майору Гарееву. Повезло. Майор был не из числа заинтересованных.

Поначалу Влад опасался, что это вызовет отторжение у местных обитателей и сослуживцев (слухи разносились с огромной скоростью), и ему придётся работать в обстановке недоверия, но всё обошлось. Видимо народ в массе своей посчитал, что наживаться на людях, которые зачастую лишились даже личных вещей, - сущее крысятничество, поэтому руку ему подавать после этого не перестали. Виновных, среди которых оказались как гражданские, так и военные, задержали и отправили в неизвестном направлении. В лучшем случае им светил порядочный срок, а в худшем - по законам военного времени.

Военные и эмчеэсовцы уже узнавали его и не задавали лишних вопросов, как это было поначалу, когда он ходил по лагерю, чтобы понять, где тут что и как устроено, попутно выполняя поручения начальства. Лагерь рос на глазах, и комендатура уже начинала подумывать о заселении части беженцев в пустующие дома и квартиры, которых после массового бегства жителей в первые дни войны было предостаточно.

- Это вызовет недовольство, а может быть и протесты, - заметил Влад, когда Гареев озвучил ему эту идею, так как Владу, скорее всего пришлось бы заниматься и этим вопросом в пределах выделенных полномочий.

- И что теперь? Смотреть, как люди мокнут в палатках, когда под рукой много пустующего жилья?

- Чужого жилья, товарищ майор.

- Ты мне тут ещё мораль прочитай! И без тебя знаю! Только это распоряжение с самого верха. Вопрос с компенсациями будем решать после войны.

- Ну да, как в том анекдоте: обедать будем после атаки, как раз на всех должно хватить.

- Тьфу! - майор зло бросил недокуренную сигарету в лужу, которая образовалась после того, как выпал первый в этом сезоне снег. - Ты где так умный, а где так упёртый до невозможности! Не понимаешь, что твориться вокруг?

- Я прекрасно всё понимаю, товарищ майор, - ответил Влад примиряющим тоном, - но и вы должны понимать, что это будет использовано против нас. Кому надо, то раздует из этой мухи целого слона.

- Для этого есть ФСБ и контрразведка, пусть они и занимаются. Хватит баклуши бить, пошли работать.

В один из дней Влад, как обычно после работы в лагере пришел домой, где его уже ждала Аля. Возможность приходить домой было своего рода привилегией гражданского сотрудника, хотя и с определенными оговорками, связанными с военным положением, введенным в стране. Опять же, их с Алей квартиру, скорее всего, не конфискуют.

На столе уже стоял ужин, хоть и скромный, но вполне сытный. Разносолов, как до войны, не было: нельзя было купить фрукты и овощи, кроме консервированных, или тех, что были выращены в России. По понятным причинам, в ноябре найти свежие апельсины или бананы было не возможно, но иногда привозили гидропонные овощи с близлежащих ферм. Но и они, подозревал Влад, могут скоро закончиться, так как гидропоника требовала много электричества, а с его выработкой становилось всё хуже и хуже. Налеты и ракетные удары противника были направлены на инфраструктуру и источники энергии, которыми являются электростанции, а мобильные генераторы покрывали только насущные нужды.

Реально спасали заготовки, сделанные еще летом. Варенье, соленья и маринованные овощи серьезным образом скрашивали однообразный картофельно-макаронный рацион последних недель, но и они были не бесконечны.

Влад приступил к еде, в то время как Аля вышла в прихожую и вернулась с каким-то листком бумаги формата А5. Листок был исписан напечатанным текстом.

- Вот, погляди, что я нашла, когда возвращалась с работы. И такие валяются во многих местах, и расклеены по стенам и на дверях подъездов.

Влад отложил ложку и кусок хлеба, вытер салфеткой рот и откинулся на стуле. Так, что тут у нас. Он взял сначала один лист бумаги в руки и пробежал по нему глазами. Потом - второй.

- Твою дивизию! - только и смог произнести он.

Он посмотрел на Алю.

- Солнце, никогда и ни при каких условиях не приноси это домой, - он сделал ударение на слове "это", - Поняла? Не подбирай и не читай.

Он вновь перечитал листовку. А это была именно листовка. Агитационная. Прямо как по классике из фильмов про Великую отечественную войну, с призывами прекратить сопротивление, саботировать указы и распоряжения правительства и военного командования. Сообщалось, что страны НАТО не враги обычному русскому человеку, и то, что произошло, было вынужденным ответом на агрессию российского правительства и лично Путина. Оканчивалось послание тем, что солдаты НАТО и русский народ смогут вместе остановить эту войну, установив долгожданный мир.

Также предлагалось оказать всемерную помощь пилоту или любому другому солдату, буде он окажется раненым или в затруднительном положении на территории, контролируемой ВС РФ. За помощь обещалась награда вплоть до эвакуации и гражданства США.

Но эта листовка была еще куда ни шло, на такую разве что идиот клюнет, а вот вторая... Вторая была гораздо хуже, и действовала уже непосредственно на подсознание человека, вызывая у него самые негативные эмоции, в частности страх. Страх перед беженцами, которые могли оказаться зараженными радиацией или опасными болезнями, принесенными из мест, подвергшихся удару.

Всё это приправлялось неоднозначным утверждением, что правительство от вас скрывает степень зараженности беженцев. Мол, как вы думаете, вам говорят всю правду о ваших новых соседях? Такие вещи в купе с дополнительными мерами могут разогреть толпу и вызвать массовую истерию и беспорядки.

Вот оно как, подумал Влад, старые добрые листовки не теряют своей актуальности, а их распространители находятся здесь, в городе, и призывают к саботажу и сотрудничеству с потенциальными оккупантами. Вопрос был серьезнее, чем можно было представить на первый взгляд. И такая листовка в руках любого, кто ее подобрал, могла стоить ему в лучшем случае долгих часов допроса и потери нервов, а в худшем... не хотелось даже думать об этом.

Он встал из-за стола и подошел к раковине, включил воду, которая текла без особого напора вот уже неделю, а то и вообще отключалась. Достал из выдвижного ящика зажигалку и поджег листовку, держа ее двумя пальцами. Дождавшись пока она окончательно сгорит и превратиться в пепел, он смыл его водой.

- Никогда не поднимай их и не клади ни в сумку ни в карман. Никогда нельзя быть уверенным, что кто-то этим не воспользуется. Помнишь, ты рассказывала, как с кем-то ещё до войны поругалась на работе? - серьезно сказал Влад.

- Ну да, было такое, - кивнула Аля.