Луна убывает

– Ты действительно очень красива, – польстила ей Лаура. – А как ты встретила своего мужа?

– О, это долгая история. Но я влюбилась в него с первого взгляда. И сама попросила меня обратить.

– Как в «Сумерках»?[18] – заинтересовалась Лаура. – Не думала, что такое случается в реальности! Неужели можно хотеть бессмертия ценой жизни других? И что, он долго сопротивлялся, прежде чем ты его убедила?

– Нет, все произошло очень быстро, но романтично.

– И за сто пятьдесят лет ты ни разу не пожалела о своем решении? – не верила Лаура.

– Нет! – Шарлотта улыбнулась, но ее улыбка показалась Лауре неискренней и какой-то вымученной. – Гляди, сюда идет сторож! Давай скорее собираться, а то получим выволочку за наш пикник. Тут нельзя есть и пить, он меня уже знает, но не может остановить, лишь отругает.

Хихикая как школьница, Шарлотта подобрала бутыль и бокалы, спрятала их в сумочку, затем встала и с помощью Лауры быстро свернула плед.

Девушки вновь шагали по Королевской миле. Под свинцовым, низко нависающим небом средневековые дома казались почти черными, точно на фото с увеличенным контрастом.

– Значит, ты местная? – продолжила расспросы Лаура. – И за полтора века не превратилась в городскую легенду? Ты ведь не стареешь. Не понимаю, как можно жить столько лет в одном месте и не переезжать.

– Помилуй! – звонко рассмеялась Шарлотта. – Это Эдинбург, детка! Здесь круглый год не протолкнуться от туристов, да и призраки гуляют по улицам толпами. Вон только что промелькнул один.

– Ты видишь призраков? – поразилась Лаура.

– Да, такая у меня способность. Они безобидны для нас, даже тот полтергейст с кладбища – призрак палача Джорджа. А что умеешь ты?

– Я вижу тьму в людских душах, как червоточину в яблоке, – неохотно призналась Лаура. – Но не думаю, что этот дар может быть как-то полезен для вас. Он кормит только моего внутреннего демона, не дает ему умереть с голоду.

– А что еще ты умеешь?

– Летать, как, наверное, все мы. Но я редко пользуюсь этой способностью, разве что в совсем пустынном месте, где нет риска быть замеченной. На самом деле я довольно заурядна и не представляю интереса для вашего клана. Я мало развивала сверхъестественные способности, мне хотелось жить человеческой жизнью.

Лаура предпочла не раскрывать карты и умолчала о том, что умеет проходить сквозь зеркала, хотя не делала этого уже тридцать лет. Нужно сохранить хоть какой-то козырь в рукаве.

– А он? – спросила Шарлотта, испытующе глядя на нее.

– Эдгар умеет все, – не раздумывая ответила Лаура, – даже мне до конца неведомы его возможности. Я за ним как за незыблемой стеной. Но Эдгар не тщеславен и не жаждет владычества над миром.

– Ему достаточно владеть тобой, – тихо продолжила за нее Шарлотта. – Вот мы и добрались до дома! Сейчас я оставлю тебя одну и пойду готовиться к вечеринке. Ты тоже, окажи любезность, приведи себя в порядок, а то утром меня совсем не обрадовал твой настрой! Дугальду он тем паче не понравится. У тебя есть что надеть?

– Да, у меня припасено коктейльное платье, – успокоила ее Лаура.

Дверь вампирского логова захлопнулась, снова заключая Лауру в плен. Однако прогулка с Шарлоттой ей понравилась и даже внушила некоторую симпатию к этой вампирше, которая так часто произносила сладкое, позабытое Лаурой слово «подруга».

Глава 12

Близился вечер, он незаметно и мягко накрывал шпили Эдинбурга сумеречным пологом. Лаура пребывала в удивительно приподнятом настроении, возможно, тому способствовала кровь, выпитая в неурочное время, вне следования фазам луны. Любопытство вместе с предвкушением чего-то интересного и загадочного будоражили мечтательную натуру. И, надо признать, ее задело замечание Дугальда, что она не слишком красива. Лаура уложила волосы небрежными локонами и придала глазам выразительности с помощью дымчатых теней. Затем надела васильково-синее платье длиной до колен, которое открывало ее стройные ноги. Баска на талии подчеркивала изящество силуэта.

Сочтя свой вид достойным, Лаура взялась за бронзовую ручку и с изумлением обнаружила, что дверь не заперта. Спустившись по лестнице на один пролет, Лаура столкнулась с Сусанной, ослепительной в атласном платье шафранного оттенка.

– Добрый вечер, – нелюбезно поприветствовала ее Сусанна. – Какая ты бесцеремонная и отважная, вышла сама. Но не стоит тебе неотлучно сидеть в своей комнате. Завтра мы покажем тебе дом, осмотришься и можешь свободно передвигаться. А сейчас я провожу тебя в салон.

В этот вечер готический зал показался Лауре незнакомым – его заливал электрический свет люстры, ярко пылал камин, отгоняя промозглую мглу, что затаилась на ночных улицах. Шторы не задернули, и, вероятно, окна второго этажа сияли на всю Хай-стрит подобно маяку. Стол и каминную полку украшали позолоченные канделябры в стиле эпохи рококо. Красные свечи в их рожках истекали воском, как кровью, и роняли на поддоны алые капли. В складках тяжелых велюровых портьер такого же кровавого оттенка скрывалась тьма. По углам были расставлены фарфоровые китайские вазы с изображениями драконов, где доживали последние дни срезанные осенние цветы. Разбиравшаяся в садоводстве Лаура узнала георгины сорта «Эдинбург» по пышным пурпурным соцветиям с белой окантовкой и, конечно, свои любимые розы «Блэк Баккара» – бархатистые, темно-бордовые, почти черные. Оттенку роз вторил жаккардовый фрак Дугальда, – Лаура не удивилась бы, если его костюм действительно сшили в XIX веке.

Дугальд рассматривал вошедшую Лауру внимательно и снисходительно: ее современный наряд, неуместный здесь, не заслуживал одобрения. Острый взгляд Темнейшего скользил по телу Лауры, вызывая ощущение покалывания на открытых участках кожи. Девушка отвела взор и увидела новообретенную подругу. Шарлотта в изумрудном платье из переливчатого шелка с объемным турнюром едва сдержала порыв броситься к Лауре, но вместо этого сделала книксен. Ее муж, настоящий английский джентльмен во фраке, предупредительно подхватил ее под локоть.

– Присядь и выпей со мной, – пригласил Дугальд и, увидев замешательство гостьи, прибавил: – Пожалуйста.

Удивленная его вежливостью, Лаура шагнула вперед и опустилась на тот же готический стул, что и накануне. Незримо материализовавшийся рядом Жан-Рауль наполнил кровью два бокала, один из которых Лаура беспрекословно взяла.

Наблюдая за ней, Дугальд незаметно улыбнулся: Шарлотта проделала хорошую работу.

«Я позже разузнаю все о винном погребе, – подумала Лаура, с наигранной беспечностью крутя в пальцах ножку бокала, и даже сумела изобразить улыбку. – В конце концов, кровь – это всегда вкусно и питательно, независимо от того, каким способом ее добыли».

– Я постараюсь не грубить тебе, – великодушно изрек Темнейший, когда они чокнулись и выпили. – Неинтересно будет, если ты продолжишь хранить озлобленное молчание. Мне всегда хотелось побеседовать с современной девушкой, понять, что у вас в голове. Все же вампиризм – это нечто викторианское, как роман Брэма Стокера «Дракула». Ты же дитя века информации и скоростей, самая молодая вампирша в мире, насколько мне известно. И каково тебе быть вампиром?

– Я бы не выбрала вечную жизнь по своей воле, – честно ответила Лаура. – Однако со временем я привыкла. Замечательно не болеть, не покрываться морщинами от старости и не знать проблем с обменом веществ.

– То есть ты считаешь себя счастливой?

– Я бываю счастлива примерно двадцать восемь дней в месяц.

– А что потом?

– А потом наступает полнолуние, – горько усмехнулась Лаура и отставила пустой бокал.

– Странная ты вампирша, – заметил Дугальд, – такая невинная и человечная. Эдгар совсем другой. Вы разные, словно свет и тень. Как, прожив с ним многие годы, ты ухитрилась сохранить подобную незамутненность?

Лаура опешила, искренне считая себя кровожадным монстром и неустанно обличая собственные деяния перед своей совестью. Ее терзания годами росли на болезнетворной почве, и сейчас утверждение Дугальда воспринималось злой насмешкой.

– Я не невинна. О чем вы говорите? – возмутилась Лаура. – На моем счету триста семьдесят три жизни! Это гораздо больше, чем жертв у самых знаменитых серийных убийц!

– О, ты их считаешь! – засмеялся Темнейший. – Как это трогательно. Но ты ведь стараешься убивать только плохих людей?

– Я могу быть жестокой и безжалостной! – горячилась Лаура. – Да и кто я такая, чтобы судить о грехах человека, едва взглянув на него? Нередко случается, что я ошибаюсь. Наверняка!

– Все равно ты пытаешься быть лучше, чем ты есть, побороть свою сущность. – Бездонный взгляд Дугальда создавал ощущение тесноты даже через разделявший их массивный стол. – Это достойно похвалы, но чертовски глупо. Что бы ты ни делала, ты не отвоюешь себе место в раю, так и знай. Твоя душа обречена.

Лаура сникла перед давно признанной ею истиной, но постаралась как можно быстрее взять себя в руки. Она встретила взгляд Дугальда без трепета и сказала:

– Мне бы не хотелось продолжать богословские споры, это не самая приятная тема. Гораздо полезнее научиться чему-то у вас, узнать ваш уклад и традиции, как все устроено. Ведь я впервые встречаю других вампиров помимо моего создателя.

– Я удовлетворю твое любопытство, если ты раскроешь мне секрет вашей связи. Таких крепких уз нет у меня с Сусанной, хотя она мой первенец и мы многие годы делили ложе. Расскажи мне о вашей первой ночи.

Щеки у Лауры полыхнули стыдом и стали пунцовыми.

– Я не намерена обсуждать с вами настолько интимные подробности, – отрезала она.

– Брось, детка! Тебе пятьдесят лет, а ты такая скромница. Не бойся, меня не интересует, какие позиции вы предпочитаете. Мне важно узнать другое. Откровенность за откровенность, Лорелия. Считай, что ты на приеме у психолога. Ты ведь не помнишь свой первый раз?

– Мы занимаемся сексом без малого тридцать лет, – пожала плечами Лаура с показным безразличием, – и делали это столько раз, что уже не имеет значения, как оно произошло впервые.

– Тебе не надоело врать самой себе, делать вид, что это неважно? – лились ей в уши слова, пропитанные ядом. – Расскажи, что ты помнишь о ночи своего обращения.

Лаура опустила взгляд и посмотрела на кольцо на безымянном пальце, осознав, что нервозно крутит его последние несколько минут. Рубин таинственно мерцал, напоминая по цвету кровь в ране, что не затянулась до конца.

– Мне сложно об этом говорить, – проговорила Лаура, поневоле углубляясь в воспоминания. – Я словно пребывала во сне… Помню, что он был красив, принц из моих грез. Как подал мне руку, а затем припал к шее и начал пить мою кровь… И это казалось таким наслаждением! Я слышала стук его сердца и будто бы сама стала им. Я растворялась в нем, мне хотелось отдать ему всю себя, свою кровь и даже жизнь. Помню, как смотрела в небо, где кружили лепестки черемухи, похожие на снежные хлопья… Потом все, темнота. Проснулась я уже той, кем стала.

– А ты никогда не задавалась вопросом, почему не помнишь, что случилось дальше? И неужели ты простила его? Он ведь взял тебя силой!

– Не знаю, – смутилась Лаура, – должно быть, потому, что я умирала, дальнейшее не удержалось в памяти. И можно ли это считать изнасилованием? Я ведь не сопротивлялась и не возражала, мечтая о нем в своих снах. Эдгар говорит, что я была в сознании и даже чутко реагировала на его ласки. Я склонна верить ему. Какой смысл ему врать после стольких лет? Никакой психологической травмы у меня нет! Поскольку я не помню, какая разница, как это произошло!

Дугальд выслушал ее тираду, не скрывая удовлетворенной улыбки. Такой Лаура ему нравилась все больше – оживленной, заливающейся румянцем. Сейчас было особенно заметно, как в ней кипит заемная жизнь. Рядом с Эдгаром Лаура стояла совсем другая – бледная и потерянная. Перемены очевидны, хотя прошли считаные дни. То ли еще будет!

– Ты сейчас говоришь его словами, – сказал ей Дугальд с беспощадной прямотой. – Своего мнения у тебя нет? Зачем ты оправдываешь его?

Не в силах подавить обуревавшие ее эмоции, Лаура не нашлась что ответить.

Она опустила взгляд и уставилась на бокал перед собой, в котором блестело несколько рубиновых капель крови, не осушенных ею. Губы у Лауры задрожали, она ощутила острый приступ неукротимой жажды. Под ее пристальным взглядом бокал неожиданно лопнул, брызнув на стол хрустальным дождем.

– Ты ведь была девственницей, правда? – невозмутимо продолжал Дугальд, не обращая внимания на неконтролируемый всплеск силы Лауры. – Я скажу тебе, что произошло. Твой создатель тем самым привязал тебя к себе. Кровь и секс вместе – убийственная сила, а в вашем случае еще и кровные узы. Отвратительно, зато действенно. Если бы не это, вы бы вдвоем не набрали столько силы. Даже если он не знал, он это сделал. Мы многие вещи совершаем по наитию свыше, знаешь ли. Ты ведь не можешь существовать вдали от него, верно?

– Почему же, могу! – возразила Лаура и упрямо закусила губу. – Я жила без него целых полтора года! Вскоре после обращения. Могла бы прожить и дольше, если бы не наша случайная встреча в Варшаве!

– Случайная ли? – с сомнением покачал головой Дугальд. – Зачем же ты поехала в его родной город? Ты искала этой встречи! Надеялась на нее! Без него ты – ничто. Хочешь и дальше жить под его покровительством, в его тени? Твое право. Но я могу тебе помочь – мне по силам разрушить вашу кровавую связь. Ты станешь независимой от него. Если он и вправду любит тебя, то примет как личность.

– Меня все устраивает, – тихо проговорила Лаура, уже не будучи уверенной в этом.

– Подумай хорошенько. У тебя впереди почти месяц.

– И что же, вместо Эдгара я окажусь связанной с вами? – недоверчиво спросила Лаура. – Нет, пожалуй, я откажусь!

– Вовсе нет. Ты получишь полную свободу и будешь вольна сама решать, чего хочешь. Сможешь даже основать собственную кровную линию, хоть это и противоречит твоим принципам. Тебе и сейчас хватит силы обратить человека в вампира, а это не каждому дано. Ты должна знать, разве он не говорил тебе?

– Мы не обсуждали подобную перспективу, – буркнула Лаура.

– А зря, стоило бы. Вижу, ты не в духе, поэтому предлагаю отвлечься музыкой.

Сусанна села за клавесин, откинув назад тяжелую волну волос, и выпрямила спину с изяществом профессиональной музыкантши. Повинуясь кивку Дугальда, она заиграла, извлекая из антикварного инструмента чарующие звуки, что вызывали в воображении старинные салоны и балы, кавалеров в камзолах и красавиц в пышных платьях. Оттавио, похожий на дамского угодника в сюртуке из фиолетового бархата, встал рядом и запел под аккомпанемент жены. Его тенор широкого диапазона то взмывал ввысь, то становился ярким и проникновенным в нижнем регистре, соблазняя и увлекая во мрак. Сусанна присоединила к нему свое чистейшее сопрано, и их дуэт был подобен пению ангелов. Воистину представители клана Вечерней зари умели произвести ошеломительный эффект. Они существовали вне времени и обладали холодным очарованием, опасной притягательностью хищников.

Хоть Лаура не являлась большой поклонницей оперного искусства, она узнала объяснение в любви Фауста и Маргариты из оперы Шарля Гуно. Когда-то ей довелось посмотреть постановку «Фауста» в Гранд-опера в Париже, и Лаура помнила трагические последствия этой знаковой сцены – героиня потеряет невинность, а затем и рассудок, будет покинута возлюбленным и казнена. После разговора с Дугальдом Лаура не могла не провести параллелей со своей судьбой, хотя Эдгар не бросал ее и убеждал, что никогда не оставит по своей воле.

Когда голоса вампирской пары смолкли, слившись в экстазе и замерев на самой высокой ноте, длинные пальцы Сусанны снова запорхали по клавишам и зазвучала музыка Баха.

В центр зала вышла вторая пара, Шарлотта и Ричард, и плавно закружилась в ритме вальса. Маленькая ручка вампирши, затянутая в черную перчатку, покоилась на плече мужа, а его рука с нежностью обвивала ее точеный стан. Они до сих пор смотрели друг на друга влюбленными глазами, стараясь не разорвать соприкосновение взглядами даже во время выполнения полных вальсовых поворотов. Постепенно их ноги оторвались от пола, и танцоры продолжили вальсировать в воздухе. Фалды черного фрака Ричарда развевались, каскад блестящих локонов Шарлотты рассыпался по плечам. Их волшебный танец завораживал подобно причудливому сплетению языков пламени. На финальном аккорде Ричард подбросил супругу вверх, та на несколько мгновений застыла на уровне люстры во взметнувшихся волнах изумрудного шелка, а затем грациозно опустилась прямо в его протянутые руки.

«Какая красивая и счастливая пара», – подумала Лаура с ноткой зависти.

– Позволь пригласить тебя на танец, – неожиданно раздался за ее спиной голос Дугальда. – Надеюсь, ты умеешь танцевать вальс?

– Немного, – вежливо ответила Лаура и подала ему руку.

Сусанна искоса бросила на них взгляд, кокетливо повела обнаженными плечами и заиграла «Нежные сожаления» Жан-Филиппа Рено.

Поначалу Лаура двигалась неловко, но память бессмертного тела быстро подсказала ей последовательность движений классического венского вальса. Она танцевала механически, повинуясь внутреннему чутью и искусству партнера. Дугальд вел ее уверенно, но даже в танце производил впечатление глыбы льда. Тяжелая рука на ее талии по весу напоминала гирю и сковывала движения. Лаура физически ощутила, насколько облегающее на ней платье, не подходящее для легкого вращения. Каждый раз, отстраняясь от него при развороте, она делала глубокий вдох, желая впитать глоток свободы, прежде чем снова оказаться в стальной клетке его объятий. Из-за приторно-сладкого аромата цветов и плавящегося воска у Лауры закружилась голова, она стала сбиваться с ритма. От властного прикосновения Дугальда к ее руке страх удушливой волной разлился под кожей, казалось, что кровь стынет в венах, замедляет течение, как будто ее парализует рассветный сон. Лаура старалась держаться, но в какой-то момент почувствовала, что ей не хватает дыхания, и резко остановилась в кольце его рук, прервав танец и нарушив правила этикета.

– Прошу прощения, но я вынуждена вас покинуть. Мне нехорошо.

– Ничего страшного, – спокойно ответил Дугальд. – Доброй тебе ночи.

– Дамы, подойдите ко мне, – повелительно обратился он к Сусанне и Шарлотте, когда Лаура стремительно скрылась в дверях. – Эту девушку нужно заинтересовать и завлечь, сделать так, чтобы ей у нас понравилось. Однако показывать ей подвалы и демонстрировать наши игры пока рановато. Придумайте иное увеселение за пределами дома.

– Например, мы можем сводить ее в ночной клуб и выпить один коктейль на троих, – предложила Сусанна с плотоядной улыбкой.

При упоминании клуба в зеленых глазах Шарлотты загорелись озорные болотные огоньки, но Ричард быстро остудил ее пыл, обратившись к Сусанне на английский манер:

– Сюзи, я неоднократно говорил тебе – не выманивать жену во всякие притоны! Ты развратишь мою непорочную девочку.

– Ричард, ну пожалуйста! – молила Шарлотта, глядя на него заискивающим взглядом. – Всего разочек!

– Отпусти ее, – приказал Дугальд тоном, не терпящим возражений, – они пойдут в обычный клуб, а не на кинки-вечеринку. Пусть девушки развлекут нашу гостью, ничего страшного не случится.

Ричард гневно поджал губы, но возразить не посмел.

* * *

Вернувшись в свою комнату, Лаура свернулась клубочком на кровати и расплакалась впервые за тридцать лет. Безудержный поток слез прорвал ее броню, как плотину, закружил мысли в бешеном водовороте. Ей хотелось выплакать душу, которая с каждой новой жертвой костенела и покрывалась толщей льда. Сейчас Лаура мысленно сдирала корочку с незажившей раны вновь и вновь, испытывая болезненное удовольствие от своих страданий.

Эдгар добивался, чтобы Лаура любила только его и при этом не щадила других людей. Равно как и он сам испытывал нежность только к ней одной во всем огромном мире, веками наблюдая череду сменяющихся поколений. Однако ее мягкосердечие нередко раздражало Эдгара, и Лаура об этом знала. Она боялась окончательно раствориться в своем мужчине, утратить себя, став его безвольным придатком. Темнейший безошибочно отыскал слабое место Лауры и вытащил из подсознания ее потаенный страх. Как и предсказывал Эдгар, Дугальд вывернул наизнанку ее душу, лишил уверенности в своих чувствах и незыблемости их любви.

Глава 13

Утром, когда рассвело, Лаура лежала в постели, подавленная и обессиленная ночной истерикой. Она считала себя бесчувственной так долго, что отвыкла от слез, и столь сильный взрыв эмоций лишил ее душевного равновесия.

В комнату вплыла Шарлотта в белом кружевном платье, неся поднос с фарфоровой чашкой. Она поставила его на малахитовый столик у кровати и присела в кресло рядом.

– Доброе утро, дорогая, – прощебетала Шарлотта и осеклась, увидев на подушке у Лауры разводы. – Ты плакала? Почему?

– Мне просто попала в глаз ресница, – слукавила Лаура, садясь на кровати.

Шарлотта понимающе улыбнулась, едва заметно приподняв уголки губ, и промолвила:

– Такое случается. Я принесла тебе утренний кофе. Проснись и пой! У нас на сегодня грандиозные планы.

– Опять кровь? – Лаура закатила глаза. – Если бы от такого обильного питания вампиры могли набирать вес, я, прожив у вас месяц, не прошла бы в дверной проем!

– Ты попробуй, – интригующе понизив голос, искушала Шарлотта, – очень удивишься!

Лаура сделала глоток и вопросительно воззрилась на напиток. В чашке из тонкого английского фарфора с цветочным рисунком определенно плескалась кровь. Вот только во рту появился неповторимый привкус кофе, он горчил и щекотал гортань.

– Тебе понравилось? – снова улыбнулась Шарлотта, на сей раз торжествующе. – Разработка Жан-Рауля. Он гений! Сумел придать донорской крови вкус кофе и даже немного аромата.