Помоги проекту - поделись книгой:
– Донорской… – эхом повторила Лаура и с возрастающим аппетитом сделала пару глотков.
– Одевайся, я покажу тебе дом, – сказала Шарлотта, когда Лаура, смакуя, допила вампирский кофе. – А вечером мы пойдем втроем с Сусанной… угадай куда? В клуб, где окунемся в ночную жизнь Эдинбурга! Одни, без мужей!
– Хорошо, – с облегчением выдохнула Лаура, которой вовсе не хотелось встречаться с Дугальдом и давать ему какой-то ответ. Глава клана пугал ее, и это не напоминало тот сладостный страх, который она познала в объятиях Эдгара на заре их отношений. Впрочем, и Эдгара она не желала видеть, пока не разобралась в своих чувствах и воспоминаниях. Больше всего Лаура мечтала забиться под одеяло, как лиса в нору, и не вылезать оттуда до скончания века. Но XXI век только начался, поэтому ей пришлось одеться и выйти за пределы своей комнаты.
– Сначала посмотрим библиотеку, – предложила Шарлотта, когда они спустились по лестнице на два пролета. – У нас скопилось огромное собрание книг, в том числе и редкие издания. Сейчас они стоят целое состояние! Наша с Ричардом комната расположена рядом, и я часто туда наведываюсь. Сусанна и Оттавио живут над нами, на четвертом этаже. По соседству с ними – Жан-Рауль, хотя он постоянно пропадает в своей лаборатории.
– А где живет Дугальд? – осторожно спросила Лаура, внезапно ощутив, как сердце пропустило удар.
– Внизу, но он велел пока не показывать тебе подвалы. Всему свое время.
Переступив порог библиотеки, Лаура воспрянула духом – ее снова охватило то пьянящее чувство, которое она испытывала в знаменитых книгохранилищах Оксфорда. Обилие книг внушало ей благоговение. Библиотечный зал оказался не таким просторным, как готический, однако не менее роскошным: стены и колонны обшиты панелями норвежского дуба, потолок украшен затейливой лепниной. Возле окна расположилась софа с изогнутой спинкой и журнальный столик, словно приглашая присесть и погрузиться в чтение. Стеллажи заполняли старинные фолианты и первопечатные издания романов XIX и XX веков. Пробежавшись взглядом по корешкам, Лаура выделила переиздания средневековых трудов: «О магии» Джордано Бруно, «Оккультную философию» Агриппы и пособие инквизиторов «Молот ведьм». Лаура решила не увлекаться и изучить содержимое библиотеки позже, когда останется одна, без пристального надзора Шарлотты.
– Я могу брать книги в свою комнату? – спросила Лаура у своей спутницы.
– О да, разумеется! – великодушно разрешила Шарлотта. – Это не запрещено. Когда мы располагаем таким количеством свободного времени, без чтения не обойтись.
Следуя за Шарлоттой, Лаура неспешно обошла все коридоры, рассматривая картины на стенах наметанным взглядом искусствоведа. Ни одной репродукции, сплошь оригиналы: импрессионисты, прерафаэлиты, неизвестные работы знаменитых художников, которых Лаура распознала по стилю.
– Парадный зал ты уже видела, там мы проводим вечера, иногда устраиваем настоящие балы, – сказала Шарлотта, когда они спустились в прихожую. – А на первом этаже – кухня, но мы ею не пользуемся, только приходящая домработница.
– Вы не боитесь, что она рассекретит вас?
– Нет, – беспечно улыбнулась Шарлотта, – мы находим надежную женщину, которая служит у нас годами… А потом наступает момент, когда она погибает от нападения грабителей или же бесследно исчезает. Разумеется, это происходит не возле нашего дома, а где-то на безлюдном пустыре или в бедном районе. Наш дом – одна из достопримечательностей Эдинбурга и символ респектабельности. Почему ты так на меня смотришь? Разве вы не поступаете со слугами подобным образом?
– Мы не жили в одном городе более десяти лет, – помертвевшим голосом выговорила Лаура.
– Гуманно, хотя избавляться от свидетелей тебе не привыкать. Ладно, пора навестить Сусанну и собираться в клуб.
Едва девушки поднялись на четвертый этаж, как из-за дубовой двери послышался стук каблуков, затем створка распахнулась. На пороге стояла Сусанна, загораживая собой дверной проем и не позволяя рассмотреть убранство своей комнаты. Уголки ее больших, слегка раскосых глаз взлетели к самым вискам с помощью черных стрелок, а на губах влажно мерцала алая помада.
– Ты уже готова, да, Сюзи? – с нетерпением спросила Шарлотта.
Рослая Сусанна свысока смерила обеих вампирш тяжелым взглядом и промолвила:
– Прежде всего я должна оценить масштабы бедствия. Взглянем, найдется ли у вас в шкафах что-то приличное помимо ваших унылых тряпок.
Величественной поступью Сусанна спустилась по лестнице, и Шарлотта засеменила за ней. Лаура сразу поняла, кто тут главная, а кто – ведомая, и направилась следом.
Комната Шарлотты пустовала: Ричард отсутствовал по своим делам. Их супружеская спальня соответствовала представлениям Лауры о викторианском стиле. Основное пространство занимала кровать с королевским балдахином на четырех резных колоннах, аккуратно застеленная покрывалом, пушистым и зеленым, как мох. На стенах, оклеенных кремовыми обоями в цветочек, висели пейзажи в бронзовых рамах и старинные часы с кукушкой. Травянисто-зеленые портьеры с ламбрекеном, перевязанные декоративными шнурами, обрамляли окна, что выходили на оживленную Хай-стрит.
Сусанна бесцеремонно отворила шкаф из красного дерева, украшенный витражным стеклом Тиффани, и бегло оглядела платья Шарлотты – все как на подбор длинные, приглушенных оттенков, за исключением светлых летних нарядов.
– Так я и думала, – проворчала Сусанна и с брезгливым видом закрыла створки шкафа. Она покинула комнату Шарлотты и вихрем взлетела вверх по лестнице в мансарду, оставив позади себя мускусный шлейф восточных духов. Обменявшись недоумевающими взглядами, Лаура и Шарлотта последовали за ней.
– Вы обе безнадежны, – констатировала Сусанна после осмотра содержимого шкафа Лауры и возвела глаза к потолку. – Насчет Шарлотты с ее Отелло[19] я не удивлена, но ты-то, Лаура, современная женщина! Ладно, синьоры, собирайтесь, делайте прически и макияж. Я знаю неподалеку один магазинчик, он не раз меня выручал. Приоденем вас, а то стыдно показаться с вами в клубе.
Через пару часов черный кэб доставил девушек в самый модный район Эдинбурга Стокбридж, известный блошиными рынками, антикварными лавками и бутиками дизайнерских вещей. Лестница, ведущая на цокольный этаж в один из таких магазинчиков, была уставлена цветочными горшками, а вход украшен гирляндами искусственных роз и гортензий. С порога Лауру оглушил застоявшийся аромат духов «Опиум», а от вещей на вешалках слабо пахло нафталином. В тесноватом магазинчике строгие костюмы от Шанель соседствовали с винтажными свадебными платьями, а вечерние туалеты – с игривыми нарядами горничных и чертовок. На полках разместились сумки из XX века: ковровые саквояжи, ридикюли и клатчи, вышитые бисером, легендарные модели Birkin и Lady Dior.
Хозяйка магазина, дородная дама с морковными волосами, бурно приветствовала Сусанну, кинувшись к ней с объятиями и поцелуями. Собачка породы вест-хайленд-уайт-терьер, похожая на белоснежную игрушку с глазами-бусинами, вилась у их ног и громко тявкала.
– Нам бы подобрать что-нибудь в клуб, Дороти, – сказала Сусанна и окинула вешалки придирчивым взглядом.
– Леди идут на фетиш-вечеринку? – уточнила Дороти и подмигнула с намеком, понятным обеим.
– Нет, на обычную, – ответила Сусанна с ноткой сожаления. – Нужно что-то дорогое, сексапильное, но не вульгарное.
Дороти угодливо закивала и скрылась за тяжелой бархатной занавеской, где, по-видимому, у нее располагалась тайная комната – склад вещей для особых клиентов. Пока Лаура и Шарлотта осматривались, Сусанна прохаживалась вдоль рейлов с одеждой и снимала некоторые платья вроде как наугад, но со знанием дела, точно опытный стилист. Вскоре вернулась Дороти с ворохом одежды, и девушки разбрелись по примерочным.
Шопинг обожает каждая девушка, даже бессмертная, и Лаура с Шарлоттой с восторгом вертелись перед огромным зеркалом, примеряя наряды. Каждый выход Дороти встречала витиеватыми комплиментами, изъясняясь с шотландским акцентом, густым, как патока. Лаура почти не понимала ее речей, но улавливала смысл. И наконец остановила выбор на черном платье с корсетом, украшенным золотым кружевом, и многослойной шифоновой юбкой, расшитой золотистыми листьями – под стать осени за окном.
– То, что нужно! – восхитилась Сусанна. – Золото на черном – однозначно твое, подходит к волосам. Шарлотта, тебе не опостылел зеленый цвет? Бери вон то, бордовое. Тебе надо непременно с вырезом, чтобы ты не казалась безгрудой, да и длина тут подходящая, до колен. А то боюсь, твой Отелло доведет меня до мигрени, если узрит тебя в мини-юбке.
Себе Сусанна выбрала алую тунику с разрезами по бокам и шнуровкой на открытой спине. Поверх она накинула черный жакет-болеро в испанском стиле с красной вышивкой, чтобы выглядеть одетой по погоде. Шарлотта с Лаурой надели пальто.
– Дороти, Оттавио заедет за нашей одеждой позже, – уведомила Сусанна, расплатившись наличными. – Неохота тратить время и отвозить пакеты домой.
Хозяйка кивнула и пожелала покупательницам незабываемого вечера.
Девушки решили пройтись пешком и не стали ловить кэб. По Касл-стрит они не спеша двинулись на юг, пересекли полыхающие осенними красками сады Принсес-стрит, обогнули утес с Эдинбургским замком и через сорок минут вышли на старинную площадь Грасс-маркет.
– Нам не помешает приветственный коктейль, – сказала Сусанна. – Давай-ка, Шарлотта, доставай свою бутылочку.
Девушки присели за столик у паба, созерцая закат, окрасивший Эдинбургский замок на скале в теплые оттенки золота и охры. Лаура с трудом призналась себе, что чувствует радостное возбуждение, будто бы просто идет с подружками в клуб. С Шейлой в Оксфорде она не испытывала таких эмоций, подсознательно держась настороже и стараясь не выдать себя. Теперь же Лаура поддалась очарованию двух вампирш, рядом с которыми не нужно притворяться кем-то другим. Даже Сусанна в этот вечер казалась Лауре любезной и милой.
«Не буду сейчас думать о том, чья это кровь, – решила Лаура, принимая из рук Шарлотты бокал и поднося к губам. – Все равно я не знаю этого человека, возможно, он уже мертв. И если так, не я убила его».
– Как же я скучаю по вину, – проронила Сусанна с тоской, подняв бокал и глядя на переливы крови в лучах заходящего солнца. – У нас в Венето делали превосходные вина: освежающее игристое просекко, бархатистое красное мерло… Я уже толком не помню вкуса, могу только фантазировать.
– Ты из Италии?
– Да, из Венецианской республики. Дугальд, будучи в рядах французской армии, обратил меня при захвате города Наполеоном.
– Венеция невероятно красивый город, – произнесла Лаура с ностальгией. – Что же произошло с тобой?
– Я была одной из самых знаменитых куртизанок. Другого пути у меня не было, ведь я незаконнорожденная, мать прижила меня от какого-то восточного купца. Благодаря красоте и сильному голосу я пользовалась успехом у состоятельных господ, мой дом был набит золотом и драгоценностями. Дугальд увидел меня на одном из вечеров полусвета, я очаровала его своим пением. А потом в мой дом ворвалась французская солдатня. Они разграбили особняк, перебили весь фарфор, а меня изнасиловали. На прощание один из мародеров ударил меня ножом. Дугальд нашел меня, когда я истекала кровью, и укусил. Он выхаживал меня целый месяц, пока шло обращение. Сказал, что я прекрасна, а ему неприятно смотреть, когда гибнет что-то прекрасное.
– Какая грустная история, – выдохнула Лаура. – Извини, что напомнила. А он, пожалуй, поступил благородно.
– Расскажи взамен, как обратили тебя, – потребовала Сусанна.
– Мне нечем похвастаться, – печально поведала Лаура. – Эдгар не спасал меня от смерти и не заручился моим согласием. Когда-то он помог моей матери и, как чудовище в сказке, потребовал в уплату то, о чем она не знает. Этой вещью оказалась я. Еще до моего рождения Эдгар решил, что я буду принадлежать ему душой и телом. Самым трудным для меня оказалось смириться со смертью.
– Да, не каждому дано пережить собственную смерть, – вступила в беседу Шарлотта. – Я расскажу тебе одну историю в продолжение нашей экскурсии. Ты знаешь, чье имя носит паб, возле которого мы сидим? Маргарет Диксон, которой дали прозвище Полуповешенная Мэгги. В начале восемнадцатого века ее оставил муж, рыбак, и девушке пришлось работать в гостинице. Вскоре она понесла от сына хозяина. Мэгги молчала о своем положении, дабы сохранить место и избежать порицания. В то время женщину, уличенную в прелюбодеянии, заставляли стоять босиком в местной церкви и носить власяницу шесть недель подряд, священник указывал на нее пальцем и рассказывал о грехе блуда. Затем несчастную везли через весь город, чтобы благочестивые жители могли на нее поглазеть. Мэгги тайно родила недоношенного мальчика, который вскоре умер. Она решила бросить трупик в реку Твид, но не смогла этого сделать и оставила на берегу. Когда тело младенца обнаружили, Мэгги обвинили в нарушении закона о сокрытии беременности и детоубийстве. Она выражала раскаяние в содеянном, признавала, что утаила беременность и выбросила тело вместо того, чтобы достойно похоронить. Но с упорством отрицала убийство и настаивала на том, что роды начались слишком рано. Испытывая невыносимые страдания, Мэгги не помнила, родился ли ребенок мертвым или умер сразу после появления на свет. Но присяжные остались непоколебимы: женщину признали виновной и приговорили к повешению. Здесь, на Грасс-маркете, палач убрал ведро из-под ног осужденной, и Мэгги полетела во тьму. Студенты-медики и семья Мэгги Диксон бросились к виселице. Каждый из них начал тянуть и дергать девушку за ноги, чтобы ускорить смерть от удушья и забрать труп. Родные желали похоронить Мэгги по-христиански, а студенты – заполучить тело для вскрытия. Подобно стервятникам, они присутствовали на всех публичных казнях. В те годы в Шотландии по ночам частенько раскапывали свежие могилы, чтобы похитить труп для изучения анатомии. Семья Мэгги Диксон одолела студентов в драке у виселицы и повезла мертвую в родной город. По дороге один из родственников увидел, как шевельнулась крышка гроба, а изнутри послышался тихий стон. Гроб открыли и увидели, что казненная жива и вполне здорова – она отделалась лишь болью в шее. Так и не выяснили, как Мэгги удалось обмануть смерть, – быть может, благодаря сговору с палачом. Молодую женщину признали умершей, а так как за одно преступление нельзя казнить дважды, отпустили. Ее брак аннулировали, но муж простил Мэгги измену, женился на ней снова, и впоследствии у них родилось пятеро детей. Восставшая из мертвых Мэгги сделалась местной знаменитостью и прожила еще сорок лет.
– Очень интересная и поучительная история, – задумчиво протянула Лаура. – А что же отец умершего ребенка, получил по заслугам?
– Об этом история умалчивает, – зло усмехнулась Сусанна. – Скорее всего, ничего с ним не сталось. Мужчинам в то время было можно все, а женщинам – ничего. Да и сейчас мало что изменилось. Вот почему я выбрала такого мужа, который мне удобен, как разношенные туфли, и никогда со мной не спорит. Я обратила Оттавио, потому что он поет ангельским голосом и хорош в постели. Как вампир он слаб, но это несущественно. Оттавио – мой паж.
Глава 14
Стемнело, и площадь Грасс-маркет вместе с прилегающими улицами стала оживать. Жажда ночных развлечений влекла в пабы и многочисленные клубы туристов, клерков, неформалов и праздношатающихся. Каугейт, улица, выглядящая не самой опрятной днем, преобразилась под покровом ночи, засияла яркими огнями вывесок и окон. Отовсюду доносилась музыка, сливаясь в какофонию с шумом голосов и звоном стаканов. Вечер выдался ясным и довольно теплым для середины осени, выманив за стены баров толпы подогретых алкоголем посетителей с бокалами и сигаретами в руках.
Три вампирши прошли под готическими сводами моста Сент-Джордж и справа на стене увидели рекламный плакат с изображением танцующих, модно одетых фигур, только вместо человеческих голов у них были морды барана, свиньи и собаки. В глубине каменной арки сияла неоновая вывеска заведения – Bongo.
– Сойдет, – снисходительно изрекла Сусанна, – я знаю местных вышибал.
– Откуда? – удивилась Лаура.
– Так, ублажила их двоих как-то раз в подсобке, – таинственно улыбнулась Сусанна. – Людей не всегда нужно умерщвлять, иногда они оказываются полезными, как, например, Дороти. И должны у меня быть удовольствия вне дома? Не в пример некоторым, кто предпочитает сидеть в четырех стенах, да, сiliegina?[20]
– Не стану сейчас пререкаться с тобой, Сюзи, – быстро проговорила Шарлотта, глаза у которой горели предвкушением. – Я хочу наконец-то повеселиться всласть!
– «Девочки хотят веселиться», – звонким сопрано пропела Сусанна строку из старого хита[21].
Она подмигнула знакомым вышибалам на входе, сунула им двадцатифунтовую купюру и проскользнула внутрь. По каменной спиральной лестнице девушки спустились в подвал, откуда гремела музыка в стиле рейв. Клуб оказался просторным, но темным – освещение обеспечивали лишь разноцветные лампочки, свисающие прямо с потолка. Диджей с энтузиазмом крутил на вертушке виниловые пластинки, публика танцевала под зажигательные ритмы техно и drum & bass[22]. Такая музыка не нравилась Лауре, но она поневоле поддалась настроению толпы и растворилась в ней, подобно капле в бурлящем море.
Сусанна извивалась на танцполе, экзотически яркая, излучающая животный магнетизм. Алое платье сидело на ней как влитое, разрезы на бедрах открывали смуглые ноги. Плавные покачивания ее плеч, округлые изгибы груди и бедер напоминали восьмерку. Своими завораживающими движениями Сусанна была похожа на королевскую кобру, величавую и смертоносную.
Рядом танцевала Шарлотта, которая казалась особенно хрупкой и юной в сравнении с подругой, хотя человеческий возраст Сусанны вряд ли превышал двадцать пять лет. К ним то и дело пристраивались молодые люди, в основном рейверы с яркими волосами, в татуировках и с тоннелями в ушах. Но Сусанна отшивала их одним взглядом, полным презрения, или мимолетным жестом. Она умела определять по зрачкам, употреблял ли поклонник наркотики, и на расстоянии ощущала по запаху, не перебрал ли тот с алкоголем. Ей вовсе не хотелось испить отравленной крови и утром страдать от похмелья.
Лаура наблюдала за отбором, до конца не веря в намерения Сусанны. Неужели она так просто пойдет на убийство, хотя клан Вечерней зари не испытывает недостатка в консервированной крови? Когда Сусанна кивнула очередному парню в модной одежде кислотных оттенков и присосалась поцелуем к его рту, все сомнения испарились. Шарлотта облизала губы и улыбнулась, показав аккуратные заостренные клыки.
– Пора, – шепнула она, повинуясь едва заметному знаку Сусанны.
Они поднялись по лестнице, поминутно сталкиваясь с шумными клабберами, свернули в тупик по соседству и скрылись за мусорными баками. Вскоре раздался стук каблуков, в сумрачной подворотне показались силуэты знакомой парочки. Не обращая внимания на исходящую из контейнеров вонь и мусор под ногами, Сусанна прижала жертву к стене, разрисованной граффити, продолжая целовать с неуемной страстью. Когда она наконец оторвалась от его губ, вид у парня был обескураженный – гипнотический поцелуй Сусанны опьянил его сильнее, чем апероль-шприц, выпитый при входе. Появление из темноты еще двух девушек ослепительной красоты не удивило молодого человека – он глядел на них с детским восхищением, как если бы сорвал самый крупный джекпот в своей жизни.
Сусанна обернулась и посмотрела на Лауру в упор кошачьими глазами, сияющими расплавленным золотом.
– Пей, cara mia[23], – ласково промурлыкала она. – Это твоя внутренняя свобода: быть даже не вершительницей судеб, как ты привыкла, а просто питаться, потому что ты хищник!
– Пей, подруга, – вторил ей нежный голосок Шарлотты. – Позволь наконец себе быть той, кем ты являешься!
Отринув сомнения, Лаура шагнула вперед и взяла парня за безвольную руку. Засучив рукав салатового свитшота, она втянула носом человеческий запах – обнаженной кожи, пота, пробивающегося сквозь дымку парфюма, и мужского возбуждения, к которому примешивался терпкий аромат подспудного страха. Лаура зажмурилась и с силой вонзила клыки в пульсирующую вену на сгибе его локтя. Под сомкнутыми веками все вмиг окрасилось в багровые тона. Где-то на периферии сознания Лаура почувствовала, как Шарлотта завладела другой рукой жертвы, впившись в запястье, а Сусанна, будучи на каблуках одного роста с парнем, обхватила его за плечи, вгрызаясь в шею. Ночь подступила вплотную, окутала их непроглядным покрывалом, отсекая все голоса и шум с улицы, как москитная сетка – назойливых насекомых. Звуки музыки из клуба, что сотрясали стену, превратились в слабые вибрации. Лаура плыла в томной неге, ощущая небывало острое наслаждение, пока густая кровь из раны выплескивалась ей в горло. Они втроем окунулись в безвременье, связанные вечностью под бархатным пологом ночи, объединенные силой, которую приносила вытекающая из вен жизнь. Перед закрытыми глазами Лауры промелькнула огненная вспышка, а затем кровь резко утратила насыщенный вкус. Лаура не уловила, кто из них последней сделал глоток, прежде чем искра жизни угасла в парне и его сердце замерло навеки.
Лаура открыла глаза и посмотрела на черное осеннее небо, сплошь затянутое серыми облаками. Луна прибывала, медленно наливаясь светом и силой. В темноте грязной подворотни Лаура распознавала неразличимые до этого момента краски, что сливались в глубокий и многогранный цвет ночи. Она видела каждую трещинку и каменный выступ на стене дома, могла расслышать шепот с другой стороны улицы. На губах Лаура чувствовала подлинный вкус ночи, впитав его до последней капли и насытившись.
Сусанна и Шарлотта стояли, поддерживая труп под мышки с обеих сторон, его голова в капюшоне упала на грудь. На первый взгляд могло показаться, что парень просто отключился по причине алкогольного или наркотического опьянения. Девушки выглядели как ни в чем не бывало: за столетия они научились аккуратности в своей трапезе, дабы не пролить ни капли крови на дорогие наряды. Вот только их нечеловеческая красота проявилась резче, стала более отточенной, запредельной, почти совершенной. Лицо Шарлотты светилось в полумраке фарфоровой белизной, прозрачные глаза приобрели нефритовый оттенок. Цвет лица итальянки Сусанны был более теплым, ее кожа казалась атласной, будто бы поцелованной солнцем. Вампирши сияли, олицетворяя торжество смерти, попирающей ничтожность отдельно взятой жизни.
– И куда мы теперь денем тело? – растерянно пробормотала Лаура, не замечая, что произнесла «мы».
– Не волнуйся, подруга! – довольно рассмеялась Шарлотта. – У нас с Сюзи все продумано!
В подтверждение ее слов раздался визг тормозов, и напротив въезда в тупик остановилось такси – мини-кэб, разрисованный в клетку, как шотландский килт. Самое непримечательное для Эдинбурга частное такси.
– Добрый вечер, adorabili signore[24]! Я надеюсь, вы отлично провели время, – учтиво приветствовал их Оттавио из салона машины. – Прошу садиться, а вашего приятеля положите назад.
В кэбе имелось пять пассажирских мест: три на заднем сиденье и два напротив, спиной к водителю. Зажатая между вампиршами Лаура всю недолгую дорогу смотрела в остекленевшие глаза своей очередной жертвы, которая ей вовсе не требовалась для поддержания жизни. Лаура впервые убила просто так, ради развлечения, что внушало ей оторопь.
– Делить одну жертву на двоих или троих не то же самое, что в полнолуние единолично забрать жизнь, – сказала Сусанна, прочитав выражение раскаяния на лице Лауры. – Это, скорее, для удовольствия. Зачем же отказываться от него, сама посуди? Мы можем позволить себе что угодно. Этот город – наши охотничьи угодья, он принадлежит нам!
– Вы не боитесь лопнуть, потребляя кровь в таких количествах? – съехидничала Лаура.
– Ничуть, – возразила Сусанна с высокомерной улыбкой. – Ты должна знать, что кровь для нас – как грудное молоко для младенца, она полностью усваивается. Проникает во все наши клеточки, позволяет им обновляться, поэтому мы не стареем. Кровь впитывается без остатка. Так вот, благодаря интенсивному питанию у нашего клана более быстрый обмен веществ, чем у вас. Так говорит Жан-Рауль, а он ученый.
– И в чем же ваше преимущество? – задала Лаура важный вопрос, не забывая, что ее задача – узнать как можно больше подробностей о клане Вечерней зари.
– Мы были уверены в нем, но потом увидели, насколько вы с Эдгаром сильные, и предположили, что, возможно, дело не только в количестве жертв, – сказала Шарлотта и тут же закрыла рот рукой, осознав, что снова сболтнула лишнее.
– Ты когда-нибудь научишься держать язык за зубами? – сурово приструнила ее Сусанна. – Даже мужчины пока не разобрались в этом. Не тебе делать выводы с твоим скудным умишком!
Шарлотта сжала в ниточку побелевшие губы и обиженно замолчала.
Не доезжая до Королевской мили, мини-кэб свернул в неприметный проулок и остановился. Оттавио вышел из машины и ключом отпер дверь, затем на пару с Сусанной они выволокли тело из машины и затащили внутрь.
– Здесь у нас черный ход, – обьяснила Шарлотта изумленной Лауре, когда они вошли в дом и очутились на знакомой кухне. – Иногда без него не обойтись. Я так рада, что выбралась на дискотеку! Вот только время пролетело в мгновение ока. Не успели вдоволь потанцевать, а скоро рассвет. Скажи, тебе понравилось с нами?
– Да, – нехотя призналась Лаура, – я давно не ощущала себя такой живой и настоящей. Правда, мы могли и не убивать этого парня.
– Брось переживать и забудь о нем. Кто он такой? Обычный бездельник, прожигатель жизни. – Шарлотта презрительно наморщила нос. – Ты стоишь ступенью выше в пищевой цепочке, давно пора уяснить это. Какая разница, одним больше, одним меньше. Перестань, наконец, их считать! Право же, что за ребячество? У меня за сто пятьдесят лет сменилось столько, что я сбилась бы со счета. Я и чисел таких не знаю! Спокойного тебе рассвета, подруга.
На третьем этаже она дружески чмокнула Лауру в щеку и юркнула в свою комнату. Лаура медленно поднималась по лестнице в мансарду и раздумывала над словами Шарлотты. Снизу слышалась оживленная беседа, прерываемая смехом Сусанны, похоже, они с Оттавио успели разобраться с трупом. Очевидно, эдинбургские вампиры не отягощены моралью и благодаря этому ведут развеселую, по-своему привлекательную жизнь. Ведь нельзя отрицать, что порок привлекателен.
Глава 15
Наступило очередное хмурое утро. Казалось, вездесущий туман с холмов Эдинбурга просочился сквозь оконные стекла и заполнил комнаты сонным мороком. Лаура спустилась на третий этаж, прошла коридором безмолвного, словно вымершего дома и достигла убежища – библиотеки.
Здесь царили отрадная тишина и умиротворение. Лаура рассеянно скользила взглядом по корешкам, пока не наткнулась на знакомое название: «Ночь в тоскливом октябре» Роджера Желязны – одной из ее любимых книг. Лаура узнала первое издание 1993 года – когда-то она обладала таким, но потеряла и купила другое. В те годы они с Эдгаром постоянно путешествовали, и книга осталась позабытой в отеле или на случайной квартире.
– снова всплыли в памяти Лауры строки из стихотворения По, по которым и был озаглавлен роман Желязны. Лаура сочла это знаком и вытащила книгу, обнаружив за ней фолиант в кожаном переплете, привлекший ее внимание. Она безотчетно потянулась к полке, и корешок ткнулся Лауре в руку, точно голодный котенок, как если бы книга ждала ее. Отложив «Ночь в тоскливом октябре» на журнальный столик, Лаура взяла в руки увесистый том и стала рассматривать. Переплет из пожелтевшей от времени кожи с черными крапинками, как на перезрелом банане, выглядел не слишком эстетично. Имени автора не значилось на обложке, как и названия. Только тиснение в виде знака трехликой луны.
Hic Liber Augustinis Cute Compactus Est[26], – прочитала Лаура на титульном листе, открыв книгу. Она немного изучала латынь в Оксфорде и поняла, что книга переплетена в человеческую кожу некоего Августина. И, что вполне вероятно, содранную заживо.
Лаура с содроганием перелистнула страницу и наконец увидела название, написанное по-английски: «Боги и демоны кровавой луны». Одолеваемая любопытством, она забралась с ногами на кушетку, обитую лиловым велюром, положила книгу на колени и принялась за чтение.
Текст был написан на архаичном английском языке, примерно в XVII веке, как определила Лаура, но смысл она улавливала, хоть некоторые слова и претерпели изменения. Книга повествовала о вампирах и содержала разрозненные сведения, которые удалось собрать автору, жившему в стародавние времена.
Большинство легенд показались Лауре выдумкой, как, например, свидетельство о сражении вампиров, или обуров, как их называли на местном диалекте, в горах Кавказа. Автор утверждал, что, путешествуя, стал очевидцем битвы между черкесскими и абхазскими племенами, которая произошла в 1666 году. Абхазские обуры, или колдуны, атаковали врагов, летя верхом на домашней утвари – котелках, ухватах, горшках. Их противники оседлали мертвых лошадей и корабельные мачты, вооружились шипящими змеями, отрубленными головами животных и людей. Ожесточенная битва длилась шесть часов, пока не запели петухи. На следующий день поле битвы было сплошь усеяно черепками, обломками мачт и разлагающимися трупами животных.
В Средневековье вампира представляли ожившим трупом, который отличается от человека бледной холодной кожей и острыми клыками. Он вынужден нападать на людей в поисках пропитания и должен вернуться в могилу до восхода солнца. В первую очередь опасности подвергались кровные родственники новообращенного вампира. Тяга к родной крови затмевала остатки разума перерожденного существа, и он методично уничтожал всю семью, даже собственных детей и внуков.
Мудрые старцы по просьбе родственников умерших раскапывали могилы. В гробу нередко обнаруживали труп без малейших признаков разложения, с румянцем на лице, его ногти и волосы заметно отрастали с момента погребения. Нередко охотники становились свидетелями, как кровь пресытившегося вампира сочилась сквозь поры, рот был окровавлен, а глаза походили на чаши, наполненные кровью. Неупокоенному отрубали голову, отделяли от тела и, положив ее в ногах, пробивали сердце или пупок заостренным осиновым колом. Помогала прикончить вампира и заговоренная серебряная пуля. Магия иссякала, когда последняя капля крови из его вен впитывалась в землю. Дабы не допустить воскрешения вампира и уничтожить даже воспоминание о нем, труп сжигали.
«Да, я пил кровь… Когда меня похоронили рядом с предками, тело не начало гнить, черви не тронули мою плоть. Луна позвала меня, и я взлетал в небо, чтобы там сражаться с недругами. Я делал все это, чтобы жить вечно…»
Читая признания, записанные свидетелем перед уничтожением вампира, Лаура задавалась вопросом, были ли средневековые обуры отдельной расой. Судя по этой книге, они блюли чистоту родословной, не вступая в брак с остальными племенами. Большинство обуров обитало в польских и чешских землях. Видимо, подумала Лаура, здесь имеется в виду невозможность сожительства вампира и человека. Ее собственная мать Элеонора уже в вампирской ипостаси сумела прожить с мужем целых двадцать лет. Но в конце концов она убила его.
Поделиться книгой: