Луна убывает

– Надеюсь, мне не придется спать в гробу? – скептически осведомилась Лаура, не сдержав иронию.

– Если не хочешь, я не стану тебя принуждать, – тонко улыбнулся Дугальд одними уголками губ. – Я учел, что ты слишком очеловеченная для вампирши, поэтому Шарлотта приготовила тебе уютную комнату с кроватью. Как ты привыкла. А теперь пошли вон, обе!

Шарлотта схватила Лауру за руку и поспешно вывела из зала.

– Он всегда такой грубиян? – спросила Лаура, пока они поднимались по бесконечной лестнице на последний этаж.

– Я не вправе его судить, – отстраненно ответила Шарлотта. – Дугальд здесь главный, и он заботится о нас.

– Он говорил про гробы, это правда? – допытывалась Лаура, раздираемая любопытством.

– Отчасти. Ты все равно узнаешь, поэтому расскажу: в гробах почивают Темнейший и Жан-Рауль. Семейные пары живут в апартаментах и спят в супружеских кроватях, там гораздо удобнее, чем в гробу.

– А ты что, пробовала и сравнивала? – усмехнулась Лаура, вспомнив старую комедию про вампиров «Однажды укушенный»[16], во время просмотра которой не раз хохотала от души.

– Не думаю, что прилично обсуждать подобные темы даже с подругой, но… да, – нехотя сообщила Шарлотта и чопорно поджала губы. – А разве ты никогда не занималась любовью в гробу?

– Нет, даже мыслей подобных не возникало, – с недоумением пожала плечами Лаура.

– Не скажу тебе, что зря, и не стану убеждать. Но вы и вправду странные вампиры, слишком уж похожи на людей.

Поднявшись на пятый этаж, Шарлотта отомкнула ключом дверь в комнату в мансарде и изящным жестом пригласила Лауру войти. Та ахнула, не сдержав восхищения: убранство комнаты поразило ее. Посреди возвышалась огромная кровать в готическом стиле, с резными столбиками и спинкой в форме стрельчатой арки, задрапированная бархатным зеленым покрывалом. Стены были отделаны декоративным покрытием, имитирующим малахит, до них хотелось дотронуться, чтобы проверить, такие ли они гладкие и холодные, как благородный камень. Торшер, приютившийся возле кровати, заливал помещение теплым золотистым светом. На окне стояли горшки с разноцветными орхидеями, а на туалетном столике – пышный букет королевских лилий.

– Зеленый – твой любимый цвет? – спросила Лаура у Шарлотты, оглядевшись.

– Да, ты угадала. Тебе нравится?

– Здесь чудесно. Пусть я нахожусь у вас не по своей воле, но спасибо тебе.

Довольная улыбка на мгновение приоткрыла розовый бутон губ Шарлотты.

– Располагайся, – коротко сказала она и вышла.

Лаура привыкла к порядку, поэтому сразу распаковала чемодан, принесенный Оттавио, и аккуратно убрала вещи в массивный шкаф. Переодевшись в шелковую пижаму, она откинула изумрудное покрывало и легла в кровать, застеленную белоснежным бельем, как в лучшем отеле. Спокойное отчуждение сна было недоступным удовольствием для вампиров, поэтому Лауре пришлось коротать ночь в своих мыслях. Впервые за почти тридцать лет она проводила ночь в одиночестве, без Эдгара. Надежный оплот его объятий ограждал от предрассветной мглы, притуплял боль смертельной агонии, которую она испытывала, прежде чем погрузиться в вампирский сон. Лауру охватила острая тоска по Эдгару, она ощущала его отсутствие как нехватку какой-то важной части своего естества. Ее сердце надрывно ныло, душа плакала кровавыми слезами, хотя глаза оставались сухими. Лаура тревожно вертелась на мягком матрасе и не могла подобрать удобную позу. Такая болезненная привязанность пугала и заставляла задуматься, а может ли она существовать без своего создателя. На что она способна сама по себе?

Эти мучительные думы нарушил еле уловимый шорох за стеной. Дверь со скрипом приоткрылась, и в образовавшуюся щель проскользнуло белое привидение. Леди Шарлотта не изменяла себе: она явилась в длинной сорочке, отороченной кружевом, на голове – папильотки. Типичная барышня из романов Джейн Остин, воспитанная по-викториански строго, но с неистребимой страстью к нарушению общепринятых норм, – разумеется, пока никто не видит. Шарлотта сделала Лауре знак «тише», прижав тонкий пальчик к губам, и немедля запрыгнула к ней на кровать. Лаура обомлела и поспешила отодвинуться, когда маленькая леди бесцеремонно забралась под ее одеяло.

– Не смотри на меня так, я пришла не за тем, о чем ты подумала! – воскликнула непрошеная гостья и рассмеялась, показав жемчужные зубки и ямочки на щеках. – Я не по этой теме и верна своему мужу, как и ты своему. Хотя что я говорю, он ведь тебе не муж.

– Не муж, – эхом отозвалась Лаура в смятении, – а нечто большее.

Она продолжала смотреть на Шарлотту с подозрением, а та доброжелательно улыбнулась и проговорила:

– Развею твои сомнения – я вовсе не собираюсь тебя соблазнять или убивать. Я просто хочу поболтать, подруга.

– Я тебе не подруга! – запальчиво воскликнула Лаура. – У меня нет подруг!

Удрученная своей меланхолией, которую считала слабостью, Лаура сейчас не хотела никого видеть, а тем более делиться переживаниями с вампиршей, которую видит четвертый раз в жизни. Той, которая напугала ее до одури при первой встрече. Шарлотта явно не так простодушна и мила, какой желает показаться. И вряд ли станет союзницей Лауры – при любом раскладе она наверняка сохранит верность клану.

– Хорошо, я не стану больше так говорить, – уступила Шарлотта, взглянув на Лауру из-под кукольных ресниц, на зависть длинных и пушистых. – Буду называть тебя по имени – Лора.

– Лаура, – машинально поправила та.

– Ах да, ведь он зовет тебя Лаура. Совсем по-другому, не так, как произносится это имя по-английски и как ты, наверное, привыкла с детства. Как он хочет, так и будет, не правда ли? Мне это знакомо, как никому другому.

Шарлотта смотрела с насмешкой, но в ее тоне сквозило понимание. Однако это снисходительное сочувствие вызывало у Лауры протест. Да, ей нравилось, как называл ее Эдгар – на польский манер, с ударением на букву «а». Она признавала, что он дал ей имя при рождении и мог звать, как ему угодно. Тем не менее Лаура ответила:

– Все не так! За эти годы мы выстроили равноправные и гармоничные отношения. Эдгар считается с моим мнением, что меня полностью устраивает. Мне нужно было умереть, чтобы встретить идеального мужчину.

– Что ты имела в виду, когда сказала, что он нечто большее? – спросила Шарлотта, внимательно ловя каждое слово Лауры.

– Я не знаю, как объяснить… Он для меня все: и покровитель, и наставник, и возлюбленный. Без него меня бы не было, и не только потому, что он мой предок. – Лаура встрепенулась, осознав, что наговорила лишнего, и обратилась к Шарлотте: – Откровенность за откровенность. Расскажи о своем муже. Почему вы живете в клане, а не создали свою собственную семью?

– Дело в Темнейшем. Он наше прибежище и защита, источник нашей силы. Вместе мы сильнее.

– Я слышала, что только новообращенные вампиры всецело зависят от силы своих создателей, – с недоверием протянула Лаура. – Дугальд не отпускает вас, удерживает насильно?

– Нет, вовсе нет! Но Ричард его правая рука, выполняет самые опасные поручения, – проболталась Шарлотта, наконец сообщив что-то полезное. – Мой муж никогда не оставит Дугальда, это невозможно. А я, как покорная жена, не должна ему противоречить. Ведь Темнейший дал согласие подарить мне вечную жизнь и благословил наш брак.

– Ты столько раз упомянула слово «брак», разве вы действительно женаты? – удивилась Лаура. – Неужели вы решились венчаться в церкви? Так ведь было принято в вашей эпохе? Но для вампиров это святотатство!

– Нет, нас повенчал Дугальд в ту ночь, когда я проснулась бессмертной, – гордо изрекла Шарлотта, вздернув подбородок. – Бесподобно красивая церемония! Мне не хватит слов, чтобы ее описать. Большой зал украсили свечами и белыми лилиями, так что он преобразился в храм, не хуже собора Сент-Джайлс. Отблески пламени мерцали в витражах, а в центр зала вышла я, в свадебном платье…

На лице Шарлотты застыло отрешенно-мечтательное выражение, но Лаура, вежливо дослушав ее излияния, все же предпочла перевести разговор в другое русло.

– А остальные? Какие у них роли?

– Сусанна – старшая после Дугальда, его первое создание, – не задумываясь выдала Шарлотта. – Она та еще заноза, но без перепалок с ней мне было бы совсем тоскливо. Женщинам необходимо общество себе подобных, мы не можем жить без дружеских ссор и сплетен. Оттавио – ее официальный супруг и комнатная собачка по совместительству, вроде скотч-терьера.

– Ты так выделила слово «официальный», будто бы у нее существует другой муж, – с улыбкой вставила Лаура.

– Изначально Сусанна была женщиной самого Темнейшего, – поведала Шарлотта, понизив голос до доверительного шепота. – Только это секрет! Даже если их до сих пор что-то связывает, Оттавио не против. У них свободные отношения. Нам с тобой не понять подобного!

Шарлотта с осуждением поцокала языком и покачала головой в папильотках.

– А что насчет Жан-Рауля?

– Он ученый, занимается исследованиями крови. Я мало знаю о нем. Кроме того, что мы живем в одном доме, нас ничто не объединяет. Жан-Рауль привык окружать себя тайной. Он по натуре одиночка и не самая приятная личность, но все его странности я пока не готова тебе раскрыть, – напустила туману Шарлотта. – Сама все увидишь.

Она вдруг взглянула на настенные часы и испуганно зажала ладошкой рот.

– Ой, мне пора идти! Ричард появится с минуты на минуту. Напоследок дам тебе совет, Лаура: остерегайся Дугальда и не вздумай ему перечить! Он здесь главный, не забывай об этом. Темнейший – начало и конец всего, он может как дать силу, так и отобрать. Мы все лишь его тени, бледные отражения.

Лаура задумалась, уловив в речах Шарлотты отголоски собственных мыслей о тесной связи с Эдгаром, которые внушали ей опасения.

Шарлотта выпрыгнула из кровати, смущенно одернув длинную сорочку, и направилась к выходу. В дверях визитерша обернулась и спросила заискивающим тоном:

– Ты разрешишь мне заходить к тебе вечерами?

– А твой муж не будет против?

– За сто пятьдесят лет ему надоело говорить со мной по душам, – ответила Шарлотта, потупив взгляд. – Тебе ли не знать, как бывает скучно.

Лаура неуверенно кивнула. Да, она знала, и ей казалось ужасным признавать это.

Глава 11

Непроглядный туман окутывал вампирское гнездо, оплетал сероватой паутиной, заключал в кокон беззвучия. Где-то внизу, на Королевской миле, кипела жизнь, но ее шум не достигал пятого этажа. Лаура попыталась открыть окно и не сумела. Звуки с улицы отсекали не современные стеклопакеты, как она поначалу подумала, а мощные охранные заклинания. Лаура отдернула руку: ее будто ударило током, кончики пальцев зудели, как от электрических разрядов.

Девушка сидела у окна и вглядывалась в завесу тумана, вспоминая свою шотландскую прапрапрабабушку Кресенту, которая когда-то так же томилась, заточенная в комнате родным отцом. Лаура почувствовала себя пленницей, как мотылек, запертый в малахитовой шкатулке, и в полной мере осознала опрометчивость своего поступка. Она одна и абсолютно беззащитна, во власти жестоких вампиров, враждебно настроенных к ней. За исключением Шарлотты: Лаура ощущала симпатию со стороны младшей вампирши, но не была склонна ей доверять. Надеяться на то, что Эдгар спасет ее, как принцессу из башни, Лаура не могла – она сама запретила ему появляться. Бело-розовые лилии приоткрыли бутоны и источали удушливый аромат смерти – так пахнет в церкви на поминальной службе. Лаура стиснула пальцами виски в тщетной попытке собраться с мыслями. Выхода нет.

Раздался деликатный стук в дверь, затем она распахнулась, и на пороге появилась Шарлотта.

– У меня для тебя отличная новость, подруга! – ликующе возвестила она. – Мне разрешено вывести тебя на прогулку!

– Как собачку? – с хмурым видом выдавила Лаура. – Я думала, так и просижу взаперти целый месяц.

– Ты не рада? – изумилась Шарлотта, вскинув соболиные брови. – Я обещала тебе экскурсию и жажду показать, как красив Эдинбург! Твой Эдгар покинул город, поэтому нам не стоит опасаться его эскапад. Перестань хандрить и огрызаться. Скорее заканчивай свой туалет и отправимся в путь!

Сегодня Шарлотта облачилась в платье из пепельно-серого шелка с воротничком из тонкого кружева явно ручной работы. При движении струящаяся ткань ее одеяния слегка мерцала.

– Ты всегда носишь длинное в стиле Джейн Эйр?[17] Почему? – полюбопытствовала Лаура, открывая створки шкафа.

– Да, но не потому, что у меня кривые ноги, – улыбнулась Шарлотта, угадав ее мысли. – Благовоспитанные леди показывают свои прелести только супругу в спальне. Я не какая-нибудь кокотка вроде Сусанны, я люблю мужа и никогда не заставлю его ревновать.

Уединившись в ванной, Лаура оделась в черное под стать своему мрачному настроению. Строгое платье-футляр от «Маркс энд Спенсер» немного оживлял белый отложной воротник. Лаура была невзыскательна и часто приобретала одежду в масс-маркете. Она ополоснула лицо холодной водой и провела расческой по волосам, оставив их распущенными. Ею все еще владела апатия.

– А вы не боитесь, что я сбегу? – осведомилась Лаура, когда они спускались по лестнице.

– Зачем тебе это? – не поняла Шарлотта. – Ты еще ничего не узнала, не удовлетворила свое любопытство. Как знать, быть может, тебе так понравится у нас, что ты решишь остаться в клане Вечерней зари! И своего Эдгара убедишь присоединиться к нам.

Девушки покинули дом и прошли один квартал по направлению к Лоан-маркету, когда Шарлотта кивнула в сторону зазывалы в устрашающем костюме Чумного доктора.

– Здесь рядом откопали тупик Мэри Кинг, сейчас там музей. Четыреста лет назад этот проулок, что носил имя местной домовладелицы, был так густо заселен, что яблоку негде упасть. Немудрено, что в семнадцатом веке в Эдинбурге свирепствовала эпидемия бубонной чумы. Тогда тупик оградили глухой стеной и стали свозить туда зараженных. Врачи, посещавшие лазарет, не справлялись с количеством больных и признали их обреченными на смерть, оставив гнить заживо без помощи извне. Сто лет спустя при строительстве городской мэрии улицу мертвых замуровали под землю, и только в двадцать первом веке археологи отрыли ее. Это место населяют привидения измученных болезнью бедняков в рваной одежде. Самая известная из роя безымянных призраков – маленькая девочка по имени Энни. Ее родители узнали, что малышка заразилась чумой, и отправили дочь в это жуткое место из опасения, что болезнь перекинется на других детей. В тупике Мэри Кинг восстановлена комната, где, согласно легенде, девочка провела последние дни своей короткой жизни, – тесное помещение без окон, с давящим низким потолком. Люди бывают невероятно жестоки даже к собственным детям. Местные жители приносят игрушки, чтобы задобрить дух девочки. Энни благодарит гостей, ласково дотрагиваясь до их рук, но тех, кто явился без подарка, может и ущипнуть.

– Я люблю истории про призраков и верю в них, – вставила Лаура, – хотя сама не наблюдала ничего подобного.

– Еще бы ты не верила, будучи сама сверхъестественным созданием! Однако мы, шотландцы, очень суеверны по своей природе. Вся история Эдинбурга пропитана мрачными тайнами и мистическими легендами. Почерневшие камни, из которых возведены здания, и булыжники мостовой хранят память о тревожном Средневековье, о чуме и нашествиях крыс, о повстанцах, колдунах и расхитителях могил. Вон, смотри, таверна, названная в честь Уильяма Броди, главы торговой гильдии краснодеревщиков, члена городского совета и присяжного поверенного. По ночам Броди снимал маску респектабельного горожанина, промышлял грабежом и убивал, дабы утолить страсть к женщинам и азартным играм. Он ставил засовы в богатых домах, чинил замки на шкафах и заодно делал восковые слепки с ключей. Ночью проникал в дом и грабил своих клиентов, с которыми при свете дня любезно раскланивался и пил чай. Считается, что история Броди вдохновила писателя Роберта Льюиса Стивенсона на написание повести о раздвоении личности, докторе Джекиле и мистере Хайде.

– Да, я читала, эта книга произвела на меня впечатление, – рассеянно проронила Лаура.

– Знаешь, вся Королевская миля изрыта подземными ходами. Властями города открыта лишь малая часть того, что известно нам, – по секрету сообщила Шарлотта. – Эдинбургский замок и дворец Холируд соединяет потайной туннель. Когда-то одному бедному юноше без роду и племени поручили спуститься в подземелье и отыскать этот ход, играя на волынке, чтобы сверху услышали, куда ведет его путь. Внезапно мелодия оборвалась, а юноша бесследно исчез. В замке и на улицах города по сей день слышат печальные звуки волынки, исходящие из-под земли.

– Вероятно, здесь не обошлось без вампиров? – поинтересовалась Лаура с ироничной усмешкой.

– Это легенда, – Шарлотта загадочно улыбнулась. – Меня тогда еще не было на свете, и я точно не знаю, что произошло. Но туннель существует, как и катакомбы под Южным мостом, их мы еще посетим.

Девушки свернули на Викторию-стрит, примечательную яркими разноцветными фасадами, несвойственными суровой архитектуре шотландской столицы. Шарлотта, как коренная жительница Эдинбурга, оказалась неиссякаемым источником городских легенд и поверий, и Лаура поневоле заслушалась ее рассказами. Настроение стало потихоньку улучшаться.

– Эта улочка сейчас такая ухоженная и красивая, – вещала Шарлотта, – а в семнадцатом веке здесь жил знаменитый колдун и извращенец, он сам признался в своих деяниях на исповеди, когда состарился. Его задушили, а тело сожгли, но мятежный дух не успокоился, и колдун стал призраком. В его доме стали происходить необъяснимые явления: к примеру, при подъеме по лестнице люди путали направление вверх и вниз. Говорят, здание пустовало сто лет, пока за бесценок не ушло новому владельцу. Но в первый же вечер, как только солнце село за Замковую скалу, в его спальню вошел бычок и, положив передние копыта на кровать, всю ночь смотрел на новых хозяев. После этого случая проклятый дом снесли, туда ему и дорога.

По плавно изгибающейся улице Кэдлмейкер-роу девушки вышли к кованым воротам старинной францисканской церкви.

– Нам сюда, – сообщила Шарлотта и толкнула резную калитку.

Они поднялись по каменной лестнице, обогнули церковь и остановились у погоста. Утренний туман рассеялся, повис в воздухе незримой моросью, от земли поднимались теплые испарения. Истертые временем надгробья плотно теснились друг к другу в сени желтеющих деревьев, но вокруг церкви попадались лишь разрозненные могилы и одинокие обелиски. Просторы ярко-зеленого газона с россыпью опавших листьев казались прекрасным местом для прогулок, однако туристов в такой пасмурный день и в помине не было.

– Это кладбище Грейфраерс, – известила Шарлотта. – Каждая пядь земли здесь покрыта чьим-то истлевшим прахом. Лучшего места для пикника нам не найти!

Она поманила Лауру вглубь кладбища, где в некотором отдалении от церкви возвышались склепы и мавзолеи, украшенные колоннами и лепниной в форме черепов. Выбрав место, Шарлотта бесцеремонно расстелила плед на росистой после тумана траве и жестом пригласила Лауру сесть. Заправив за ухо развившийся от влажности локон, Шарлотта деловито достала из сумочки пузатую бутылку из толстого стекла и два хрустальных бокала. Откупорив бутылку, она с наслаждением вдохнула аромат и разлила по бокалам густую рубиновую жидкость, протянув один Лауре.

– Пей, – любезно предложила Шарлотта. – Дугальд велел тебя подкормить, ты слишком бледненькая.

– Спасибо, я не хочу, – сквозь зубы проговорила Лаура, ощутив металлический запах крови.

– Пей, я сказала, – повторила Шарлотта уже тверже. – Не переживай, это донорская кровь. Для того чтобы ты осушила этот бокал, никто не умер. Считай, что это вино, подруга. Наше вино. Несправедливо, что питаться нам требуется только раз в месяц!

– И то слишком часто, – возразила Лаура, пригубив бокал. Кровь отличалась от той, что ей приходилось пить из вены, чувствовался посторонний привкус.

– Антикоагулянт, – пояснила Шарлотта в ответ на ее вопросительный взгляд. – Жан-Рауль изобрел, чтобы кровь не сворачивалась. Ой! – осознав, что сболтнула лишнего, она прикрыла рот ладошкой.

– Донорская, говоришь? – грозно спросила Лаура и с сожалением посмотрела на опустевший бокал.

– Не совсем, – призналась Шарлотта, быстро захлопав ресницами, как бабочка крыльями. – У нас в подвале что-то вроде фермы. Винный погреб, чтобы всегда иметь доступ к свежей крови.

– Но это ужасно! – возмутилась Лаура, не в силах поверить в цинизм происходящего. – У вас в подвале живут люди, как скот, предназначенный на убой, в ожидании смерти?!

– Все люди живут в ожидании смерти, – философски заметила Шарлотта и поджала губы. – Я не отстану от тебя, пока ты не выпьешь еще бокальчик!

– Нет, – наотрез отказалась Лаура.

– Ты хочешь, чтобы я пожаловалась Дугальду? – Шарлотта перешла на угрожающий тон. – Тебе лучше не злить его, Лаура. Уж поверь мне!

Она вновь наполнила бокал и настойчиво протянула Лауре. Закрыв глаза и содрогаясь от отвращения, та выпила.

«Мне придется немного потерпеть ее, – мысленно пыталась себя успокоить Лаура. – В конце концов, она лишь пешка, марионетка Дугальда. И не такая уж злая, просто испорченная, как избалованный ребенок».

Лаура бросила бокал на траву и полной грудью вдохнула кладбищенский запах: влажной земли, прелых осенних листьев и тлена.

– Как же чудесно иметь подругу! – между тем щебетала Шарлотта. – Я часто прихожу сюда, но все время одна. Сусанна для меня неподходящая компания. Ты знала, что это самое старое кладбище Эдинбурга? Когда-то один из здешних склепов отвели под тюрьму для заговорщиков, желающих свергнуть короля. Ковентаторы – так они себя называли. Заключенных держали в нечеловеческих условиях, впроголодь, почти не давали воды. Надзирателя тюрьмы, адвоката Маккензи, прозвали Кровавым Джорджем за ужасающую жестокость. После смерти его похоронили в соседнем с тюрьмой склепе, это место прозвали Черным мавзолеем. Злобный дух Маккензи до сих пор обитает здесь, оставляет на туристах синяки, ссадины и порезы, некоторые из них теряют сознание. Однако кладбище видело не только немыслимую жестокость, но и безграничную преданность. Недалеко от ограды погребена собака по кличке Бобби, целых четырнадцать лет она охраняла могилу своего хозяина. А вон там, в склепе, – Шарлотта изменилась в лице, – меня похоронили.

– Как же так? – опешила Лаура.

– Да, у меня есть своя могила, я могу этим похвалиться. Если заглянешь внутрь, ты различишь полустершуюся надпись: «Шарлотта Лиллиас Вуд» – так меня звали при жизни.

– Сколько тебе было лет, когда ты… умерла?

– Не умерла, а обрела любовь и бессмертие. – Шарлотта обиженно закусила губу. – Восемнадцать. Для второй половины девятнадцатого века я засиделась в невестах. Моя мать была переборчива в поисках достойной партии для меня. Немудрено, ведь я была первой красавицей Эдинбурга!