Помоги проекту - поделись книгой:
– А вот теперь я задам вопрос, ответ на который кое-что мне прояснит! Будь добра не юлить. Отвечай честно, глядя мне в глаза, – приказал парень, внимательно следя за её реакцией.
– Хорошо. – Девушка решила, что отступать некуда, и приготовилась.
– Ты стремишься скрыть наше общение, потому что твоя мать не переваривает цыган?
Тихоня потеряла дар речи. Ну что ж, всё тайное рано или поздно становится явным. Придётся объясниться.
– Нет. То есть, да… И да, и нет, короче! Как бы правильно объяснить…
– А ты попробуй!
Поспелова, чувствуя, как тело начинает бить отвратительная мелкая дрожь, набрала в лёгкие побольше воздуха.
– Мама не любит чужих… Всех.
– Почему?
– Потому что, по её словам, все они лгут и обманывают.
– Откуда такие выводы? – нахмурился повеса.
– Блин! Сэро, даже не знаю, как правильно сказать! – растерянно мялась девочка. – Щас соберусь… В общем, мама считает, что русские только друг другу могут доверять. Потому что нацмены…
– Кто?!..
– Нацмены – мама так называет их. Нацмены портят жизнь нам, стараются обмануть или сделать плохое. Мама говорит, что – сколько сталкивалась с другими национальностями – они всегда нагло врали, пытались использовать или обдурить.
– А русские не пытались?
– Пытались, конечно! – задумалась Люба. – Но конкретно о русских мама так не говорит.
– Ежу понятно! Потому что сама русская! Но если свои совсем не безобидные, смысл выставлять злодеями другие народы? И что за деление: свой – чужой?.. У меня, между прочим, паспорт гражданина России! Я здесь родился, как и мои родители, и являюсь законным жителем страны, как и ты! На каком основании меня записали в какие-то там «нацмены»?
– Не знаю, Сэро, прости! – огорчённо пискнула тихоня. – Мама просто не любит чёрных…
– Та-а-а-а-ак! Теперь выясняется, что именно чёрных!
– Да… Черноволосых. Ну, типа, русские светлые…
– Русских с чёрными волосами валом!
– Согласна! Мама их по фамилии различает…
– Хрень несусветная! Теперь приплелись фамилии, и я запутался!.. Давай-ка подытожим: маман напрягают другие народы с чёрными волосами, потому что она решила на основе своего неприятного опыта с парой-тройкой товарищей сравнять всех под одну гребёнку и записать во враги. Эдакая уравниловка по нацпризнаку! Причём факт, что любой народ состоит не из двух-трёх плохих маминых знакомых, а из миллионов разных людей, не учитывается. Поступки и поведение отдельно взятых личностей из каждого народа значения для твоей мамы иметь не будут. Раз я цыган – значит, опасный. Потому что все, без исключения, цыгане – опасные. Правильно я понял?
– Правильно. – Люба со стыда не знала, куда провалиться. Всё сказанное ею звучало полной бредятиной. Девочка никогда не подвергала мамины слова сомнениям. А Сэро смог за считанные минуты разрушить незыблемость маминых постулатов в пух и прах.
– Ты, Люба, так понимаю, полностью с мнением матери согласна?
«Господи, какой позор! Как выкрутиться?!.. За что мне это?!» – Дрожь тела из мелкой сменилась на крупную.
– Я не знаю, Сэро! Мне нечего сказать… Кроме тебя и Имира, ни с кем не общалась! Ты ко мне относишься хорошо, Имир – тоже…
– Тогда почему сторонишься? – нехорошо прищурился повеса.
– Потому что не хочу ругаться с мамой! Расстраивать её! Меня выгонят и перестанут считать дочерью!
– Тебе такое дома обещают?
Люба молча пожала плечами в знак согласия.
– Весело у вас в хате, однако! – язвительно прыснул ровесник.
– Но я очень хочу дружить с тобой, Сэро! И с Имиром. Мне хорошо с вами!
– Люба, так не бывает. Усидеть на двух стульях разом невозможно. Рано или поздно Александра Григорьевна узнает. Придётся выбирать: либо быть удобной для матери, либо – личный комфорт и дружба.
Старшеклассники замолчали и заметили, что улица опустела от школьников. С тех пор как они остановились на обочине и начали тяжёлый разговор, прошло около получаса.
– И много таких радикалов в твоём окружении?
– Без понятия. Бабушки, которые в гости приходят, подобно рассуждают… Ну, примерно так! Я особо не слышала…
– Ох уж эти бабки! – Ибрагимов зло сплюнул на землю. – Весёлый народ!
– Не бабки, а бабушки, – аккуратно поправила собеседница.
– Чёрт бы побрал этих бабушек!.. И они хором обещают проблемы от чёрных нерусей?
– Мама говорит, мол, нельзя масть, кровь портить…
– Чем? – не понял юноша.
– Чужими генами. Меня проклянут, если я приведу в дом чужака… Ну, то есть замуж выйду…
Брови Сэро изумлённо подскочили вверх.
– Так ты ж ещё никого не привела!
– Ну и что?!.. А вдруг приведу?!
– Ёпрст!!!.. Галиматья отборная!
– И потом чужак, сто пудов, будет плохо обращаться и бросит с ребёнком. Они, мол, признают только своих женщин, а чужими пользуются, как рабами… Спутаюсь – стану рабой. Он использует, принесу в подоле, а домой мама не пустит, потому что я её опозорила…
От вины и стыда Любу несло; простодушная девочка выбалтывала по глупости то, что умный, сообразительный человек в любом бы случае нашёл, как укрыть от слуха Сэро.
Ибрагимов, не веря своим ушам, слушал тихоню. Когда ровесница замолчала и додумалась, наконец, посмотреть на него, повеса громко расхохотался. Насмеявшись вволю, Сэро ядовито прищурился. «Да-а, Имир был прав, когда сказал на станции, что я ещё не понял, с кем дело имею!»
– В твоём рассказе, дорогуша, смешалось в кучу всё: рабы, матери-одиночки, плохое обращение с людьми, куча страхов и стрёмные ожидания! Можно триллер снимать. Так и назовём: «Коварный нацмен-рабовладелец и несчастная русская баба». Кто ж её спасёт, горемычную страдалицу-то?!.. Ладно, проехали!.. И часто такое слушаешь?
– С детства, – тихо прошептала школьница, сообразив, что разболтала лишнее. – Сэро, извини ради Бога! Неприятно это слушать! Но ты очень хороший человек, знай! Имир мне тоже нравится! Прости… Зачем вообще я всё рассказала?!
– Потому что я задавал вопросы. Не заморачивайся! – отмахнулся он. – Вернёмся к нашим отношениям. Получается, ты боишься, что мама узнает о нашей дружбе и как следует отлупит? А отлупит, потому что решит, что ты со мной встречаешься и спишь? И вот-вот забеременеешь?
Поспелова стушевалась и покраснела. Сэро, специально озвучивший страхи, которые девушка сама по глупости разболтала, от души наслаждался её стыдом. Решив предупредить попытки выкрутиться из щекотливой ситуации, Ибрагимов сознательно добил сверстницу.
– Ты, Люба, и твоя мама зря переживаете по поводу меня. Ты не в моём вкусе совершенно. У тебя нет шансов.
Тихоня, оторопев, смотрела не него потерянными щенячьими глазами.
– Не следишь за собой, не красишься, старомодно одеваешься. Ну что это на тебе?!.. Все девочки как девочки: джинсы, мини-юбочки, макияж, укладка, каблучки, маникюр, кофточки модные! А ты ходишь в чёрной некрасивой шерстяной юбке ниже колен, закрытом уродливом вязаном свитере и ботинках, которые наверняка твоя бабушка в лучшие годы своей молодости носила… Выглядишь как старая дева. В школе с тобой никто не общается, друзей нет, парни внимание не обращают. Идёшь по коридору, на людей не смотришь, дышать боишься! А мне нравятся цыпы красивые и ухоженные, бедовые, уверенные в себе и быстрые на подъём. Которые знают, чего хотят от жизни, от парней, и будут с удовольствием трахаться до свадьбы, потому что имеют своё мнение. И своих мамань такие красотки расстроить не боятся! Не люблю пугливых куриц, за которыми надо до японской Пасхи волочиться, чтобы разрешение на поцелуй в щёку получить. И библиотечных мышей тоже не люблю. Неинтересно. Не переживай, подруга! Тебе не светят ни отношения со мной, ни уж тем более что-то большее. Даже не рассчитывай, поняла? И Григорьевну успокой. Я за тобой ухаживать не стану. Приставать к тебе – тем более оскорбление моего мужского вкуса. Так что можешь не скрываться и спокойно общаться со мной и Имиром. Я и ты – хорошие знакомые, всё. На остальное лично тебе не стоит даже надеяться! И бояться меня, как понимаешь, смысла нет.
Юноша покрутил головой по сторонам и посмотрел на наручные часы. Подростки стояли на обочине с добрый час.
Люба молчала, чувствуя себя разбитой на мелкие осколки. Не в силах пошевелиться, девочка смотрела на землю под ногами. Слёз не было. Было лишь ощущение, будто душа и сердце замёрзли и навряд ли оттают. Словно до пацанского монолога она была в пьяном тумане, а слова Сэро, как ледяной душ, заставили мгновенно протрезветь.
Ибрагимов холодно и зло смотрел на Поспелову. Девушка – на него, спокойно, даже отрешённо, восприняв услышанное как необратимую реальность.
– Пойдём домой. А то заговорились, стоя на одном месте! – нарушил первым молчание Сэро.
– Пойдём. И вправду заговорились, – равнодушно согласилась Люба.
***
Вдоль берега реки подростки долго шли молча. Сэро искоса поглядывал на девочку. На лице её – ни кровинки, ни тени эмоций.
На берегу, у самой воды, то там то здесь дымили костры. Жители жгли сухую траву и мусор. Школьница остановилась, наклонилась и подняла старое фото с обгорелым уголком – видимо, вынесло ветром из пламени. С пожелтевшего изображения на Любу смотрела женщина лет сорока с грустным суровым лицом, в белой, под горло, блузе, вокруг головы обмотана толстая коса.
Сэро тоже остановился и с любопытством начал глазеть на спутницу.
– Ты чего?
– Фотография под ногами валяется. Нехорошо.
– Выкинь её.
Поспелова серьёзно посмотрела на парня, потом направилась к костру. Присела на корточки и аккуратно положила снимок в огонь. Пламя поедало память о грустной женщине с суровым лицом.
Повеса в ожидании маячил на тротуаре, но спутница будто забылась. Тихоня искренне желала, чтобы мальчик молча ушёл сам и никогда её впредь не тревожил. А она уж точно постарается о нём больше не вспоминать.
Ибрагимов, задолбавшись ждать с моря погоды, незаметно подошёл к костру и встал за спиной Любы. В костре горело много фотографий – наверно, кто-то решил избавиться от старого семейного альбома.
– Решила погреться? – ехидно заметил брюнет.
– Хочу удостовериться, что все фотки сгорят и ничьи лица не будут затоптаны под грязными ботинками и сапогами. Не жди меня, иди домой!
– Зачем тебе заботиться о чужих фотках? Пусть следит тот, кто их в костёр бросил, – заметил юноша, пропустив мимо ушей просьбу удалиться.
– Лица людей не должны валяться под ногами! Это кощунство. Грешно наступать на чужие фотки! Будто топчешься по живому человеку.
– А-а-а, понятно! Часто молишься, в церковь ходишь?
– Не молюсь и не хожу.
– Странно! Говоришь как глубоко верующая. И выглядишь так же! Такие обычно часами молятся, из церкви днями не выкисают, батюшке руки целуют.
– Что в этом плохого? – нахмурилась десятиклассница.
– В рай тебя всё равно не возьмут, – лениво зевнул собеседник. – Ты веришь в чертей и страшилки читаешь!
– Пусть не берут. Не хочу ни в рай ни в ад!
– А куда на самом деле хочешь? – хитро прищурился брюнет.
– В никуда. Исчезнуть. Иди домой сам, Сэро!
– Ой, ну начались мне тут девичьи капризы! Люба, хватит дуться! Как маленькая! Я сказал правду в лицо. На правду не обижаются!
– Тогда спасибо за правду, Сэро, – поджала губы сверстница. – Ничего личного. Надеюсь, ты на меня тоже не обиделся?
– Нет, – равнодушно бросил мальчик. – Зачем обижаться?.. Я и так догадывался! После того, как с Григорьевной пообщался.
– Когда успел?!..
– Когда с братом яблоки с грушами на станцию носил. Ела?
– Да! Ваши были? Не знала…
– Слушай, но ведь твоя мама работает с моим отцом! Цыганом. Она к нему тоже плохо относится?
– Нет. Вообще дома особо о твоём отце не слышала. Плохого – тем более!
– А папа твой что говорит?
– Не знаю. Он ничего не говорит. И о чужих никак не отзывается.
– Я сталкивался с плохим отношением. – Юноша подошёл к иве и опёрся спиной об её ствол. – Хотя моя семья никому зла не делала! Родители честно трудятся. Было интересно услышать, что реально думают про нас такие, как ты. Твоей матери, наверно, встретилось много нехороших людей! Это её опыт, её убеждения. Ты можешь думать иначе.
– Как мне думать, постараюсь разобраться сама. – Люба поднялась с колен. – Сэро, зачем решил общаться? Тебе же нравится другой тип людей. Сам сказал! Зачем мучаешься и тратишь на меня время? Разве не чувствуешь себя по-идиотски?
Вопрос в лоб. Брюнет от пугливой зубрилки подобной прямоты совершенно не ждал. Настала его очередь смутиться.
– Нет, – слукавил десятиклассник. – А ты чувствуешь?
– Немного, если честно! – обиженная девочка скорчила ехидную гримасу.
– Мне кажется, что ты хороший человек, Люба, и можешь стать хорошим другом, – ловко ушёл от ответа ровесник. – Подругой, точнее.
Поделиться книгой: