Школа. Никому не говори. Том 2

Десятиклассник уже много раз прокручивал в голове ту неприятную ситуацию и в ужасе осознавал, что если бы он вчера не вышел из дома почесать языком с двумя идиотами из шестой школы, припёршимися от нечего делать, то сегодня бы не прятался по кабинетам да тёмным углам, как вошь от ногтя.

Один из поциков – незнакомая совершенно рожа – ему сразу не понравился. Взгляд чувака отдавал гнильцой, да и харя откровенно придурковатая. Оказалось, почуял Тим недоброе не зря, да ничего уже не исправишь.

Парни, присев на бордюр подъездной дорожки, курили и обменивались новостями, когда за калитку хаты Ибрагимовых вышла на зов подружек Роза – восьмилетняя сестра Сэро и Имира. Оливковая кожа, ярко-синие круглые глаза с пушистыми чёрными ресницами, густые распущенные пепельные волосы струились кудрями до середины бёдер. Заливистый смех малявки зазвенел серебряным колокольчиком.

«Смазливая, как и Русланка! Вырастет – всех мужиков с ума сведёт!» – разглядывая щебетавшую у калитки девочку, улыбнулся шатен.

– Кто это такая? – спросил странный пацан у Тимона, кивнув в сторону Розы.

– В смысле кто?!.. Девочка. Не видишь сам, что ли? – с издёвкой бросил Степанченко.

– А чего смуглая?

– Цыганка.

– Цыгане там живут? – оживился собеседник и плотоядно оскалился. У Тимона засвербело под ложечкой.

– Эй, кудрявая! – свистнул мутный тип. – Иди сюда! Да иди же, не обижу! Или чё, трусливая?

Роза оставила подружек и подошла к троице. Видимо, не побоялась, потому что рядом был сосед Тимофей, да и калитка в родной двор открыта – убежать всегда можно.

– Хочу тебя вкусняшкой угостить! Закрывай глаза и давай руку! – поцик, ухмыляясь, достал из кармана маленькую железную коробку из-под зарубежных леденцов.

Малая доверчиво покосилась на Тима, сидевшего подле, и послушно протянула смуглую крохотную ручку. В раскрытую ладошку из коробки вылетело крупное насекомое и тут же впилось жвалами в кожу, приподняв от ярости пузо кверху. Роза завизжала от ослепляющей боли и затрясла в ужасе рукой, пытаясь сбросить кусачую дрянь. Насекомое, продержавшись пару секунд, слетело, а девчонка, захлебываясь слезами от обиды и неожиданности, побежала сломя голову к себе в дом.

– Какого хрена ты устроил, скотина?! – заорал Тимон на хохотавшего шутника, не помня себя со страху.

– Что такого?!.. Клёвый прикол же!.. Чё орёшь?!.. Жалко соплю стало?

– Пошли вон отсюда, уроды!.. Оба!.. И никогда не подходите ко мне больше!.. Убью!

– Тим, ты чё, сбрендил?!..

– Убью, сказал!!!.. Валите нахрен! – Степанченко нервно косился на цыганский дом, понимая, что через пару мгновений оттуда выпрыгнут близнецы, жаждущие отыграться за обиженную младшую сестру.

Мальчик развернулся и пулей влетел во двор, закрыв наглухо калитку. Но ни через пять минут, ни через час, ни вечером, ни на следующее утро никто не пришёл. Тимон поглядывал в окно, его трясло ночью и с утра, а пока шёл в школу, то постоянно озирался, выглядывая силуэты близнецов и их прихвостней. Шатен толком не был знаком с тем бараном и не представлял, как объяснит братьям ситуацию с Розой. Пока что единственным выходом было скрываться и не показывать нос за пределы кабинетов.

Терпеть в туалет не было мочи. Тим не сводил глаз с часов, висевших над доской, и как только минутная стрелка отсчитала пол-урока, попросился в туалет.

В коридорах – тишина. Со двора давно удалились все любители покурить, не боявшиеся выговоров за опоздания. Хорошо!

Школьная уборная находилась на приличном расстоянии от учебного здания. Степанченко, ёжась от холода, гуськом бежал через весь двор, опасаясь, что из окон его могут увидеть те, кого лично он встречать на пути совсем не хотел.

Добравшись до отхожего места, старшеклассник облегчённо выдохнул, нырнул за поворот внешнего кирпичного ограждения и в дверном проёме столкнулся с выходившим из сортира цыганом.

Удар под дых прилетел так быстро, что у Тимона почернело от боли в глазах. Мальчик почувствовал, как в паху потеплело. Его мигом схватили за шиворот и зашвырнули пинком в помещение.

Тимофей упал, нырнув правой рукой в вонючую лужу. Сэро опять ударил, не дав ему подняться, затем схватил за шею и приложил головой об стену. Острая боль пронзила затылок шатена, а из лёгких вышибло весь воздух.

Степанченко тихо сполз по стене, пытаясь сфокусироваться. В туалете было ещё человек восемь: приятели Ибрагимовых из 10 «Б», «Г» и одиннадцатых классов. Парни курили, молча наблюдая за тем, как его бьют.

К скрючившемуся у плинтуса мальчишке подошёл Имир.

– Роза не спала всю ночь, потому что место укуса на руке дёргало и болело. А с утра на ладони образовался гнойный нарыв, несмотря на принятые врачом меры. – Отличник смотрел на Тимона холодно, свысока, засунув руки в карманы брюк. – Ты наивно решил, что если мы не пришли поговорить вчера, то не держим обиды? Что проглотили то дерьмо, что ты и твои дружки сделали с нашей младшей сестрой?

– Ничего не думал, Имир, отвечаю! Я тут не при чём. – Из-за саднившего горла и головокружения Степанченко еле смог подобрать слова.

– Не при чём?! – Сэро присел на корточки, грубо схватил его за подбородок и потряс из стороны в сторону. – Хочешь сказать, брехло, что те два урода не с тобой у твоей хаты сидели?!.. Пойди-ка освежись!

Повеса схватил Тима за грудки, поднял с полу, скрутил руки. Степанченко попробовал сопротивляться и получил по почкам. Цыган подтащил его к отхожей дыре и насильно склонил к клоаке. Тимофей заорал, задёргался изо всех сил от унижения. Толпа ехидно посмеивалась.

– Что, Кабан, не хочешь рожей в дерьме искупаться?! – Сэро наотмашь ударил его ногой по икрам; Тим упал на колени. – Если б я знал, что за тварь вы Розе подсунули, поверь, заставил бы тебя целый выводок живьём сожрать!

– Сэро, успокойся!!!.. Отпусти! – вопил десятиклассник от ужаса не своим голосом. Отверстие неумолимо приближалось, а сопротивляться сил становилось всё меньше. В лицо бил убийственно зловонный сквозняк. – Они шли мимо, позвали посидеть!.. Я не дружу с придурком, который обидел, клянусь!!!.. Второй – Женька Пасечник из шестой школы!.. Я не хотел!!!.. Всё быстро так…

Щека Степанченко мазанула по облепленной фекалиями стенке дыры.

– Отпусти его, – спокойно произнёс Имир.

Железная хватка исчезла. Тим упал назад, на ягодицы, угодив джинсами в тёмно-жёлтую лужу застоявшейся мочи.

– Я действительно не хотел… Это всё они… Пасечник тоже не при чём, он просто рядом был!.. Во всём тот псих виноват… Козёл мне сразу не понравился! Это он Розу позвал… Я их тут же прогнал… Я не виноват… Извините, мне жаль!!!

Шатен потрогал щёку, измазанную горчично-жёлтыми испражнениями. Рвотный порыв накатил мгновенно, и Тимон согнулся в спазме. Остатки еды из желудка обрушились на грязный бетонный пол, обдав брызгами ноги побитого мальчишки.

– Слушай внимательно, Тимофей, – ледяной голос Имира звучал в полной тишине. – Если бы ты действительно «не хотел», то пришёл бы к нам с извинениями и предложением посильной помощи после свинской выходки твоих дружков. Так поступают порядочные люди, которые вправду хотят исправить случившееся или загладить вину. Но ты не пришёл. Ни сразу, ни вечером, ни утром. Ты прятался на переменах в кабинетах, пропустил столовую, хотя всегда любил крутить там понты. Даже сортир на переменах остался без твоей персоны. Знаешь, о чём это говорит?

Шатен, боясь издать звук, пугливо таращился на близнецов, нависших над ним.

– Это говорит о том, что тебе ни хрена не жаль! – продолжил вместо брата Сэро. – А ещё о том, что ты водишься с говноедами. Надо быть последним ублюдком, чтобы обидеть маленькую девочку, да ещё и так подло!

– Я же сказал, что не знаю его!

– Это не имеет значения, – обрезал Имир. – Зато имеют значение конкретно твои поступки.

– Я могу помочь найти его, – попытался реабилитироваться школьник.

– Думаешь, мы в этом нуждаемся?! – Сэро язвительно расхохотался. – Кабан, всё, что ты можешь сделать, это не попадаться никогда больше мне под руку!.. Потому что в следующий раз я от тебя мокрого места не оставлю.

Ибрагимов подошёл к наблюдавшим парням, взял у одного из них свой рюкзак и прикурил сигарету.

– Пошли отсюда, пацаны! Воняет сильно: дерьма много развелось!

Приятели заржали, и близнецы вместе с сопровождавшей их компанией вышли на воздух. Тимон через силу приподнялся с пола. До него донёсся обрывок диалога уходивших прочь близнецов.

– Имир, иди сегодня сам. У меня важная дипломатическая встреча с одной нежной фиалкой.

– С кем это?

– С Любой.

– Ну так пошли втроём, в чём проблема?

– Мне с ней поговорить надо с глазу на глаз. О своём, о личном. Прояснить кое-что.

– Что случилось?

– Ничего серьёзного, не парься! Чисто дружеский разговор. Гарантирую!

«Что ещё за Люба?.. Мокрощёлка какая-нибудь! – шатен брезгливо поморщился. – Твою ж за ногу, как больно!»

По икрам от удара как будто ножом резанули. Солнечное сплетение и почка стреляли снопами мучительных колик.

Цыган не просто бил, лишь бы кулаками махать сдуру. О нет, упырь знал, куда метить и как бить! И самое страшное – Ибрагимов умел наносить удары так, чтобы противника сразу парализовывало от шока и боли. Быстрый, ловкий, сильный и профессионально натренированный гад.

Это был второй раз, когда Тимон огрёб от Сэро. С Имиром он не сталкивался, но был уверен – заносчивый, высокомерный козёл ещё опаснее, чем его обаятельная копия.

Послышалась трель звонка. Последний урок окончен. Сейчас в туалет набегут всякие рожи, а Тимофею очень не хотелось, чтобы школьники увидели его в таком виде: джинсы в моче и брызгах блевотины, левая щека и волосы в дерьме. Мальчишка руками отёр следы кала и рвоты и вышел наружу.

«Пойду встану у восточных ворот. Илюха и Мот должны догадаться, что что-то произошло! Принесут туда мои шмотки и куртку из раздевалки захватят… Хоть бы о стычке другие в школе не прознали!.. Чёрт! Вот позорище будет!» – хромая и держась за живот, раздетый Степанченко, сжавшись от холода, поплёлся к выходу со школьной территории.

Глава 6.

Под аккомпанемент звонка с последнего урока Любино сердце сплясало чечётку. Решив, что Сэро записал её во вруньи и личные враги, девочка ничего приятного от предстоявшей беседы не ожидала.

Воображение разыгралось по самое «не балуйся». Попробовать не явиться – хуже будет. Юноша предупредил несколько раз о последствиях подобной выходки.

«Люба, будь храброй! С тобой уже случалось много чего плохого. Одной неприятностью больше, одной меньше – переживёшь!» – успокаивала себя школьница, одеваясь в гардеробе.

Главное, чтобы Сэро на неё руку не стал подымать. Это был наихудший расклад событий для Любы, и она старалась любым способом о побоях не думать – от мысли, что мальчик замахнётся, Поспелову начинало трясти крупной дрожью.

Ноги еле волокли тихоню с территории школы. До пересечения Красной и Набережной – два квартала. Если идти очень-очень медленно, то получится оттянуть время столкновения на полчаса и больше. Хорошая идея! Возможно, Ибрагимову надоест ждать, и он уйдёт. Точно!

«А если его не будет, скажу, что не дождалась и ушла! Хотя нет – неудачная идея. Не прокатит».

Выйдя за школьные ворота, Поспелова с ужасом осознала, что не прокатят абсолютно все планы побега. За выходом, в паре метров от ворот, на тротуаре толпилась пацанская кучка, и в её составе торчали оба Ибрагимовых.

Сэро сразу приметил ровесницу и начал пристально провожать взглядом. Люба словила его внимание и, испугавшись, притворилась, будто по сторонам да под ноги смотреть куда интереснее, чем рассмешила парня. Ровесник, наблюдая, как тихоня, увязнув по щиколотки в мокрой грязной траве на обочине, обходит подальше его компанию, от души забавлялся.

Убедившись, что Поспелова ушла на приличное расстояние, Сэро попрощался с друзьями и быстрым шагом устремился вдогонку.

Люба вздрогнула, когда ей на плечо легла тяжёлая рука и слегка сдавила его.

– Привет! – поздоровался Ибрагимов и приветливо улыбнулся: – Как денёк прошёл?

– Всё хорошо, – выдавила школьница и настороженно покосилась на попутчика: – А у тебя?

– Рад! У меня – прекрасно. Не было двух последних уроков: английского и информатики. У тебя тоже завтра информатики не будет. Учитель заболел, – всё так же приветливо, как ни в чём не бывало произнёс он. – А теперь давай рассказывай!

– Что рассказывать?

– Как было у Паши? Чем занимались? Как каникулы провела? Делись, короче, событиями!

– А наш разговор?

– Какой?

– Ты хотел со мной разобраться на углу… Ну, вон там! Ещё не дошли.

– Не разобраться, а кое-что прояснить. А ты уже расслабилась и готова отвечать?

– А ты драться не будешь?

Повеса от услышанного затормозил и, потемнев от возмущения, вперил взгляд в спутницу.

– С чего ты решила, что я драться буду? Как до такого додумалась вообще?!

Поспелова, поняв, что сморозила глупость и испортила неплохо начавшийся диалог, сбивчиво начала оправдываться:

– Подумала, что ты решил, что… что я наговорила на тебя про Камиллу и что врала про родителей… Ты с утра так злился! И поэтому проучишь…

– Кулаками?.. Люба, я с тобой драться не собирался. Как ты себе это представляешь?

– Извини, пожалуйста! Мне очень неудобно за сказанное! – Школьница от неловкости и стыда потупила глаза.

– Каждый раз, когда мы вместе проводим время, ты умудряешься что-нибудь отчебучить! Кто-то сказал, что я девочек бью?

– Нет.

– Тогда как твоя логика привела тебя к этому выводу?

– Ты злился с утра…

– Был недоволен. Во-вторых, ты не поздоровалась и прошла мимо, будто я – говна кусок…

– Это «во-первых», – поправила его Люба.

– Не перебивай, будь добра! Причём твоё поведение было ничем не обосновано: мы не ссорились – раз, хорошо знакомы – два. В третьих, на моё замечание ты высказалась, что дружбы нет и можно не здороваться. Повторюсь, мы не ссорились. Ни я, ни ты – никто не говорил, что дружба закончилась и больше общения не будет. Правильно всё? Чего молчишь?

– Правильно, – подтвердила тихоня. Сказать ей было нечего.

– А теперь «во-первых». Мне вчера было неприятно узнать, что ты ходишь в гости к Паше. Две недели подряд. Каждые субботу и воскресенье. Со слов Сани я понял, что являешься ты к Пахану с утра и уходишь с сумерками. Вы вдвоём, одни в доме, на другом краю города. И ты совершенно не боишься, видимо, каких-либо последствий: что узнают родители, кто-то увидит – и так далее.

– Но Паша – очень хороший человек! – пискнула десятиклассница, чувствуя прилив вины.

– Я не договорил!.. Если же со мной ты – просто идёшь хотя бы – то боишься каждого постороннего чиха или шороха. В сентябре я пришёл к твоему дому. Ты от меня тогда бежала, как от опасного рецидивиста, до самого перекрёстка, а потом просила держаться подальше и никак не показывать наше знакомство. С Пашкой, значит, тусить наедине в упор не боишься, а общение со мной прячешь с глаз долой! Как думаешь, Люба, какие выводы мне пришли в голову?

Поспелова поняла, что попалась с поличным. Она расстроенно смотрела в строгие чёрные глаза и виновато молчала.