Точка Бифуркации 9

Глеб Владимирович задумчиво посмотрел на узорчатые тени, которые бросали на дорожку ещё оставшиеся на деревьях листья.

— Наши аналитики из «Ока Государева» сообщают о нарастающей напряженности, — сменил тему принц. — Мы в очередной раз фиксируем признаки надвигающейся смуты, отец.

Для императора эта информация была давно не новостью. Романов остановился и повернулся к сыну.

— Именно поэтому нам и нужны такие люди, как Алексей. Те, кто способен действовать решительно и нестандартно. Но они должны понимать, что играть так или иначе придётся по нашим правилам.

Принц медленно кивнул, осознавая глубину замысла отца. Теперь становилось понятно, почему многие проступки молодого князя оставались безнаказанными.

— То есть, реагировать мы на факт взлома не будем? — резюмировал он уже без капли удивления или недовольства в голосе.

— Ну почему же. Пусть юристы «Росграма» делают свою работу.

Глеб Владимирович вопросительно посмотрел на отца, но промолчал, внимательно слушая. Император вновь продолжил движение, одновременно как бы размышляя вслух:

— Алексей умеет создавать эффектные сцены, — продолжил монарх, слегка усмехнувшись. — Но его пылкость может сыграть с ним злую шутку. Реагировать на эту провокацию сейчас будет преждевременно. Пусть Пожарские и Черногвардейцев сначала обломают друг об друга зубы. Очень скоро они поймут, что дальше так продолжаться не может, тогда и придёт наше время вмешаться.

Принц коротко кивнул, но в его взгляде читалось сомнение.

— Если мы оставим всё на самотёк, ситуация может выйти из-под контроля. Вдобавок, сегодня их конфликт привлёк внимание широкой общественности. Многие начинают задаваться вопросами.

— Это до тебя и всех остальных ещё не дошли новости о случившемся с генералом Зиминым, — произнёс Романов-старший, наблюдая, как лицо сына тут же искажается гримасой удивления и недовольства.

Ещё бы, молодой принц крайне не любил получать информацию в последнюю очередь и уж тем более идти к отцу неосведомлённым. Но по всей видимости, эти данные пришли буквально с минуты на минуту. Иначе, кое-кому из его подчинённых несдобровать.

— Что с ним?

— Жив. Но остался без особняка.

— И это тоже Черногвардейцев⁈ — вскинул брови Глеб Владимирович. После чего, отмечая утвердительный кивок отца, тут же добавил: — Но зачем?

— Помнится мне, ты сегодня будешь на приёме у Воронцовых, — в его голосе не было ни намёка на вопрос, только утверждение и так известной информации.

Глеб Владимирович утвердительно кивнул.

— Да, и Черногвардейцев тоже там будет.

Владимир Анатольевич на мгновение задумался, и следом достал из внутреннего кармана несколько запечатанных восковой печатью конвертов, повертел их перед собой, и выбрав один, протянул сыну.

— Вот как раз и полюбопытствуешь. А это ему от меня передашь.

Принц взял конверт, взглянул на печать и поднял взгляд на отца.

— Это то, о чём я думаю?

Император остановился у деревянной скамьи, украшенной резными узорами, и обернулся к собеседнику.

— Именно, — спокойно ответил Владимир Анатольевич. — Это должно форсировать происходящий процесс. Можешь считать, что ты меня убедил, — добавил он с лёгкой улыбкой.

Глеб Владимирович коротко кивнул и убрал конверт во внутренний карман своего кителя. Взгляд отца был по-прежнему спокойным, почти безразличным, но молодой принц знал, что за этим скрывается глубокая проницательность.

Император, отвернувшись, продолжил свою прогулку. Тени от высоких кипарисов протянулись по аллеям, и лёгкий утренний ветерок колыхал их тонкие ветви, заполняя пространство звуком шелеста листьев. Владимир Анатольевич выглядел величественно, почти невозмутимо, как будто всё происходящее вокруг лишь подтверждало его видение мира, где каждый шаг был частью тщательно продуманного плана.

* * *

Кабинет князя Пожарского был погружен в тяжёлое молчание. Древние стены, пропитанные историей рода, словно сгущали воздух, делая его тягучим, насыщенным скрытой яростью и напряжением. Тяжёлые портьеры затеняли высокие окна, оставляя в комнате лишь мягкий полумрак, разбавленный тёплыми отблесками камина. В центре комнаты, за массивным дубовым столом, сидел князь Пожарский, его суровый взгляд обводил собравшихся. Никто не осмеливался нарушить молчание, но каждый чувствовал, как его собственные мысли отдаются гулким эхом в тишине.

Наконец, напряжённую тишину разорвал голос начальника службы безопасности, Николая Петровича Костомарова, который минуту назад зачитал доклад. Его голос, хотя и спокойный, отдавался зловещим рокотом.

— Мы несём огромные репутационные издержки благодаря этой видеозаписи, — произнёс он, с трудом сдерживая раздражение. — Вассалы уже начинают сомневаться в силе сюзеренов. Те, кто ранее клялся в верности, теперь перешёптываются за спинами, а некоторые вовсе решают, что мы утратили контроль над ситуацией. Как бы они ни пытались скрывать это, налицо заметны тревожные изменения в настроениях.

Слова Костомарова прозвучали как молот, обрушившийся на хрупкую тишину. Инна Геннадьевна, бледная и уставшая, слегка наклонилась вперёд, стиснув пальцы в замке. Голос княжны, несмотря на это, был спокойным и твёрдым, словно подчеркивая её внутреннюю стойкость перед лицом испытаний.

— Это не только репутация, — произнесла она. — Проблемы в бизнесе становятся всё серьёзнее. Некоторые цепочки поставок уже нарушены, и с нами отказываются работать часть поставщиков. Десятки контрактов приостановлены, переговоры сорваны. Если так продолжится, это станет началом конца.

Взгляд Пожарского, буравивший пустоту перед собой, был тяжёлым и сосредоточенным, словно он пытался проникнуть сквозь толщу времени и прочесть будущее. Всем было прекрасно ясно, что дело не только в одной видеозаписи. Это была лишь верхушка айсберга, а под водой скрывались более серьёзные угрозы.

— Ко всему прочему, нас серьёзно подвели эти с… святоши, — подхватил Костомаров, едва удержавшись, чтобы не приправить высказывание крепким словцом. — Благодаря их скотской небрежности, Черногвардейцев сумел легко пробраться на два наших объекта и так же легко их покинуть. Я уже не говорю о том, что Ратиборовцы отказались с нами сотрудничать в самый решающий момент.

Геннадий Семёнович не проронил ни слова, но по его лицу пробежала тень неудовольствия, хотя эта информация и была уже не новой. Князь прекрасно понимал, что события давно вышли из-под контроля. Ещё несколько ударов — и восстановить утраченные позиции станет крайне сложно.

— Может, следует обратиться к императору? — осторожно предложила княжна. Женщина на мгновение замялась под взглядами окружающих, но затем подняла голову, уперевшись глазами в лицо отца. — Попробовать урегулировать конфликт через него. Наши аналитики считают, что это могло бы остановить дальнейшую эскалацию. Мы теряем несоизмеримо много, в отличие от противника, и наша экономика уже не выдерживает накапливающихся издержек. Я понимаю, что убить Черногвардейцева — это вопрос чести, но цена за это становится слишком высокой. Возможно, пора прибегнуть к дипломатии…

Геннадий Семёнович резко поднял руку, останавливая её.

— Нет, — решительно отрезал князь. — Линия поведения короны ясна с самого начала — Романовы демонстративно не вмешиваются в происходящее и не позволяют это делать другим. Податься с такими просьбами во дворец — равнозначно на всю страну признать свою слабость и позор! — твёрдо и жёстко отчеканил он, и после небольшой паузы, во время которой в очередной раз оглядел лица присутствующих, в том числе дочери, добавил: — У нас нет другого выбора, кроме как решить проблему самостоятельно. Кроме того, молчать император будет недолго — я более чем уверен, что скоро Романовы сами вмешаются. Так что времени уничтожить тёмного без каких-либо серьёзных для нас последствий остаётся немного. И я хочу использовать каждый возможный для этого шанс!

Следом же подал голос Миронов, командующий боевым крылом.

— Согласен, Ваша Светлость. Если мы сейчас спасуем, слишком многие в империи позволят себе сделать крайне опасные выводы. Все наши проекты в Азии и вовсе придётся сворачивать.

Костомаров кивнул, подтверждая сказанное.

— Мы понимаем, что времени становится всё меньше. Но я склонен утверждать, что мяч сейчас не на нашей стороне. К сожалению, приходится констатировать, что в текущих реалиях мы вынуждены играть по правилам врага.

Геннадий Семёнович нахмурился, его губы сжались в тонкую линию.

— Перестань говорить загадками, — бросил князь и добавил: — Что ты хочешь сказать, яснее⁈

Начальник службы безопасности тут же выпрямился и, коротко кивнув, заглядывая князю в глаза, уверенным и поставленным голосом принялся пояснять свою мысль:

— Наши аналитики составили подробный психологический портрет Алексея. Он амбициозен, горд и не привык отступать. После всех этих событий, он с огромной вероятностью захочет нанести ответный удар. Я буквально убеждён, что близится тот час, когда тёмный сам заявится в этот дворец. Ситуация с банком дорого нам обошлась, но стоит признать, что тактика оказалась рабочей — мы были близки к цели. Из всего вышесказанного резюмирую: нам нужно прекратить тратить ресурсы и время на бесплодные поиски и вместо этого начать готовиться к его приходу. Это будет наш единственный шанс в ближайшее время убить тёмного.

Геннадий Семёнович молчал, переваривая услышанное. Он понимал, что аналитики, вероятно, правы. Погоня за Черногвардейцевым, раз за разом оборачивающаяся ничем, действительно была пустой тратой сил. Но мысль о том, что нужно ждать и надеяться на появление врага, вызывала в нём глубокое раздражение. Черногвардейцева всей душой хотелось уничтожить сиюминутно, а не дожидаться когда такая возможность внезапно свалится с неба… Впрочем, эту вспышку эмоций Пожарский тут же легко взял под контроль.

Одновременно с этим, князь с лёгким удивлением вынужден был отметить, что собравшиеся одобрительно кивали словам безопасника. Поэтому ощутив, что напряжение в комнате несколько спало, он посмотрел на ситуацию под другим углом. Но прежде чем принимать окончательное решение, Геннадий Семёнович всё же решил изучить и другие, альтернативные варианты.

— Помнится, на днях мне докладывали о дне рождения князя Воронцова? — произнёс Геннадий Семёнович, переключая внимание с обсуждаемых проблем на другую тему. — Удалось ли узнать о присутствии Черногвардейцева на празднике?

Костомаров тут же кивнул.

— Не совсем, Ваша Светлость. Доподлинно известно, что Черногвардейцев был приглашён. Но при всём уважении, я, как глава службы безопасности рода, должен отговорить Вас от любых намерений вмешиваться в это мероприятие. Во-первых, в нынешней ситуации, война ещё с Воронцовыми… может оказаться неподъемной нагрузкой вкупе с тем противостоянием, что идёт уже сейчас. Но это Вы и без меня знаете. Помимо сказанного, также выяснилось, что в числе гостей однозначно будет присутствовать цесаревич. Это делает любые действия против Алексея в этот вечер, на мой взгляд, невозможными.

Князь промолчал, лишь сдержанно кивнул, принимая информацию.

— Хорошо. Так как особых альтернатив на горизонте не наблюдается, придётся исходить из сказанного Николаем Петровичем, — сказал он наконец и следом повернувшись к дочери, добавил: — Инна, поручаю тебе развернуть в наших и союзных СМИ кампанию против Черногвардейцева. Сделайте упор на его связь с тёмными силами и на то, что он подчиняет демонов. Дальше сама пофантазируешь. Нужно сформировать общественное мнение. Когда мы победим тёмного, мир должен знать нашу правду. Это поможет быстрее восстановить наше имя и авторитет.

Собравшиеся согласно кивали, и Пожарский на мгновение ощутил удовлетворение: хотя обстановка была накалена, а положение шатким, дисциплина в его роду оставалась незыблемой. Теперь дело за тем, чтобы использовать это преимущество и нанести решающий удар.

* * *

Утро встретило нас прохладой, просачивающейся сквозь приоткрытое окно, и мягким светом, скользящим по мраморному полу. Комната ещё дышала ночной тишиной, но спокойствие было нарушено тихими голосами, шорохом одежды и приглушённым гудением воды за закрытой дверью ванной. Неловкость, возникшая вчера вечером, всё ещё витала в воздухе, как утренний туман, не давая окончательно развеяться остаткам сна.

Я открыл глаза и сел на кровать, осматривая комнату. Степан, завернувшись в плед, всё ещё дремал, а Максим, потягиваясь, лениво помахал мне рукой. Проснувшаяся раньше меня Виктория, очевидно сразу ушла в уборную, и теперь оттуда доносился звук льющейся воды. И судя по всему, девушка пока отнюдь не спешила возвращаться обратно.

Я встал и прошёлся по комнате, разминая затёкшие мышцы. В голове было пусто, телу немного прохладно, прямо как и за окнами, а на душе — странное ощущение неопределённости, будто кто-то в последний момент поменял местами детали в сложной головоломке.

Бросив взгляд на прикроватную тумбочку, стоявшую с той стороны, где спала Светлицкая, я отметил лежавшее на ней кольцо. Надо сказать, штука необычная. И необычная она была как минимум тем, что именно с помощью него, девушка, по задумкам своего родича, и должна была меня убить. Эти детали не были для меня тайной ещё с той минуты, когда я решился её спасти. Демонстративно оставила, чтобы ослабить бдительность, или действительно отказалась от поставленной задачи?

Через пару минут дверь ванной комнаты приоткрылась, и оттуда появилась Виктория. На ней был женский брючный костюм, купленный нами вчера же, волосы чуть влажные, но аккуратно собраны. Она встретила мой взгляд, слегка нахмурившись, словно что-то обдумывала.

— Доброе утро, — кивнул я, ломая повисшую тишину.

— Доброе, — ответила Светлицкая, и тут же обратилась к Максиму: — Твоя очередь.

Максим, тихо бубня что-то себе под нос, поднялся с дивана и, взяв с собой полотенце, прошёл в ванную. Степан приподнялся на локте и проворчал, будто воробей, которого рано разбудили:

— Ну что, княжна, выспалась? Надеюсь, тебе снилось что-то более приличное, чем нам.

Виктория лишь мельком взглянула на него и ответила спокойно:

— О, это был прекрасный сон. В нём ты преимущественно молчал.

Стёпа, ещё не до конца проснувшись, хрюкнул от смеха и после небольшой паузы поднялся с дивана.

Внезапно взгляд Виктории остановился на столе, который к этой минуте неожиданно для девушки вдруг стал ломиться от еды. Учитывая, что ещё несколько минут назад здесь ничего не было, лёгкое удивление на её лице было понятно.

— О, завтрак! — воскликнул Степан, бросив взгляд себе под ноги, и следом сложив ладони вместе, высокопарно добавил: — От лучших поваров преисподней! Благодарю вас, тёмные силы!

Тут же, словно по его призыву, рядом возник Аластор — как тень, вырвавшаяся из трещины в пространстве. Его улыбка, сиявшая холодным светом, была чем-то большим, чем просто ухмылкой, и от неё повеяло ледяным ужасом. Виктория вскрикнула, вздрогнув, но почти мгновенно вернула себе самообладание, хотя её рука до этого успела невольно вытянуться перпендикулярно телу, будто в попытке защититься от возникшей угрозы.

— Славная была охота! — низким инфернальным голосом прорычал бес, и добавил: — Жертва трепетала от ужаса.

Теперь настороженный взгляд Светлицкой переместился в сторону стола, как будто каждое блюдо могло скрывать нечто пострашнее улыбающегося напротив демона.

— Ладно, хватит, — начал я, бросив на друга и демона косой взгляд, — заканчивайте уже этот цирк, — следом, повернувшись в сторону отстранившейся девушки добавил: — Ты наверняка голодна, садись ешь.

— Спасибо, но я, пожалуй, воздержусь, — поёжилась Виктория, погладив свои плечи сложа руки крестом.

— Не стоит, — подойдя к столу, мягко произнёс я, заглянув девушке в глаза и, нарочито спокойно разрезая кусок мяса на своей тарелке, добавил: — Стёпа просто решил пошутить. Это обычный завтрак, никакой магии. Поверь мне.

— Да-да. Пошутил я, — вздохнув, кивнул товарищ и добавил: — Можешь смело пробовать. Композиция называется «Изысканный минимализм», — сказал он, иронично махнув рукой в сторону роскошного убранства комнаты и шикарно обставленного стола.

Отметив, что Максим вышел из ванной, я поднялся и, взяв с тумбочки полотенце, следующим направился в уборную, произнеся на ходу:

— Давайте завтракайте, времени до занятий осталось не так много. Сегодня и помимо них как всегда ещё много дел.

Глава 6

Лекция графини де Лавальер тянулась нестерпимо медленно, будто жевательная резинка на жаре — долго, липко и без малейшего намёка на окончание. Я сидел за партой и мысленно подсчитывал минуты до звонка, позволяя её монотонному голосу сливаться в гулкий фон, словно мерное тиканье часов. В этой аудитории всё, казалось, стремилось к безразличию. Графиня, читавшая теорию по высшей математике с каменным выражением лица, напоминала безэмоционального робота. Студенты, уткнувшиеся в записи, не меньше меня прикладывали труда, чтобы не задремать.

С графиней, к слову, у меня отношения не заладились с самого начала. С первого дня, когда я оказался в этом университете, её, судя по виду, раздражало во мне всё — начиная с моего титула и фамилии, заканчивая моим спокойным отношением к её мелким уколам. Это было иногда даже забавно: она каждый раз находила искусственный способ зацепить меня, но я с лёгкостью отмахивался от этих попыток, как от назойливой мухи. Мне вообще казалось, что её терпеть не могли в буквальном смысле все студенты. Впрочем, если верить слухам и тому, что доносили мне бесы, среди преподавателей это правило распространялось не меньше.

Де Лавальер внезапно повысила голос, возвращая меня к реальности.

— Итак, дамы и господа, — её голос немного оживлённо зазвенел в аудитории, привлекая внимание всех присутствующих. — Промежуточная аттестация состоится через две недели. Желающие получить допуск к зимней сессии должны соответствовать определённым требованиям. Вы все их прекрасно знаете: отсутствие пропусков, наличие всех лекций и зачёт по контрольным работам на практических занятиях. И да, — она подчеркнуто медленно оглядела аудиторию, задержав взгляд на мне, — спешу всем напомнить, что никакие титулы, звания и фамилии никому не помогут.

Я поймал её взгляд, и на мгновение время словно замерло. Это было неизбежно: сейчас будет попытка сделать мне очередное замечание.

— У вас, например, Алексей Михайлович, уже имеется целых три пропуска по моему предмету. И это всего лишь за неполный месяц, — её голос прозвучал с нарочитой строгостью. — Не знаю, как вы собираетесь получить допуск на сессию.

Я улыбнулся, стараясь выглядеть беззаботно.

— Ну вот, Анна Викторовна, — театрально вздохнул я, — только что говорили, что никаких поблажек аристократам ждать не стоит, и следом же, не стесняясь общества, демонстрируете как трепетно относитесь к моей успеваемости. Будто родная мать! — с теплотой в голосе произнёс я последнюю фразу, одаривая графиню деланно добрым взглядом и улыбкой. — А лекции я Ваши пропускал потому что несколько раз срочно приходилось спасать мир от злодеев. Другой причины быть не могло.

Самое забавное, что в моём понимании и видении этого самого мира, я сейчас даже не врал.

По аудитории пробежала волна смешков, которые в глазах де Лавальер, казалось, только разжигали недовольство.

— Очень остроумно, Алексей Михайлович, — ответила она ледяным тоном. — Посмотрим, поможет ли это вам на экзамене.

Я вздохнул и снова уткнулся в листок перед собой, вновь возвращаясь мысленно к своим проблемам. Мысли сами собой переключились на события прошлой ночи.

На часах уже обед, а фанатики из Святого Ордена до сих пор никак не отреагировали на то, что я размазал двух их княжичей по стене и фактически забрал с собой принадлежавшего их роду человека. И отсутствие активности со стороны святош меня настораживало. Почему они молчат? Что планируют? Слишком уж всё подозрительно. Эти вопросы сверлили голову, как назойливые мухи.

А ещё Виктория…Она должна была убить меня, в том, что ей это поручили, не было сомнений. Так почему же не сделала этого? Я ей дал отличнейший шанс себя проявить. Мы фактически спали рядом, и возможностей для удара у неё было предостаточно. Однако бесы, контролировавшие ситуацию всю ночь, не заметили и малейшей попытки со стороны девушки не то что напасть на меня, а даже повернуться в мою сторону. Княжна спала без задних ног, а утром, на тумбочке с её стороны я и вовсе нашёл артефактное кольцо — тот самый предмет, с помощью которого она по заветам родственников и должна была нанести свой удар. Княжна сняла его. Зачем? Что это было — символ её отказа от миссии или хитрый ход, чтобы внушить ложное чувство безопасности?

Чем больше я пытался думать об этом, тем сильнее погружался в противоречия. Виктория выглядела искренней и испуганной, но это ничего не доказывало. Она могла быть великолепной актрисой. А могла и просто не знать как поступить, попав в ситуацию, когда её выбор предопределит всю дальнейшую судьбу.

В конце концов, я решил, что забивать голову этими догадками сейчас абсолютно бессмысленно и даже контрпродуктивно. Все меры к собственной безопасности я уже предпринял. Бесы круглосуточно контролировали ситуацию, и если Виктория решится на что-то, я узнаю об этом первым. Оставалось только подождать. Пусть время покажет, кто она на самом деле.

Едва лекция закончилась и мы покинули аудиторию, как телефон в моём кармане завибрировал. Виктория шла рядом, внутри круга из моей охраны, что, к слову, немало удивляло всех окружающих.

Достав смартфон и взглянув на экран, я тут же принял вызов, поприветствовав звонившего абонента.

— Добрый день, Андрей Дмитриевич.

— Приветствую, Алексей Михайлович! — тут же донеслось в ответ серьёзным голосом. — Вам удобно говорить?