Точка Бифуркации 9

* * *

Небо над городом затянулось плотными облаками, из которых лился холодный дождь, превращая улицы Москвы в зеркальную гладь мокрого асфальта. Люди спешно торопились скрыться от непогоды, стремясь найти убежище в тёплых домах и уютных кафе. Улицы, не считая никуда не девшегося транспорта, постепенно пустели, и лишь редкие прохожие, укрытые под зонтами, торопливо пересекали мокрые тротуары.

В этом промозглом пейзаже скользили по воздуху незримые для человеческого глаза сгустки плотного чёрного дыма. Они двигались с невероятной скоростью, без каких-либо препятствий преодолевая свой путь. Чуждые этому миру тёмные твари, по воле хозяина прямым курсом направлялись к стоявшему на одной из центральных улиц столицы высокому монолитному зданию. Являющаяся их целью многоэтажная высотка принадлежала крупнейшей в империи ИТ-компании. Об этом ярко гласила огромная светящаяся вывеска на главном фасаде дата-центра.

«РОСГРАМ»

Массивное сооружение возвышалось над окружающими строениями, его стеклянные стены отражали мрачное небо, а многочисленные антенны и спутниковые тарелки венчали крышу, как символы цифровой власти. Здание выглядело неприступным: охрана, системы безопасности, камеры наблюдения — всё это должно защищать его от любых посягательств. Но такие банальные меры не могли остановить тех, кто не принадлежал этому миру.

Демоны, подобно теням, скользнули внутрь через открытые окна, тут же разлетаясь по офису компании. Внутри здания царила деловая суета: сотрудники спешили по коридорам с документами и планшетами в руках, обсуждали проекты и шутили.

На девятом этаже, в просторном помещении, где работали ведущие программисты компании, царила тишина, нарушаемая лишь стуком клавиш и приглушёнными разговорами. Здесь, среди мониторов и серверных стоек, демоны и нашли своих будущих носителей. Остановившись на мгновение, изучая окружающее пространство и разбирая между собой цели, бесы бесшумно материализовались у ног своих жертв, после чего одновременно проникли в тела сразу нескольких работающих за своими столами сотрудников.

Молодой человек в очках, склонившийся над клавиатурой, внезапно замер. Его глаза расширились, зрачки стали чёрными, а лицо обрело бесстрастное выражение. Сидевшая слева от него девушка поправила наушники, но вместо музыки в её сознание ворвался шёпот иных миров. Ещё двое программистов, не сговариваясь, встали со своих мест и направились в сторону выхода.

Подчиняясь чужой воле, они, используя материализованные в руках цифровые накопители, начали загружать на сервера тысячи одинаковых файлов, следом же распространяя их по системе. Ввод команд и обход систем защиты и шифрования, которые они сами же и создавали, не представлял для одержимых бесами людей никакой сложности. Пальцы программистов бегали по клавишам с невероятной скоростью, глаза были устремлены в экран, но мысли блуждали в темноте, будучи полностью захваченными демонической сущностью.

В это время, за несколько кварталов от этого здания, князь Черногвардейцев сидел на лавочке в городском парке и смотрел вдаль, наблюдая, как дождевые капли разлетались на ветру. Он знал, что план вступил в решающую фазу. Видео, записанное им накануне, должно будет стать если не бомбой, то хотя бы искрой, способной разжечь пламя правды в сердцах людей. Парень не испытывал радости или сомнений — лишь холодное спокойствие и уверенность в своих действиях.

В серверной комнате «Росграма» загрузка видео подходила к концу. Программисты, подчинённые демонам, завершали последние настройки. В этот момент один из них на мгновение очнулся, его взгляд прояснился, и ужас от осознания происходящего отразился на лице. Но прежде чем он успел что-либо предпринять, тьма снова накрыла его сознание.

— Не делай так, — рыкнул один из бесов человеческим голосом. — Господин приказал, чтобы они остались целы.

Демон под суровым взглядом своего командира лишь коротко кивнул и продолжил работать.

Ещё минута — и по всей стране на экранах смартфонов, планшетов и компьютеров пользователей «Росграма» замерцало уведомление о новом сообщении. Люди, привыкшие к бесконечному потоку информации, механически открывали приложение, ожидая увидеть очередные новости или фотографии друзей. Но вместо этого перед ними появилось лицо молодого парня, смотревшего немного в сторону. Многие смогли легко узнать в нём не так давно восставшего из мёртвых князя Алексея Черногвардейцева.

Аристократ стоял на фоне чёрного полотна материи и очевидно обращался к находившимся напротив людям. Голос его был громким и жёстким, звучал отчётливо и уверенно.

— Думаю, многих из вас интересует, кто же стал виновником произошедшего. Какой род нашей империи позволил себе такие варварские, я бы даже уверенно сказал — откровенно террористические выходки в адрес простых людей? — на этих словах молодой князь повернул взгляд в камеру и после короткой паузы продолжил: — Вынужден констатировать, что такие качества, как благородство и честь сегодня в нашей империи в высших кругах аристократии не в ходу. Потому как я до сих пор не увидел достойной реакции княжеской элиты страны на грязную и античеловеческую выходку их коллеги, по совместительству монстра в человеческом обличии. Впрочем, стоит допустить, что многие могли ничего не знать о случившемся до сегодняшнего дня, и сейчас я намерен эту ошибку исправить. Посему докладываю: на далее как неделю назад, выживший из ума князь Геннадий Семёнович Пожарский, с которым я лично до сих пор даже не знаком, неожиданно оказался не в силах совладать со своей жаждой мести и крови.

В этот миг картинка сменилась и зрителю были продемонстрированы сменяющие друг друга кадры разрушенного завода: обломки металла и бетона, обгоревшие конструкции, лица скорбящих родственников. Тем временем, князь Черногвардейцев продолжал:

— Поэтому невзирая на остатки совести и не чураясь самых гнусных методов, он совершенно спокойно отдал приказ своим людям нанести подлый и откровенно низкий для человека его уровня удар, на секундочку, по абсолютно мирному объекту.

Видео продолжалось ещё полминуты и закончилось не только прямым и публичным обвинением князя Пожарского в бесчеловечном отношении к простым людям, но и такой же прямой угрозе его жизни. В течение нескольких минут соцсеть взорвалась комментариями, репостами и обсуждениями. Люди были шокированы не столько обрушившейся на них информацией, сколько дерзкой выходкой молодого князя. Кто-то требовал доказательств, а кто-то в свою очередь уже выносил свой вердикт. Одно было точно — равнодушным никто не остался.

Тем временем, в офисе «Росграма» сотрудники заметили аномалию только через пятнадцать минут: все системы работали стабильно, серверы не выдавали ошибок, а приложение не зависало. Если бы не несколько звонков в офис от родственников самих работников, блаженное неведение рисковало продлиться намного дольше — очень уж бесы для этого старались.

Еще несколько минут, и информация о сбое дошла до руководства компании, которое в панике тут же устремилось в святая святых своего дата-центра. Только вот для того чтобы попасть внутрь серверной, им придётся потратить ещё как минимум полчаса, по прошествии которых демоны добровольно покинут занятые тела и разблокируют двери. Впрочем, для попавшей во всемирную сеть информации, даже несколько минут были уже слишком большим сроком — удалить её теперь просто невозможно.

* * *

Дождь барабанил по листьям деревьев, создавая тихую мелодию, которая сливалась с шумом города. Я сидел на холодной скамейке в парке, наблюдая за каплями, скатывающимися по экрану моего смартфона. Видео, которое мои верные слуги распространили по сети, набирало обороты. Комментарии множились с каждой секундой, но ни восторг, ни осуждение толпы меня не волновали. Я искал в этих строках что-то большее — возможно, признак перемен или реакцию тех, кого это действительно касалось.

Наблюдая за реакцией общества, я с удовольствием констатировал, что запущенный механизм уже не остановить. Пожарский, привыкший к своей неприкосновенности, теперь оказался в центре скандала. Его репутация стремительно рушилась, и это было только началом.

Убрав телефон в карман пиджака, я повернул голову к Виктории. Она сидела рядом, склонив голову к земле, словно стараясь скрыться от всего мира под невидимым капюшоном своих мыслей. Бледное лицо девушки и затуманенный взгляд выдавали внутреннюю борьбу, которая, казалось, разрывала её изнутри.

— Тяжёлый день, — спокойным голосом произнёс я, разрывая тишину между нами.

Княжна вздрогнула от неожиданности, следом подняв на меня глаза, полные сомнений и неуверенности.

— Можно и так сказать, — тихо ответила Виктория, стараясь удержать голос от дрожи.

Я внимательно всмотрелся в её лицо, пытаясь прочесть скрытые эмоции за маской безразличия. В её глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность, смешанную со страхом.

— Ты, наверное, задаёшься вопросом, почему я не прошёл мимо, — заметил я, слегка приподняв бровь.

Светлицкая опустила взгляд, нервно переплетая пальцы.

— Да, — призналась она спустя мгновение. — Мы ведь… мы совсем не друзья.

Я не удержался и коротко усмехнулся, наблюдая, как княжна пытается подобрать слова.

— Друзьями нас действительно не назовёшь, — согласился я. — Что по мучающему тебя вопросу, то… чёрт его знает, — пожал я плечами и добавил: — Не прошёл и не прошёл. Можешь считать, что характер такой, — следом возникла небольшая пауза, которую я тут же и нарушил. — Благодарностей не жду. Чем-то мне обязанной тебя не считаю.

У Светлицкой, по-видимому, вопросов стало только больше. Девушка подняла на меня глаза, в которых читались нотки недоверия.

— Но мы из враждующих родов. Ты мог воспользоваться ситуацией… или просто оставить меня на их милость.

Я отвёл взгляд к серому небу, где тяжёлые облака нависали над городом, словно готовясь обрушить на него всю свою ярость.

— Мог, — признал я. — Но, видишь ли, я привык сам решать, как поступать. Мне никто сверху не приказывает. И убивать всех подряд только потому, что они носят какую-то не ту фамилию, как-то в мои планы не входило.

Княжна очевидно серьёзно задумалась над моими словами, будто пытаясь найти в них скрытый смысл. Девушка со стороны казалась крайне беспомощной, в ней не было той уверенности, что я обычно видел у аристократов. Это была не княжна, а испуганная девчонка, которая потеряла свою опору.

— Твои слова… не похожи на то, что я слышала о тебе, — осторожно произнесла Светлицкая.

— Люди склонны верить слухам, особенно если они подогревают их предубеждения, — ответил я, вновь взглянув на неё. — А ты? Ты ведь смогла отказаться от того, что от тебя требовали. Почему же мне не поступить так же?

Щёки Виктории слегка порозовели, и она отвернулась, наблюдая за тонкими струйками воды, стекающими по асфальту.

— У меня не было выбора, — прошептала девушка. — Я не могла… не могла и не хотела становиться орудием в их руках.

— Выбор есть всегда, — коротко качнул головой я. — И ты его, вроде как, сделала.

Княжна вздохнула, закрывая глаза, из уголков которых едва заметно проступили слёзы.

— И теперь мне некуда идти.

Я некоторое время молчал, обдумывая её слова. Ситуация была сложной, и позволить себе действовать опрометчиво я не мог. Не было у меня возможности и сплавить девушку к Белорецким, как ранее я это сделал с Машей. С Алисой и Алиной сейчас было явно безопаснее, чем со мной, да и возиться с Викторией мне бы тогда не пришлось.

Правда, было пару больших «но». Такой вариант был нечестен не только потому, что в таком случае я бы скинул свалившиеся на меня проблемы на наших девчонок, но и вдобавок, что хуже — подверг их всех серьёзной опасности. Светлые такой мой ход без последствий оставлять однозначно не захотят. Впрочем, лично мне на это как раз было абсолютно плевать — эти ублюдки и так вновь практически в открытую выступили в войне против меня.

— Если ты рассчитываешь на мою помощь, — начал я, стараясь говорить чётко и без лишних эмоций, — то должна понимать, что ничего не делается просто так.

Виктория на мгновение замерла, будто не поняла, как реагировать на мои слова. А потом тихо выдохнула, опустив голову. Её плечи расслабились, и она, наконец, перестала держать свой рюкзак так, будто он её последний щит.

— Правильнее сказать, я готов дать тебе временное убежище и защиту, но только при условии, что ты будешь соблюдать ряд правил.

— Правила? — удивлённо повторила княжна, на мгновение заглянув мне в глаза.

— Во-первых, — начал спокойным, но твёрдым голосом я, — если хочешь остаться живой и находиться рядом со мной, ты должна поклясться, что с твоей стороны не будет попыток своим действием, либо бездействием раскрыть наше местоположение.

Светлицкая на это кивнула без тени сомнения.

— Клянусь. Я не собираюсь ничего подобного…

— Во-вторых, — продолжил я, — тебе стоит понимать, что придётся выполнять всё, что я скажу. В противном случае я верну тебя туда, откуда забрал. Если такой расклад тебя не устраивает, нам лучше разойтись сейчас.

В глазах княжны мелькнула тень сомнения, но она быстро переменилась в лице и после небольшой паузы угрюмо кивнула.

— Я согласна.

— И, наконец, — добавил я, — думаю, ты и так знаешь, что мы с моими людьми сейчас находимся в состоянии войны. Это, как бы тебе сказать, подразумевает определённые трудности и лишения, которые за собой тянут ещё и вдобавок серьёзные ограничения на свободное передвижение, а иногда и полную изоляцию. Это коснётся и тебя, если ты со мной. Подумай, прежде чем соглашаться.

На этот раз она задержала взгляд на мне чуть дольше, и я заметил в её глазах что-то новое. Не страх, не удивление, а что-то вроде решимости. Виктория выпрямилась и, сглотнув, произнесла:

— Я прожила в таком режиме всю свою жизнь. Постоянный контроль, ограничения, приказы… Для меня это не ново.

Я невольно почувствовал уважение к её стойкости.

— Похвальная выдержка, — не удержавшись, заметил я. — Не каждый способен так воспринимать подобные обстоятельства.

Девушка слегка улыбнулась, но улыбка получилась грустной.

— Когда у тебя нет выбора, учишься приспосабливаться.

Мы снова замолчали, слушая шум дождя. Наконец, я решил задать вопрос, который крутился в моей голове с обеда.

— Слушай, ты ведь одарённая, так? Почему ты не дала отпор своим братьям? Хотя бы попыталась?

Лицо княжны помрачнело, она нахмурилась и опустила взгляд, чуть прикусив губу.

— Это какой-то детский страх… — призналась девушка после долгой паузы. — Саша и Витя… они всегда были сильнее. Это жестокие люди, Алексей. У меня никогда не получалось им противостоять.

— Понятно, — коротко кивнул я, не став больше давить ей на больное, но она сама решила продолжить разговор.

— И… я не владею семейным даром. Открыть в себе стихию света у меня за все годы так и не вышло. Только телекинез, — эти слова Светлицкая выдавила с трудом, явно стесняясь своего признания.

Честно сказать, от услышанного я немного опешил, но в целом, по большому счёту, удивляться было нечему. Такие, как она, действительно были не так уж и редки. Но вот то, что княжна пережила такое давление от своей родни — это, конечно, ужасно.

— Это объясняет многое, — тихо бросил я, серьёзно задумавшись о её проблеме.

В нашем мире, родиться в семье аристократов и оказаться бездарным — это очень серьёзное испытание для любого, кому выпала подобная участь. Ещё хуже, если семья окажется такой, какой она была у Виктории.

— Телекинез — это серьёзная сила, — неожиданно для себя произнёс я. — Многие в этом мире готовы тебе позавидовать.

— В нашем роду только стихия света считается серьёзной силой, — с лёгкой горечью произнесла Светлицкая. — Меня всегда считали неполноценной. Я была изгоем.

Я откинулся на спинку лавочки, чувствуя, как дождь уже промочил меня насквозь, но сейчас это совсем не вызывало какого-либо дискомфорта.

— Глупости, — безэмоционально отмахнулся я. — Сила определяется не тем, какую стихию ты контролируешь, а тем, как ты её используешь.

Княжна посмотрела на меня с печальной улыбкой, но слова либо не пришлись ей по сердцу, либо она просто мне не поверила.

Тем временем дождь начал вновь нарастать, и я, оглядев сидевшую напротив девушку, принял решение возвращаться во дворец.

— Пора идти, — произнёс я, вставая со скамейки. — Много дел.

Виктория без раздумий поднялась следом, машинально поправляя мокрые волосы.

— Я готова.

Глава 4

Я стоял на крыше недостроенного особняка, вглядываясь вдаль. Усадьба генерала Зимина была с этого места как на ладони, как и десяток других элитных домов, расположенных в ближайшей округе. Холодный осенний ветер обдувал лицо, принося с собой запах увядающей листвы и свежести, а вокруг раскинулась тишина, нарушаемая лишь редким шорохом под ногами. С вершины этого строения весь посёлок казался игрушечным: аккуратные домики, извилистые дорожки, ухоженные сады. Казалось, что здесь нет места ни спешке, ни тревогам — всё дышало спокойствием и размеренностью, будто время замедлило свой бег.

Бесы кружили в воздухе, словно чёрные вороны — я единственный из людей, кто сейчас мог это видеть. Их тени рассекали пространство, удлиняясь и переплетаясь между собой в своеобразном танце. Сквозь линзы своего бинокля я наблюдал, как они бесшумно вьются над территорией усадьбы, изучая местность и сам дом. Генерал Зимин, скрывавшийся за высоким забором и охраной, даже не подозревал, что его ждёт.

Недавние события невольно вновь всплыли перед глазами: ловушка в банке, бой, ультиматум, а затем пленение и вновь бой. Воспоминания нахлынули волной, но я тут же отогнал их прочь — сейчас не время для эмоций. К слову, не то чтобы я сильно на кого-то обиделся — враги есть враги, это, в конце концов, их работа — строить мне козни и пытаться убить. Но у всего есть две стороны, и они должны прекрасно понимать, что в таком случае руки развязываются и у меня. Так что оставлять без последствий генералу его поступок, или если быть точным — ту ложь, которую он залил мне в уши в недавнем телефонном звонке, я отнюдь не планировал. Тем более, что случившееся благодаря ему могло легко закончиться для меня и моих людей крайне печальным образом.

Тем не менее, голову одолевали и некоторые сомнения. А именно, как может одаренный в этом мире позволить себе так откровенно и нагло лгать? Неужели генерал уже окончательно списал себя со счетов и не держится за личную силу? Решил подзаработать на старости лет и отойти от дел, не считаясь с реакцией мироздания? Или… голову внезапно посетила одна безумная мысль.

«А может, со мной говорил вовсе и не он⁈»

При текущих технологиях, написать текст и озвучить его нужным голосом проблем не составляло. Правда, номер всё-таки принадлежал Зимину — в этом мы убедились однозначно. Но кто мешал ему приказать создать такую запись и включить её мне при звонке? В таком случае, держу пари, его дар однозначно не пострадает…

Хотя… всё это звучит невероятно сложно и запутанно. И скорее, более походит на бред…

Впрочем, долой лишние мысли — решение уже принято и настала пора действовать.

Усадьба была огромной — три этажа, каменные башни, старинные дубовые двери. Она раскинулась на холме, окружённом вековыми соснами и тёмными елями, словно укрываясь в тени густого леса. Сам дом, выстроенный в стиле неоклассицизма, возвышался над окрестностями с величественной строгостью. Фасад, облицованный светлым мрамором, отражал бледные лучи осеннего солнца, придавая зданию холодный, почти призрачный облик.

Высокие арочные окна с массивными дубовыми рамами смотрели на мир безмолвно и бесстрастно, как глаза статуи. По периметру усадьбы тянулась чугунная ограда с изысканными узорами, за которой простирались аккуратно подстриженные газоны и аллеи, вымощенные старинным камнем. В центре двора располагался фонтан с мраморными фигурами нимф, из уст которых стекали тонкие струйки воды, источающие пар на холодном воздухе.

Внутри, как сообщали мои тёмные разведчики, находился сам генерал, его престарелая жена и внук, проводивший у деда каникулы. Как только мои бесы вошли в дом, они тут же растеклись по коридорам и проникли в спальни.

Зимин находился в своём кабинете на верхнем этаже, погружённый в бумаги и телефонные звонки. Его супруга отдыхала в соседней комнате с книгой, а находившийся рядом с ней внук, мальчик лет семи-восьми, не обращая никакого внимания на окружающий мир, играл на планшете.

Нахождение других людей в доме не могло стать для нас сюрпризом — и все инструкции на этот счёт у моих бесов уже имелись.

Я не видел этого собственнолично, но по словам Кали, являющейся моими глазами во вражеской усадьбе, всё произошло довольно быстро и неожиданно: четверо бесов практически одновременно материализовались возле супруги генерала и его внука. Они возникли из теней, словно призраки, не нарушая покоя старинного особняка. А затем, комната буквально вмиг опустела, оставляя генерала внутри своего дома в абсолютном одиночестве.

Я глубоко вдохнул прохладный воздух, смакуя лёгкий запах влажной листвы и земли. В ушах зазвенел отголосок разрушаемой тишины. Ощущение было до странности удивительным: словно весь мир затаил дыхание, перед тем как неизбежный взрыв нарушит царившую вокруг идиллию.

В следующий момент дом генерала вспыхнул ослепительным светом. Мощный взрыв разорвал тишину осеннего вечера. Огромное огненное облако поднялось в небо, окрашивая всё вокруг в алые тона. Осколки стекла и куски стен разлетелись во все стороны, словно метеоры. Земля содрогнулась, и эхом прокатился гул разрушения. Вибрация от взрыва отозвалась в воздухе волной, разнося звук далеко за пределы деревни.