Помоги проекту - поделись книгой:
Что и произошло 25 июня: советские бомбардировщики совершили массированные налеты на Хельсинки и Турку, а пограничники обстреляли финские посты.
Собрался парламент и объявил, что Финляндия, как и в 1939 году, стала жертвой советской агрессии. Война стала неизбежной; она началась 28-го, в полночь. Маршал Маннергейм вновь устроил свою ставку в Миккели.
Финляндия позволила вовлечь себя в войну. Как заметил маршал Маннергейм, страна после Зимней войны нуждалась во внешней опоре. Не находя таковую в Советском Союзе, она искала ее у Швеции, но тоже безуспешно. Оставалась Германия, в тот момент победоносная на континенте и еще находящаяся в состоянии мира с СССР. «Германская ориентация Финляндии была актом законной самообороны», – написал маршал.
Надо также понимать, что в июне 1941 года финны рассчитывали на быструю победу Германии над Советским Союзом; только у Паасикиви оставались сомнения.
Однако Хельсинки с самого начала счел нужным разъяснить свою позицию. Я в тот момент встретился с генералом Айро, с которым поддерживал дружеские отношения; он мне объяснил, что его страна не заключала союза с Германией, просто присоединилась к ней в борьбе против СССР, как попутчики в дороге, сказал он, цитируя маршала Маннергейма. И добавил: «Вы, во Франции, нас поймете. Мы хотим взять реванш и вернуть утраченные области».
Он настаивал, обеспокоенный тем, что подумают во Франции, и эта озабоченность имела одновременно и душевный, и практический аспект.
Но политику Хельсинки осветил германский посол фон Блюхер, который четко изложил доктрину, принятую в Хельсинки:
– русско-финская война не обязательно связана с русско-германской;
– Финляндия ведет оборонительную войну;
– она не принимает участия в европейской войне.
Все это были не всегда неприглядные мысленные оговорки, а откровенные заявления, которые в дальнейшем будут направлять и объяснять финскую политику.
А пока, через пятнадцать месяцев после остановки военных действий, слово вновь получил маршал Маннергейм.
Часть третья
Вторая война (1941–1944)
Мое отношение к начинавшейся войне отличалось от того, что я испытывал к войне Зимней. В тот момент я представлял страну, ведущую войну с Германией и поддерживающую Финляндию; в 1941 году Финляндия присоединилась к Германии, Великобритания стала союзницей Советского Союза, не порвав при этом с Финляндией. Моя роль свелась к тому, чтобы все время моего пребывания в регионе следить за происходящими событиями и пытаться извлекать из них выводы общего порядка. Эта внешне пассивная роль продолжалась до декабря 1941 года, времени, когда я покинул Стокгольм, из которого худо-бедно наблюдал за первыми месяцами второй финской войны, которую некоторые авторы окрестили «войной-продолжением». Шесть месяцев я всегда находил самый дружеский прием у финских властей и, разумеется, шведских, на чьей территории жил.
Глава 1
Реванш
Операция «Барбаросса», задуманная Гитлером и германским Верховным командованием, должна была реализовываться в два основных этапа: сначала захват крупных советских центров, затем выход на линию Архангельск– Астрахань.
Финляндия, «присоединившаяся» к этой операции, действовала в тесном взаимодействии с армией Дитля, выступившей из Норвегии, и в дальнем взаимодействии с силами, действующими на Ленинградском направлении. Ее непосредственной целью было возвращение территорий, аннексированных СССР после Зимней войны; как мы помним, ей запрещались любые действия против Ленинграда.
Финский солдат отправлялся на войну, полный доверия к командованию, уверенный в том, что кампания будет легкой, потому что основные силы советской армии будут скованы немцами. Он вернет Карелию, и все будет великолепно. Дальше этого рядовой боец не заглядывал. Помимо обязательных торжественных воззваний, сопровождающих каждое значительное событие в жизни любой страны, обращенные к войскам воззвания были примечательны сдержанностью и умеренностью в выражении патриотических чувств. Люди знали, что они защищаются, как и в прошлом году; первое коммюнике сообщило, что самолеты красных подвергли финскую территорию бомбардировке; этого было достаточно. Граждане откликнулись на призыв, и были предприняты огромные усилия, чтобы принять массу резервистов. Население приготовилось к войне.
Фронт вновь протянулся от Ледовитого океана до Финского залива, северный его участок держали немцы. Но если в 1940 году основные усилия были направлены на удержание Виипури и Хельсинки, теперь все думали о том, чтобы идти вперед, к старой границе. Дальше, вплоть до Онежского озера и Свири, лежала Восточная Карелия, тоже финская, через которую проходила железная дорога Ленинград – Мурманск. Название «Карелия» звучало в ушах не только финнов, но и немцев. Так же, как в 1940 году, союзники интервенцией в Финляндию надеялись прервать поставки в Германию шведской железной руды и никеля, теперь немцы, объединившиеся с финнами, рассчитывали перерезать снабжение СССР через Мурманск и усилить давление на Ленинград. Как в 1940 году интересы Финляндии не совпадали с интересами союзников, так и в 1941-м они не совпадали с германскими. Эти общие замечания необходимы для понимания мотивов поведения Финляндии в последующие годы.
Каковы были силы сторон и их расстановка на тот момент?
В Финляндии, с севера на юг:
Лапландия: объединенные германо-финские силы под командованием генерала фон Фалькенхорста:
– сектор Петсамо: 2-я и 3-я егерские дивизии Дитля;
– сектор Кемиярви: 169-я пехотная дивизия и бригада войск СС;
– сектор Куусамоярви – Суомуссалми: финский 3-й армейский корпус (3-я и 6-я пехотные дивизии, генерал Сииласвуо);
– Лиекса: финская 14-я пехотная дивизия;
– финская Карельская армия (генерал Хейнрикс):
– севернее Иолмантси: группа Ойнонена (кавалерийская бригада и 2-я егерская бригада);
– сектор Корписалкя – Вяртсиля: 6-й армейский корпус (5-я и 11-я пехотные дивизии, егерская бригада, генерал Талвела);
– сектор южнее Вяртсили: 7-й армейский корпус (7-я и 19-я пехотные дивизии, генерал Хегглунд);
– в тылу резервная дивизия;
– севернее Вуокси: 2-й армейский корпус (2-я, 15-я и 18-я пехотные дивизии, генерал Лаатикайнен);
– между Вуокси и Финским заливом, против Выборга (Виипури): 4-й армейский корпус (4-я, 8-я, 10-я и 12-я пехотные дивизии, генерал Эш);
– перед Ханко: 17-я пехотная дивизия;
– резерв командования в Йоэнсуу: 163-я германская пехотная дивизия, не имеющая снаряжения для войны в лесу.
Им противостоял советский Северо-Западный фронт, состоявший из трех армий, включавших в себя тринадцать стрелковых дивизий, четыре бригады, две танковые дивизии, дивизии пограничных войск. Ханко в Финском заливе имел гарнизон из 35 000 человек.
Инициатива принадлежала финнам, чью задачу упрощало то, что основные советские силы были скованы в Прибалтийских республиках германским наступлением. Идея маршала Маннергейма была проста: сдвинуть линию обороны на Карельском перешейке и в Восточной Карелии на восток и вернуть потерянные территории. Значит, наступление там, не отвлекаясь на Ленинград.
Чтобы никто не заблуждался относительно причин этой сдержанности, а такие заблуждения высказывались неоднократно, маршал Маннергейм приказал остановить наступление на Карельском перешейке как только будет достигнута линия границы 1939 года, чтобы ясно показать, что в его цели не входит Ленинград, от которого немцы были еще далеко. Кроме того, главный удар наносился севернее Ладожского озера, по обе стороны Янисъярви, озера, расположенного в двадцати километрах от Ладоги. Ближайшими целями являлись Сортавала и старая граница. Дальней целью могло стать Онежское озеро.
Операцией руководил генерал Хейнрикс, под началом которого было 100 000 человек, сосредоточенных между Китеэ и Иломантси. Одновременно оказывая давление: на востоке: на Суоярви; на юге: на Вуокси, который в дальнейшем послужил бы базой для удара на Выборг (Виипури).
Таким образом, финское наступление должно было идти по следующим направлениям: главный удар по обеим сторонам Янисъярви на Сортавалу и Восточную Карелию (старая граница и район Ладожского озера); вспомогательные удары на Суоярви, в направлении Онежского озера, и на Вуокси, с последующей осадой Виипури.
На Крайнем Севере игрой заправляли немцы, используя собственные войска и финский 3-й армейский корпус. Они поддерживали тесную связь со Ставкой маршала Маннергейма, в которую командировали генерала В. Эрфурта, свидетельства которого мы будем часто цитировать.
Подготовительные мероприятия были завершены, планы разработаны. Пришла пора действовать! Большие начальники, как всегда, думали, что имеют на руках максимум козырей и будут управлять ходом событий… Они ошиблись, и война получилась совсем не такой, какой они ее задумали. Неожиданные обстоятельства, порой совершенно непрогнозируемые, материального и психологического порядка, вмешались в самые мудрые планы и поломали их. Был ли это случай или сила духа? Оба этих термина, использованные Толстым («Война и мир»), приходят на память, когда анализируешь ту грандиозную борьбу, которая стала для советского народа «отечественной войной», а для финнов – войной-реваншем. Необходимо об этом помнить.
Мы проследим за ее начальной стадией последовательно: в Лапландии, на Карельском перешейке и, наконец, в Восточной Карелии.
Боевые действия начались 29 июня на побережье Ледовитого океана. Выступив из Петсамо, германский горный корпус двинулся на восток, на Мурманск, и вклинился в советскую территорию до реки Лица, где был остановлен.
Более значительная операция началась южнее. По любопытному стечению обстоятельств, немцы по вновь построенной в соответствии с условиями Московского договора железной дороге двинулись на Саллу, в то время как финская 6-я пехотная дивизия, выступив из своего района дислокации, дошла до Ухтуа, обошла с севера озера и продолжила наступление на Саллу, которой в конце концов овладела.
Оказавшееся продуктивным сотрудничество немцев и финнов вызвало обмен мнениями, в ходе которого немцы предложили маршалу Маннергейму поставить под его командование их части на севере. Маршал этого делать не пожелал и так же, как в 1918 году, отклонил предложение взять к себе начальником штаба генерала фон дер Гольца, так и в 1941-м решил не связывать себе руки и сохранить свободу действий. На этом и сошлись.
Наступление на Карельском перешейке будоражило воображение финнов, поскольку служило прелюдией к освобождению утраченных территорий, а символом его стало имя Виипури (Выборг). Эта миссия ложилась на 2-й и 4-й армейские корпуса.
Операция делилась на два этапа. На первом, прямо вдохновляясь результатами больших летних маневров 1939 года, действовал 2-й армейский корпус. Его правый фланг создавал передовой плацдарм на правом берегу Вуокси, чем оказывал помощь 4-му корпусу, а левый фланг 21 августа выходил на линию озеро Суванто – Тайпале. Так создавалась стартовая площадка для последующего рывка. Тогда в дело вступал 4-й корпус; опираясь левым флангом на передовой плацдарм на Вуокси, он стремился окружить защитников Выборга. Советские войска поначалу лишь отступали, по максимуму разрушая покидаемую ими территорию, и город вскоре оказался в окружении. В нем находились три дивизии; одна оставалась на месте, пока две другие контратаковали, чтобы отбросить финнов за Вуокси; контратаки были отбиты, и 25 августа финские войска взяли станцию Кямаря на железной дороге из Ленинграда.
В это же время правый фланг 4-го корпуса форсировал Выборгский залив и перерезал коммуникации с полуостровом Койвисто. Операция по окружению успешно завершилась; Выборг (Виипури) пал 29 августа. Лишь отдельным подразделениям удалось вырваться из разрушенного города.
Финны продолжили продвижение вперед как вдоль залива (2 сентября они заняли полуостров Койвисто), так и на остальной части перешейка, где в тот же день вышли на линию старой границы. На ней они остановились и стали готовиться к позиционной войне. Последний очаг сопротивления русских, остров Койвисто, смог продержаться два месяца.
Главная партия разыгрывалась в Карелии. Как мы видели, намечались два направления удара, с двух сторон Янисъярви, левый фланг армии должен был действовать восточнее озера, правый фланг – западнее.
Левый фланг начал наступление 10 июля в Корписельке; двигаясь на юг, он дошел до Ладоги и 16-го взял Салми на восточном берегу озера. Но советские войска, атаковав между озерами Толваярви и Суоярви, дошли до Лоймолы, создав мешок в финских порядках. Для выправления ситуации под командование генерала Хейнрикса была передана немецкая 163-я пехотная дивизия, и 21 августа Советы отступили.
Правый фланг с трудом продвигался в направлении Сортавалы. Подкрепления, переброшенные с юга, позволили советской стороне оказать упорное сопротивление. Поэтому 13 июля из сектора Вуокси – Пюхяярви был нанесен удар с целью отрезать Сортавалу, перерезав пуповину, связывавшую ее с югом. Скоро финны вышли к Ладоге у Лахденпохьи, и 11 августа в их руки попал железнодорожный узел Хийтола. Сухопутные пути коммуникации с Сортавалой были, наконец, перерезаны, вскоре после этого город пал, но его защитники были эвакуированы на судах Ладожской флотилии и направлены на Валаам и в Ленинград; слишком слабая финская авиация не смогла помешать этой переброске.
Эти операции успокоили Ставку в Миккели и до некоторой степени обезопасили важную железнодорожную линию Йоэнсуу – Контиомяки. Завершался первый этап, ход которого ярко показал технический характер войны и германское превосходство на поле боя. В Миккели не собирались останавливаться на достигнутом. Хотя цели собственно реванша были достигнуты, Ставка решила продолжить наступление в Восточной Карелии, синхронизируя его с немецким продвижением в Прибалтике: 28 августа пал Таллин, и в своем порыве к Ленинграду вермахт 8 сентября вышел к Ладоге возле Шлиссельбурга (по-русски Петрокрепость). Немцам была бы выгодна поддержка финнов, чтобы зажать Ленинград с двух сторон в тиски и затем безжалостно замкнуть их.
Поэтому германское командование попросило Маннергейма наступать на Ленинград с севера, перейдя через Свирь, и соединиться с немцами в районе Тихвина. Как известно, Маннергейм не хотел ничего предпринимать против Ленинграда: он приказал не переходить границу 1939 года и стоял на этом, несмотря на личную просьбу генерала Йодля от 4 сентября. Самое большее, на что он согласился, – это дойти до Свири, но не переходить ее. При этих оговорках он 27 августа отдал приказ о наступлении на Петрозаводск и Свирь.
Петрозаводск, столица Карело-Финской Советской Социалистической республики, является важным центром на западном берегу Онежского озера, через город проходит железная дорога Ленинград – Мурманск. Свирь – это река, текущая, примерно, с северо-востока на юго-запад между Онежским и Ладожским озерами, разделенными Аунусским (по-русски Олонецким) перешейком шириной 130 километров.
На Ладогу наступал 6-й корпус финской армии, занимавший правый фланг, в центре, до железнодорожной линии Суоярви – Петрозаводск, наступал 7-й корпус, на левом фланге группа Ойнонена. Им противостояла советская 7-я армия, четыре стрелковых дивизии которой занимали позиции между Ладогой и Сяямаярви, и одна дивизия против группы Ойнонена.
Цели были отмечены на карте: Свирь для 6-го корпуса, железная дорога на Мурманск для 7-го.
Они были достигнуты после падения Лоймолы.
6-й армейский корпус, преодолевая ожесточенное сопротивление, сумел создать плацдарм на южном берегу Свири. 7-й корпус после изнурительного марша достиг Онежского озера и вышел к Петрозаводску.
1 октября финские «освободители» вошли в частично разрушенный город; дорога на Мурманск была перерезана, что, впрочем, явилось относительным успехом, как отметил маршал Маннергейм, поскольку советская сторона располагала еще одной линией, идущей из Москвы в Архангельск на Белом море и соединенной с первой на севере, – участком Обозерская – Онега – Сорока.
Финны, обосновавшиеся в Восточной Карелии, все же должны были себя обезопасить от возможной атаки противника с северо-востока. Поэтому они оккупировали Маасельский перешеек между северной оконечностью Онежского озера и Сеесъярви, шириной около 40 километров.
Кроме того, они организовали оборону по берегу Онежского озера.
На другом фронте был решен вопрос с Ханко, хоть и не без потерь. В ходе военно-морских операций в Финском заливе на мине юго-западнее Ханко подорвался сторожевой корабль «Ильмаринен» и было потоплено несколько легких плавсредств.
Тем не менее красные сдали Ханко 2 сентября, без значительного сопротивления и без происшествий, если не считать, что при отступлении был потоплен транспорт «Сталин».
Со своей стороны, немецкие десантники овладели островом Осмуссар у эстонского побережья. Германская противолодочная флотилия разместилась в Хельсинки.
Таким образом, к началу зимы 1941/42 года цели Финляндии в войне были достигнуты, и даже сверх того. Фронт стабилизировался. Но начали вырисовываться военные и политические сложности.
Глава 2
Тучи
Финны вели свою войну, немцы свою, с гораздо более масштабными целями. Так что было естественно, что на двух флангах Финского фронта, где действовали части вермахта, проявились разногласия.
Как мы помним относительно севера, маршал Маннергейм не сразу принял под свое командование немецкие войска, действующие в Лапландии. Тем не менее в начале октября фон Фелькенхорст попросил его об участии в ударе с общим направлением на Кандалакшу. Егеря Дитля нацелились на этот город, тогда как финский корпус выбрал бы себе целью стоящий на железной дороге Лоухи. Маршал отнесся к идее сдержанно и в конце концов решил устраниться. Несмотря на это, немцы в одиночку атаковали Лоухи, но потерпели неудачу. Настала зима, выдавшаяся очень суровой, и дело замерло на этой точке.
В декабре генерал Дитль, командующий в Лапландии, чья ставка находилась в Рованиеми, подготовил наступление против железной дороги на Мурманск, на участок, где она соединена с Архангельской железной дорогой, полагая, что финны двинутся на Сороку, порт на Белом море; операция должна была начаться в феврале. Отказ. Вермахт (Кейтель) одобрил проект и подал надежду на массированное участие авиации; новый отказ, основанный на убежденности в том, что советская сторона в своем желании освободить путь на Мурманск не станет делать различий между немцами и финнами, а Финляндия не желает влезать в вихрь мировой политики.
Генерал Эрфурт вновь предложил подчинить Маннергейму войска в Лапландии; отрицательный ответ, поскольку Дитль также командует и в Норвегии, а маршал Маннергейм не желает «брать на себя ответственность за меры, принятые германскими властями на норвежской территории, где немцы являются не братьями по оружию, а оккупантами, действующими по праву сильного».
Так что проект с Лапландией был оставлен; у командования имелись и другие заботы.
Вермахт действительно дошел до подступов к Ленинграду, и директива Гитлера от 21 августа предписывала взять город в плотное кольцо, для чего соединиться с финнами. По словам фельдмаршала фон Манштейна, немцы могли выставить 9 дивизий против советских 19 стрелковых дивизий и 2 танковых бригад. Так что финская поддержка была бы очень ценной. Ответ Маннергейма генералу Эрфурту было легко предсказать: с 1918 года он хотел, чтобы существование Финляндии не несло никакой угрозы Ленинграду, и, следовательно, он не примет участия в штурме; он, как и было договорено, ограничится тем, что дойдет до Свири.
Тем не менее немцы перешли через Волхов и попытались достичь Тихвина, где находятся крупные месторождения боксита (снова экономический интерес). От места впадения Свири в Ладожское озеро не более ста километров до Тихвина! Последовало новое обращение к Маннергейму; но он отклонил просьбу дойти до Тихвина, согласившись только на то, чтобы 163-я пехотная дивизия, стоявшая в резерве, была возвращена в распоряжение вермахта. Она действительно форсировала 16 октября Свирь, координируя свои действия с наступлением на Тихвин. Но в районе Волхова наткнулось на такое сопротивление, которое не смогло преодолеть, и вермахт остался на своих позициях.
Итак, и на севере, и на юге Финского фронта германские войска не смогли продвинуться вперед дальше изначально намеченных целей, и финны предоставили им действовать в одиночку, уклонившись от участия в операциях, не являвшихся частью их собственной войны, и, следовательно, не пожелав следовать планам своих партнеров.
Отношения Финляндии с ее друзьями по Зимней войне, в частности с Великобританией, стали очень деликатными. Британское посольство в Хельсинки не закрылось; его присутствие очень стесняло немцев, возмущавшихся его деятельностью, так что Финляндии пришлось разорвать дипломатические отношения с Лондоном. Маршал Маннергейм написал, что сожалел об этом решении, оказавшемся фатальным.
Итак, в сентябре финны достигли всех целей, поставленных в начале войны, за исключением Ханко. 22-го Великобритания попросила Финляндию прекратить военные действия против Советского Союза и отвести свои войска за линию ее старой границы 1939 года, в противном случае она будет вынуждена относиться к ней, как к врагу. Ответ был вежливым по форме, но содержал отказ. Лондон настаивал и попросил установить прекращение огня с 5 декабря, а Черчилль обратился к Маннергейму с личным письмом, в котором подкреплял просьбу своего правительства напоминанием об их прекрасных отношениях в прошлом.
Хельсинки оказался в весьма деликатном положении, получив в целом соблазнительное предложение. Для его принятия требовалось, чтобы СССР взял на себя обязательство отказаться от наступательных действий. При этом следовало опасаться германских экономических санкций, последствия которых были бы крайне тяжелыми. Хельсинки ответил 4 декабря, что ведет оборонительную войну за свою безопасность. 6-го Великобритания объявила ему войну, и этот символический жест произвел в Финляндии сильное впечатление.
Жест был действительно символическим, потому что 24 декабря госпожа Коллонтай при посредничестве Швеции негласно прозондировала намерения Финляндии. Дать точный ответ было невозможно: хозяйкой судьбы Финляндии была Германия. Продовольственные трудности не закончились, а снабжение страны зависело от Германии, обладавшей огромной военной мощью, которую в случае непокорности она могла пустить в ход.
В отношениях с вермахтом и в контактах с правительством рейха маршал Маннергейм стремился показать, что Финляндия хочет сохранить свободу действий. Насколько можно судить по его сдержанности в отношении «партнеров», делал он это с правильным пониманием чувства национальной гордости и интересов страны. Будучи реалистом, он видел слабости немцев и потому старался сохранять дистанцию в отношениях с ними. Он уже в сентябре 1941 года убедился в их неподготовленности к ведению войны в лесу и в недостатках их зимней экипировки. Также он знал, что советская сторона извлекла уроки из опыта, полученного в войне против Финляндии, и теперь превосходит Германию в лесной войне. А поскольку он знал достоинства русского солдата, то не разделял едва ли не единодушный оптимизм о скором завершении войны. Генерал Эрфурт писал, что после остановки наступления на Тихвин маршал Маннергейм счел проигранной партию немцев под Ленинградом. В январе 1942 года он задумался о возможном поражении Германии, потерпевшей неудачу под Москвой.
Конечно, легко быть пророком, когда событие произошло. Но один точный факт подтверждает то, что позднее будет написано в мемуарах маршала Маннергейма. В начале ноября 1941 года я еще находился в Стокгольме; часть Франции была оккупирована, немцы далеко углубились в территорию СССР, общий исход войны казался неясным. В то время мне стало известно об одном шаге Маннергейма, неофициально обратившемся к нашему послу с одним вопросом; вопрос был простым: «Каким будет отношение Франции к Финляндии после победы союзников?» Для него исход войны был очевиден, и он полагал, что, несмотря на переживаемые трудности, Франция еще скажет свое слово. Возможно, он вспомнил 1918 год, когда Франция порвала с Финляндией из-за помощи, получаемой и принимаемой той от Германии? Но факт остается фактом, и он может послужить ключом к пониманию политики, которую в дальнейшем будет вести Финляндия.
Глава 3
Зима
Зима 1941/42 года выдалась суровой не только для бойцов на фронте, но и для мирных жителей. К трудностям, созданным холодом, добавлялись вызванные положением с продовольствием, осложнившимся более чем когда-либо с ограничениями, бившими по населению. В этой связи Маннергейм в своих мемуарах отмечает ситуацию с советскими пленными. Ограничения, накладывавшиеся на них, были, возможно, более суровыми, чем для нонкомбатантов, и правительство обратилось с просьбой о помощи к Красному Кресту, делегация посетила лагеря, в которых содержались 47 000 пленных, и финскому правительству было выделено продовольствие, необходимое для улучшения их рациона. Это оказалось заметным подспорьем.
Были и другие причины для озабоченности.
Православное население оккупированных территорий Восточной Карелии долгое время считало себя русскими и, несмотря на один язык с финскими карелами-протестантами, вовсе не мечтало ни о каком «освобождении», пусть даже от большевиков; даже прежнее шведское владычество не смогло их ассимилировать, и приобретенный менталитет никуда не исчез. Поэтому они лишь терпели оккупацию, не принимая ее. Вместе с тем советское радио вело активную пропагандистскую работу среди финских военнослужащих, вещая медовым тоном, каковой умело принимать при случае, и смогло посеять в некоторых умах на разных уровнях сомнения в их скорой победе и исходе войны вообще. Почти все финны верили, что война против СССР будет молниеносной, как против Польши, Франции и на Балканах. Пришло время расставаться с иллюзиями. Германская армия потерпела поражение под Москвой, наступление на Мурманск было остановлено; после Пёрл-Харбора в войну вступили США. Все эти разочарования подтачивали боевой дух финнов, и уже начали появляться сомнения. Усталость от войны, усталость от экономических трудностей вызывали всеобщее недовольство, усиливавшееся от бездействия на фронте, начинавшего уже тяготить.
Все взоры обратились к Миккели, ожидая свободного, даже жестокого объяснения, потому что было известно, что маршал Маннергейм ни с кем не церемонится. Как отмечает генерал Эрфурт, редко какой главнокомандующий во время войны был до такой степени обременен политическими, экономическими и социальными проблемами, добавлявшимися к заботам чисто военным. Маршал, хорошо осведомленный о настроениях солдатской массы, знал также и чем дышит страна. Поэтому он, в согласии с правительством, хотел облегчить легшие на нацию тяготы, тем более что цели войны были достигнуты. Но ему приходилось считаться с немцами, и мы увидим, как негативно это повлияло на события.
Первой задачей стала реорганизация армии.
Он начал ее в ноябре 1941 года с переформирования дивизий в бригады четырехбатальонного состава, надеясь, что данная реформа:
– позволит демобилизовать и отправить по домам солдат старших возрастов;
– дать национальной экономике рабочие руки;
– сделать мобильнее тактические соединения.
Поделиться книгой: