Николай I Освободитель // Книга 9

— Ваше величество, — подал голос министр промышленности и торговли, — а откуда у нас сведения про то, что беда с ирландским картофелем продлится долго и будет иметь серьезные последствия? Заболевания растений периодически случается, но далеко не каждый такой случай приводит к масштабным последствиям.

— Давайте попробуем исходить из того, что в Ирландии погибнет сразу несколько урожаем подряд. Вплоть до 1848 года ориентировочно. Примем этот вариант за «рабочую версию», — уклончиво ответил я и заметил, как собравшиеся обменялись быстрыми многозначительными взглядами. Понятное дело, те кто работал со мной хоть сколько-нибудь долго, не могли не заметить периодических вспышек послезнания, которые с другой стороны в последние годы становились все более редки. История менялась, уходя в сторону, да и мне из памяти доставать какие-то новые факты становилось все тяжелее.

— Такой вариант развития событий приведет к катастрофическим последствиям, — слово взял Мордвинов, — я взял на себя труд перед совещанием собрать кое-какие данные по Ирландии и был изрядно удивлен. Население острова действительно в подавляющем большинстве выращивает для собственного потребления картофель. Зерно производится практически только для вывоза. При этом остров жутко перенаселен. На площади размером с Тверскую губернию проживает целых шесть миллионов человек. Для сравнения — население той же Тверской губернии по последней переписи лишь немногим больше миллиона душ и при этом свободных посевных площадей там практически нет. В такой ситуации любой неурожай может грозить ужасными последствиями.

— Нужно поставить вопрос о запрете ввоза картофеля на территорию Таможенного Союза. Не хватало только чтобы эта гадость еще и к нам пришла, — глава МВД сразу принялся рассматривать проблему в практической плоскости.

— Я поставлю этот вопрос на рассмотрение, — кивнул Горчаков, сделав пометку у себя в блокноте.

Вопрос установления общих экспортно-импортных пошлин для стран союза был максимально сложным. При очевидном осознании того, что свободное движение товаров, капиталов и рабочей силы внутри объединения выгодно всем — России конечно же наиболее, ну так для того все и затевалось, — каждый в свою очередь пытался тянуть одеяло на себя. Для примера можно взять Грецию, основной экспортной статьей которой были оливки, оливковое масло, вино, рыба, мрамор. При этом эллины закупали оружие, металл, сложную технику, соответственно им было выгодно поднимать тарифы на ввоз первой группы товаров и понижать — на вторую. Пруссакам в свою очередь наоборот, и такие столкновения создавали постоянные центробежные течения внутри союза. Пока их удавалось купировать в том числе и за счет масштабной интервенции на новые рынки русского капитала. Общий рост экономики пер с такой скоростью, что затмевал собой все второстепенные неурядицы. Что будет дальше, предсказать оказалось совершенно невозможно.

Кроме того, отдельные страны союза — в частности тут речь идет о пруссаках в первую очередь — не плохо наживались за счет своего географического положения, получая дополнительные барыши от транзита товаров через свою территорию. Так, например, большая часть импорта, идущая в привисленские губернии, попадала туда через прусские порты Данциг и Штетин, пополняя таким образом Берлинскую казну за счет таможенных поступлений. А это на секундочку миллионы рублей ежегодно. Что-то по мелочи получали венгры, через которых шла торговля с Австрией и Баварией, что-то сербы и саксонцы, но гораздо меньше чем пруссаки.

На самом деле мы переживали абсолютно уникальный период в истории. В России — во многом благодаря калифорнийскому золоту — был избыток денег. Причем не фантиков, а полноценных «золотых» рублей. Государство через масштабные инфраструктурные проекты вливало их в экономику, строились заводы, закладывались новые шахты, как на дрожжах росли фабрики… Индустриализацию страны сдерживала нехватка городского населения и подготовленных кадров, поэтому часть средств утекала заграницу в основном в страны Таможенного Союза. Вот только утекало оно не по схеме из 21 века, когда нефтегазовые доллары тупо уходили на счета западных банков, давая дополнительный толчок их экономикам и не давая ничего взамен. Нет, русские купцы и промышленники наконец — в том числе и благодаря активной поддержке государства — выросли из ясельных штанишек и принялись активно осваивать дружественные страны, захватывая там целые отрасли экономики. Пока этот процесс был обоюдовыгодным, но я ожидал что в будущем союзнички обязательно попытаются нас кинуть, и тогда придется доставать дубину и показывать, кто в доме хозяин. А может и не дойдет до этого, и получится сформировать зависящие от России внутренние элиты, которые сами будут заинтересованы в поддержании статуса кво.

— Дальше… Есть ли у нас возможность на фоне голода организовать британцам сюрприз? Что по оружию? По людям? — Я посмотрел на главу СВР.

— Боюсь с ближайшие годы хоть сколько-нибудь серьёзного восстания организовать не удастся, — покачал головой Мордвинов. — Слишком большие потери понесли прошлый раз. Да и харизматичного лидера, способного объединить вокруг себя большую часть ирландцев, найти пока не удалось. Но я проработаю этот вопрос более подробно и сделаю отдельный доклад.

Последнее крупное восстание в Ирландии имело место во время войны в 1838–1839 годах. Надо сказать, что англичане такого удара в спину совсем не оценили, и прошлись по острову мелким гребнем, выпалывая с корнем любое инакомыслие. Очевидно любви к ним у рыжих почитателей святого Патрика это не добавило, но и к новому выступлению ирландцы были еще не готовы.

— Подумайте над вбросом в газеты идеи о том, что англичане специально завезли на остров болячку, чтобы проредить ирландцев и заставить часть из них выехать в колонии, — Мордвинов задумчиво кивнул и тоже сделал себе пометку. Спрашивать на сколько такой вариант близок к реальности он естественно не стал, своим близким соратникам я уже успел плотно вдолбить необходимость информационной поддержки. Порой реальность, созданная газетчиками, была куда важнее того, что имелось «на земле». — Сколько ирландцев мы при необходимости можем вывезти с острова?

Последний вопрос был адресован Лазареву.

— Кхм… — Замялся адмирал, — я не готов ответить на этот вопрос без дополнительных расчётов. Навскидку с использованием судов Доброфлота но без привлечения гражданских… Десять дней в туда, десять обратно, погрузка выгрузка. Один рейс в месяц для парусных транспортников. Если напряжем все силы флота, то тысяч двадцать-двадцать пять душ в месяц можно будет перевезти. Но вряд ли мы сможем работать в таком темпе слишком долго.

— Нужно будет расширить карантинные лагеря под Мемелем, — я посмотрел на Юсупова, который как глава МВД отвечал в том числе и за переселенческую программу. — Может быть привлечь военных, распотрошить их запасы. Привлечь врачей. Люди будут приплывать уставшие голодные и больные, вполне возможны вспышки заразных болезней, нужно быть к этому готовым.

За двадцать пять лет существования переселенческой программы основные механизмы были уже отработаны. Прибывающие из-за границы люди — кроме тех, кто имел средства и мог сам себя нормально обеспечить — собирались в специальных карантинных лагерях, где их переписывали, обследовали и распределяли по будущим местам. Кто-то хотел получить надел земли и спокойно выращивать зерно, кто-то имел профессию в руках и уезжал по приглашению на фабрики и заводы, не мало молодых людей подписывали контракт и шли в армию чтобы выучить язык и потом получить дополнительные льготы. Американская система, где переселенцы с самого начала были вынуждены записываться чуть ли не в рабство, просто чтобы иметь кусок хлеба, у нас не практиковалась.

— Закупим и отправим несколько судов с зерном, — тут же подхватил мысль Юсупов. — Расходов на копейки, а разнести это в газетах можно будет широко.

— Отличная идея, — я кивнул, — есть еще предложения?

Проблема неурожаев, как это не прискорбно, была свойственна и России. Причины могли быть совершенно разными, однако примерно раз в 6–7 лет на территории империи случались большие проблемы с обеспечением населения даже самой простой едой. Это было в 1834 году, потом в 1839, — более мелкие локальные проблемы и вовсе случались каждый год, — и в целом идея подготовиться получше к возможному недороду у нас дома находила в сердцах чиновничества горячий отклик.

Тут конечно у нас было огромное преимущество над всеми соседями и конкурентами. За счет большой площади локальные проблемы всегда можно было сгладить, перебросив зерно в пострадавшие районы. Если конечно логистика позволяла.

Ну и очевидно рассредоточение крестьян, ввод в оборот новых пахотных земель на юге и востоке, использование удобрений и малой механизации — все это так же положительно влияло на повышение средней урожайности.

Еще одной мерой по борьбе с голодом стало привлечение крестьян к общественным работам, ведь очень часто даже при наличии зерна нищим землеробам было просто не на что его купить. В итоге была принята следующая модель: государство выделяет средства на закупку зерна для сельских магазинов, местные дворянские собрания обеспечивают его сохранность и использование при необходимости, а земства определяют круг общественных работ в уезде, к которым имеет смысл привлекать голодающих. Такая тройная связка позволяла обеспечить более-менее надежное снабжение нуждающихся, при этом не развращая никого дармовой едой.

Что касается Ирландии, то благодаря заблаговременной подготовке, мы оказались готовы к произошедшим там позднее событиям лучше всех остальных. Впрочем, об этом будет чуть дальше.

Глава 5

Конец 1845 года ознаменовался очередной волной экспансии Российской империи в Среднюю Азию. В августе этого года железная дорога дошла до города Орск, что еще на двести пятьдесят километров сократило логистическое плечо снабжения стоящих в низовьях Сыр-Дарьи русских гарнизонов и побудило тамошних генералов предпринять поход на юго-восток вдоль реки к столице ханства для окончательного установления российского протектората над этими богатыми — пока правда больше потенциально богатыми, чем реально — землями.

Формальной причиной стал очередной набег Кокандцев на полселения русских колонистов, расселяемых вдоль низовий Сыр-Дарьи и северного берега Аральского моря, приведший к жертвам и уводу нескольких десятков крестьян в рабство. Вообще-то официально набеги на территорию империи были запрещены еще предыдущим ныне покойным правителем среднеазиатского государства Мухммадом Алиханом, однако последовавшая после его смерти смута фактически обнулила все предыдущие договоренности и привела к увеличению количества всяких бандитсвующих шаек, для которых поход на север на неверных был способом не только обогатиться, но еще и доказать свою крутость.

Для нас же внутренние проблемы Коканда были прекрасной возможностью, не воспользоваться которой было бы просто глупо.

Генерал Разумовский — с прошлого 1844 года вернувший фамилию своего отца — вышел в поход в ноябре и, прокатившись огнем и мечом по берегу Сыр-Дарьи, в начале 1846 года сходу взял Ташкент.

Вообще этот поход значительно отличался от прошлых тщательностью своей подготовки. За время двухлетней передышки со взятия Ак-Мечети, здесь на юге были накоплены значительные магазины, позволившие боле-менее стабильно снабжать идущую вдоль реки армию. Но главной фишкой, своеобразным джокером, брошенным на стол в самый нужный момент, стала тройка вооруженных артиллерией пароходов, перетащенных в бассейн Аральского моря с Каспия.

Описать всю сложность данной операции словами, наверное, невозможно. По пустыне, в которой орудуют враждебные банды, почти четыреста километров тянуть верблюдами многотонный пароходы… Понятно, что с них сняли все что можно было снять, что использовали систему деревянных катков, и вообще все возможные способы облегчения работы, но все равно труд этот был воистину титаническим.

Однако результат того стоил: кокандцев хватило всего на одно полноценное знакомство с современной артиллерией. 120 мм фугасный снаряд разрывающийся внутри массы конницы, может разом «слизнуть» и два и три десятка человек, а это знаете ли, прекрасно прочищает мозги. Больше попыток одолеть русскую армию в открытом сражении они не предпринимали ни разу. Отныне была только оборона за стенами, засады и партизанские действия на коммуникациях. Впрочем, и эти способы ведения войны получались у них откровенно не очень.

12 января отряды под командованием Разумовского подошли к городу и без всяких попыток принудить город к сдаче дипломатией начали подготовку к штурму. Ташкент в эти времена был одним из крупнейших городов Средней Азии с населением около восьмидесяти тысяч человек и соответственно имел внушительный гарнизон примерно в восемь тысяч бойцов. Большая их часть правда представляли собой обычных горожан, вооруженных холодным оружием, которые имели достаточно условную боевою ценность. Местами просто отрицательную, если говорить совсем честно.

Плюс нужно понимать, что Ташкент как торговый город был во многом космополитичным в своей сути, а замятня в Кокандском ханстве и вовсе сильно била по бизнесу местных жителей. В такой ситуации наличие мощной пророссийской партии желавшей получения формального протектората со стороны могучего соседа при сохранении широкой внутренней автономии было вполне понятным.

В итоге русской армии понадобилось всего несколько часов артиллерийского обстрела — первыми же снарядами были разрушены городские ворота, явно не предназначенные для такого издевательства, после чего подарки начали прилетать по самому городу, вызывая пожары и значительные разрушения — чтобы направить мысли горожан в нужном направлении. Появившаяся из города депутация предложила сдать город на условии беспрепятственного исхода из него всех желающих и отмены дальнейшего его разграбления. Естественно Разумовский согласился и таким образом взял Ташкент, не потеряв ни единого человека.

В это же время с кораблей каспийской флотилии на северном берегу Красноводского залива был высажен десант и впоследствии основана одноименная крепость. Сделано это было для обозначения своего интереса к данным территориям и установления контроля за прибрежными торговыми путями. В будущем же — уже после окончательного решения Кокандского вопроса — отсюда предполагалось начать экспансию на восток в сторону Ашхабада и северных границ Афганистана.

Впоследствии из этого же Красноводска — уже после окончания боевых действий — была проложена Закаспийская железная дорога, благодаря которой все эти земли окончательно были присоединены к империи. В 1859 и в 1860 годах были подписаны договоры о границах с Персией и Британией соответственно. Последним пришлось смириться с тем, что русская железная дорога подходит практически вплотную к границам их Индийских владений. Нет, конечно островитяне еще не раз пытались устраивать мелкие гадости на нашем заднем дворе — как и мы на их, тут наши чувства были полностью взаимны — однако полностью ликвидировать угрозу бриллианту британской колониальной империи уже было практически невозможно.

В 1881 году железная дорога была проложена в Мазари-Шариф, что уже на Афганской стороне границы. Дальнейшее строительство дороги на юг в Кабул и возможно даже еще дальше в Индию наткнулось на совместное противодействие афганцев и британцев. И те, и другие рассматривали железную дорогу как потенциальное направление для вторжения русских войск, — тут их, впрочем, сложно винить, ведь во многом это действительно так и было — поэтому проект соединения России и Индии железнодорожной магистралью был воплощен в жизнь только в 20 веке, когда британская колония смогла сбросить власть заокеанских захватчиков и обрести независимость.

— Как ощущение? Чувствуешь, что в жизни что-то поменялось?

— Пока еще не понял если честно, не ощутил, — сын усмехнулся и покачал головой. У него месяц назад родился первенец — мой соответственно первый внук, — которого назвали Николаем. Отпраздновав сие знаменательное событие, он прыгнул в поезд и отправился в Вартовск — Позен был переименован в честь реки, на которой стоял — на русско-прусскую границу, где на специально выстроенном кольцевом треке должны были проходить первые в истории гонки паровозов. Сюда же на пути из Царьграда в столицу заехал и я. Новая столица все еще строилась и пока была не слишком пригодна для постоянного проживания, но я рассчитывал, что уже в следующем 1846 году смогу наконец официально и окончательно переехать на черноморское побережье.

— Ну ничего, это нормально. Вот когда ребенок уже из плачущего, спящего и кушающего свертка начнет превращаться в человека, тогда и накроет. Это я тебе по своему опыту говорю, — я присмотрелся к тому что происходило внизу и добавил. — О! Кажется, сейчас стартовать будут.

На старт заезда выходило сразу четыре здоровенных паровых рельсовых монстра специально подготовленных командами для соревнований. Над каждым из них вился небольшой белесый дымок, смешанный с паром и сообщающий зрителям, что котлы паровозов разожжены и готовы выдать максимум того, на что способны их железные потроха.

Участники подошли к приданию индивидуальности своим машинам — большая часть которых была построена на базе серийного магистрального паровоза Нижегородского завода — максимально творчески. Один был выкрашен в яркий красный цвет с золотыми стрелами на боку, второй щеголял натуралистично нарисованным медведем с оскаленной пастью… Некоторые участники из-за рубежа, а были на гонках представители даже из Франции и Англии, привлеченные в Россию весьма солидными призовыми, красили свои машины в цвет национального флага, а один паровоз был выкрашен поперечными желто-черными полосами и тут же получил у зрителей кличку «оса».

Паровозы были одним из главных экспортных товаров Российской империи проходящих по разделу хай-тек. В прошлом 1844 году была запущена программа лизинга паровозов с одновременным открытием центров технического обслуживания РЖД в столицах государств Таможенного союза. Пока подобную схему использования сложной техники еще не распробовали, но я надеялся окончательно застолбить себе эту поляну без всякой возможности проникновения сюда французских и английских производителей. Ну а потом уже можно будет и на, так сказать, «дальнее зарубежье» взгляд свой бросить. Там вроде в Сардинском королесвтве уже начали строить первую «большую» дорогу от Милана до Генуи, почему бы на ней не ездить русским паровозам. Тем более, что после ввода в строй соотвесвующего предприятия в Мелитополе почти сразу началось возведение третьего подобного предприятия в Луганске. И более того — судя по темпам роста потребностей в железнодорожной технике, скоро опять придется расширять производство.

На старт первого заезда тем временем выдвинулись три участника из России и гость из Франции. Маршалы придирчиво перепроверили правильность занятия начальных позиций и объявили минутную готовность. Всего предполагалось четыре отборочных заезда и финал, в котором должен был определиться главный победитель. Еще спустя полминуты над полем разнесся громкий звуковой сигнал, и участники наконец пустили перегретый пар в цилиндры.

Надо признать, что в плане резвости разгона паровозы удивить человека из будущего не могли, ну разве что отсутствием этой самой резвости. Только на то, чтобы просто тронуться паровозам, принимающим участие в гонке, нужно было секунд десять, после чего они, с натугой извергая клубы пара и искр из дымовых труб, начали постепенно наращивать скорость. Впрочем, собравшиеся в здесь под Вартовом зрители, неизбалованные подобными зрелищами были в восторге от самого формата мероприятия и принялись неистово кричать, поддерживая своих и пытаясь при этом перекричать лязг от несущихся по рельсам паровых болидов.

— Да уж, — не отрывая взгляда от удаляющихся паровозов прокомментировал зрелище сын, — выглядит феерично.

— То ли еще будет… — Пробормотал я, имея ввиду гонки самолетов. Я сам, наверное, до этого уже не доживу, но вот сын вполне может зацепить начало эпохи полноценной аэронавтики, все же наши эксперименты с воздушными шарами, на воздухоплавание не тянули совершенно.

— А что Варвара? Как она себя чувствует? — Поинтересовался сын. Александр достаточно тепло принял «мачеху» и никогда не предъявлял мне претензий за второй брак. Учитывая не столь большую разницу в возрасте межу ним и Нелидовой, их отношения носили скорее дружеский характер, чем родственный.

— Ну второй раз вроде бы легче протекает чем первый, — я пожал плечами. — Хотя конечно последний месяц она напоминает шарик на ножках. Ей рожать через три недели, так что я закончу здесь и сразу в Питер.

Мы фактически сработали по-родственному синхронно. Учитывая, что одновременно первенца ждала еще и принцесса сербская Мария, можно сказать, что наше семейство должно было резко расшириться.

Из интересного — зимой первенец родился и у французского императора Карла Х, что наконец сняло достаточно остро стоящий династический вопрос в этой стране. Все же в том, что твой род молод и не имеет еще тучи родственников, есть не только положительные моменты, но и отрицательные — в случае неожиданной смерти французам было бы достаточно сложно найти себе нового правителя, и все могло закончиться новой революцией. Мальчика ожидаемо зазвали Наполеоном предполагая в будущем добавление номера 3 к этому имени.

В это время мимо нас пронесся паровоз в зеленой с белыми полосами ливрее и, прогудев приветствуя зрителей, пошел на второй круг. Зрители в свою очередь кричали и неистовствовали, явно выражая восхищение участникам гонки. В конце фестиваля были еще запланированы заезды по прямой с попыткой установить новый мировой рекорд скорости, за что была предложена отдельная награда.

— Португальцы прислали послание с просьбой принять их чрезвычайного посланника, — после того как паровозы скрылись за деревьями уйдя на второй круг, произнес сын. Он, как и в прошлые годы оставался зимой в столице «на хозяйстве», и с текущей обстановкой был знаком несколько лучше меня. У нас уже фактически сложился такой себе дуумвират, что меня несказанно радовало, это значило, что в будущем передача власти пройдет максимально гладко.

— Что, наконец, удалось дожать упрямцев? Это хорошо!

— Деньги творят чудеса, — усмехнулся сын. — Португальцы предлагают заключить большое двустороннее соглашение по разделу сфер влияния в Африке. Чтобы исключить в дальнейшем любые конфликты. Ну и предложенное им русское золото тоже явно будет не лишним.

Последние полвека для иберийской страны были весьма бурными. Начиная с наполеоновской оккупации до нескольких восстаний, гражданских войн и прочих кризисов. Некогда богатейшее на континенте государство потеряло большую часть заморских территорий и превратилась третьестепенного игрока на главной в мире политической арене.

Собственно, как таковых обширных владений в Африке Португалия пока еще и не имела. По большому счету континент еще вообще освоен был крайне слабо и кроме английских владений на юге и французских на севере, другие страны — в том числе и Россия — присутствовали тут только в виде отдельных опорных пунктов и факторий на побережье. Однако процесс постепенного проникновения вглубь континента уже начался, и поэтому мы обратились к Лиссабону с предложением выкупить у них Лоренсу-Маркеш, представлявший собой в эти времена откровенную дыру и имевший исключительно географическую ценность. Город удачно стоял в устье крупной реки Мапуту, по которой удобно проводить экспансию дальше внутрь Африки.

Определенную проблему представляли собой местные агрессивные племена зулусов, однако против современного оружия им противопоставить было откровенно нечего. Наоборот я рассматривал их как ценный ресурс и предполагал возможность в дальнейшем привлекать дикарей к службе в российской армии.

— Хорошо бы заранее со всеми договориться, и разделить Африку на отдельные куски. Чтобы лишних конфликтов не провоцировать.

— Рано, — покачал головой Александр, — сначала нужно хорошенько закрепиться на побережье, завезти побольше русских крестьян, а уж потом делить. С позиции силы. Как ты любишь говорить: сначала едим твое, а потом каждый свое.

— Мне нравится ход твоих мыслей, сын, — я хлопнул расплывшегося в улыбке наследника по плечу. — Есть надежда что в и в будущем наша внешняя политика останется максимально прагматичной.

Вообще это уже было таким себе выработанным годами условным рефлексом. Едва Россия получала какие-то новые земли, как туда тут же начинали переправляться миграционные потоки по переселенческой программе. Этому способствовал закон о минимальном неделимом земельном участке, благодаря которому деревня центральной России ежегодно исторгала из себя до двух миллионов безземельных крестьян, не желавших батрачить на помещика или родственника, но не имевших при этом возможности приобрести надел в родных краях. Большая часть этих людей конечно осваивалась городами, где набравшая скорость индустриализация готова была поглотить абсолютно любое количество рабочей силы, однако и для экспансии наружу человеческого материала тоже хватало.

По данным статистического управления МВД за Урал — а фактически сейчас уже в северные киргизские степи и на берег Оби — переселялось по триста тысяч человек ежегодно. И это только тех, кто так или иначе участвовал в переселенческой программе, казаки, городские рабочие, купцы и прочие бродяги, мечтающие намыть золота или разбогатеть еще каким не слишком законным способом, в этой статистике учтены не были вообще.

Еще около пятидесяти тысяч человек отправлялись осваивать Тихоокеанские владения империи по морю, а вот теперь открывалось еще одно направление — Африканское. Что касается последнего, то в этом вопросе я изначально решил не повторять ошибок европейских стран из неизвестного тут еще будущего. Россия будет колонизировать земли так, чтобы в будущем местное чернокожее население просто не смогло отобрать эти территории обратно.

У меня в голове выглядело это предварительно так: мы завозим русских крестьян в Африку и выдавливаем с побережья черное население вглубь континента. Образовываем обычную губернию, встроенную в уже существующую административную пирамиду, а те земли, которые мы контролируем, но еще не освоили, считаются колонией. При этом чернокожим местным будет запрещено селиться на побережье, а если они захотят получить подданство и стать полноценными гражданами Российской империи, то путь их должен лежать в метрополию. Небольшое вливание чужой крови тут ни на что не повлияет, и будет только полезно. В евгеническом плане.

Да, такой вариант делает эксплуатацию колоний заметно менее выгодной, да и от проблем с сепаратизмом — Канада, Австралия и Новая Зеландия не дадут соврать — полностью не застрахуют. Но я максимально хотел избежать ситуации с которой столкнулись в будущем та же Бельгия, Португалия и Франция, — впрочем, про русских в Закавказье и Средней Азии тоже забывать не следует — когда белое меньшинство в колониях было вынуждено откровенно драпать с земель, на которых сто лет подряд жили их предки. Убегать под страхом смерти бросая все имущество и демонстрируя неспособность государства защитить свои интересы.

При такой системе освоения новых территорий, даже в случае ослабления империи, отвалившиеся колонии останутся в глубине континента, а на берегу вполне безопасно будут существовать губернии, населенные исключительно белым населением.

Хоть, по правде говоря, до такого я бы доводить совсем не хотел. Там, где флаг империи был единожды поднят, спущен он никогда больше не может быть. Отныне, как говорится, и вовек.

Глава 6

— Ну что ж, господа, командуйте, я с удовольствием посмотрю на ваши новации, — я повернулся к адмиралу, явно смущенному присутствием рядом целого императора и добавил. — Ну что вы в самом деле, как институтка, право слово, а не русский адмирал. Ваше хозяйство, вам и карты в руки.

Епанчин кивнул, пробормотал что-то типа «да, ваше императорское величество» и махнул рукой только и ожидавшему его команды сигнальщику. В тот же момент на вершину сигнальной мачты взлетел набор разноцветных сигналов. Я хоть наизусть морскую азбуку выучить так и не удосужился, однако основной смысл понять было не сложно. Адмирал скомандовал начало учебной атаки.

— А хорошо идут! — Я поднес к лицу подзорную трубу и направил ее на интересующие меня кораблики. По ту сторону увеличительного стекла пара маленьких, всего 7 тонн водоизмещения, кургузых суденышка отделились от обеспечивающей их передвижение вне боя матки и, извергая из труб черный дым вперемешку с искрами от несгоревших частиц угольной золы, рванули изо всех сил в сторону подготовленных для испытаний мишеней. — Какое волнение они способны выдержать?

— Практически никакое, ваше величество, — пожал плечами адмирал. — Даже небольшая волна уже может стать серьезной проблемой. Уже четырехбальное волнение практически исключает возможность использовать подобного типа минные катера.

— А если увеличить водоизмещение? — Я оторвался от трубы и взглянул на собеседника.

— Для того, чтобы уверенно держать волну хотя бы четыре, а лучше даже пять балов, нужно увеличивать корабль минимум вчетверо. Однако тогда теряются все его преимущества: простота, дешевизна, да и экипаж понадобится сильно увеличить. Ну а…

— Ну да, понятно, — я кивнул, соглашаясь с невысказанной мыслью адмирала.

Экипажи катеров, несущих шестовые мины, были фактически настоящими смертниками. Сама концепция применения оружия требовала сближения фактически на пистолетный выстрел: катер на полной скорости приближался к вражескому броненосцу, заводил прикрепленную к длинному шесту мину под вражеское днище, экипаж инициировал подрыв и пытался после этого как-то убежать. При этом подобраться к вражескому кораблю условно устаревшей конструкции с большим количеством пушек на минном катере можно было только теоретически. Если добавить сюда еще и тот момент, что зачастую на борту матросы могут быть вооружены ружьями, а укрыться на маленьком суденышке просто негде, то шансы на успешную атаку видятся совершенно ничтожными.

Другое дело вооруженные несколькими крупнокалиберными пушками броненосцы. У них и скорость поменьше и огневая мощь в первую очередь направлена на преодоление брони такого же бронированного собрата. «На берегу» возможность успешной атаки такой цели виделась гораздо более вероятной.

Ну и конечно использовать минные катера в первую очередь предполагалось ночью. Приблизиться несущей катера маткой к стоянке вражеских боевых единиц уже в темноте, спустить их на воду, аккуратно подкрасться на малой скорости и учинить диверсию. А потом сбежать пока враг не проснулся.

Во всяком случае теоретически это должно было выглядеть именно так, как оно будет на практике, пока естественно никто до конца не понимал. Честно говоря даже я, знающий из собственной истории об успешном — эпизодически но тем не менее — применении шестовых и буксируемых мин, с большим трудом понимал, как их можно использовать в реальном бою.

Катера меж тем набрали максимальную скорость и слегка подпрыгивая на водной ряби, присутствующей на поверхности моря, понеслись к мишеням. Еще на полпути члены экипажа начали выдвигать вперед длинные трубы, на концах которых был прикреплен двухпудовый заряд динамита. По расчётам моряков такого количества взрывчатки было достаточно, чтобы с гарантией отправить на дно любой современный боевой корабль.

При приближении к цели катера начали тормозить и маневрировать чтобы подойти к условному противнику с о стороны борта. Роль условного противника в данном случае выполняли конечно же не броненосцы, а старые потрепанные жизнью и, откровенно говоря, полусгнившие уже деревянные посудины в прошлой жизни бывшие каботажными лихтерами, нынче списанные в утиль по причине обветшалости.

Поскольку яхта на которой император присутствовал на испытаниях находилась всего в сотне метров от непосредственного места событий, видно мне было все просто прекрасно даже без оптики. За несколько метров до цели, двое моряков управляющих шестовой миной опустили ее в воду и принялись заводить под корпус цели. Учитывая пятнадцатиметровую длину шеста, сделать это было не так-то и просто.

— А если оснастить заряд какими-то крючьями, чтобы можно было быстрее воткнуть его в борт и перейти, так сказать, к стадии ретирады? — Не отрываясь от зрелища, спросил я у адмирала.

— Можно, наверное, — откликнулся Епанчин. — Но мы же не собираемся в боевых условиях взрывать деревянные корабли противника, а в металлический борт крюк воткнуть будет затруднительно. Мы думали над такой возможностью, но решили, что смысла в этом не много.

— Логично, — был вынужден признать я.

Тем временем катерники видимо закончили, свои приготовления поскольку внезапно без всякого дополнительного предупреждения ближайшая к нам деревянная развалина скрылась в фонтане из брызг и огня. Мгновением позже до нас донесся звук взрыва, даже с такого расстояния чувствительно ударивший по ушам, что в этот момент происходило с катерниками, страшно даже представить. Находится на их месте мне бы совсем не хотелось.

— Вот черт! — Выругался радом адмирал, — простите, ваше величество.

В отличии от ближайшего катера, который сумел выполнить поставленную задачу без видимых со стороны проблем, у дальнего дело явно не пошло. Само суденышко уж начало отплывать от цели, но взрыва так и не последовало.

— Прикажите им возвращаться. Еще не хватало, чтобы морячки сейчас полезли под мишень и подорвались вместе с ней, — видя расстроенные чувства начальника кронштадтской опытовой станции приказал я.

— Либо провод оборвался, либо в детонаторе какой-то брак. Вариантов, право слово, не так уж и много, — отдав соответствующее распоряжение прокомментировал неудачу адмирал.

— Бывает, — я философски пожал плечами, — зато теперь мы знаем в каком направлении нужно будет дорабатывать шестовые мины. Ну и то, что на уничтожение одного вражеского вымпела, нужно закладывать две миноноски, и тут компенсировать массой взрывчатки не получится. А экипажи катеров прошу представить к наградам, молодцы. Орлы! Заслужили!

Оставаясь верным себе, я старался в плане вооружения быть все время как минимум на шаг впереди всех потенциальных или реальных врагов. Очевидным образом сохранить концепцию броненосцев в тайне у нас не вышло — да и не мы ее придумали, так что нет тут ничего удивительного — и прочие великие морские державы едва отгремели пушки Восточной войны, принялись лихорадочно строить корабли способные стать ответом на наши артиллерийские винтовые фрегаты, принесшие победу над англичанами при Аландах. Обшить корабль стальной броней в такой ситуации было наиболее простым и очевидным выходом.

В общем, пока мы успели построить только два броненосца береговой обороны — «Пересвет» и «Ослябя» — каждый из которых не дотягивал водоизмещением даже до 6 тысяч тонн, островитяне успели построить целых шесть броненосцев водоизмещением от 8 до 10 тысяч тонн. Тут правда была проблема в том, что адекватной артиллерии под них британцы создать не успели, поэтому в новейшие корабли скрепя сердце в итоге воткнули по два десятка уже устаревших морально бомбических орудий. Альтернативой этому было просто гниение кораблей у достроечной стены без всякой пользы.

В Адмиралтействе такой плод любви ужа и ежа тут же окрестили «батарейными броненосцами», однако особого беспокойства при этом не выказали. Понятное дело, что такой эрзац во всем проигрывал русским кораблям, проекты которых базировались на достаточно долгой конструкторской и экспериментальной работе, а также на знании будущего, конечно же. Стальная броня могла относительно неплохо защитить от тяжелых чугунных бомб, которые просто раскалывались при ударе об нее и не взрывались, но даже 120-мм снаряды, имеющие контактный взрыватель, оставались для таких броненосцев страшной угрозой. Броневой пояс они, возможно, пробить и не были способны, зато уничтожить все надстройки — вполне.

Что-то подобное принялись мастерить и французы, но они пошли еще по более дешевому — и возможно прагматичному пути — начали переделывать в броненосцы свои не так давно вошедшие в строй 120-пушечные линкоры. Боевая ценность таких единиц была уже достаточно условной, — впрочем, учитывая то, что покрытые броней корабли только-только начали появляться, я возможно излишне сгущаю краски — зато они позволяли потренироваться и наработать необходимый опыт.

Мы же в свою очередь достроив осенью прошлого года однотипного «Пересвета» «Ослябю», приняли программу строительства новой серии из шести броненосных кораблей до 1850 года. По три для Балтийского и Черноморского флота. Должно было подрасти водоизмещение, улучшиться мореходность, впервые мы собирались использовать паровую машину двойного расширения, что должно было дать нам еще два-три лишних узла крейсерской скорости, а увеличенные угольные ямы обещали позволить нам плавать не только у своих берегов но и выбираться куда подальше. Ну а самой главной новинкой должны были стать новые шестидюймовые — вернее 150 мм, мы же метрическую систему используем — орудия, которые должны были занять место главного калибра и которых на корабле должно было быть шестнадцать штук. Плюс десяток 88-мм мелкашек в качестве вспомогательного калибра.

Первый корабль этой серии — «Дмитрий Донской» вступил в строй уже в 1847 году, за ним в течении 4 лет флот получил еще пять вымпелов. «Владимир Мономах», «Александр Невский», «Иван Грозный», «Иван Калита», «Ярослав Мудрый» — серия «посвященная» русским великим князьям из династии Рюриковичей получилась на редкость удачной, причем как в эксплуатации так и в строительстве, подобных темпов введения в строй больших кораблей первого ранга Россия до этого не знала вообще никогда.

Ну а кроме Великобритании, Франции и России никто другой броненосные корабли пока даже не пытался строить. Дорого! Пара однотипных броненосцев обошлась казне в шесть миллионов рублей и это без учета предыдущих наработок. Броненосцы следующего проекта обещали подорожать до 4 миллионов рублей каждый, а общий годовой бюджет флота на описываемый период превышал 50 миллионов золотых рублей.