Николай I Освободитель // Книга 9

— Но как они будут обучаться без знания русского языка? Ведь чтение лекций на немецком и французском у нас запрещено, — последовал вопрос из зала.

— Организуйте курсы изучения русского как подготовительный курс перед основным обучением, — я пожал плечами как бы намекая, что не вижу в этом никакой проблемы. — Мы в Госсовете считаем, что привлечение иностранных студентов для обучения в российских вузах — дело крайне полезное и необходимое с точки зрения престижа нашей науки и продвижения русского образа мысли в целом. Возможно, это звучит несколько излишне пафосно, но я действительно так считаю. Для вас же это будет способом заработать лишний рубль в казну университета.

— Ваше императорское величество, — последовал очередной вопрос. — Будут ли для Саратовского университета сформулированы собственные научные задачи?

— Обязательно. В Саратовском университете будет действовать та же система, что и во всех остальных ВУЗах. Привлечение преподавателей и студентов к научной деятельности не только отвлекает их от участия во всяких ненужных политических движениях, — улыбнулся я давая понять собравшимся, что это шутка, — но и позитивно влияет на развитие нашей научной мысли в целом. Думаю, уже в следующем году, как только устаканится основная работа в Университете, вы получите список исследований.

Мы действительно старались максимально привлечь ВУЗы к научной работе на различных научных направлениях, спуская сверху задачи и достаточно щедро финансируя исследования в обозначенных областях. И дело было тут не только в самих открытиях, но и в выстраивании системы научной работы. В конце концов я не вечен, что будет с лабораториями, которые так или иначе финансируются из моего кармана — не известно, а вот научная система, построенная на работе в ВУЗах, потенциально выглядела более устойчивой в долгосрочной перспективе.

С преподавателями мы прообщались добрых два часа, затронув все наиболее актуальные в этот исторический период вопросы и расстались довольные друг другом. Работники Университета поняли, что император лично уделяет вопросу образование свое внимание, а я удостоверился в том, что будущее ВУЗа в надежных руках.

Глава 2

— От края до края, небо в огне сгорает,

И в нем исчезают, все надежды и мечты,

Но ты засыпаешь, и ангел к тебе слетает,

Смахнет твои слезы и во сне смеёшься ты.

Засыпай, на руках у меня засыпай,

Засыпай под пенье дождя,

Далеко, там, где неба кончается край,

Ты найдешь… Потерянный рай.

Я тихонько напевал «колыбельную» лежа рядом с младшей дочерью. Софии было уже два с половиной года, и я старался как можно более плотно зацепить момент вот этого самого прекрасного детского периода, когда маленький человек становится полноценной личностью. «Потерянный рай» же Арии я пел в качестве колыбельной детям еще в прошлой жизни.

— Во сне хитрый демон может пройти сквозь стены,

Дыхание спящих он умеет похищать.

Бояться не надо, душа моя будет рядом,

Твои сновиденья до рассвета охранять.

Засыпай, на руках у меня засыпай,

Засыпай под пенье дождя,

Далеко, там, где неба кончается край,

Ты найдешь… Потерянный рай.

Старшие дети даже немного ревновали меня к Софии, тем более, что Нелидова была опять беременна. Им казалось, что дети от новой жены забирают у них большую часть отцовского внимания. На практике же это самое внимание было им уже не так и нужно — они выросли и были готовы окончательно разлететься из отчего дома. Ольга была помолвлена с вюртембюргским принцем Карлом, наследником престола Штутгарта, хотя, если честно, политики в этом браке было совсем не густо, поскольку реального влияния у вютембюргского короля в своем государстве было не так много, и дело шло к тому, что Париж рано или поздно вовсе присоединит своих немецких сателлитов к территории империи. Молодые люди пересеклись несколько лет назад в Берлине, понравились друг другу, начали переписку, несколько раз встречались на «нейтральной территории», а полгода назад Карл приехал в Питер официально просить руки моей дочери. Притом Ольга бы не то что «не против», а очень даже «за». Как я мог отказать в таких обстоятельствах?

— Подставлю ладони, их горем своим наполни,

Наполни печалью, страхом бурь и темноты,

И ты не узнаешь, как небо в огне сгорает,

И жизни разбивает, все надежды и мечты.

Засыпай, на руках у меня засыпай,

Засыпай под пенье дождя,

Далеко, там, где неба кончается край,

Ты найдешь… Потерянный рай.

Младшие же мальчики уже тоже выросли в здоровенных лбов. Михаил закончил в этом году Александровский лицей и уехал по распределению работать помощником губернатора в Тюмень. Никакой ссылки, просто так выпал ему жребий — сын не проявил достаточного упорства в науках, а я устраивать его в тепленькое место не стал демонстративно, о чем его заранее предупредил. Сын сначала обиделся, но потом признал, что я прав, и он сам виноват в таком назначении.

Николай же продолжал грызть гранит науки в кадетском корпусе и готовился выпуститься из него поручиком в гвардию. Естественно никакого присвоения чина полковника или генерала исключительно по праву рождения не предполагалось, и сыну предстояло пройти по всем ступенькам армейской лестницы. Понятно, что даже сама его фамилия будет немалым подспорьем, и закончить карьеру шестидесятилетним армейским майором ему при любых раскладах не грозило, но прежде чем ставить его командующим армией я хотел, чтобы Николай набрался опыта с самого низа.

— Спит? — В детскую заглянула Варвара, я бросил взгляд на лежащую рядом дочку, девочка уже во всю посапывала и на мои вокальные потуги внимания не обращала. Кивнул, аккуратно чтобы не разбудить ее встал и вышел из комнаты. По сложившейся у нас традиции хотя бы пару вечеров в неделю мы с женой проводили вместе. Иногда оправлялись с театр или на какой-нибудь прием, гуляли или катались на нокрутах, а иногда просто валялись в постели. Сегодня, учитывая, что Варвара себя не очень хорошо чувствовала из-за беременности, был выбран второй вариант.

В последнее время я стал все перекладывать все больше текучки на наследника, лишь одним глазом контролируя решения, которые он принимает без меня. Это позволило выиграть побольше свободного времени чтобы проводить его с семьей и просто больше отдыхать. Откровенное говоря, ближе к шестому десятку стало понятно, что поддерживать тот рабочий темп, который я взял когда-то еще в детстве, сил уже не хватает. Стал чаще болеть, начало садиться зрение, прихватывать спина. Стыдно сказать, от постоянного сидения за письменным столом начал вылезать геморрой. Пришлось, чтобы не развалиться в какой-то момент окончательно, снижать нагрузку, оставлять за собой только генерацию идей и общий надзор за происходящим в империи.

В плане личных финансов, пришлось продолжить сброс непрофильных активов, оставляя себе только финансовый сектор, железные дороги и часть тяжелой промышленности.

— Сегодня была на презентации новой книги от Одоевского. Полный успех, очередь за книгой и автографом выстроилась на два квартала, пришлось даже привлекать городовых к обеспечению порядка, а то некоторые горожане при виде такого столпотворения начали впадать в излишнее волнение, — пока менял «рабочий» мундир на домашний халат, принялась мне рассказывать Варвара. — Владимир Федорович — настоящий гений, только он может придумывать такие фантастические подробности. Мне бы история о восстании созданных человеком живых механизмов — «работов» — даже в голову не пришла.

Я мысленно ухмыльнулся. Одоевский оказался на редкость плодовитым писателем, способным творчески переработать предложенные мной сюжеты. Я бессовестно обокрал Жюль Верна, Конан Дойля, Беляева и других еще не родившихся классиков, замешал все это вместе, добавил своих знаний о будущем и выдал основателю российской школы фантастики питательный субстарат, на котором он уже написал десяток вполне приличных, как на мой скромный взгляд, книг. До того же Жюль Верна, мне кажется, Одоевский не дотягивал в плане качества самой литературы, однако благодаря новизне его книги каждый раз становились настоящим событием.

— И что ты?

— Договорилась об издании именной серии расширенным тиражом для нужд библиотек, — я переоделся, плюхнулся на кровать рядом с женщиной, и Нелидова тут же по-хозяйски забросила на меня ногу.

После гибели Александры Фонд вспоможения народному образованию отошел по наследству Маше, а потом Кароле Шведской, получившей в православии имя Ксения Николаевна. Варвара же занялась покровительством писателям и поэтам, разумно не претендуя на наследство предыдущей моей жены. Она вообще умела быть деликатной и тонко чувствовать такие моменты.

Некоторое время мы просто молча лежали каждый думая о своем.

— Хочешь анекдот новый? Про меня?

— Анекдот? Про тебя? — Переспросила женщина, — рассказывай.

— Некий солдат Орешкин излишне усердствовал в кабаке отмечая выдачу жалования. Начал буянить. Его пытались образумить, указывая на портрет государя императора. На это солдат ответил: a плевал я на вашего государя императора! Его арестовали и завели дело об оскорблении императора.

Познакомившись c делом, Николай I понял, что история гроша ломаного не стоит, и начертал на папке: дело прекратить, Орешкина освободить, впредь моих портретов в кабаках не вешать, передать Орешкину, что я на него тоже плевал, — рассказывать анекдот о себе в третьем лице было не привычно, однако короткая история Варваре явно понравилась.

— Смешно, — хихикнула она, после чего встала с кровати и показывая руками что все в порядке убежала в сторону уборной. На нее явно накатил очередной приступ токсикоза.

Анекдоты про императора выдумывались у меня в канцелярии и распространялись в народе целенаправленно. В рамках общей информационной работы по созданию правильного образа императора среди простого народа. Естественно все идущее в дело смешные истории тщательно отбирались и несколько раз оценивались разными людьми, чтобы случайно не создать себе лишних проблем. В анекдотах император всегда представал в качестве такого себе мудрого, понимающего отца своим подданным, который ценит юмор, находчивость, готов прощать мелкие проступки, а всякую подлость и несправедливость искореняет буквально собственноручно.

Вообще на практике при столь низком уровне грамотности, какой имелся в России, у правительства оставалось не так много способов пропаганды среди простого народа. Да, мы печатали газеты, утраивали выставки, литературные вечера, чтения… Однако 80% населения существовало совершенно в иной плоскости бытия и на все эти потуги просто не обращало внимания.

Очень не хватало радио. Или хотя бы публичного проводного вещания, которое могло бы охватить куда более широкие слои населения. Но не смотря на вложенные в развитие электротехники миллионы рублей, оно вероятно появится у нас еще совсем не скоро. Пока мои ученые смогли выдать на-гора только первый прототип динамика, который, однако хоть сколько-нибудь прилично мог работать только на невысокой громкости. С масштабированием пока ничего не выходило. Моего знания о том, что такой динамик принципиально возможен тут увы уже не хватало.

— Ты как? — Вернувшаяся из уборной женщина выглядела немного бледной, однако явно старалась не показывать своей слабости. Это была одна из главных черт характера Нелидовой — она всегда старалась как можно меньше загружать своими проблемами окружающих, и даже брак с императором не смог ее изменить.

— Бывало и лучше, — Варвара забралась под одеяло и свернулась калачиком. — Но ничего не сделаешь, это просто нужно перетерпеть.

Некоторое время мы лежали молча, жена тихо страдала, а я гладил ее волосы, не имея никакой возможности помочь. Так незаметно сначала уснула Варвара, а потом в объятия Морфея провалился, и я сам.

Самым главным событием лета 1845 года — помимо свадьбы Ольги, это было хоть и радостное мероприятие, но все же сугубо локальное, можно даже сказать семейное — стал указ о расформировании Донского и Черноморского казачьих войск.

По правде говоря, я был совсем не уверен, в том, что поступаю тут правильно. В конце концов казаки сослужили русскому государству неплохую службу и не раз показывали себя во время многочисленных войн исключительно с лучшей стороны.

Однако имелись в этом деле сразу несколько соображений, которые в итоге привели нас именно к данному решению.

Во-первых, вооруженные поселенцы на Дону и Тереке к середине 19 века оказались просто не нужны. Граница за сорок лет ушла чуть ли не на шестьсот километров на юг, были разбиты турки, замирены горцы и даже созданы буферные государства вдоль кордона, а военный смысл в той же Черноморской крепостной линии просто исчез. Стоящие на перевалах Большого Кавказа регулярные войска достаточно надежно перекрывали пути для проникновения на север различных банд разбойников, а те что все же умудрялись просочиться сквозь цепь крепостей и застав перехватывались уже на равнине конными разъездами. Понятное дело отдельные эксцессы случались и даже были не столь редки, как хотелось бы, но держать ради их недопущения целые области, не выплачивающие налогов в казну — было слишком расточительно.

Во-вторых, несмотря на то, что в прошедшей войне казачьи полки проявили себя вполне боеспособными, при объективном сравнении они мало в чем выигрывали у обычных линейных частей, набранных из крестьян центральных губерний. Раньше до реформы 1832 казаки были частями иррегулярными, были обязаны обеспечивать себя оружием, лошадьми и обмундированием самостоятельно, чем экономили немало средств казны. Теперь же с развитием техники и соответственно вооружений, казаки вооружаться самостоятельно уже просто не могли и были переведены на централизованное снабжение. Единственной фактически их особенностью было то, что каждый казак в отличии от крестьянских мужчин был обязан отслужить в армии, причем более продолжительный срок.

Но как раз в этом и крылась проблема. Нам банально не нужно было столько призывников из одного места, да еще и без возможности отсева. Если крестьян с различными физическими недугами или просто слишком субтильного телосложения в армию не брали, то с казаками было сложнее. Ведь именно за службу им предоставлялась привилегия не платить налоги. Плюс увеличенный срок службы оказался скорее минусом, чем плюсом — от тридцатилетних солдат, обремененных детьми и хозяйством, и у которых к том уже уже пошли проблемы со здоровьем зачастую больше вреда, чем реальной пользы.

В-третьих, эти самые казаки мне были нужны в других местах. Причем не те казаки, которые разжирели, набрали земли и чувствовали себя барами, а те которые голодные, и которые готовы за свою землицу грызть глотки, не смотря на лица, звания и другие различия. Изначально я думал — глуп были не опытен, признаю, — что достаточно будет просто кинуть кличь с призывом переселяться на новые земли при возможности занимать столько свободной земли, сколько человек может обработать. С учетом казачьего же освобождения от налогов и даже субсидий от государства на обустройство выглядело на первый взгляд весьма заманчиво. Но нет, переселяться в Африку, Америку или Дальний восток практически никто не пожелал. Логично в общем-то: дома налаженное хозяйство, большие войны крайне редки в последнее время, на глазах растет благосостояние, открываются школы, больницы, тянутся железные дороги. Зачем куда-то ехать?

Ну и в-четвертых, имелся политический момент. Я всячески старался унифицировать систему государственного управления, максимально убрать из нее всяческие автономии, привилегии и прочие исключения. В моем понимании, чем система проще, тем более стабильна.

В итоге было принято решение о пятилетнем переходном периоде, в течении которого всем жителям казачьих земель на юге России нужно было самим решить свою судьбу. Либо они переселяются на новые земли и дальше несут казачью службу, либо остаются на месте и переходят в крестьянское сословие.

Естественно было много недовольных. Особенно среди казачьих магнатов, выходцев из старшины, которые имели весьма и весьма обширные земли и при это прилично экономили на налогах. Недовольны были и рядовые казаки, однако в первую очередь по моральным причинам. Все предыдущие годы они смотрели на прибывающих из центральных губерний крестьян-переселенцев с немалой долей превосходства и равными их себе не считали. Из-за этого даже порой возникали конфликты, ну а теперь получается их хотели уравнять в правах. Позор!

И тем не менее — и это самое смешное — даже в такой ситуации отправиться куда-нибудь в Южную Африку, чтобы подобно предкам раздвигать границы России и осваивать новые пределы, согласилось совсем небольшая часть казаков. Общее казачье население юга России в середине 19 века насчитывало примерно 1,5 миллиона человек. Из них около 65% в итоге выбрали переход в крестьянское сословие, небольшая часть ушла в города, 20% переселились на Дальний Восток и Калифорнию — это направление было все еще весьма популярно благодаря золоту и созданному им ореолу благословенной земли, — а в Африку удалось перевезти всего порядка 100 тысяч колонистов. Что, впрочем, позволило весьма надежно застолбить за собой кое-какие особо важные и желаемые земли.

Остальные казачьи войска было решено пока не трогать, хотя те же Оренбуржцы и Уральцы уже тоже фактически оказались в тылу у ушедшей далеко на юг государственной границы. Более того были образованы два новых казачьих войска в Америке — вернее их существование было формализовано на бумаге, так-то процессы оказачивания переселенцев и индейцев шли тут полным ходом уже лет двадцать — и одно на землях, недавно отобранных у Китая. На Дальнем Востоке я ожидал в скором времени новую большую бучу, и лишние русскоговорящие вооруженные люди в тех местах виделись совсем не лишними. Плюс в Африке казаки получили такие же права как до этого в России.

На этот раз казачьи территории создавались не «навсегда», — ну чтобы потом не переживать все эти неприятные моменты заново — а всего на тридцать лет, с возможностью последующего продления. То есть каждый выбирающий вольную казачью жизнь на границе был заранее предупрежден, что данный статус является сугубо временным и потом будет отменен. Не то чтобы я верил в способность людей планировать на столь длинные дистанции, но это было как минимум честно.

В общем, не смотря на упразднение старейших и наиболее уважаемых в стране казачьих обществ, говорить о полном ликвидации казачества как явления было еще очень рано.

Глава 3

— Поздравляю, ваше величество, — Иван Антонович Купреянов поставил подпись в документе и протянул мне свой вариант документа. Я тоже расписался и с улыбкой повернулся к подскочившему придворному светописателю, который уже был готов запечатлеть знаменательный момент. Действительно недооценить его было просто невозможно…

Самым главным событием 1845 года — а может и всего десятилетия, подобные вещи вообще достаточно сложно оценивать объективно — стала продажа Русской Америки.

Не американцам, конечно, я еще не совсем сошел с ума, представляю, что сказали бы мне подданые, реши я отдать кому-нибудь такую, несущую золотые яйца — в прямом, буквальном смысле золотые — курицу. Нет, РАК выкупалась в казну для того чтобы установить на этих землях прямое государственное управление. Предполагалось разделить территорию на три пока что губернии, с вероятным в дальнейшим увеличением их количества по мере освоения земель в глубине континента.

— Щелк! — Бахнула на секунду ослепив всех собравшихся магниевая вспышка.

— Ну как вы Иван Антонович? Не чувствуете никакого сожаления? Власти вас лишили, можно сказать. Огромный край, размером с иной континент — это вам не шутки.

— Рад, ваше императорское величество, устал за эти пять лет донельзя. Верите, когда принимал дела у Врангеля в 40-м году не мог понять отчего Федор Петрович так счастлив, с какой стороны не посмотри новая его должность совсем не такой солидной выглядела… А потом как понял… Рад, что теперь эти заботы будут лежать на чужих плечах, — Купреянов кивком поблагодарил поднесшего шампанское лакея и с видимым удовольствием сделал пару больших глотков игристого напитка.

— Да уж, Врангель помнится просто завалил канцелярию просьбами перевести его хоть куда. Хоть по гражданской линии, хоть с понижением в чине и должности. Заслуженный все же человек, на своих плечах всю войну в Америке вытащил, пришлось уважить.

— А вы сами не жалеете? — аккуратно спросил меня Куприянов, — такая все же махина как РАК… Только вот доходы приносить начала…

Последний глава компании в отличии от многих других прекрасно осознавал масштабы вложенных в компанию за 20-е и 30-е годы средств. Одна только перевозка чуть ли не двух сотен тысяч колонистов — с сопутствующими грузами конечно — на другой конец света сожрала полсотни миллионов рублей. Очень долго РАК болталась на уровне нулевой окупаемости и только в начале 1840-х со стартом промышленной добычи Калифорнийского золота начала показывать устойчивую прибыль.

— Нисколько, — я улыбнулся контр-адмиралу, получившему в ознаменовании завершения его работы на посту директора РАК Владимира третьей степени. — Для меня как императора нет ничего важнее нежели благо Российского государства. Передача этих земель продиктована политическими соображениями и пойдет империи на благо, а значит и волноваться не о чем.

Продажа Русской Америки стала самой большой земельной сделкой в истории. До того и вероятнее всего в будущем никто повторить это не сможет. Разве что когда человечество выйдет на межпланетный уровень, но до этого точно нет. Пять миллионов квадратных километров земли!!! Пол-Европы, если от Уральских гор до Атлантического океана считать.

Территория настолько огромная, что, если честно, никто даже не пытался точно определить передаваемую площадь. Прикинули с разбегом в сто-двести тысяч квадратных — пару Ирландий сюда, пару туда, кто их там считать будет — километров и округлили до целого числа. Чтоб красивее было. Да и граница между Россией с одной стороны и Канадой и США с другой была в тех местах не делимитированна по большей части, просто по причине дикости этих земель. Договорились «по реке» или «по водоразделу» — а где точно тот водораздел проходит — Бог знает. Глядишь потомки разберутся.

С финансовой точки зрения сделка также выглядела монструозно. На собрании акционеров РАК было принято решение о формировании общей средней цены за квадратный километр территории — то есть без разбивки на горы, пустыни, города, леса и прочие там ледники — 30 рублей за квадратный километр. Фактически даром, по правде говоря.

Средняя цена земли в империи колебалась с районе 30–40 рублей за гектар. Плодородная земля на юге в районе побережья могла торговаться и за 200 и за 400 рублей, а кусок какой-нибудь тайги вдалеке от обжитых мест отдали бы и за 5 рублей без всяких сожалений. Но это за гектар, а квадратном километре как ни крути сто гектар, и если бы Русская Америка выкупалась в казну по «рыночной цене», ее бы стоимость — одной земли, даже если забыть про то же добываемое там золото — составила бы не много не мало пятнадцать миллиардов золотых рублей. Двадцать скорее, если опять же вспомнить про все «дополнительные» богатства и миллионное население.

Понятное дело, что повесить такую гирю на ноги империи я просто не мог. С другой стороны и дальше продолжаться ситуация, когда часть территории империи фактически находится вне ее правового поля, тоже не могла. Ладно, когда там десяток-другой тысяч колонистов, можно закрыть глаза, но население края стремительно росло, нужно было организовывать полноценные властные институты — полицию создавать, набор в армию проводить вместо полуимпровизированного ополчения и так далее.

Не знаю, как этот вопрос был улажен в моей истории и как там договаривались о цене с американцами, но тут ситуацию сильно упрощало то что главным акционером РАК был я сам. Первые акции этой компании были куплены мною еще в десятых и потом по мере вливания туда огромных, просто недоступных другим предпринимателям России средств мой пакет потихоньку становился все больше и больше, достигнув к моменту продажи солидных 82% акций.

Главным аргументом, который позволил убедить остальных акционеров компании согласиться на столь скромные запросы по конечной цене, стала банальная угроза забрать территорию в казну вообще без всяких компенсаций. Дело мол политическое, и относится к нему нужно было бы так же. Получили бы тогда акционеры компенсацию за непосредственно изымаемое у них имущество, а все остальное бы просто отошло в казну.

Ведь не могут же быть в империи «частные» города? Нет. Ну вот пусть здания — часть из них естественно выкупили бы под административные нужды — остаются за РАК, а сам город отходит под управление имперской администрации. Так же оставили бы акционерам различные производства, движимое имущество, а 99.9% земли ушло бы государству. То есть как бы и право частной собственности не нарушилось, но и тратить уж слишком много казённых денег не пришлось бы.

Конечно в такой ситуации я сам как главный акционер пострадал бы больше всего, однако видимо никто не сомневался в том, что император не дрогнувшей рукой подпишет указ по переводу всего имущества РАК из своего «левого кармана» в «правый». Пусть даже этот самый правый карман как бы и не мой лично, а общеимперский.

Так или иначе на выкуп РАК было выделено 150 миллионов рублей. Огромная сумма, которую бюджет России был естественно не способен «поднять» единоразово. Поэтому я свою долю взял облигациями государственного займа, «милостиво» выделив остальным акционерам живые деньги. Восемнадцать миллионов на это в казне найти смогли. Ну как смогли, мне пришлось еще немного ссудить империи из своих личных денег. С какой стороны не посмотри сомнительная с коммерческой точки зрения сделка — менять высоколиквидный и высокодоходный актив на 3,5% гособлигации — но опять же политические резоны тут превалировали над денежными. Ничего не поделаешь.

Если говорить о дальнейших событиях, то «национализация» Русской Америки однозначно пошла краю на пользу. Появилась некая уверенность в его будущем, в том, что Россия сюда пришла надолго. Навсегда.

Во-вторых, создание там имперской администрации позволило включить эти территории в переселенческую программу. До того все переезжающие на новое место русские колонисты заключали частный договор с компанией. На практике их правовой статус мало чем отличался от «государственных» переселенцев в Сибирь или ту же Африку, но все же непосредственно правительству у нас люди верили больше чем какой-то там компании, поэтому поток желающих отправиться на другой конец планеты — и без того нужно признать достаточно полноводный — вырос еще сильнее. Все упиралось в логистические возможности, а они оставались теми же. Изменилась ситуация только после достройки Транссиба до Владивостока, но до этого еще было очень много лет.

— Так значит это вот оно? Я правильно понимаю? — Я ткнул пальцем в достаточно невзрачного вида горку белого, немного комковатого порошка, на первый взгляд почему-то напомнившего стиральный. Хотя где я, а где стиральный порошок, его поди еще не изобрели, мыло все пользуют для этих целей.

— Именно так, Ваше Императорское Величество, именно так. Искомый продукт в самом чистейшем виде! — Руководитель научной группы, высокий немного всклокоченный мужчина лет тридцати выделявшийся толстенными очками на переносице попытался еще раз изобразить что-то вроде поклона. Он явно не знал куда деть руки, постоянно теребил полу халата, щупал стол, поправлял и так нормально стоящие предметы на столе и вообще очевидно чувствовал себя не в своей тарелке.

Тем более рядом с императором на «ознакомительную экскурсию» прибыл еще и новый министр общественного здоровья, от которого вообще неизвестно, что ждать, вот и нервничал ученый, еще не понимая, сколь серьезное открытие он только что сделал со своими подчиненными.

— А что, много можете его сделать? Ну вот если нужно будет… — Я задумчиво отщипнул от лежащей на блюдце горки порошка верхушку, растер пальцами, зачем-то понюхал и даже попробовал на язык, вызвав у всех присутствующих буквально приступ паники. А ну как монарх отравится и кони двинет, их же всех потом скопом отправят на Камчатку, белым медведям прививки ставить. И никому не объяснишь, что травить не собирались, и вообще император исключительно по собственной глупости на свидание с предками отправился.

— Ваше Императорское Величество! — Стоящий рядом Прозоров разве что за руку меня не дернул, как маленького ребенка, который всякую гадость в рот тащит. Я впрочем тут же опомнился и быстро сплюнул прямо на пол несколько оставшихся на языке белых крупинок. Тем более что вкус оригинала из прошлой жизни я все равно не вспомнил бы, так что смысла в таком органолептическом исследовании как ни крути не было никакого.

— Ну да, прошу прощения, — я кивнул министру и повернулся обратно к химику. — А скажите ка мне, любезный, сколько вы сможете произвести данного порошочка? Если будет заказ?