Язык цвета. Все о его символике, психологии и истории

Момотаро, Персиковый мальчик, – герой японских легенд, готовый прийти на помощь. Он путешествует с собакой, обезьяной и фазаном. Цукиока Ёситоси. Гравюра на дереве. Конец XIX века.

Картина Жана-Оноре Фрагонара «Качели» (1767) передает кокетливое изобилие рококо и юношескую свежесть розовых оттенков той эпохи.

Пусть саму Жанну-Антуанетту Пуассон, одну из самых известных фигур того времени, никогда не писали на качелях, ее часто изображали в розовых платьях. Она родилась в семье со средним достатком, вероятно, была незаконнорожденной и находилась в стороне от окружения королевского двора, но гадалка предсказала, что Антуанетта однажды станет королевой. Ее мать отнеслась к заявлению со всей серьезностью и стала обучать дочь этикету, умению вести беседу и изящным искусствам. По общему мнению, она была производящей неизгладимое впечатление молодой женщиной, способной привлечь и удержать восхищение титанов французской культуры, таких как философ Шарль-Луи, барон де Монтескье[94]. В 1744 году, приглянувшись самому королю, Жанна-Антуанетта рассталась с мужем и стала официальной любовницей монарха. Будучи простолюдинкой, она нуждалась в дворянском титуле, чтобы участвовать в придворной жизни. Людовик XV сделал ее маркизой де Помпадур.

Даже когда пять лет спустя король завел других любовниц, маркиза прекрасно справлялась с хитросплетениями придворной жизни, оставаясь близкой к правителю и будучи на хорошем счету у угрюмой жены Людовика, королевы Марии, и их детей. Она и ее брат, названный маркизом де Мариньи, работали вместе с монархом над строительством нынешней площади Согласия в Париже, а также изысканно украшенных дворцов в Компьене и Бельвю, Малого Трианона в Версале и многих других архитектурных объектов.

Жанна-Антуанетта также сыграла важную роль в создании французской фарфоровой промышленности, активно покровительствуя тому, что впоследствии стало Севрской фарфоровой мануфактурой. Чтобы развлечь короля и привлечь внимание к художественным и финансовым перспективам этого направления, тогда еще нового для Европы, она, как говорят, устроила роскошную выставку фарфоровых цветов в теплице. Удивление и восхищение монарха выразились в значительном покровительстве ремеслу и, в конечном счете, в том, что мануфактура перешла в королевское владение. В 1757 году компания назвала насыщенную розовую эмалевую краску «розовый Помпадур», и маркиза заказала несколько изысканных изделий в дерзком тоне рококо. Хотя полный обеденный сервиз, представленный через несколько лет после ее смерти, назывался так же, большинство фарфоровых изделий, которыми пользовались мадам де Помпадур и Людовик XV, на самом деле были окрашены в роскошные тона лазурита и изумрудно-зеленого.

Однако Жанна-Антуанетта культивировала роль розового в портретах. Буше был ее любимцем, и на его картинах она изображена цветущей, молодой и здоровой девушкой – очаровательной и любящей веселье. Для широкой общественности маркиза существовала только для того, чтобы радовать короля. Создавая свой публичный образ, она в основном избегала красных и синих цветов, вызывающих царственные ассоциации, способные, скорее всего, поставить ее в условия конкуренции с членами монаршей семьи.

Вопреки распространенному мнению, мадам де Помпадур не была неравнодушна к фарфору, покрытому розовой эмалью. Хотя цвет был назван в ее честь еще при жизни, она и Людовик XV, как правило, заказывали лазуритовые и изумрудные сервизы.

Однако в частной жизни она делала все возможное, чтобы помочь застенчивому и порой неловкому королю плыть по неспокойным геополитическим водам. Англия, могущественный соперник, активно действовала в Северной Америке. Доставляли беспокойство протестантские немецкие княжества. На востоке угрожал Фридрих Великий. Министры и генералы того времени, привыкшие к миру, где власть Франции была более надежной, не смогли оценить ситуацию должным образом. Когда англичане усилили контроль над Канадой, а французские армии на востоке потерпели поражение от русских, репутация Помпадур при дворе сильно пострадала. Историки XIX века, критиковавшие последних монархов из династии Бурбонов, развивали свой нарратив о слабом и неразумном режиме, в центре которого находилась маркиза и ряд ее неудачных решений. Впрочем, вины хватит для нескольких пар плеч – причем мужских. Большинство из них не чуждались розовых жилетов, камзолов или кюлотов, но розовый цвет и Помпадур стали олицетворять эксцентричный, безумный декаданс.

В свое время, однако, Жанна-Антуанетта вызывала большое восхищение. Она умерла в 1764 году, проведя 19 из своих 43 лет в качестве официальной любовницы Людовика XV. Маркиза стала единственной куртизанкой, которой было позволено скончаться в Версале, и ее оплакивали сам король и его двор, а также давние поклонники, такие как Вольтер.

Милашка в розовом

Я бы не стал говорить женщине, что она должна думать, но скажите ей, что если ей нужно думать, то о розовом!

Think Pink! («Думай о розовом!») из фильма «Забавная мордашка»[95]. 1957. Слова Леонарда Герша

В XVIII веке розовый не ассоциировался с конкретным гендером. В большинстве стран Европы мужчина, заинтересованный в том, чтобы продемонстрировать свое богатство и влияние с помощью одежды, с такой же вероятностью, как и женщина, мог надеть привлекательный розовый ансамбль. В начале XX века, когда в романе[96] Фрэнсиса Скотта Фицджеральда Джей Гэтсби надевает розовый костюм, соперник героя – Том Бьюкенен – ставит под сомнение не его мужественность, а скорее авторитет как интеллектуала[97]. Проведенный в 1927 году журналом Time опрос региональных американских универмагов показал, что чуть более половины из них считают мальчишеским не голубой, а скорее розовый цвет[98]. И все же к середине века он стал маркером женственности и начал принадлежать практически исключительно женщинам.

Что же произошло? Чрезвычайное положение во время Второй мировой войны привело к тому, что беспрецедентное количество женщин заняли рабочие места, перестав быть домохозяйками. К 1944 году они составляли в США 37 % рабочей силы, а «Клепальщица Роузи»[99] стала символом решительности. Хотя их вклад был важен и для экономики, и для военного дела, женщины получали чуть больше половины зарплаты коллег-мужчин[100]. Когда после демобилизации американских войск на родину вернулись более семи миллионов солдат[101], они были вынуждены освободить места на фабриках и в офисах.

Розовый цвет был призван смягчить этот переход, заново установить традиционные гендерные роли и заинтересовать женщин в том, чтобы отказаться от бережливости военного времени. Розовый жакет на иллюстрации Кристиана Берара, выполненной в 1947-м для коллекции Corolle от Dior, – предвестник того, как должна была выглядеть послевоенная женственность. Спецодежда и практичные, удобные комбинезоны сдержанных цветов стали уступать место узким талиям, объемным плиссированным юбкам и нежным цветам лепестков роз и слоновой кости – все это отголоски довоенной моды. Блестящее, подчеркнуто женственное, розовое вечернее платье Мейми Эйзенхауэр[102] на инаугурационном балу 1953 года продолжило эту тенденцию. В том же году облегающее платье Мэрилин Монро насыщенного цвета фуксии продемонстрировало более агрессивную чувственность в фильме «Джентльмены предпочитают блондинок»[103]. Розовый стал популярным оттенком при выборе одежды среди женщин всех возрастов.

Новый образ от Кристиана Диора возродил моду в эпоху после Второй мировой войны. Иллюстратор Кристиан Берар изобразил сочетание мягкости и структурности, свойственное творениям дизайнера.

Успех порождает успех, и вскоре он захватил основные категории потребительских товаров. Передовые кухонные приборы, такие как плита Liberator 1956 года от компании General Electric, покрывались красивой лепестково-розовой эмалью, а примерно 25 % ванных комнат 1950-х годов были оборудованы розовыми раковинами, унитазами или плиткой[104]. Гомер Лафлин в 1950-х годах ввел розовый цвет в ассортимент пользующейся огромной популярностью линии столовой посуды Fiesta. Элвис, король рок-н-ролла, купил розовый Cadillac Fleetwood в 1955 году, который, похоже, послужил вдохновением для Dodge La Femme 1956 года – розово-белого снаружи и обтянутого розовым винилом внутри. Автомобиль La Femme выпускался всего год и поставлялся в комплекте с розовым держателем для помады, зонтиком и сумочкой[105].

Возможно, буря розового цвета была слишком сильной, что позволило героине Кей Томпсон, редактору модного журнала Мэгги Прескотт, высмеять его вездесущность в картине 1957 года «Забавная мордашка». «Изгоните черный, сожгите синий и похороните бежевый», – увещевает она в сатирической песне Think Pink! «Думай о розовом!». Все оттенки радуги выброшены на обочину, кроме розового – главного цвета того времени: «Синий – посредственный, зеленый – непристойный, коричневый – табу, и нет ни малейшего оправдания для сливового или пурпурного. Или шартреза». Началась обратная реакция: розовый воспринимался как слишком цветочный и слишком навязчивый.

Дом мечты Барби впервые появился в 1962 году, всего через три года после того, как компания Mattel представила коллекцию кукол, ставшую самой продаваемой в мире. Сочетание розовых оттенков, казалось, подтверждает слова писательницы и феминистки Бетти Фридан[106], назвавшей жизнь домохозяйки «детской»[107]. Хотя розовый цвет не исчез полностью, он в основном вышел из моды в шестидесятые и семидесятые годы. Более распространенными стали гендерно-нейтральные цвета, поскольку многие общества пересматривали роль женщин и пытались изменить и другие социальные нормы.

Розовые треугольники

▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋

▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋

▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋

▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋

Розовый, наделенный целью

В 1992 году розовый цвет стал символом перемен. Покойная Эвелин Лаудер, старший корпоративный вице-президент Estée Lauder, и ее подруга Александра Пенни, в то время редактор журнала Self, разработали петлю из розовой ленты, которая должна начать общественный разговор о том, что раньше считалось слишком личным и частным, чтобы об этом упоминать: о регулярных обследованиях груди и раннем выявлении рака. Ленту в 1992 году дарили покупателям в магазинах косметики по всей территории США, и она быстро стала центром новаторской кампании, направленной на сбор пожертвований и призванной начать обсуждение важнейшего вопроса. Подобно тому, как логотип Silence = Death переосмыслил значение розового цвета периода Второй мировой войны, лента перевела его в сферу активизма и самоутверждения. То, что когда-то являлось инструментом, склонявшим женщин оставаться в рамках традиционной роли, начало олицетворять силу, способную изменить ситуацию.

Аврам Финкельштейн наделил розовый треугольник нацистской эпохи новым значением и превратил его в боевой клич, сопровождающий борьбу с эпидемией СПИДа.

Основанная и управляемая женщинами организация Code Pink, сочетающая конкретные цели, юмор и чувство общности, многих привлекла к участию в протестах против укоренившихся социальных проблем.

В 2002 году организация Code Pink глубже ввела розовый цвет в пространство общественной дискуссии. Эта массовая попытка удержать Соединенные Штаты от участия в войне в Ираке оказалась причиной возникновения яростной антивоенной организации, выступающей против насильственного военного вмешательства в дела других стран, пыток и незаконного тюремного заключения задержанных и военнопленных, а также экономических санкций, которые влияют на бедные и бесправные слои населения. Их кампания Divest from the War Machine («Остановите военную машину») стремится убедить индивидуальных и институциональных инвесторов, а также налогоплательщиков ассигновать денежные средства на другие отрасли и перестать получать прибыль от военного насилия.

В соответствии с названием акции протестов, организуемые Code Pink, заполнены футболками и транспарантами цвета кричащей фуксии, пурпура и неонового розового. Лозунги на постерах и плакатах, иногда нарисованных от руки, часто бывают колкими. Розовые футболки иногда заменяются причудливыми нарядами с аксессуарами, выглядящими так, будто их достали из ящика с одеждой в детской комнате. Могут встретиться и розовые скульптуры свиней из папье-маше или статуи Свободы. На демонстрации возле места проведения национального съезда Республиканской партии США 2012 года появились гигантские ярко-розовые вульвы, некоторые участники несли их в знак протеста против политики партии в области охраны здоровья женщин[108]. На данный момент, спустя 19 лет после основания, организацией по-прежнему руководят женщины. Ее расписание, так же как раньше, заполнено антивоенными программами. Розовый цвет все еще играет фундаментальную роль в ее визуальном языке, а непочтительность и юмор сопровождают деятельность группы.

Одетые в ярко-розовые сари женщины из банды Гулаби патрулируют улицы и переулки Уттар-Прадеша, Индия. При необходимости берут с собой палки, чтобы заставить мужчин относиться к женам и дочерям с уважением и справедливостью.

Розовый цвет как цвет протеста – не только американский феномен. В 2006 году Сампат Пал Деви основала Гулаби – банду, чьей целью стало призвать мужчин к ответу за насилие над женщинами. «Гулаби» в переводе с хинди означает «розовый», а униформа объединения – хорошо заметные ярко-розовые сари. В округе Банда, в штате Уттар-Прадеш на севере Индии, вооруженные палками члены Гулаби ищут мужчин, которым нужно преподать урок. Бедность, засуха и глубоко укоренившаяся кастовая система создают в этом регионе тяжелые условия жизни – особенно для женщин. Жестокость процветает, проявляясь в детских браках, изнасилованиях и высоком уровне домашнего насилия. Если суровая брань со стороны банды не побуждает обидчика изменить свои действия, следующим шагом становится публичное порицание на рынке или перед соседями. Избиение палками – крайняя мера, но активисткам иногда приходится идти и на такой шаг. «Да, мы боремся с насильниками с помощью лати [больших бамбуковых палок]. Если мы найдем виновного, то изобьем его до полусмерти, чтобы он больше не осмелился причинить зло какой-либо девушке или женщине», – комментирует Пал Деви[109]. В настоящее время Гулаби насчитывает четыреста тысяч членов в возрасте от восемнадцати до шестидесяти лет и продолжает громко выступать за права женщин в Индии.

Услышьте наше недовольство

Утром 21 января 2017 года розовый цвет выделился ярче, чем когда-либо прежде. Женский марш вывел сотни тысяч женщин на улицы Нью-Йорка, Вашингтона, Чикаго и Лос-Анджелеса. Более мелкие акции прошли в городах по всей стране как в «красных», так и в «синих» штатах[110]. Описывая марш как «вероятно, самую крупную однодневную демонстрацию в истории США»[111], газета Washington Post оценила общее число участников в США в 4,1 миллиона человек, а количество демонстрантов в 30 других странах мира насчитывало сотни тысяч[112]. Многие были одеты в ярко-розовые вязаные или трикотажные шапочки, квадратные углы которых в некоторой степени напоминали кошачьи ушки: их назвали Pussyhat.

Сразу после избрания Дональда Трампа президентом США жительница Гавайев Тереза Шук впервые высказала мысль о необходимости проведения женского марша в знак протеста против унизительной риторики предвыборной кампании, касающейся гендерных и расовых вопросов. Идея нашла отклик: и новички, и ветераны протестного движения объединились, чтобы организовать демонстрацию на следующий день после инаугурации. По мере того как планы обретали форму, художница и дизайнер Джайна Цвейман, восстанавливающаяся после травмы, поняла, что не сможет сама выйти на улицу.

Со сценаристкой Кристой Су они взяли уроки вязания крючком и придумали, как Джейна и другие люди, не имеющие возможности посетить марш, все равно могли бы внести личный вклад: связать море розовых шапочек Pussyhat для участниц марша, чтобы те надели их в холодную погоду[113]. Женщины создали бесплатную, доступную для скачивания выкройку шапки и опубликовали ее в Интернете. Как и предложение Шук о проведении марша, идея Pussyhat получила широкое распространение. Практически на всех новостных фотографиях и видеозаписях, сделанных в тот день, видно, что мечта Цвейман и Су о «розовом море» стала реальностью.

Шапка превратилась в целый феномен по нескольким причинам. Страсти накалились до предела, когда Трамп начал свой президентский срок, подтолкнув огромное количество людей к публичному выражению беспокойства. Простая, сделанная вручную шапка подчеркивает инклюзивность протестов. Название перестало ассоциироваться со словом pussy[114] и превратилось в символ действия. Ее цвет, подобно ярко-розовым сари банды Гулаби, громко и четко говорил о том, что женщины не хотят быть пассивными перед лицом грядущих проблем. Сейчас шапки Pussyhat входят в постоянную экспозицию Музея Виктории и Альберта в Лондоне, а также выставляются в других музеях как физический символ массового движения, объединившего социальные сети XXI века с традиционными ремеслами.

Феномен розового как цвета протеста, как требования перемен, завораживает меня. Взятый на вооружение женщинами и другими людьми, которые традиционно не считаются центрами политической власти, он транслирует идеи не так, как принято. Кажется, что он требует перемен более глубоких, чем смена одного режима на другой: недостаточно свергнуть короля в алом одеянии и поставить вместо него авторитарного правителя в красном галстуке, чтобы изменить существующее положение вещей. Розовый делает громче голоса, рискующие остаться незамеченными или неуслышанными. Достаточно ли у него силы, чтобы достичь прогресса в решении сложных вопросов? Добьется ли он успеха там, где другие цвета потерпели неудачу? Нам придется подождать и посмотреть.

Дизайн шапки Pussyhat, созданный Джайной Цвайман и Кристой Су и доступный для скачивания в виде схемы для вязания, стал основным визуальным символом протеста на «Женском марше» в начале 2017 года.

Миллениальский розовый

Несмотря на все невзгоды и потрясения, дома в области Чинкве-Терре в Лигурии продолжают крепко держаться за скалы и все еще покрыты штукатуркой нежных натуральных розовых тонов. Традиционные кошенильно-розовые оттенки с вкраплениями синего, используемые в текстильном производстве Мексики и Перу, поддерживают непрерывную традицию изготовления ярких тканей, которая длится уже много столетий. И точно так же розовый цвет пенджабских вышивок фулкари на индийском субконтиненте, возможно, был на уме у редактора Vogue Дианы Вриланд, когда она сделала свое знаменитое заявление 1962 года о том, что «розовый – это темно-синий для Индии». Вдали от прожекторов политики и протестов этот цвет сохраняет свечение, он столь же восхитительный, каким был во времена мадам де Помпадур.

Возможно, маркиза оценила бы мягкий, приглушенный, слегка сероватый оттенок, названный «миллениальским». Он появился в начале 2010-х годов, «говорил» тихим шепотом и считался безопасным, легким, гендерно нейтральным цветом в моде и товарах для дома. Царило мнение, что миллениальский хорошо сочетается практически со всеми цветами и никого не оскорбляет. Он хорошо продавался и был отлично принят инфлюенсерами в социальных сетях, что побуждало дизайнеров использовать его чаще. Десять лет спустя он, кажется, встречается повсюду… прямо как розовый цвет 1950-х годов, но без пометки «только для дам».

Оттенок достаточно теплый и, как и его родной брат – терракотовый, позволяет передохнуть от шума СМИ и забот дня. Сможет ли он смягчить суровый мир вокруг нас своими объятиями? Сумеет ли уравновесить вражду и идеологические споры, проложить новый путь к совместному использованию городов и поселков, лугов и пляжей, к социальным постам и поп-песням и к надеждам на будущее? У розового впереди еще много работы: от толкотни протестов до объятий.

Миллениальский розовый, модный цвет 2020-х годов, кажется, звучит мягко, легко, гендерно нейтрально и не вызывает споров. Одежда от The Backward Vendor.

Фиолетовый

Тамара де Лемпицка. Портрет герцогини Вальми. 1924.

Чистосердечное признание: у меня особые отношения с фиолетовым. Он был любимым цветом одной из моих бабушек, и некоторые из ранних воспоминаний пронизаны легкими и неординарными цветами аметиста, сирени и сливы, связанными с ней. Одно время бабуля наполняла высокие графины водой, подкрашенной в фиолетовый цвет, и ставила на подоконники, чтобы в комнатах были видны мерцающие фиолетовые блики. Это было так же странно и театрально, как и она сама. Мне разрешалось играть на ее пианино и слушать виниловые записи Рахманинова, Паганини, Роджерса и Хаммерстайна[115], а также Сондхайма[116]. Я прочитал все ее книги, включая тома в твердых обложках – с пьесами Беккета, Миллера, Олби и других авторов XX века. Одна из положительных сторон, которые бабушка видела в старости, – возможность быть свободной, и она часто цитировала стихотворение Дженни Джозеф 1961 года, «Предупреждение»: «Когда я стану старой, я буду носить все фиолетовое».

То, что я услышал в ее гостиной, разожгло любопытство и повлияло на мои интересы и выбор профессии в дальнейшем, обеспечив фиолетовому цвету особое место в личной онтологии. Однако даже эти ассоциации не отходят далеко от более широких, исторически сложившихся представлений: необычный фиолетовый цвет играет привычную роль, будучи символом исключительного статуса, эксцентричности и духовности.

Королевская интрига

Древнегреческое слово porphyra, обозначавшее фиолетовый цвет, происходит от более древнего восточно-средиземноморского слова, которым называли Bolinus brandaris – один из немногих видов морских улиток, чья крошечная гипобранхиальная железа выделяет небольшое количество соединений бромированного индигоида. Они очень похожи на молекулы индиго, но с добавлением брома – элемента, часто встречающегося в морской воде; из этих химических веществ получали ценную красно-фиолетовую краску. Для окрашивания одного фунта (0,4 кг) шерсти, что на пике популярности фиолетового цвета в Древнем Риме стоил бы около фунта золота, требовались железы 250 тысяч улиток[117].

Свидетельства бронзового века о тирийском пурпуре, названном так по имени города Тир, известного центра по производству красителей из морских улиток, относятся ко второму тысячелетию до нашей эры, когда финикийские поселения были основаны по всему Средиземноморью в местах, где в изобилии водились эти моллюски. Фиолетовый порошок, найденный археологами в Акротири и относящийся к периоду до Минойского извержения (примерно 1650 г. до н. э.), из-за высокого содержания брома, вероятно, является тирийским пурпуром[118]. Его могли использовать при создании фресок минойской эпохи. Остатки текстиля, окрашенного в пурпурный, датируемые первым тысячелетием до нашей эры, были найдены в засушливых почвах израильской долины Тимна – настолько далеко от мест обитания улиток на побережье, что волокна ткани служат доказательством того, что товары такого цвета являлись предметом широкой торговли[119].

Учитывая, какого огромного труда стоило собрать тысячи моллюсков, добыть пигмент и произвести краску, фиолетовая ткань была настолько дорогой, что неразрывно ассоциировалась с правящими классами. Считалось, что самые насыщенные оттенки красителя напоминают темный и блестящий красно-фиолетовый цвет крови. И здесь в игру вступают все символические значения, ее связь с понятиями власти, силы и гордости, а также роскоши и привилегий. Фиолетовый цвет был принят, признан, определен и вознесен так высоко, что оказался недостижим для тех, кто им не обладал, у кого его нет.

В «Илиаде», записанной в VII до нашей эры, погребальная урна троянского героя Гектора обернута пурпурной тканью[120]. Спустя почти столетие[121] в «Одиссее» Одиссей, царь Итаки, и его сын Телемах одеты в пурпурные одежды. Четыре века спустя афинский драматург Эсхил[122] заставил мстительную царицу Клитемнестру пригласить мужа Агамемнона пройтись по великолепным полотнам, окрашенным тирийским пурпуром, когда он входит в свой дворец впервые за десять лет. Даже гордый, победоносный царь, страстно жаждущий вернуться домой после дорогостоящей Троянской войны, понимает, что растоптать нечто столь ценное – значит продемонстрировать непомерную гордыню, не говоря уже о том, что за ритуальное жертвоприношение собственной дочери Ифигении перед началом конфликта он уже заслужил гибель. В Книге пророка Даниила, написанной во II веке до нашей эры, святой удостоился пурпурных одеяний, когда истолковал сон, тревоживший вавилонского правителя Навуходоносора II[123].

В древнегреческих эпосах и драмах цари, такие как Агамемнон, часто облачались в пурпур.

Джованни Баттиста Тьеполо. Фрагмент фрески «Минерва принуждает Ахилла убить Агамемнона». 1757.

Связь между фиолетовым цветом и царской властью в сценах из древнего эпоса и античных драм подтверждается историческими свидетельствами. В VI веке до нашей эры персидский правитель Кир объявил пурпур запретным для всех, кроме него самого и членов его двора[124]. В 334 году до нашей эры, когда Александр Македонский завоевал Персию, то забрал из персидской сокровищницы огромное количество окрашенной в этот цвет ткани, хранившейся там на протяжении столетий, и сделал пурпурный основным цветом как своего гардероба, так и атрибутов двора. Его полководцев называли Phoinikistai – «носители пурпура». Могущество, подобное божественному, и статус Кира и Александра Македонского дополнили значение фиолетового цвета.

В Древнем Риме тирийский пурпур вызывал ажиотаж. Он использовался в одеяниях сенаторов, носивших тогу praetexta, на которой была только одна пурпурная полоска на белом или почти белом фоне. Победоносным генералам разрешалось надевать тогу picta из пурпурной ткани, расшитой сценами победы. Став императором, Юлий Цезарь сделал ее своим повседневным одеянием и наложил запрет на ношение для всех остальных.

Тирийский пурпур продолжал играть царственную роль вплоть до эпохи Византийской империи. Из-за чрезмерной добычи морских улиток пигмент становилось все труднее и труднее получить, а падение Византии под натиском османов в 1453 году резко ограничило доступ западных стран к пурпурным тканям. К 1464 году папа Павел II сменил цвет одеяний своих кардиналов с тирийского пурпура на карминовый красный.

Когда другие центры власти последовали его примеру, большая часть королевской символики «окрасилась» в красный, хотя пурпур по-прежнему занимал важное место. Например, на фреске Микеланджело «Страшный суд» начала XVI века изображен торжествующий Иисус в фиолетовых одеяниях. Такой эпитет, как «порфирородный», до сих пор существует в языке – он произошел от цвета красно-фиолетового порфирового мрамора, которым была отделана родильная палата Большого дворца в Константинополе. Этот павильон предназначался для женщин из императорской византийской семьи, особенно если они рожали потенциальных наследников престола. В недавнем прошлом английские монархи Георг VI и Елизавета II использовали королевские ассоциации, которые вызывает этот цвет, при оформлении коронаций. Британская правительница утроила силу фиолетового: мантия, драгоценные камни в короне и драпировки на официальных коронационных портретах были выполнены в его оттенках.

Хотя отдельные попытки возродить производство тирийского пурпура в средиземноморье принесли некоторые результаты, центр производства красителей из морских улиток в наше время находится в Пинотепа-де-Дон-Луис, небольшом городке на тихоокеанском побережье Оахаки, Мексика. Миштекские красильщики и ткачи, проживающие там, считают tixinda – пурпурный пигмент, получаемый из морских улиток, – священным наряду с местными индиго и кошенилью, и вот уже более 1,5 тысячи лет устойчиво управляют численностью популяции улиток. Purpura pansa, вид моллюсков, с которым они работают, не нужно убивать, чтобы получить краситель. В настоящее время менее двух дюжин мужчин-миштеков имеют лицензию на то, чтобы ходить по берегу моря во время отлива, поднимать улиток с камней и «доить» для получения красителя. Они наносят выделяемый секрет – нейротоксин, необходимый, чтобы подчинить себе мелких моллюсков, – прямо на мотки хлопчатобумажной пряжи, свисающие с запястий, и возвращают улиток обратно, чтобы те могли восстановиться. Под воздействием света и воздуха секрет окисляется, превращаясь из желто-зеленой слизи в голубую, а затем приобретает потрясающий красно-фиолетовый оттенок. Если нанести его на пряжу одним слоем, то получится цвет средней яркости, в то время как три или четыре нанесения дают удивительный темный тон, чем-то напоминающий тирийский пурпур, столь ценившийся в древней Европе и Персии.

Монархи более близких к нам эпох, такие как король Англии Георг VI, также использовали фиолетовый цвет как символ королевской власти.

Джеральд Келли. Его покойное Величество король Георг VI. 1939.

Развитие туризма в этой части света стало серьезной угрозой для улиток, производящих пигмент. Местные рыбаки собирают Purpura pansa вместе с другими моллюсками, чтобы подавать туристам севиче. Популяция морских улиток резко сократилась. Количество пряжи, которую могут окрашивать миштеки, также уменьшилось. За летний сезон крашения, раньше дававший десятки мешков пряжи, теперь можно подготовить чуть больше дюжины мотков пурпурного цвета тиксинда, а насыщенные темные оттенки, получаемые после от тройного или четверного окрашивания, больше не встречаются. Вероятно, если привычки местных рыбаков не изменятся, этот прекрасный аспект миштекской культуры исчезнет через несколько лет.

Мурасаки Иро

В Японии фиолетовый цвет также является императорским. Хотя при раскопках археологического памятника бронзового века в Ёсиногари (III век до н. э. – III век н. э.) были найдены свидетельства того, что шелк и конопляные волокна окрашивались пигментами, получаемыми из моллюсков, императорский пурпур в Японии добывают из Lithospermum erythrorhizon. Этот представитель семейства бурачниковых по-японски называется murasaki, а по-русски – воробейник пурпурно-синий. Шиконин – химическое вещество, содержащееся в его корнях, – является источником пурпурного, а также может применяться как противовирусное средство. Он используется в традиционной китайской и японской медицине, и некоторые исследования говорят о том, что шиконин может являться эффективным лекарством против ВИЧ[125].

Миштекские женщины, живущие вдоль тихоокеанского побережья Оахаки, до сих пор носят посауанко – юбки с запахом, сотканные из тканей, окрашенных индиго, кошенилью и тиксиндой – фиолетовым красителем, получаемым из находящихся на грани вымирания морских улиток.