Язык цвета. Все о его символике, психологии и истории

В библейской истории о первом убийстве сыновья Адама и Евы противостоят друг другу. Животное жертвоприношение Авеля было более благосклонно принято Богом, чем подношение зерна Каином. Обезумев от ярости, Каин убивает Авеля, проливая его кровь на землю. В наказание он был проклят и обречен обрабатывать землю, не получая урожая, и вечно скитаться по ней незваным гостем. В некоторых исламских[72] версиях говорится, что Каин также завидовал жене брата, Аклиме, что делает его мотивы еще более нечестивыми.

Зависть, ярость и конкурентное стремление к первенству слишком часто лежат в основе человеческого насилия, и все же мы, как вид, доходим до убийства удивительно редко с точки зрения статистики. Менее 1 % смертей происходят в результате такого преступления, хотя в горстке стран с самым высоким уровнем умышленных убийств число достигает почти 10 %. Во всем мире количество убийств снижается с эпохи Возрождения[73].

Красный часто сигнализирует о зловещей угрозе насилия.

Юэн Фрейзер. Окровавленный человек с палкой.

Несмотря на относительную редкость, они завораживают нас. Средства массовой информации регулярно сообщают о них, вдаваясь в подробности – часто настолько ужасные, что страшно и представить, – и делают убийства и убийц частью нашей общей картины мира. Даже почти 140 лет спустя мы все еще помним о Джеке Потрошителе, не говоря уже о Чарльзе Мэнсоне, Джеффри Дамере, Сыне Сэма, Джеймсе Эрле Рэе и многих других. Индустрия развлечений вносит свою лепту в поддержание обсуждения темы убийства в обществе. Декстер Морган из телесериала «Декстер»[74], Ганнибал Лектер из «Молчания ягнят»[75], вечно привлекательные кровожадные вампиры, такие как Дракула, – и это лишь немногие из персонажей – бросают вызов нашему чувству безопасности и пониманию того, где пролегают границы дозволенного в обществе. И при виде кровавого конца человеческой жизни мы испытываем ужас, вибрирующий в почти невыносимом напряжении в ответ на изображения убийств. Что вызовет катарсис – если вы посмотрите или отвернетесь?

Война

Убийство, как и ярость, древнее, чем само человечество. И все же на него наложено глубокое табу, без которого мы, скорее всего, не выжили бы как вид. Однако война – смертоносная деятельность, санкционируемая большинством обществ, иногда неохотно, а иногда с рвением, – кажется зияющей лазейкой. Объединение смертоносной силы вокруг какой-либо цели – отражения неприятеля, вторжения, установление господства, освобождения, реформ – обычно рассматривается как храбрость и героизм, а не как убийство, – по крайней мере, когда история написана победителем. Когда же голос дают побежденным, мы быстро возвращаемся в царство преступлений.

В обществах, произошедших от древних индоевропейцев, красный традиционно ассоциируется с правителями/воинами, белый – со священниками, а синий или черный – со всеми остальными. До сих пор этот цвет преобладает в униформе солдат и гвардейцев по всему миру – он обладает определенной экспрессией, черпая глубинные смыслы во взаимосвязи с кровью, храбростью и опасностью. Воины были и остаются необходимыми для защиты клана и страны, а их готовность проливать кровь (в том числе и собственную) считалась доблестью на поле боя.

Однако грубая сила, которую они олицетворяли, могла пойти во вред, если ее задействовали в отношении их родного общества. В таком случае красный играет роль срочного предупреждения и отражает риск того, что сильные мира сего могут ополчиться на своих же соплеменников из корыстных побуждений. Большинство современных государств выстраивают нормы и законы таким образом, чтобы сбалансировать военную и политическую силу в контексте гражданского общества, однако в настоящее время в мире существует ряд тоталитарных правительств, под их влиянием живут многие миллионы людей.

Короли, кардиналы и коммунисты

Сегодня мы называем красные галстуки, популярные у титанов промышленности и видных политиков, «галстуками власти». Такой цвет смело выделяется на фоне унылого однообразия угольно-серых или темно-синих западных деловых костюмов, при этом являясь социально приемлемым сигналом доминирования и агрессии. Яркие галстуки кажутся нам настолько привычными, что мы можем даже не задумываться об этом. Тем не менее причина кроется в ассоциациях, наслаивающихся на протяжении веков непрерывного использования красного цвета как символа власти.

Некоторые из военных кампаний Карла Великого, правившего большей частью Западной Европы с 768 по 814 год н. э., по крайней мере официально, проводились во имя привнесения христианства в соседние регионы. В знак признания усилий, а также потому, что его мощь была необходима, чтобы удерживать лангобардов из Северной Италии от разграбления Рима, правитель был коронован папой Львом III как император Священной Римской империи в день Рождества 800 года. Биограф Карла Великого Эйнхард рассказывает, что во время коронации мужчина был одет в красное с головы до ног, включая обувь. Этот символический выбор связан с кровью Христа, как и одежда римских пап, которые в те времена носили красные, а не белые одеяния.

Цвет наряда Карла Великого сигнализирует о возведении королевской власти в ранг равной религиозной и укрепляет идею о том, что он избран Богом для правления. «Дарованное свыше» могущество переходит к наследнику – его сыну Людовику Благочестивому, чьи отпрыски в свою очередь в итоге разделят между собой империю. Наследственная концепция кровного родства как фактора узаконивания власти придает крови – и вместе с ней красному цвету – еще один глубинный смысл, сохраняющийся на протяжении веков. Потомки правителя – родословные и королевы Англии Елизаветы II, и короля Нидерландов Виллема-Александра прослеживаются до Карла Великого.

Маска Сычуаньской оперы; изображение Гуань Юя, краснолицего китайского бога войны. Гуань Юй был военачальником в начале III века, сыгравшим значительную роль в гражданской войне, которая привела к краху династии Хань и созданию государства Шу Хань в период Троецарствия.

Древняя связь между красным цветом и королевской властью очевидна и сегодня, как видно на этом изображении одного из потомственных региональных монархов Нигерии. Его Королевское Величество Дейнмовуру Донокоромо III, Отец королевства Исаба, Нигерия.

Красный и те концепты, которые он олицетворяет – силы и божественного выбора, – остаются спустя много веков частью европейских императорских и королевских регалий. По важным случаям на плечи монархов на протяжении всего их правления возлагаются церемониальные красные мантии. Например, коронационный портрет Карла II Английского, ознаменовавший как его восхождение на трон, так и восстановление британской монархии после периода гражданской войны и беспорядков, демонстрирует крепкую опору власти и сопутствующих ей привилегий благодаря использованию красного цвета наряду с белым и золотым.

Столетия спустя правитель Нидерландов Виллем-Александр, чей официальный цвет – оранжевый, надел на свою коронацию в 2013 году длинную, отделанную горностаем красную королевскую мантию – koningsmantel, буквально возложив на плечи символ древней связи между красным и монархией. Королева Елизавета ежегодно появлялась в красном платье на Церемонии открытия парламента. Портреты современных лидеров Нигерии, выполненные Джорджем Осоди, демонстрируют аналогичное использование цвета. Хотя они не обладают конституционной властью, потомки правителей небольших западноафриканских королевств, существовавших до колониальной эпохи, с помощью одежды транслируют свои достоинство и влияние.

Кардиналы римско-католической церкви, число которых в настоящее время насчитывает более двухсот мужчин со всего мира, носят красный цвет примерно с 1244 года. Каждый из облаченных в алые одеяния священнослужителей назначается папой римским для руководства деятельностью церкви на всех континентах. Красный цвет их шапок и сутан подчеркивает статус, выполняя ту же работу, что в случае с Карлом Великим, но в обратном направлении: кардиналы считаются такими же «князьями церкви», как правители прошлого и политики настоящего. Это еще и кровавое напоминание о том, что священники также призваны быть воинами. В 1988 году папа Иоанн Павел II назвал цвет их одеяний «знаком достоинства должности, означающим, что они готовы действовать с твердостью, вплоть до пролития собственной крови ради укрепления христианской веры»[76].

Этот цвет также является приметой восстания и требования перемен. Ранее бывший морским символом неповиновения, который поднимали корабли, не желающие сдаваться, был красный флаг; он использовался во время Французской революции ярыми партизанами-якобинцами, чтобы продемонстрировать решимость умереть за свержение французской монархии и установление государственной системы, способной представлять интересы обнищавшего и отчаявшегося большинства французских граждан. Хотя красный флаг стал эмблемой Периода террора 1793–1794 – во время военного положения, последовавшего за свержением династии Бурбонов в 1789 году, принесшего множество смертей, – к нему вновь обратились во время восстания 1848 года, которое положило конец французской монархии. Лидеры, отвечавшие за становление недолговечной Второй республики, выбрали трехцветный флаг, состоящий из синего, белого и красного, в качестве знака единства.

Пропагандистский плакат 1969 года, посвященный китайской «Культурной революции» 1966–1976 годов, изображающий Мао Цзэдуна – теоретика марксизма, солдата, государственного деятеля и лидера Коммунистической партии Китая.

Красный флаг вновь появляется во время восстания Парижской коммуны 1871 года – когда жители Парижа взяли власть в свои руки и установили политические принципы, являющиеся сегодня частью курса, избранного большинством либерально-демократических стран (например, отказ от детского труда и отделение церкви от государства). Большевики избрали красный флаг в качестве эмблемы русской революции 1917 года, закрепив связь между этим цветом и левыми политическими движениями, включая китайскую революцию Мао Цзэдуна и переворот Фиделя Кастро на Кубе в 1950-х годах.

Забавное совпадение: аргентинский марксист Че Гевара, второй командир в повстанческом движении и непреходящая эмблема юношеской страсти к левым взглядам, является потомком Карла Великого[77]. Кажется поэтичным, что человек, помогавший свергнуть правительство и избавиться от влияния католической церкви, генетически связан с первым императором Священной Римской империи и защитником веры.

Красные штаты

Американские читатели, несомненно, зададутся вопросом, как цвет коммунизма и левых политических организаций, таких как Лейбористская партия Соединенного Королевства, начал ассоциироваться с евангелическим христианством и правыми политическими взглядами, характерными для Республиканской партии начала XXI века. Разве это не левая Демократическая партия должна ангажировать красный цвет вместо стабильного, надежного синего?

Связь возникла совершенно случайно. Во время президентской гонки 2000 года между вице-президентом США Альбертом Гором и губернатором Техаса Джорджем Бушем графический дизайнер CNN за кулисами произвольно назначил красный цветом «Великой старой партии». Имеет ли это отношение к ассоциирующимся между собой красным цветом и республиканским? Или к языковому чутью Буша? Родилась ли таким образом неосознанная отсылка к крови Христа? Мы никогда не узнаем.

Несомненно лишь то, что фразы типа «красные штаты» вошли в американский политический лексикон, казалось бы, за одну ночь. Подобно знаку «стоп», изобретенному в 1915 году, и светофору 1950 года, красно-синяя телевизионная политическая инфографика в одно мгновение изменила наши визуальные и метафорические ландшафты. Это недавнее дополнение к символическому портфолио красного цвета, похоже, останется с нами надолго.

Влюбленность

Желаю голоса, твоих волос и нежность рта,

по улице хожу я без забот, молчу.

Меня не держит хлеб, рассвет, схожу с ума.

Весь день я звук шагов твоих ищу.

Пабло Неруда. Сонет 11. 1959.

Быть сраженным любовью. Воспламениться от страсти. По уши влюбиться. Не устоять, потерять голову, сходить с ума. Словами едва ли можно описать всепоглощающие, взаимосвязанные ментально, эмоциональные, духовные и физические переживания, которые мы называем любовью. Возможно, это потому, что нет двух одинаковых историй любви и двух одинаковых влюбленных: у каждых отношений есть собственная тайна. И все же обволакивающее тепло красного цвета лучше всего выражает их все. Побуждает ли он, ускоряя наше сердцебиение, не оставлять попыток привлечь и удержать внимание возлюбленного? Или же издает подсознательный призыв позволить чувствам расцвести? В любом случае любовь ассоциируется у нас с красным.

Древнегреческий философ Платон считал, что великие эмоции – любовь, гнев и страх – живут в груди человека. Аристотель был более конкретен, сделав сердце центром человеческих переживаний. Когда мы умоляем бесчувственных людей проявить милосердие, то просим их возродить свою человечность и чувства привязанности и товарищества – стать живыми, теплыми. Когда говорим о сердечной боли и разбитом сердце, то обращаемся к древним представлениям о том, где же она находится внутри нас. Да, все мысли сосредоточены в мозгу, но острая боль утраты, без сомнений, ощущается прямо в сердце – как и яркий, живой жар счастливейших фаз любви и долгое, ровное сияние удовольствия общего дома и очага.

I ♥ U

Как центр глубоких чувств превратился в маленькое красное сердечко, которое ежедневно нажимают более пятисот миллионов пользователей Instagram[78]? Путь от эмоций к эмодзи начался, возможно, с семени растения. Древние поэты, такие как Катулл, связывали эротическую любовь с сердцевидными семенами сильфия, видом гигантского фенхеля, который рос в Кирене (на территории современной Ливии). Они использовались по всему Средиземноморью как естественное противозачаточное средство. Экспорт приносил так много денег, что их напоминающее сердце изображение появилось на маленьких серебряных монетах.

Однако когда сердце впервые возникло в качестве символа романтической любви во французском романе XIII века Roman de la poire, «Романе о груше», оно представляло собой массу печеночного цвета – выглядит, возможно, правдоподобно, но не особенно привлекательно. Ситуация достигает критической точки и начинает постепенно улучшаться после того, как в начале XIV века Джотто создает аллегорическую фигуру Милосердия, приносящую в жертву свое сердце из любви к человечеству, – и это шаг к известному сегодня символу.

Очаровательная «Маленькая книга любви», написанная в начале XVI века, продолжает развивать символическое изображение сердца. В ней собраны 12 стихотворений и рисунков Пьера Сала, которые он посвятил возлюбленной Маргарите Буйю. На одной из картинок изображены две женщины, которые ловят крылатые сердца, словно бабочек[79]. Они, возможно, более пухлые, чем современные версии, но восхитительно узнаваемые. Французские игральные карты XV и XVI веков позаимствовали идеализированную форму сердца в качестве одной из четырех мастей, заменив чашу (или это был Грааль?) из карточных колод эпохи Ренессанса, использовавшихся в Испании и Италии. Оно задумывалось как легко узнаваемое во время карточной игры в любое время суток как в роскошных дворцах, так и в тускло освещенных притонах, и остается совершенно неизменным и спустя несколько столетий.

Читаемое и четкое графическое сердце, окруженное кружевами и херувимами, оживляет милые открытки-валентинки Викторианской эпохи и каждый февраль встречается на их сегодняшних «потомках», вышедших из серийной печати. Изначально ежегодная любовная суета никак не была связана с сердечками, которые сегодня ассоциируются с праздником. Святой Валентин, преданный смерти в 269 году нашей эры, обычно изображается в красной епископской мантии без каких-либо сердечек. Возможно, он носил ее, когда бросил вызов законам императора Клавдия II, решившись венчать солдат и их возлюбленных.

Сборище крылатых сердец – иллюстрация к «Маленькой книге любви», Petit Livre d’Amour, Пьера Сала, посвященной его любовнице и будущей жене Маргарите Буйю.

Служанки и крылатые сердца. Около 1500.

Красные сердца сыграли решающую роль и в другой сложный момент истории несколько веков спустя. Нью-Йорк середины 1970-х годов очень нуждался в любви. Его бюджет был истощен. Федеральные власти отказывались помогать. Преступность процветала. Предприятия закрывались. Жители массово уезжали в пригороды. Как человек, который впервые познакомился с городом именно тогда, я могу заверить вас, что, несмотря на его потрепанность, он все еще сохранял свое волшебство. Театр, музыка и изобразительное искусство развивались, а люди, ответственные за создание ярких культурных впечатлений, могли позволить себе там жить.

Один из таких творцов, графический дизайнер Милтон Глейзер, был нанят Департаментом торговли штата Нью-Йорк и рекламным агентством Wells Rich Greene, чтобы помочь разработать логотип и рекламную кампанию, призванные успокоить местных жителей и привлечь туристов обратно. Ребус Глейзера , нарисованный красным мелком на заднем сиденье такси, стал центральным элементом успешной печатной и телевизионной кампании[80]. Туристы устремились в город, напевая запоминающуюся песню I Love New York, написанную Стивом Карменом. Бродвей преуспевал. Рестораны и магазины процветали. Нью-Йорк начал свое восстановление, что постепенно переросло в зной и блеск 1980-х годов.

Использование Глейзером сердца как символа позитивного утверждения, а не знака романтики и страсти, оказалось провидческим. В 1999 году японская телефонная компания NTT DoCoMo представила эмодзи, основывавшиеся на непосредственности простых иконических символов, и в их центре было изображение сердца. Более 20 лет спустя простое красное сердце объявили третьим по популярности символом среди пользователей Х[81]. Добавьте сюда Instagram[82], Facebook[83] и текстовые сообщения, и оно переплюнет остальные эмодзи, которых на данный момент насчитывается больше трех тысяч. Миллиарды сердечек добавляют крошечную дозу – пусть и мимолетную – позитивных чувств в наш ежедневный опыт.

Роза

Мое сердце, словно бутон розы, покрыто слоями крови.

Даже если будет сто тысяч раз весна, он не раскроется.

Император Бабур. 1483–1530

Красная-красная роза как символ любви возникла на много веков раньше, чем эмодзи сердца. Роза появилась[84], когда слезы Афродиты, древнегреческой богини любви, смешались с кровью ее мертвого возлюбленного, Адониса, убитого кабаном. Красная роза также ассоциируется с индуистской богиней любви Лакшми. Вишну, хранитель и защитник, создал ее из 108 больших и 1008 маленьких лепестков роз, чтобы жениться на ней. Когда она обижается на Индру, другого бога, и удаляется в Молочное море, земля сильно страдает – до тех пор, пока божество не возвращается. Средневековые сочинения, такие как «Роман о розе»[85] XIII века, продолжают наделять эти цветы духовным, физическим и романтическим смыслами, вовлекая прекрасную представительницу мира растений в противоречия, которые мы, люди, привносим в любовь и отношения.

Восприятие розы как цветочного символа любви, красоты и чувственности уходит корнями в глубины человеческой культуры.

Джон Уильям Годвард (1861–1922). Красная роза.

Исторически розы соседствуют с нами очень долго. Древние клинописные таблички свидетельствуют о том, что Саргон I, царь Аккада, живший в третьем тысячелетии до нашей эры, привез цветы из походов в Анатолию[86]. Конфуций (551–479 гг. до н. э.) описывал обилие роз в императорских садах, а также упоминал сотни книг и свитков о розах, хранящихся в царской библиотеке. Они культивировались в древних Индии, Египте, Персии и Риме и ценились за красоту, аромат и целебные свойства. Эпоха Великих Моголов в Индии была особенно известна розовыми плантациями, поставлявшими цветы в города, а также производили розовые ликеры, розовую воду и аттар – ароматное и дорогое эфирное масло.

Сияющий цвет и пышность бутонов в сочетании с восхитительным ароматом – этого достаточно, чтобы обосновать символическую связь розы с любовью, самым чарующим из чувств. Но накладываются и другие слои смыслов, на что с галльской сдержанностью указывает Жорж Батай, французский писатель и философ начала XX века: «[Л]юбовь можно с самого начала считать естественной функцией цветка»[87]. Говоря более открыто, пестики и тычинки на подсознательном уровне напоминают нам о человеческих эрогенных зонах, которые в полумраке спальни похожи на бутоны, цветки, лепестки. Согласно последним исследованиям, различные экстракты из розы могут пробудить более активное созревание некоторых из этих «цветов»: например, экстракт дамасской розы, как утверждается, облегчает сексуальную дисфункцию у страдающих депрессией мужчин, а также уменьшает дискомфорт, связанный с предменструальным синдромом у женщин[88].

Осознавала ли главная героиня Кэти Терстон[89] глубокие и резонансные культурные и смысловые слои, присущие цветам, которыми она награждала мужчин, соперничавших за ее сердце и, возможно, руку во время еженедельных телевизионных церемоний вручения роз в семнадцатом сезоне «Холостячки»? А что насчет ее коллег-мужчин в шоу «Холостяк» или тех, кто дарит огромное количество роз в День святого Валентина – единственный праздник, когда мужчины тратят больше денег, чем женщины? Осознаем мы это или нет, но почти 30 миллионов роз, продаваемых каждый год в Соединенных Штатах, – не считая продажи в других странах – помогают сохранить значение цветка как символа страсти, привязанности и любви.

Румяна и помада

Любовь – лучшая косметика. Но косметику купить куда легче, чем обрести любовь.

Ив Сен-Лоран

Румяна и помада существуют в нашем мире в разных формах уже очень долгое время, и, возможно, так работает все та же связь с пышущим здоровьем и фертильностью, которую мы усматриваем в Венере Виллендорфской, покрытой красной охрой. Древние египтяне использовали пигмент в порошке для улучшения цвета лица. Женщины древних Афин чаще всего наносили немного красновато-пурпурного сока шелковицы, чтобы подчеркнуть губы и щеки. Римляне применяли все вышеперечисленные средства, а также киноварь и свинцовый сурик. Было хорошо известно, что эти два вещества, изготавливаемые из сульфида ртути и оксида свинца соответственно, токсичны… что слабо пугало людей, и как мужчины, так и женщины продолжали причинять себе вред.

Магнетическая привлекательность красной помады проявляется в этом портрете ямайской певицы и актрисы Грейс Джонс.

Сегодня косметические средства являются ключевыми игроками номинально более безопасной мировой индустрии, экономический оборот которой, по некоторым оценкам, составляет более 450 миллиардов долларов. Некоторые воспринимают косметику как камуфляж, скрывающий недостатки. Другие видят способ подчеркнуть свои лучшие качества, чтобы привлечь внимание потенциальных (или нынешних) романтических партнеров. Есть и те, кто считает ее необходимой для успешной конкуренции в офисе.

У всех покупателей есть причины так думать. Маскировка недостатков и коррекция асимметрии придают лицу более здоровый вид, что отвечает врожденному стремлению человечества к жизнеутверждающим признакам благополучия и молодости. Один французский исследователь считает, что женщины, пользующиеся красной помадой, привлекают больше мужчин, причем быстрее, чем те, кто ее не любит[90]. А женщины, приходящие на работу в макияже, чаще воспринимаются как более способные и надежные, чем те, кто является в офис без него[91].

С другой стороны, если нанести слишком много косметики, то есть риск, что тебя посчитают «слишком доступной». В Библии больше недовольства вызывает тушь для ресниц, чем румяна и помада, но наряду с этим макияж ассоциируется с тщеславием, безнравственностью и распущенностью. В Викторианскую эпоху, например, его наносили актеры, актрисы и проститутки – все они считались людьми, находящимися за границами достойного общества.

Красная ткань часто использовалась для обозначения этих и других социальных групп как нарушителей моральных норм. Роль красного как знака позора подробно описана в романе Натаниэля Готорна «Алая буква»[92], главная героиня которого, Эстер Прин, оказалась в ловушке между нелюбящим мужем и трусливым любовником. Вышитая на одежде алыми нитками буква «А» (сокращение от «адюльтер» – adulter) бросает тень не столько на нее саму, сколько на строгое общество.

Некоторые из социальных установок, связанных с макияжем, сохраняются и сегодня. В XXI веке он все еще вызывает подозрения: 63 % американских мужчин заявляют, что, по их мнению, женщины «красятся в основном для того, чтобы обмануть людей»[93]. Сегодняшний интерес к способам нанесения «макияжа без макияжа», который улучшает внешний вид, оставаясь при этом незаметным, является отражением трудного положения, в которое поставлены многие женщины, вынужденные ходить по натянутой леске, когда речь заходит о понятиях красоты.

Дни красных конвертов

Празднование Нового года в Восточной Азии происходит по лунному календарю и приходится на январь или начало февраля. Обычаи предписывают провести тщательную уборку в доме, а затем отложить все до Нового года. Необходимо вернуть долги и купить свежий, новый наряд, цвет которого будет приносить удачу (да, красный – на первом месте в списке). Очищение от тягот и трудностей предыдущего года сопровождается щедростью: красные конверты, содержащие наполненные особым смыслом денежные подарки, известные как hong bao, традиционно дарятся пожилым, неженатым и молодым людям. В наши дни текстовые сообщения hong bao стоимостью всего два доллара пересылаются туда-сюда между абсолютно разными абонентами.

Художница из Мадхубани Маниша Джа Мишра изображает невесту, одетую в традиционное красное свадебное сари. Обратите внимание на красные следы ног слева, символизирующие часть ритуала, сопровождающего ее первый вход в новый дом.

В начале 2016.

Во время пятнадцатидневного праздника красный цвет присутствует повсюду: на дверях и воротах висят красные фонарики, на стенах – украшения из красной бумаги. Ветви хеномелеса, красный серпантин из хлопушек и блюда, такие как утка по-пекински, омары и креветки, приготовленные на пару, дополняют картину. Почему все красное? Легенда гласит, что громкие звуки, огонь и красный цвет отпугнули чудовище по имени Нянь от деревни, на которую оно нападало. На мандаринском языке фестиваль называется Го Нянь, что одновременно означает и «уход года», и «выживший Нянь». Примерно четверть населения Земли празднует этот ритуальный обряд изгнания плохих чувств и злых духов.

Радостный красный цвет также является неотъемлемой частью свадеб в культуре Индии и индийской диаспоры. Богато украшенное красное сари – традиционный свадебный наряд невесты. Красное пламя, вокруг которого будущие супруги проходят четыре раза, призвано очистить их совместную жизнь и не дать ей угаснуть.

Художница Маниша Мишра, работающая в традиционном стиле мадхубани, или митхила, в Бихаре, штате на севере Индии, рассказала мне о том, что она использует красный цвет в изображении свадеб. «Считается, что невеста приносит процветание, здоровье и успех в семью жениха, – говорит Мишра. – Когда она входит в свой новый дом, то наступает в блюдо с ярко-красным или темно-розовым красителем, известным как альта. Устремляясь в сторону молитвенной комнаты, девушка оставляет красные следы, символизирующие приход богини богатства Лакшми». Красные следы действительно украшают некоторые женские портреты Мишры.

Я приберег рассказ об особых вариантах использования красного цвета напоследок, потому что в них задействованы самые благородные и радостные аспекты, не напоминающие нам о его излишествах и недостатках. В своих лучших проявлениях красный наполнен силой, которая помогает нам отгонять врагов и защищать друг друга, а его тепло позволяет нам очистить сердца и приводит нас к страсти. Его бурная энергия возносит людей к вершинам радости и направляет к новым важным свершениям.

Розовый

Этот портрет Жанны-Антуанетты Пуассон, маркизы де Помпадур, был написан в 1750 году одним из ее любимых художников – Франсуа Буше.

Глава, посвященная розовому? Друзья и коллеги забрасывали меня вопросами: «Почему именно розовому посвящена отдельная глава? Почему не цвету морской волны, бирюзовому или лавандовому?» Однако, как и сам этот цвет, я оставался восхитительно непоколебим. Хотя он действительно не входит в цветовой спектр, определенный Исааком Ньютоном в XVII веке, не менее верно и то, что розовый играет такие интересные, а иногда и полярно противоположные роли во вкусе, моде и обществе в целом, что заслуживает отдельного статуса, выделяющего его из ряда родственных тонов в семействе красных.

Как и вся палитра из 10 миллионов цветов, воспринимаемых большинством зрячих людей, этот цвет был с нами всегда. Розовый гранит использовался в Египте, розовый мрамор – в Риме. Фламинго всегда имели привычную нам окраску, как и множество цветов и фруктов. Но слова, обозначающие розовый, медленно входят в человеческие языки. Почему? Менее насыщенные оттенки красного остаются внутри сферы влияния этого цвета до тех пор, пока не начинают воплощать идею, достаточно важную, чтобы нуждаться в специальном термине.

Первое отдельное понятие, по-видимому, появилось в японском языке, где momo – слово, обозначающее цветение персика, – соединилось со словом iro, обозначающим цвет, и получилось momo-iro, которое описывает красивый оттенок, получаемый при окрашивании тканей лепестками сафлора в ходе сложного многоступенчатого процесса. В традиционном японском символизме считается, что цветы персика и сами фрукты отпугивают злых духов. Момотаро, популярный герой японских легенд, чье имя означает «персиковый мальчик», потому что он был найден в персике бездетной парой, является воплощением этой ассоциации. Он сражался с людоедами, и ему помогали три говорящих животных-компаньона – собака, обезьяна и фазан. Сафлоровый розовый перенес послание и в одежду: иногда он выступает в качестве фонового цвета весеннего или летнего кимоно, а иногда в него окрашивают детали цветочных и других узоров.

В английском языке слово pink, «розовый», происходит от названия лепестков цветков гвоздики. Оно стало считаться термином только в конце XVII века. Примерно в то же время во многих других европейских языках появились слова для обозначения розового цвета, произошедшие от латинского названия цветка розы: rose во французском, rosa в итальянском и испанском, rosafarben в немецком, розовый в русском. Роза пользовалась большим уважением, ее считали королевой цветочного мира, а цвет, названный в ее честь, пережил волну популярности вскоре после того, как внедрился в языки европейских центров власти и стиля.

Розовый Помпадур

Портные, портнихи, художники и фарфористы эпохи рококо использовали розовый цвет во второй половине XVIII века как способ отойти от тяжелых царственных красных и королевских синих тонов и смягчить серьезность духовных лиц, академиков и других представителей власти. Определенное (и названное) критиками уже после того, как оно вышло из моды, пышное рококо словно ослабило правила спокойного, величественного стиля барокко, любимого Людовиком XIV. Двор его сына, Людовика XV, особенно приветствовал веселый драматизм и яркие краски таких художников, как Франсуа Буше и Жан-Оноре Фрагонар. Герои картин, которые раньше могли быть написаны в угрюмом стиле кьяроскуро, теперь купались в облаках из взбитых сливок и украшались гирляндами цветов. Флирт и любовь по-прежнему иногда иллюстрировались в виде пересказа классических мифов, но теперь конкуренцию нимфам и пастухам составили девушки и парни, одетые в роскошные современные одежды. Написанные в жизнерадостных пастельных тонах, с розовыми щеками, пышущими юностью и невинными отблесками чувственности, полотна того времени до сих пор могут вызвать у зрителя понимающую улыбку. Например, в произведении Фрагонара «Качели» 1767 года, выполненном в чувственных розовых тонах, удовольствия вуайеризма дерзко сочетаются со счастливыми элементами романтики и секса.