Язык цвета. Все о его символике, психологии и истории

Одной из самых известных строчек из песен соул-певца Джеймса Брауна стала: «Скажи это громко – Я черный, и я горжусь этим». На фотографии он в 1976 году.

Например, Lowndes County Freedom Organization, «Организация свободы округа Лаундса», была основана в 1965 году в округе Алабамы, где население на 80 % состояло из афроамериканцев, но в списках избирателей не было зарегистрировано ни одного темнокожего. Объединение создано Стокли Кармайклом в сотрудничестве со Студенческим координационным комитетом ненасильственных действий – Student Nonviolent Coordinating Committee, – чьи усилия по расширению регистрации темнокожих избирателей в других районах южной части страны наталкивались на жестокое сопротивление, иногда даже приводящее к гибели участников. Выбравшая в качестве эмблемы свирепую черную пантеру, группа знала, с какими серьезными проблемами ей придется столкнуться.

С помощью слов black power – «черная сила» – Кармайкл отстаивал не только право афроамериканцев на голосование, но и необходимость избирать темнокожих кандидатов в органы власти, чтобы люди могли не просто просить о социальных переменах, но и сами контролировать их. Отчасти влияние фразы связано с переосмыслением слова «черный», которое веками использовалось для того, чтобы принизить и отодвинуть в сторону людей африканского происхождения. Кармайкл же вместо этого использовал ее, чтобы привлечь внимание к правам и потребностям целого народа и коренным образом изменить его положение, наделив его властью требовать прогресса. Фраза также транслирует отказ от белого цвета кожи как стандарта авторитета, подобно тому, как современная фраза black is beautiful – «черный прекрасен» – обозначает красоту, а фраза black joy – «черная радость» – отражает радость, творчество и единение, которые питают и поддерживают людей даже в условиях непрекращающейся борьбы.

Калифорнийские активисты Хьюи П. Ньютон и Бобби Сил попросили разрешения использовать пантеру Кармайкла в качестве символа новой политической организации, партии «Черные пантеры», чья антиимпериалистическая программа вывела идею «черной власти» на глобальный уровень. Энергия освободительных ассоциаций в африканских странах, стремящихся избавиться от колониального давления, объединилась с поиском справедливости среди диаспор, проживающих в других странах, и в результате образовалось мощное всемирное движение.

Визуальный язык партии «Черные пантеры», уходящий корнями в эмблему «черных пантер» округа Лаундс, был дополнен другим калифорнийцем, Марком Комфортом. Он помог организации защититься от Ку-клукс-клана, а затем вернулся в Калифорнию, чтобы основать собственные союзы – каждый выступал за самооборону и самоопределение афроамериканцев. Его черный берет в стиле Че Гевары и кожаные куртки отражают международный масштаб активизма и вместе с тем делают акцент на важности самообороны и действий, а не на ожидании перемен[49].

Лево-милитаристский стиль одежды, вдохновленный Комфортом и впоследствии перенятый Хьюи Ньютоном и другими, заметно контрастировал с официальными костюмами Мартина Лютера Кинга, представлявшего движение за гражданские права. Можно утверждать, что они несут в себе ту целеустремленную простоту, которая выражалась в одеяниях протестантской Реформации, в то время как выбор Комфорта транслирует ощущение силы, знакомое нам по портретам Карла V и других представителей власти. Глубокий спектр значений черного цвета, включающий целеустремленность и власть, прямо отвечал потребностям политической обстановки конца 1960-х и начала 1970-х годов.

Это изображение министра обороны партии «Черные пантеры» Хьюи Ньютона, сделанное в 1967 году, стало важным символом протеста. Он одет в одежду из черной кожи и окружен символами власти.

Портреты и уличные пейзажи художника из Ист-Виллиджа – Мартина Вонга – в равной степени передают нежность и силу.

Мартин Вонг. Священная Плащаница Пепе Тарселя. 1990.

Поиск оттенков

Глубина символичности черного ошеломляет. Его послания не предназначены для малодушных зрителей, они всегда манят нас заглянуть в самую глубину сложного и многогранного человеческого опыта. Трудно не отвести взгляд. И все же, если не поддаться порыву убежать, можно увидеть оттенки, которые только и ждут, когда их заметят. Такие обширные темы, как смерть, власть, возможности, плодородие, независимость, идентичность и многое другое, затрагивают не только метафизический уровень, но и личный.

На протяжении многих лет художники исследуют тончайшие визуальные отличия черного цвета. Такие мастера живописи, как Караваджо[50], в XVI и XVII веках изучали, какой отклик он вызывает, в основном с помощью пигмента под названием «черная слоновая кость». До XX века его изготавливали путем нагревания слоновой кости в закрытой камере до полной карбонизации. Полученные фрагменты измельчали в мелкий порошок и смешивали с разбавителем, например с льняным маслом. Сейчас используются коровьи кости. Насыщенный коричневый подтон позволяет передать теплоту во тьме. Кажется, что видимое достижимо – оно напоминает свет от свечей, намекает на реальную жизнь, сокрытую в темных оттенках, в нем есть пульс. Виноградная черная, производимая из растительного угля, обладает схожими характеристиками.

Ламповый черный создают из углеродных соединений, остающихся после сгорания растительного масла или смол. Это непрозрачная, глянцевая и прочная краска. Ее холодные полутона резко контрастируют с пергаментом и бумагой, а черные оттенки часто применялись при подготовке иллюминированных манускриптов. Иоганн Гуттенберг в конце XV века обращался к ламповому черному на масляной основе и подвижным литерам для печати новейших изданий Библии. Цвета в этих книгах – как написанных от руки, так и напечатанных на станках, – сохранили блеск и глубину спустя столетия.

Марс черный был создан в XX веке из смеси железного купороса и каустической соды. Этот теплый тон пришелся по вкусу широкому кругу художников, поскольку с ним легко работать, он быстро сохнет и, в отличие от старых красок, дает матовый финиш. Другой синтетический пигмент XX века – менее распространенный периленовый черный – производится из углеводородного сырья и имеет очаровательный зеленый оттенок. Технологические исследования продолжаются и в XXI веке: недавно появился Vantablack, считающийся самым черным цветом в мире, поскольку поглощает более 99 процентов видимого спектра.

Художник Керри Джеймс Маршалл использует несколько таких пигментов, чтобы добиться эффекта, который он называет «хроматически разнообразным черным» и который не является «неизменным, неподатливым и единственным»[51]. Богатое разнообразие оттенков черного в его картинах открывает пути к интимности и индивидуальности – глубоко человеческому знанию, выходящему далеко за рамки возможностей, заложенных в цвете, хотя автор, безусловно, опирается на потенциал черного, а также на понятия порядочности, силы и серьезности, – что мы уже обсуждали здесь. Его портреты темнокожих людей, наполненные индивидуальной, личной силой, приглашают зрителя заглянуть вглубь – куда дальше того, что им, по их мнению, известно о черном и об идеях, скрытых в нем. Работы Маршалла, возможно, говорят о том, что самое мудрое, что мы можем сделать с черным, – искать оттенки серого.

Художник с помощью множества оттенков черного просит зрителя найти что-то отличное, что-то индивидуальное в каждом человеке.

Керри Джеймс Маршалл. Без названия (полицейский). 2015.

Красный

Марк Ротко. Без названия (Красный), № 37. Около 1956.

Красный цвет – это поцелуй, ласка, любовное объятие. Красный – это рана… и предупреждение. А иногда и радушное приветствие. Порой – символ власти и знак позора. Он глубоко личный, он обращает наше внимание на ощущения собственного тела, а также на влечение к другим людям. Красный – цвет плодородия и брака, прелюбодеяния и скандала, призыв к действию и свидетельство падения нравов. Он символизирует тепло очага и уничтожающее пламя тщеславия. Это красота и это насилие.

Когда «глаза застилает красная пелена», вспышка гнева заставляет нас атаковать, словно разъяренного быка. А вот стыдливый румянец на щеках – признак скромности, застенчивости или смущения. С другой стороны, люди с горячей кровью отважно идут навстречу опасности во имя любви, долга и справедливости. Рыжие, отливающие красным волосы когда-то означали, что перед вами ведьма или человек, скорый на расправу, а может быть, нечестный или более чувствительный к боли.

Красный используется не только для обозначения чего-то личного, но также часто встречается в политике. Багровые флаги впитывают энергию цвета и выступают как символ революции и коммунизма, но вместе с тем передают древние представления о божественном праве королей и власти их наместников и полководцев. Красная лента – знак того, что ее обладатель не подчиняется контролю свыше.

Английское выражение be in red – «быть в красном» – означает, что вы теряете деньги, а красной селедкой, red herring, в английском языке называют какое-то одурачивающее действие, высказывание – что-то, что может отвлечь от основной мысли или ввести в заблуждение. Красное мясо возбуждает низменные инстинкты. Красный – цвет тревоги, он предупреждает о надвигающейся опасности. Красные ворота храмов в Китае или Японии означают, что вы входите на священную территорию. Красные фонари в Амстердаме обещают плотские утехи и клеймят владельцев и покровителей заведений алым оттенком стыда. Про человека, пойманного с поличным, в английском языке говорят, что его поймали «с красными руками», red-handed, а за нарушение вы можете заработать красную карточку и вылететь из футбольного матча. Ношение одежды красного цвета, согласно исследованиям, проведенным Даремским университетом в Англии, может привести к победе в состязании[52].

Победа и наказание. Убийство и материнство. Короли и куртизанки. Храмы и искусительницы. Страсть и вероломство. Неужели меня одного ошеломляет то, насколько противоречивым может быть красный? Этот цвет словно сбивает с ног. Он заставляет насторожиться. Исследования ученых из Дартмутского колледжа предполагают, что в ходе эволюции что-то могло нас запрограммировать на такую реакцию. Самцы макак-резусов гораздо чаще воровали еду у тех, кто был одет в зеленое или синее, чем у тех, кто был одет в красное[53], что говорит о том, что цвет может быть древним сигналом опасности и доминирования.

Но это не единственная работа, которую он выполняет. Он также возбуждает нас. Женщины в красном воспринимаются мужчинами как более привлекательные и доступные[54], а мужчины в красном – как обладающие более высоким статусом и, следовательно, более притягательные, но не обязательно как более добрые или симпатичные[55].

Красный как цвет власти и роскоши словно оживляет портрет женщины XV века, входившей в окружение династии Сфорца, правителей Миланского герцогства.

Леонардо да Винчи. Прекрасная Ферроньера. Около 1490.

Красный на подсознательном уровне завлекает и искушает даже таких интровертов, как я, заставляет выбираться из тихих мест, предлагая губы и кожу, тепло, аромат и пикантную пряность. Да, он впечатляет властью и роскошью. Однако я не доверяю ему. Соблазн превращается в опасность, а разыгравшийся аппетит – в обжорство. Тепло может обжечь. Авторитет обращается во власть, а власть – в коррупцию. Красный может зайти слишком далеко.

Точно так же, как люди. Поэтому красный – самый человечный: цвет нашей крови; первый цвет, различаемый младенцами; цвет, следующий за нами от зачатия до смерти, проходящий путь через все, что затрагивает наши сердца, – или наносящий по ним удар. Красный – наш цвет, и он был им с самого начала человеческого существования.

Первый цвет

Слова, обозначающие черный и белый, во всех языках мира появились раньше, чем другие названия цветов[56]. Однако, если придерживаться ньютоновского определения, то черный и белый – это вовсе не цвета. Поскольку «красный» всегда становится третьим определением, рождающимся в языке, можно сказать, что он является первым цветом, который люди определяют как концепт, нуждающийся в передаче, применении, повторении и запоминании. Именно вокруг него группируются символические значения, он первым выступает как резервуар смыслов и сам наполняет себя до краев.

У красного было достаточно времени, чтобы нарастить многочисленные смысловые слои. Археологические находки в южноафриканской пещере Бломбос свидетельствуют о том, что человечество использовало пигменты из красной охры более ста тысяч лет назад. А двести тысяч лет назад неандертальцы, жившие на территории нынешних Нидерландов, применяли гематит[57]. Анализ геохимических характеристик древних находок позволяет предположить, что торговля охрой между группами охотников-собирателей существовала еще триста тысяч лет назад[58]. Основываясь на исследованиях охры, найденной в одном из мест Северо-Капской провинции в Южной Африке, ученые говорят о том, что к ней обращались еще пятьсот тысяч лет назад: хотя заглянуть так далеко в прошлое практически невозможно и нельзя утверждать что-то с полной уверенностью.

Фрагмент живописи с негативным изображением рук, Куэва-де-лас-Манос (Пещера рук), объект Всемирного наследия ЮНЕСКО, расположенный в долине реки Пинтурас в провинции Санта-Крус, Аргентина. Элементы делятся на несколько стилевых групп, самой древней больше 9 300 лет.

Однако нет никаких сомнений, что красные минералы были найдены в ходе археологических раскопок человеческих поселений, датируемых средним палеолитом – от 40 до 50 тысяч лет назад, по всему миру. Пигменты оживляют и восхитительные европейские пещерные рисунки каменного века, и древнюю наскальную живопись южноафриканских бушменов, и настенные изображения, выполненные охрой, обнаруженные в Индонезии, Малайзии, Австралии и Южной Америке. Они, конечно же, говорят о мировоззрении, в котором доминирует танец хищников и добычи, но вместе с этим на них можно увидеть и прекрасных животных, таких как дикие лошади или совы, не являвшихся, как считается, основным источником питания для гоминидов.

Наблюдая относительно частое использование охры и других красных минералов в поселениях древних людей, мы все же не можем точно знать, о чем думали существа, собиравшие и использовавшие их. Мы смотрим на камушки, наскальные рисунки, раковины моллюсков и орудия труда и видим только то, что дошло до нас – а это лишь жалкая тень ярких личностей, оставивших их. Мы не можем знать, какие еще материалы применялись для демонстрации палитры цветовых впечатлений и ощущений. Тела могли быть окрашены не только охрой, но и соком красных и пурпурных ягод, а также желтой, оранжевой или белой землей. Украшения из охристых трав, зеленовато-желтых листьев и разноцветных цветов могли быть гораздо важнее для древних народов, чем те предметы, что удалось найти археологам. Камни, минералы, кости и раковины хранятся достаточно долго, чтобы их смогли обнаружить, раскопать, каталогизировать и проанализировать. Остальное разлагается, не оставляя после себя ничего или, возможно, лишь слабые молекулярные сигнатуры, не поддающиеся расшифровке.

И все же мы отправимся в мир идей, которые способны подвести нас к двери, скрывающей, о чем думали наши предки. Красная охра могла быть частью повседневной жизни и помогала защищаться от солнца и насекомых, как это до сих пор происходит у таких народов, как химба в Намибии. Могла она быть и косметическим средством – как помады и румяна, – но не просто намекать на тщеславие, а обладать более глубоким значением.

Красная охра была обнаружена в некоторых неандертальских и других ранних человеческих захоронениях. Имелась ли связь между ней и цветом нашей жизни? Сходство с кровью, вероятно, считалось одним из ее факторов. Американская художница Хайди Густафсон, использующая в художественной практике цветные земляные пигменты, отмечает, что добавление любой человеческой жидкости – слюны, молока, пота и т. д. – в красную охру словно оживляет краску, и та становится очень похожей на кровь. Возможно, ее наложение на умерших или облицовка ею могил казалась способом наделить мертвого силой и открыть перед ним дорогу к возрождению. Возможно, энергия красного цвета была призвана бросить вызов смерти.

На ум приходит легенда маори. Это история о женщине, которая умирает и отправляется в подземный мир. Там она находит чашу с красной охрой, съедает ее и возвращается к жизни[59]. Может ли легенда привести нас к интерпретации красного цвета как наполненного энергией огня жизни, способного преодолеть даже смерть? В других мифах маори говорится, что кровь Небесного Отца и Матери Земли, пролитая в первобытном стремлении их детей к свету и пространству, необходимых для того, чтобы расти, была источником желанной красной охры.

Женщины племени химба в Каоколанде, Намибия, применяют отджизе – смесь молочного жира и охры – в качестве косметического средства. Хотя часто говорят, что она играет роль солнцезащитного средства и репеллента, тот факт, что к пасте обращаются только женщины, приводит нас к его более эстетической и символической интерпретации.

Иудео-христианско-исламская традиция вплела красный в историю сотворения мира, назвав первого человека Адамом, то есть «красная земля». Он создан из Божественного дыхания и почвы, помогавшей ему и его жене добывать себе пропитание после изгнания из Эдема.

По меньшей мере один ученый утверждает, что красная охра помогала ранним людям не только выживать. Карлос Дуарте из Университета имени короля Абдаллы[60] в Саудовской Аравии связывает эволюцию человеческого мозга с потреблением омега-3 жирных кислот из морепродуктов и высоким содержанием железа в красной охре. Он установил это благодаря многочисленным находкам раковин, окрашенных охрой, в местах археологических раскопок и предполагает, что беременные женщины, в частности, могли стать устойчивыми к анемии и рожать более здоровых детей благодаря питательной комбинации элементов[61]. Его теория не является общепринятой, но открывает путь к исследованию того, почему красная охра кажется плотно внедренной в жизнь наших предков.

Кровь и фертильность

Питание и развитие мозга – один из путей исследования взаимосвязи между красной охрой и человечеством. Другой вариант (или другой возможный вариант), если мы будем ограничиваться только установленными фактами, – изучение фертильности. Возможно, самой известной из множества статуэток, созданных кочевыми племенами охотников-собирателей, живших на обширной территории от Франции до Сибири между двадцатью и сорока тысячами лет назад, является небольшая фигурка, вырезанная из известняка и окрашенная красной охрой. Она известна как Венера Виллендорфская и была обнаружена в Австрии в 1908 году археологом Йозефом Сомбати. У абстрактной стилизованной женщины гипертрофированы эрогенные зоны и уменьшены лицо, ноги и руки. Скульптуру несколько раз подвергали различным анализам и по-разному датировали, и в настоящее время считается, что ее сделали в промежутке между 22 и 24 тысячами лет назад.

Название «Венера» отражает скорее культуру народа, нашедшего фигурку, чем культуру племени, создавшего ее. Она не является изображением Венеры – римской богини любви, эротики и красоты, которая появилась много тысячелетий спустя. Мы никак не можем узнать наверняка, является ли столь очаровательный объект, покрытый охрой, на данный момент больше известный в англоязычной литературе как Женщина из Виллендорфа (Woman of Willendorf) – или ее археологические «сестры», – изображением богини любви или, если уж на то пошло, плодородия, магии, медицины или желания. Если выйти за рамки немногочисленных известных нам фактов об этом и других подобных артефактах, мы окажемся в царстве фантазии и, возможно, проецирования привычного на неизвестное.

Статуэтка, известная как Венера Виллендорфская или на данный момент в англоязычной литературе как Женщина из Виллендорфа, была вырезана из известняка и покрыта красной охрой между 22 000 и 24 000 лет назад.

У нас есть пустяковые данные: ранние статуэтки изображают почти исключительно женщин. В основном у них преувеличены части тела, связанные с сексуальной жизнью, деторождением и кормлением младенцев. Добавьте красную охру, и воображению трудно не перекинуться к значимым исследованиям крови и фертильности, секса и желания. Отражают ли эти идеи скорее то, о чем мы думаем сегодня, чем то, что было на уме у тех, кто создавал Венеру Виллендорфскую? Возможно.

Немногие женщины в социальных группах охотников-собирателей того времени имели возможность потреблять количество калорий, необходимое для достижения такой пышной фигуры, поэтому, вероятно, фигурки показывают лоск идеализированного изобилия и здоровья, что дополнительно подчеркивается красным цветом. Живот, грудь и гениталии Венеры Виллендорфской готовы к деторождению – или, вероятно, восстанавливаются после него. Может быть, перед нами какая-то медицинская магия? Является ли статуя инструментом, претворяющим в реальность мысли о здоровом зачатии, рождении и грудном вскармливании? Красный цвет – цвет крови – мог усиливать подобную ассоциацию.

Присутствие красной охры навевает мысли о менструальной крови и родах – символах удивительной женской силы, способной принести в мир новую жизнь. В более поздние, но все еще древние исторические эпохи, откуда до нас дошли мифы и знаковые системы, женский менструальный цикл и кровь вызывали благоговейный трепет. Некоторые народы, например древние греки, считали менструальную кровь веществом, принадлежащим человеку, который еще не родился, а другие – субстанцией настолько мощной, что она могла представлять опасность.

Плиний Старший писал, что менструирующая женщина может одним взглядом отпугнуть вредителей от посевов или отогнать град – и то и другое свойственно богине плодородия, защищающей сельское хозяйство и пропитание человечества. В Италии эпохи Возрождения бытовало мнение, что из-за взгляда менструирующих женщин могли потускнеть зеркала и заболеть младенцы, а их кровь губила растения и вызывала болезни у собак[62]. Эти атрибуты, хотя и менее позитивные, все еще связаны с удивительными силами, традиционно приписываемыми женским божествам. Вспомните об индуистской богине Дурге[63] и ее роли в борьбе с материальными излишествами и отсутствием почтения или о семи менструирующих девах из легенды племени чероки, которые победили неудержимого демона-каннибала, угрожавшего их народу. Независимо от того, позитивно или негативно изображались кровь, фертильность и женское тело, они являлись объектом табу или благодарности, внушали благоговение и вдохновляли наших предков на создание мощных образов.

Человечество все еще находится в плену культурных штампов, связанных с менструацией. Например, в Непале до сих пор существуют специальные хижины – хозяйственные постройки, где женщины должны оставаться на время менструации, поскольку в этот период они считаются нечистыми. Зачастую эти строения небезопасны, и старая традиция способна погубить кого-то. В других частях света идея менструальной синхронности (когда график менструаций совпадает у женщин, живущих вместе) демонстрирует, как миф все еще управляет нашим восприятием мира в противовес науке. Многочисленные сленговые фразы, метафоры и клише, которые мы используем для обозначения менструации, свидетельствуют о том, что нам все еще трудно говорить об этом – особенно в присутствии мужчин. Комиссия по положению женщин[64] – одна из вспомогательных структур при Экономическом и социальном совете ООН – подробно описала, как дезинформация и табу, связанные с менструацией, продолжают формировать правила и привычки, маргинализирующие женщин, влияя на образование, экономическое положение, психическое и физическое здоровье[65].

Кристофер Вуд. Лежащая обнаженная. 1920-е.

Предпринимаются попытки более открыто и откровенно заявлять о менструации в повседневной жизни. В 2019 году в качестве символа менструации или донорства крови был введен эмодзи в виде капли крови. «Эмодзи играют важнейшую роль в нашем цифровом и эмоциональном словаре, помогая преодолеть культурные и национальные барьеры. Символ менструальной крови может помочь нормализовать менструацию в повседневном общении», – прокомментировала нововведение менеджер по цифровой стратегии и развитию Кармен Барлоу из организации Plan UK, борющейся за права детей в целом и девочек в частности во всем мире.

В 2020 году Институт Цвета Pantone в сотрудничестве со шведским брендом INTIMINA, производящим женские гигиенические продукты, представил оттенок красного цвета под названием Period – «менструация». Так создается благоприятная почва для откровенного общения на данную тему. Period «позволяет женщинам гордиться тем, кто они есть», – сказала Лори Прессман, вице-президент Института Цвета Pantone во время презентации. «Этот цвет поможет всем, независимо от пола, чувствовать себя комфортно и спонтанно и открыто говорить о естественной функции организма»[66].

Кровавые ритуалы

Потому что душа тела в крови, и Я назначил ее вам для жертвенника, чтобы очищать души ваши, ибо кровь сия душу очищает[67].

Левит 17:11

Пролитая кровь должна была угодить богам, искупить вину за проступки и недостатки или вымолить благословение или еще не исполненное желание – на этом строились древние ритуалы. Убийство священных для богов животных часто сопровождалось огнем; огонь и дым возносили плотские дары к небесам, где, как утверждалось, божества могли определить уместность жертвы и соответственно воздать за нее причитающееся. В ритуальном контексте – в рамках правил и процедур и при наличии священного намерения – кровь выступает действенным посредником. Будучи квинтэссенцией жизни, она преодолевает разрыв между физическим и воображаемым, реальным и идеальным. Она наделена магией.

Эта магия могла не только ублажить богов, но и передать силу участникам ритуала – зачастую в форме лучших черт животного, приносимого в жертву. Например, римские почитатели персидского бога Митры[68] во втором веке спускались в небольшие помещения под алтарями, где забивали быков. Кровь стекала на них через решетку и, омывая подносителей, наделяла мужеством и воинственностью, свойственными животному.

Сегодняшние участники празднества Тейяма – буйно костюмированного танцевального ритуала синкретической индийской народной религии родом из Кералы и соседних областей – приносят в жертву петухов как для того, чтобы умилостивить богов, так и для того, чтобы впитать их свирепость. Здесь в игру вступает преобразующая природа крови; часть пылкой энергии Тейяма произрастает из ритуального разрушения кастовой системы, когда исполнители из низшей касты становятся богами во всей их красоте, мощи и силе. Даже если мы не говорим о крови, красный цвет доминирует в каждом визуальном аспекте ритуалов, корни которых, как считается, уходят в неолитические времена.

Метафоры крови и жертвоприношения, конечно же, так же сильны и в христианстве, где в центре находятся страсти и распятие Иисуса. Объяснения того, почему Сын Божий отдает себя на пытки и смерть, варьируются от конфессии к конфессии. Искупают ли страдания и пролитая во время распятия кровь грехи всего человечества или только верующих? Или только соблюдающих обряды? Предполагают ли смерть и воскресение Иисуса, что люди способны победить смерть через веру? Открывают ли события Страстной пятницы и Пасхи мост между физическим и духовным, что чествуют в церковных ритуалах?

Каким бы ни было кредо отдельного христианина или ветви христианства, реликвии, связанные с кровью, вызывают глубокое почитание. Фиал с кровью, привезенный из Святой земли Тьерри Эльзасским графом Фландрии в 1150 году, до сих пор почитается верующими и хранится в базилике Святой Крови в Брюгге, Бельгия. Крест, на котором был распят Иисус – «Истинный крест», – по преданию, найденный матерью императора Константина, святой Еленой, в начале IV века во время посещения Святой земли: его фрагменты, настоящие или поддельные, хранятся в церквях по всему миру. Верхняя часть креста с надписью на латыни «Иисус Назорей, Царь Иудейский» выставлена в римской базилике Санта-Кроче-ин-Джерусалемме.

Одна из, возможно, мифических реликвий – Святой Грааль – сохраняет свою яркость и в XXI веке. Чаша, которая, как говорят, использовалась сначала Иисусом на Тайной вечере, а затем Иосифом Аримафейским для сбора крови Христа во время распятия, становится объектом ожесточенных поисков персонажей поп-культуры, например археолога Индианы Джонса, и героев книг, к примеру Роберта Лэнгдона из «Кода да Винчи»[69]. Чашу Грааля, хранящуюся в готическом соборе Валенсии, – резной агатовый кубок на золотой ножке средневекового происхождения – до сих пор посещают как скромные паломники, так и такие известные личности, как папа Иоанн Павел II… Не говоря уже о «сопернике», находящемся менее чем в 600 километрах от него в Леоне, Испания, или о рассказах о том, что настоящий Грааль спрятан в горах к северу от Барселоны или в Гластонбери, Англия.

Фотография артиста из Северной Кералы, сделанная во время празднества Тейяма, передает великолепие церемонии и чувство силы, которое наполняет ежегодный богатый на оттенки красного ритуал.

В центре католической мессы – обращение к Тайной вечере, когда скромная чаша стала Святым Граалем. Церковная доктрина гласит, что во время ритуала, когда Иисус кормит апостолов, хлеб и вино буквально превращаются в тело и кровь Христа. Евхаристия – высшая пища для души – дает возможность верующему приобщиться к божественным качествам Христа. Большинство протестантов, однако, считают хлеб и вино в церковной службе лишь символическими – это разночтение возникло еще до Мартина Лютера и Реформации.

Реликвия, хранящаяся в соборе в Орвието в итальянском регионе Умбрия, помогла Ватикану решить вопрос о доктрине пресуществления[70], вызывавшей жаркие споры в конце XIII века. Направляясь в Рим, священник, сомневавшийся в концепции буквального превращения, служил мессу в городе Больсена, Италия. В ключевой момент из его ритуальной чаши с вином чудесным образом пролилась кровь, испачкав алтарное покрывало. Эта окровавленная ткань, называемая корпоралом, была воспринята как доказательство пресуществления. Корпорал из Больсены до сих пор можно увидеть в прекрасном соборе, который папа Урбан IV начал строить в 1290 году специально для его хранения. Учение о пресуществлении «урегулировано» Тридентским собором в конце XVI века.

Святой Грааль – чаша, которая, как говорят, использовалась сначала Иисусом на Тайной вечере, а затем Иосифом Аримафейским для сбора крови Иисуса во время распятия, остается ярким символом поп-культуры XXI века благодаря таким триллерам, как «Код да Винчи» Дэна Брауна. «Круглый стол и Святой Грааль» из книги «Мессир Ланселот Озерный», 1470.

Кровопролитие

В рамках ритуала кровь метафорически соединяет людей с божественной природой и силой, искуплением и духовностью. Однако за пределами этих священных границ ее пролитие не несет ничего хорошего. Насилие наносит не только физические раны, но и травмирует душу. В таком случае красный цвет ассоциируется с гневом, болью и опасностью. С неистовством и убийством. Это преступление, требующее наказания. Оно шокирует и причиняет страдания.

Самое древнее из известных нам убийств произошло 430 тысяч лет назад. Мы знаем о нем благодаря обнаружению и изучению черепа человека, убитого двумя сокрушительными ударами в левый глаз, а затем сброшенного в глубокое ущелье[71]. Скажем так, мы, люди, очевидно, конфликтовали всегда.